News > Book 30

Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том третий, часть шестая.

Книга XXX.

 

Содержит толкование последних восьми стихов тридцать восьмой главы и такого же количества стихов тридцать девятой главы, где свт. Григорий обсуждает очень много явлений в благочестивой и изученной форме, особенно в отношении проповеди Евангелия.

 

1. Бог, задавая вопросы благословенному Иову, спрашивая его о таких деяниях, которые человек, безусловно, не в состоянии совершить, хочет, чтобы, он поднял глаза своего сердца на Него, захотел подняться в поисках убежища к Нему, понимая, что Он единственный, Кто может сотворить их; и что он может предстать более оправданным перед глазами своего Судьи, если познает свою немощь. Поэтому, далее чудесным образом подготовленный вопросами Бога, Иов снова слышит Божественный глас:

Стих 34. «Возвысишь ли ты голос твой в облаке, и наполнят ли силы воды тебя?» (Иов. 38:34)[1].

2. Бог истинно поднимает Свой голос в облаке, когда увещевает затемненные сердца неверующих речами Своих проповедников. И сила вод покрывает, когда толпа противоборствующих Ему людей угнетает Его членов, действующих справедливо. Так в Писании сказано: «Слово Господне послано к Иеремии: стань во дворе дома Господня, и скажи перед всеми городами Иудеи, из которых люди приходят, дабы поклониться в доме Господа, все слова что Я повелел тебе» (Иер. 26:1-2)[2]. И немного спустя: «И священники, и пророки, и весь народ слушали Иеремию, когда он говорил сии слова в доме Господнем. И когда Иеремия окончил говорить, и священники, и пророки, и все люди взяли его, говоря: «Пусть он умрет, почему он пророчествовал именем Господа»» (Иер. 26:7-9)[3]. Таким образом, Господь, отправив пророка против надменных людей, возвысил Свой голос в облаке, потому что упрекал их потемневшие умы. Итак, поверхность вод покрыла Его немедленно; потому что Тот, Кто повелевал словами обличения, Сам претерпел все страдания в лице пр. Иеремии от людей, которые восстали против Него, спровоцированные их обличением. Господь также возвысил Свой ​​голос в облаке, когда, показывая Себя нам в Своем Теле, много проповедовал Своим преследователям в завуалированной, загадочной форме. Он поднял Свой ​​голос в облаке, потому что Свою истину произнес для неверующих, как будто бы в темноте, ибо знал, что они не будут следовать за Ним. Поэтому очень хорошо было написано в книге Царств: «…облако наполнило дом Господень; и не могли священники стоять на служении, по причине облака…» (3 Цар. 8:10-11). Ибо, пока гордые иудейские первосвященники слушали Божественные тайны в притчах, так как требовали их достоинства, священники не могли служить в доме Господнем во Имя облака. Они, не желая исследовать среди глубокой тьмы аллегорий мистические смыслы, прикрытые как вуалью в книгах Ветхого Завета, из-за «облака» теряют то священство, которое они заслуживают своей верой. Им Господь дал глас Свой в облаке, когда говорил прямо о Себе: «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30), и это являлось более простым, чем «…прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:58). Итак, из-за того, что тьма неверия заполнила умы слушателей, пришедшее облако скрыло луч солнца, который разрастался.

 

3. И в этом возвышении голоса поверхность вод немедленно покрыла Его, потому что бушующая толпа сразу восстала против Него. Ибо написано: «И еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин. 5:18). Об этой силе вод Он восклицает через пророка: «всякий день окружают меня, как вода: облегают меня все вместе» (Пс. 87:18). И снова: «Спаси меня, Боже, ибо воды дошли до души [моей]» (Пс. 68:2). Он в Себе пережил эти воды до Своей смерти, и в Своем собственном народе, Он их переживал даже после вознесения. Свидетельство этому Его глас с Неба: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9:4). Итак, Он уже вознесся на Небеса, и все же, Савл, еще преследуя Его с силой неверующих вод, касался Его, как грозная волна, которая выше остальных. Это Он, Кто говорит нам правильные вещи, Сам ранен в страданиях людей благочестивых. И только затем, чтобы показать дивное единство праведности Своим недостойным слушателям, Господь являет Своим вопросом то, что Сам проповедует устами святых, поэтому говорит: «Возвысишь ли ты голос твой в облаке…?». А для того, чтобы показать, что это именно Он переносит всевозможные невзгоды в Своих святых, Он приобщил: «…и наполнят ли силы воды тебя?». «Понимаешь ли ты, что это Я проповедую устами святых, Кого не понимают нечестивые, и не видят, что страдаю за них, когда умирают».

Господь связывает это с тем, что Он страдает от людей, что боль поражаемого человека может быть уменьшена воспоминанием о Его страданиях, как будто бы Он открыто сказал ему: «Тщательно взвесь Мои страдания, и умерь свои страдания терпением. Ибо это гораздо меньше для тебя терпеть раны, чем для Меня выносить страдания всех людей («рода человеческого»)».

 

4. Эти слова мы можем рассмотреть более детально, если внимательно исследуем наши сердца, окруженные Небесными дарами. Мы в это время действительно верны, сейчас мы верим в Небесные истины, которые слышим, и сейчас мы любим то, во что верим. Но, когда вдруг нас угнетают некоторые ненужные заботы, мы омрачаемся путаницей, распространяющейся над нами; но Бог предлагает нам посредством некоторых замечательных понятий продолжать уважать Его управление; Он как бы поднимает Свой голос в облаке. В то время, как Он дает нам понимание Себя в наших отсталых умах, Тот, Кто невидим, есть как бы слышим облаке. Ибо самыми возвышенными для нас являются истины, которые мы знаем о Нем, но мы пока не видим Его тем тайным вдохновением, о котором нам сказано. Он, поэтому, является Тем, Кто в действительности говорит в наших сердцах, но скрывает Свои формы, образуя Свой голос, как бы в облаке. Но, о чудо! мы сейчас слышим слова Бога, которые Он говорит о Себе внутри нас, и мы теперь знаем, с каким упорством и с каким рвением мы должны цепляться за Его любовь; и все же мы не в состоянии удержаться на высоте внутреннего рассмотрения наших обычных путей, пребывая в изменчивости нашего смертного состояния, когда на нас нападают извращенной назойливостью надвигающиеся грехи. Поэтому, когда Он тонкими мыслями намекает о Себе в наших темных умах, Он поднимает свой ​​голос в облаке.

 

5. Но, когда само наше внутреннее понятие Бога одолевает искушение грехов, Бог как бы наполняет в нас Свой голос, силой вод. Ибо мы после вдохновения Его благодати, на Него обрушиваем столько воды, сколько запрещенных мыслей живут в нашем сердце. Но все же, Он не оставляет нас даже тогда, когда перегружен, ибо, немедленно обращаясь к нашему разуму, Он рассеивает туманы искушений, изливая на нас ливень сострадания, и возвращает свет тонкого (едва различимого, трудноуловимого) понимания.

Итак, Он показывает, насколько любит нас, не оставляя нас, даже тогда, когда от Него отворачиваются; чтобы человеческий разум мог, по крайней мере, будучи удержан, пристыжено признать попущенное искушение, имеющим предел, так как его Искупитель не перестает любить его, даже когда он отрекается. Это Он терпит нас в Себе, когда ежедневно слышит неверующих, нападающих на Его проповедников. Это Он, вливая в нас Свои дары, изгоняет восстающие на нас искушения, обращая наше внимание на нашу немощь. И даже тогда, когда Его слова публично отвержены, Он не сдерживается никаким нечестием неверующих от отдачи обилия Своей благодати. Ибо, когда злые люди относятся с презрением к проповеди, Он добавляет к ней чудеса, дабы они почитали Его слова. Далее здесь по праву приобщается:

Стих 35. «Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?» (Иов. 38:35).

 

6. Ибо «посылать молнии» из облаков – это даровать возможность чудес святым проповедникам. Тем, которых, как мы уже не раз говорили, по обыкновению и называют «облаками», потому что они и светятся чудесами, и проливают дожди из слов. И то, что к сердцам людей, равнодушным к проповеди, обращаются вспышки чудес, мы знаем через свидетельство пророка, который говорит: «Ты умножил Твои молнии, и смешал их» (Пс. 17:15)[4]. Как будто бы он говорил: «Пока они не слышат слова Твоей проповеди, они опутаны чудесами проповедников». И в другом месте об этом написано: «…пред светом летающих стрел Твоих, пред сиянием сверкающих копьев Твоих» (Авв. 3:11). Ибо «стрелы» Бога, которые летят в мир - это Его слова, наполненные истиной. Но люди часто презирают Слова Жизни даже тогда, когда понимают их, поэтому чудеса дополняют их. Поэтому он приобщает: «…пред сиянием сверкающих копьев Твоих». Сияние оружия - это яркость чудес. Мы используем стрелы для защиты, когда ими уничтожаем наших врагов. «Копья и стрелы» - это чудеса вместе с проповедью. Ибо святые проповедники поражают противников своими словами, будто стрелами, но они защищают себя оружием, когда творят чудеса; они, чтобы быть услышанными, звучат силой своих стрел, но, чтобы их слова были почитаемы, они сияют оружием чудес. Итак, благословенному Иову было сказано: «Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?». «Молнии» прокладывают путь, когда проповедники сияют чудесами и ими пронзают сердца своих слушателей Небесным благоговением. Но они возвращаются и говорят: «вот мы», когда приписывают сделанное не себе, а силе Божьей. Что означает их обращения к Богу: «вот мы»? Это, своего рода, послушание, открытое нам в этом слове. Святые проповедники возвращаются и говорят: «вот мы», воспевая славу Его благодати, ибо знают, что от Него получили победу в состязании, поэтому никогда не приписывают себе то, что делают. Таким образом, «молнии» делают свою работу, но никогда не пребывают в гордости.

 

7. Давайте рассмотрим, как исходит «молния». Ап. Петр говорит хромому: «серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи. И, взяв его за правую руку, поднял; и вдруг укрепились его ступни и колени, и вскочив, стал, и начал ходить…» (Деян. 3:6-8). Но, когда множество иудеев встревожились произошедшим, то давайте теперь рассмотрим, как «молнии» возвращаются, ибо говорится: «мужи Израильские! что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса…» (Деян. 3:12-13). И немного далее: «…чему мы свидетели. И ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего, которого вы видите и знаете, и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие перед всеми вами» (Деян. 3:15-16). «Молния» вышла, когда ап. Петр сотворил чудо, и она вернулась, когда он приписал то, что сделал, не себе, а Создателю. Молния летит вперед, когда святые проповедники творят замечательные дела, но по возвращению они говорят: «вот мы», т.к. то, что они совершили принадлежит власти Творца.

 

8. Рассмотренное мы можем понимать и в другом смысле. Ибо святые люди, как было сказано выше, летят, как молнии, когда посылаются, оставляя созерцание, в деятельность общественной жизни. Они посланы, и они идут, когда, оставляя внутреннюю созерцательную жизнь, расширяются в пространстве деятельной жизни. Но они возвращаются и говорят Богу: «вот мы», потому что после исполнения внешних действий, они всегда возвращаются в лоно созерцания, дабы в нем возродить пламя своей ревности, и вновь светиться, прикоснувшись к яркости Небесного света. Ибо они бы слишком быстро замерзли посреди внешней деятельности, поэтому они с тревожной серьезностью постоянно возвращаются к огню созерцания. Об этом хорошо сказано царем Соломоном: «…к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь» (Еккл. 1:7). Они там называются «реками», а здесь называются «молниями». Ибо, поскольку, они поливают сердца слушателей, их называют реками, а потому, что они разжигают их, они называются молниями. В другом месте о них написано: «Наводнения поднял, Господи, возвышают реки голос свой» (Пс. 92:3)[5]. И снова: «Молнии Его освещают вселенную…» (Пс. 96:4). Реки возвращаются к тому месту, откуда текут, потому что святые люди, выходя ради нас в деятельную жизнь, оставляют возможность наслаждаться взором своего Творца, Чью яркость они пытаются узреть своим разумом, но непрестанно возвращаются к святому исследованию созерцания. И в своей проповеди они изливают себя в наши уши потоком внешних слов, внутренне стремясь вернуться в свои тихие мысли, дабы рассмотреть Источник Самой жизни. О них хорошо было сказано: «…чтобы опять течь». Они постоянно возвращаются в тревоге разума к созерцанию Бога, чтобы их внутренняя засуха не высушила их внешние слова проповеди. Желая непрестанно созерцать Бога, реки возникают, как бы изнутри, дабы течь обратно, чтобы наполненные любовью они имели средства достичь нас путем проповеди. Пусть поэтому будет по праву сказано: «Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы?». Или простыми словами: «Я готовлю Своих проповедников благодатью созерцания к деятельной жизни. И Я не отзову их навсегда от внешних добрых дел к внутренней высоте созерцания, дабы они могли постоянно идти вперед, когда им будут поставлены свои задачи; но затем они пребудут во Мне в мирной тишине, когда им будет повелено быть в раздумьях. Итак, они возвращаются и говорят: «вот мы», потому что, хотя и может показаться во время их внешней деятельности, что у них недостаток в созерцании, но все же в своих внутренних желаниях, которые они сами никогда не разжигали в своих умах, они познают свое присутствие в Боге, всегда повинуясь Ему. Ибо сказать: «вот мы» - это показать, что они присутствуют в Нем любовью. Отсюда следует:

Стих 36. «Кто разместил мудрость внутри человека? или кто дал осознание петуху?» (Иов. 38:36)[6].

 

9. Кого мы подразумеваем в этом месте под именем «петух», как не святых проповедников, снова упомянутых, но уже другим способом; ибо это они прорываются сквозь темноту нашей жизни, дабы своими проповедями огласить приходящий Свет? Они говорят: «Ночь прошла, а день приблизился…» (Рим. 13:12). И далее: «…наступил уже час пробудиться нам от сна…» (Рим. 13:11). И снова: «Проснитесь, праведники, и не грешите» (1 Кор. 15:34)[7]. О «петухе» же написано: «Есть три создания, которые имеют стройную походку, и четвертый стройно выступает: лев – силач между зверями, не посторонится ни перед кем; петух, опоясанный в чреслах и овен, кому не мог противостоять ни один из царей» (Притч. 30:29-31)[8]. Он здесь упоминается как «лев», о Ком написано: «…вот, лев от колена Иудина…» (Откр. 5:5). Он назван самым сильным среди всех, потому что в Его «немощи» сила Бога сильнее, чем вся сила людей. Он не боится никого, ибо говорит: «…ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14:30). «Петух, опоясанный в чреслах» – это святые проповедники, оглашающие истинное утро посреди тьмы этой ночи. Они опоясаны в чреслах, потому что держатся на расстоянии от тех членов Церкви, которые развращены в плоти. Чресла должны быть опоясаны, чтобы пребывать в истине, так как есть похоть. Поэтому Господом было сказано им: «Да будут чресла ваши препоясаны…» (Лк. 12:35). И «…овен, кому не мог противостоять ни один из царей». Кого мы здесь подразумеваем под образом «овна», как не святителей Церкви? О них написано: «Принесите Господу потомство овнов» (Пс. 28:1)[9], ибо они своими примерами вели народ за собой, как стадо овец. И, если они жили духовной и праведной жизнью, то им не мог противостоять ни один царь, потому что, какой бы преследователь не стал на их пути, он не смог бы помешать их намерениям. Ибо они знают, как и с воодушевлением прийти к Нему, к Кому они стремятся, и как умереть за Него. Таким образом, «лев» пребывает на первом месте, «петух» – на втором, а «овен» идет последним. Ибо сначала появляется Христос, затем святые проповедники, апостолы, а затем духовные отцы, архиереи Церквей, святители, потому что они являются учителями людей, следующих за ними.

 

10. Мы сможем понять всю эту последовательность лучше, если присоединим к рассмотрению оставшееся звено с предыдущего абзаца. Он добавил туда четвертое звено, потому что за нашей последовательностью появляется антихрист: «И тот, кто выглядел глупцом после того, как был вознесен высоко. Ибо если бы он понял, он бы положил руку на уста свои» (Притч. 30:32)[10]. Ибо он на самом деле будет поднят высоко, когда провозгласит себя Богом. Но, когда будет вознесен, он будет выглядеть глупцом, потому что не сможет возвыситься, когда придет истинный Судья. Если бы он это понял, то положил бы руку на уста свои; т.е., будучи созданным правильно, если бы он предвидел свое наказание в тот момент, когда возгордился, то не поднялся бы до высоты хвастовства такой невероятной гордости. Итак, давайте перейдем к тому, что было сказано о нем выше: «…а четвертый стройно выступает…». Он сказал, что три (создания) шли вместе, а четвертое – с превосходством. Не каждое создание, которое идет «с превосходством», идет «стройно», как и в нашей жизни, не все, что идет «стройно», идет «с превосходством». «Лев, петух и овен», безусловно, идут стройно, но не с превосходством, ибо они в настоящей жизни страдают от нападок преследований. Но четвертый идет с превосходством, но не стройно, потому что антихрист будет процветать в своем ремесле, но его ремесло будет процветающим только в короткий промежуток настоящей жизни, как было о нем сказано пр. Даниилом: «Сила была дана ему против постоянной жертвы по причине беззакония, и истина будет низвержена на земле, и он будет делать и будет процветать» (Дан. 8:12)[11].

То, о чем царь Соломон говорит: «…а четвертый стройно выступает…», пр. Даниил говорит: «…будет процветать». Таким образом, под сказанным царем Соломоном: «…петух, опоясанный в чреслах…» в этом месте мы ясно подразумеваем святых проповедников в образе петуха. Поэтому Господь в Своем вопросе подразумевает, что все это относится к Нему, когда спрашивает: «Кто разместил мудрость внутри человека? или кто дал осознание петуху?». Как будто бы Он говорит: «Кто вселяется в сердце человека, Кто наслаждает его всем человеческим, даруя благодать Небесной мудрости? Кто, кроме Меня, дал понимание даже святым проповедникам, дабы знать, когда или кому они должны огласить о приходе утра? Они понимают и что нужно делать, и когда, и единственная причина, почему они знают это, только та, что Я открыл им эти знания». И он должен был понять, что Божественно вдохновленная мудрость находится внутри человека, несомненно, касаясь сердец избранных, и дает не только устам, но и мыслям то, чтобы совесть могла жить согласно тому, что говорит язык, и этот свет новых смыслов мог сиять тем сильнее извне, чем сильнее он горит в сердце.

 

11. Но это вопрос нелегкий и нужно рассмотреть его более тщательно: «…или кто дал осознание петуху?». Ибо понимание учителей должно быть тем более тонким, чем более оно проникает в невидимые материи; и чем больше они говорят не о материальном голосом тела, тем больше они должны в созерцании выходить за рамки телесного. Ибо это не было бы возможным, говорить о самых возвышенных вещах, если бы Сам Творец всего сущего не даровал этому «петуху», т.е. проповеднику, ликовать от этого осознания.

Петух получил осознание, во-первых, для того, чтобы определять время ночи, и, во-вторых, чтобы прокричать голосом пробуждения. Так и истинный святой проповедник сначала учитывает качество жизни своих слушателей, а затем настраивает голос проповеди, которая будет к ним обращена. Ибо, оценивать качество грехов – это определять часы ночи, а порицать мрак от их действий голосом укора – это кричать голосом пробуждения. Таким образом, осознание дано «петуху» свыше, потому что учителю истины свыше дается сила усмотрения, дабы он знал кому, что, когда и как представить ее знания.

 

12. Одно и то же увещевание не подходит для всех, потому что не все связаны одинаковыми привычками. То, что приносит пользу одним, часто приносит боль другим. Ибо часто даже травы, которые возбуждают одних животных, убивают других, а легкое шипение, умиротворяющее лошадей, вызывает агрессию у собак; а лекарство, которое уменьшает боль при одном заболевании, дает толчок к другому; а хлеб, который укрепляет жизнь взрослого, разрушает жизнь новорожденного. Таким образом, речь проповедников должна соответствовать качеству жизни слушателей, дабы подходить каждому классу лиц индивидуально и, в тоже время, не идти вразрез с искусством общего назидания. Ибо разве внимательные умы слушателей не подобны натянутым струнам арфы? К ним опытный музыкант прикасается разными способами, дабы они не производили нестройный звук. Струны же отвечают на это звуками гармонии, потому что к ним прикасаются одним медиатором, но с разной силой. Таким образом, каждый учитель, дабы выстроить все в одной благой добродетели, не должен затрагивать сердца слушателей одним и тем же увещеванием.

 

13. Итак, мужчин нужно увещевать одним способом, а женщин – другим, молодых – третьим, а старых – четвертым; одним способом – бедных, другим – богатых; одним способом – радостных, другим – угрюмых; одним способом – ведомых, другим – ведущих; одним способом – слуг, другим – хозяев; одним способом – мудрых мира сего, другим – глупцов; одним способом – бесстыдных, другим – скромных; одним способом – высокомерных, другим – застенчивых; одним способом – нетерпеливых, другим – терпеливых; одним способом – доброжелательных, другим – завистников; одним способом – чистых, другим – нечестивых; одним способом – больных, другим – здоровых; одним способом – тех, кто боится наказания и потому живет невинно, другим – тех, кто стали настолько закалены в беззаконии, что их уже наказанием не исправить; одним способом – тихоней, другим – разговорчивых; одним способом – робких, другим – смелых; одним способом вялых, другим – поспешных; одним способом – нежных, другим – злых; одним способом – скромных, другим – высокомерных; одним способом – упрямых, другим – непостоянных; одним способом – прожорливых, другим – воздерживающихся; одним способом – тех, кто готов отдать последнее, другим – тех, кто зарится на чужое добро; одним способом – тех, кто ни своего добра не отдает, ни на чужое не зарится, другим – тех, кто и свое готов отдать, и отказывается брать чужое; одним способом - тех, кто находится в противоречии, другим – тех, кто смирился; одним способом – тех, кто сеет раздоры, другим – тех, кто за мир. Те, кто не понимает правильно слова священного Закона, должны увещеваться одним способом, а другим – те, кто понимает его правильно, но, относится к нему непочтительно; одним способом должны увещеваться те, кто способен проповедовать достойно, но боятся чрезмерной скромности, а другим – те, кто, в силу возраста, не способны проповедовать, но чувствуют призвание к этому; одним способом – те, кто процветает в своих временных желаниях, а другим – те, кто действительно желает добра миру, но утомлены борьбой с невзгодами; одним способом – те, кто в браке, а другим – те, кто не связан узами брака; одним способом – те, кто познал опыт плотского искушения, а другим – те, кому это неведомо; одним способом – те, кто сожалеет о прегрешениях своими поступками, а другим – те, кто сожалеет о прегрешениях своими мыслями; одним способом – те, кто жалуются о своих грехах и не прекращают грешить, а другим – те, кто прекратили грешить, но не прекратили жаловаться; одним способом – те, кто даже восхваляет свои незаконные деяния, которые совершают, а другим – те, кто обвиняют свои незаконные деяния, но все же не избегают их; одним способом – те, кто превозмогают внезапную похоть, а другим – те, кто скованы грехом; одним способом – те, кто часто совершают малозначительные незаконные деяния, другим – те, кто охраняет себя от совершения пустяковых ошибок, но иногда перегружены тяжкими грехами; одним способом – те, кто даже не начинали совершать хорошие поступки, другим – те, кто не могут закончить то, что начали; одним способом – те, кто грешит тайно, но публично демонстрируют праведную жизнь, а другим – те, кто скрывает свои праведные поступки, но своими публичными поступками вынуждает окружающих думать, что творят зло. Мы должны были бы также упомянуть о советах, что должно соблюдаться в каждом отдельном случае, но мы боимся слишком затянуть по времени наши замечания. Но нам будет интересно произвести это в другой работе («Пастораль»), с Божьей помощью, если еще хоть какая-то маленькая часть этой мучительной жизни нам достанется.

 

14. Но у нас есть еще один интересный момент для рассмотрения. Он касается понимания образа петуха, а именно то, что он привык петь свои громкие и длинные мелодии глубокой ночью, но, когда подходит время утра, он уже поет более слабым и нежным голосом. Итак, нам предстоит рассмотреть вопрос, что предполагает пение этого петуха в отношении проповедников. Ибо, когда они проповедуют умам, хранящим в себе зло, тогда они говорят громовым голосом об ужасах вечного суда, они именно кричат в темноте глубокой ночи. Но, когда они знают, что свет истины уже достиг сердец слушателей, они громкость своих голосов превращают в нежность и мелодичность; и говорят уже не столько об ужасах наказаний, а о соблазнах наград. И в тот момент они уже говорят более тихим тоном, потому что при приближении утра, они проповедуют о тончайших тайнах, дабы их слушатели смогли услышать о Небесных вещах; и чем ближе они подходят к свету истины, тем более тонкий голос петуха может очаровать тех, кто уже проснулся; дабы каждый, кого эта длинная нота пробудила ото сна, мог порадоваться сладостям Небесным, оторвавшись от боязни ужасов суда. Как прекрасно было сказано пр. Моисеем, чтобы трубачи играли более короткую ноту, дабы собрать воинов. Ибо было написано: «Сделай себе две трубы из кованного серебра» (Чис. 10:2)[12]. И немного дальше: «Когда короткий звук прозвучал, лагерь должен быть перемещен» (Чис. 10:5)[13]. Ибо как армию призывают две трубы, так и люди призываются двумя заповедями милосердия к оплоту веры.

Но они должны быть сделаны из серебра, дабы слова проповедников были ясными от яркости света и не путали умы слушателей никакой неясностью. Но для того, чтобы они были выкованными, необходимо, чтобы те, кто проповедуют о приходе новой жизни, прошли сквозь удары нынешних невзгод. И прекрасно сказано: «Когда короткий звук прозвучал, лагерь должен быть перемещен»; ибо, чем более глубоко слово проповеди воспринимается в жизни, тем более сердца слушателей готовы встретить искушения.

 

15. Рассуждая о петухе, не упустим еще один момент, который мы должны внимательно изучить, а именно: когда петух готовится прокукарекать, он сначала машет крыльями, сам трепещет, дабы проснуться. Также мы это ясно увидим, если посмотрим на жизнь святых проповедников. Ибо, они перед тем, как произнести слова проповеди, сначала испытывают себя в святых деяниях, чтобы в случае пребывания в лени, не взывать к другим своими голосами. Они сначала возвышенными делами поднимают себя, а затем призывают к действию других. Они сначала поражают крыльями свои мысли, потому что все бесполезное, обнаруженное в себе с тщательным расследованием, что дремлет в них, они исправляют суровым наказанием. В первую очередь, они слезами наказывают свои недостатки, а затем говорят о действиях других, которые нуждаются в наказании. Таким образом, они «машут крыльями перед тем, как пропеть свою песню», потому что перед тем, как произнесут слова увещевания, они своими делами провозглашают все, что намерены сказать; и они призывают к пробуждению тех, кто дремлет, только после того, как полностью просыпаются сами.

 

16. Но откуда в учителе эта великая мудрость?, почему он, пробуждаясь сам, призывает дремлющих к пробуждению определенной высотой голоса, и, тщательно рассеивая темноту грехов, незаметно являет свет проповеди; он подходит к каждому по отдельности, в нужное время и в нужной манере, но в то же время, он одновременно показывает всем результаты их деяний. Как могло это быть направлено на такие великие явления, и с такой тонкостью, если только этому научил не Тот, Кем все было создано. Иметь такое великое понимание – это не заслуга проповедника, а его Создателя; поэтому правильно Им было сказано: «…или кто дал осознание петуху?». Как будто бы Он говорил: «Кто, кроме Меня, вложил знания в умы учителей, Я их создал из ничего чудесным образом такими удивительными, что они способны понять все тайны». И далее, чтобы показать, что Он не только Вдохновитель мудрости в слова учителей, но также Автор их слов, он правильно добавляет:

Стих 37. «Кто объявит сущность небес?...» (Иов. 38:37)[14].

 

Но, поскольку их слова умолкают, когда Он предстает перед нами во Плоти, то Он сразу же приобщает:

«…И кто убаюкает гармонию небес?» (Иов. 38:37)[15].

 

17. В этой жизни Господь обращается к нашей немощи не внешним проявлением Своего Могущества, а голосом Своих проповедников; чтобы плотский язык мог пронзить все еще плотские сердца, дабы они были тем более готовыми получить все невероятное, чем больше они слышали об этом от привычных голосов. Но после того, как после смерти наша плоть превратится в прах, а прах оживится воскрешением, мы затем не слышим слово о Боге, потому что внешне видим, что существует Одно Слово Божье, Которое наполняет все. Оно сейчас звучит для нас тем громче, чем глубже проникает в наш разум силой внутреннего света. И, если сейчас отобрать слова, которые есть начало и конец, то изображение внутреннего видения становится для нас своего рода звуком вечной проповеди. Поэтому Господь сейчас правильно говорит благословенному Иову: «Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес?». Ибо что означает «сущность небес», если не внутреннюю силу тайн? Что обозначает «гармония небес», как не созвучие им языка проповедников? Таким образом, наш Создатель, показывая Собой сущность Небес, усыпляет гармонию Небес; потому что, являясь пред нами видимым во Плоти, отбирает назад слова проповедников. Поэтому, Господь говорит устами пр. Иеремии: «И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь…» (Иер. 31:34). И ап. Павел говорит: «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13:8). Или, по-другому, «сущность небес» – это та живительная сила, которая формирует дух ангелов. Ибо, как Бог есть Причина всех причин, как Он есть Жизнь жизни, так Он есть Осознание («Соотношение») разумных существ. Таким образом, Господь провозглашает гармонию («Норму») Небес, когда управляет уже избранными душами. Он создает гармонию Небес, когда туман над нашими разумами рассеивается, и Он предстает перед нами ярким видением. Поэтому Господь говорит нам в Евангелии: «…наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце» (Ин. 16:25). Ибо Он утверждает, что открыто явит Отца, потому что явлением Своего Величия Он показывает и как Он рождается от Отца, и как Дух соединяется с Ними Обоими в вечности. Впоследствии мы открыто увидим, как Тот, Кем Он является по рождению, не является Тем, от Кого Он рождается, как и Тот, Кто исходит, не шествует после Того, от Кого Он исходит. Мы увидим наяву, как Он и является неделимыми Тремя, и как Три являются неделимым Одним. Язык Бога, Который затем к нам обратится, – это видимая яркость Бога, которая возвысит нас. И гармония Небес засыпает, потому что, когда в суде появляется воздаяние нашим деяниям, тогда слова увещевания сразу же прекращаются. Отсюда же об этом времени воскрешения открыто говорится:

Стих 38. «Когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?» (Иов. 38:38).

18. Священный язык, как правило, описывает все события будущего в прошедшем времени, поэтому было сказано: «Кто создал то, что должно произойти» (Ис. 45:11)[16].

Итак, прах слипается и становится землей, а затем затвердевает. И, несомненно, глыбы связаны вместе, ибо твердые тела возникают, соединяясь вместе из праха. Но после того, как мы увидели, как эти слова Господа следует понимать в отношении будущего, давайте теперь рассмотрим, что они обозначают в отношении настоящего.

 

19. «Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес?» (Иов. 38:37)[17].

 

Господь открывает сущность Небес, когда освещает умы Своих избранных, открывая им Небесные тайны. Он убаюкивает гармонию Небес, когда праведным Судом скрывает от сердец отверженных гармоничные гимны ангелов и радость Небесной благодати. Ибо эта Небесная гармония, хоть внутренне и бодрствует, все же еще дремлет внешне, из-за того самого неведения отверженных. Поэтому объявляется сущность Небесной тайны, а гармонии Небес разрешается спать из-за того, что некоторые знания о Небесном Суде еще промыслительно скрыты от одних, а сладость внутренней награды еще скрыта от других.

 

20. Сущность Небес открывается, потому что обещанные Небесные награды непрестанно показываются умам избранных для того, чтобы они могли непременно двигаться вперед и, возвышаясь над видимыми вещами, могли бы познать невидимое. Ибо все видимое, которое приковывает отверженных к этой жизни, подталкивает избранных стремиться к другим вещам. Они видят добрые дела, которые были ими сделаны, и пылают любовью к Тому, Кем на самом деле они были сотворены. Они любят Бога тем сильнее, чем больше убеждаются в том, что Он Сам осуществляет все хорошее в них. Об этом говорит внутри них тихо звучащий голос совести. Они тем громче слышат его звучание, чем более отворачиваются от шума внешних попечений. В них гармония Небес не спит по причине того, что их разум, наполняясь энергией любви, с ее помощью изучает то, насколько велика сладость Небесной награды. Они слышат то, что жаждут слышать, и в своем стремлении к Богу осознают ценность даров Небесного благословения. Вот почему они несут тяжесть настоящей жизни, как тяжелую ношу, не только, когда вынужденно уклоняются от Божественного созерцания, но и тогда, когда способны жить в нем. Все, что они видят вокруг себя – это для них бремя, по причине которого они не могут наслаждаться тем, что слышат и видят внутри себя. Все, что находится возле них, тяжело для них, потому что это не то, чего они страстно желают. Их разум, который утомлен постоянными трудами этой временной жизни, питает надежду на получение Небесной радости, и в то время, когда гармония Небес звучит в их сердцах, они тотчас ожидают вступления в ряды Небесных жителей. Эта гармония Небесной награды ворвалась в уши того, кто говорил: «И подойду я к жертвеннику Божию, к Богу радости и веселия моего, и на гуслях буду славить Тебя, Боже, Боже мой!» (Пс. 42:4). Что еще, как не гармония Небес разбудила его, - того, кто слышал внутри голос радости и веселья, и музыку славословия?

 

21. Но эта гармония спит для отверженных, потому что не дает их сердцам знать о себе в голосе совести. Ибо они не стремятся размышлять о том, что является таким желанным для множества Небесных жителей, они не наблюдают лучей света при озарении внутреннего разума, т.к. не утруждают себя созерцанием. Они порабощены только видимыми вещами и не слышат внутренней сладости, потому что оглушительные бесчинства мирской жизни угнетают уши их сердец. Итак, устроение тайного суда совести для одних является открытым, а для других закрытым; потому что раскрывается в одних и закрывается в других; поэтому им правильно было сказано: «Кто объявит сущность небес? И кто убаюкает гармонию небес?».

Но для нас это более полно раскрывается тогда, когда наш Искупитель предстает пред нами в тайне Божественного Промысла, и являет Свою милость, как казалось, недостойным, отталкивая тех, кто казались достойными. Поэтому по праву приобщается:

«Когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?» (Иов. 38:38).

 

22. Говоря о пыли, мы подразумеваем неверующих, которые, ничем не сдерживаемые, носятся по миру ветром искушений. О них написано: «Не так - нечестивые, [не так]: но они - как прах, возметаемый ветром с лица земли» (Пс. 1:4). Таким образом, то, что пыль стала тяжелой и превратилась в грязь, означает, что неверующие, будучи призванными Церковью, получили веру. Те, кто ранее были непостоянны и колебались на ветру искушений, теперь становятся равнодушными к этим искушениям, твердо держатся на земле и идут по пути заповедей Господа к праведной жизни.

Глыбы же потому и слипаются вместе на этой земле, что люди, собранные в теле Церкви и политые благодатью Святого Духа, соединяются вместе в союзе любви. Глыбы на земле слипаются вместе тогда, когда люди, ранее разрозненные и рассеянные подобно праху, после получения благодати Святого Духа, приходят к единению в мире и согласии. Поэтому, когда ко Христу обратилось три тысячи, а затем пять тысяч, о них было сказано: «…у них было одно сердце и одна душа…» (Деян. 4:32). Таким образом, Господь ежедневно на земле связывает глыбы вместе. Он их создает из изначально однородной пыли, но создает разного размера. При общем для всех таинственном действии Божественного Промысла, Господь собирает верных воедино в Церкви, в соответствии с разницей их внутреннего устроения. Господь обозначил эти глыбы, когда разделил вкушающих Его пищу: «И сели рядами, по сто и по пятидесяти. Он взял пять хлебов и две рыбы, воззрев на небо, благословил и преломил хлебы и дал ученикам Своим, чтобы они раздали им; и две рыбы разделил на всех» (Мк. 6:40-41).

 

23. Если мы будем более тщательно исследовать «глыбы», собранные в Церкви, то сможем различить их в соответствии с разнообразием их добродетелей и разностью служения. В Церкви одно служение есть у проповедников, другое – у слушателей, третье – у пастырей, четвертое – у послушников, пятое – у тех, кто живет в христианском браке, шестое – у девственников, седьмое – у плачущих, восьмое – у праведников. Кроме того, «глыбы» различной формы получаются из одной и той же земли тогда, когда степень добродетельной жизни у чад Церкви оказывается разной. Людям, собранным в Церкви для общего служения Богу, преподаются благодатные дары для созидания скинии (Церкви) в разной степени. Об этом сказано в Священном Писании: «И приходили все, которых влекло к тому сердце, и все, которых располагал дух, и приносили приношения Господу для устроения скинии собрания и для всех потребностей ее и для [всех] священных одежд; и приходили мужья с женами, и все по расположению сердца приносили кольца, серьги, перстни и привески, всякие золотые вещи, каждый, кто только хотел приносить золото Господу; и каждый, у кого была шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, виссон и козья шерсть, кожи бараньи красные и кожи синие, приносил их» (Исх. 35:21-23).

 

24. Здесь то, что для украшения скинии мужчины приносят дары вместе с женщинами, означает то, что в общем служении Церкви обильная добродетелями жизнь духовно крепких людей и дела слабых членов Церкви учитываются вместе. «Кольца», как символ обручения Церкви, обозначают ревностных пастырей. «Серьги» обозначают послушание тех, кто слышит и следует проповеди Церкви. «Перстни» обозначают таинственное действие Святого Духа, запечатывающего верных. «Привески» (подвески) означают красоту духовного делания. «Золотые вещи» означают познание Бога, которое тем ярче и ценнее, чем все внешнее, мирское кажется тусклым и бесполезным. «Голубой цвет» обозначает чаяние Царства Небесного; «пурпурный цвет» означает кровь, пролитую верными в гонениях за веру, а «червленый насыщенный цвет» получается двойной окраской ткани и означает благотворительность, которую украшают любовь к Богу и любовь к ближнему. «Виссон» означает телесные чистоту и непорочность. «Козья шерсть», из которой получается колючее полотно, означает сокрушение приносящих покаяние.

Из одной пыли получаются самые разнообразные глыбы, потому что все разнообразные труды верных основываются на общем послушании Богу. Но эти глыбы не смогут образоваться из пыли до тех пор, пока пыль не оросит вода. Пока влага не коснется пыли, не сделает ее влажной, она, без сомнения, не сможет соединиться в глыбы. Итак, пока благодать Святого Духа не оросит неверующих, они не смогут собраться в едином служении Богу и не начнут общую добродетельную жизнь. Господь Сам дает людям знамения о том, когда Он будет ниспосылать на них свои благодатные дары, а когда удержит их до нужного времени. Поэтому Он и спрашивает: «Когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?», как будто прямо говорит: «Мое Всеведение показывает мне всю картину мира, начиная с момента его творения. Я милостив ко всем без исключения. Поэтому одним, тем, кто уже готов их принять, Я открываю духовные тайны; а от других, тех, кто не готов, Я их справедливо скрываю до времени. Но всех, кто готов принять Мою благодать, Я объединяю в единомыслии Церкви, в едином, общем служении».

Но, поскольку Святая Церковь, будучи отверженной неверием иудеев, отправилась к язычникам, чтобы они присоединились к Ее лону (что было сделано не Ее собственной силой, а силой Господа), здесь по праву приобщается:

Стих 39. «Ты захватишь добычу для львицы и наполнишь души ее детенышей?» (Иов. 38:39)[18].

25. Несомненно, она та «львица», о которой Иов говорил, когда видел, как гордая Иудея не обращала внимания на проповедь Церкви: «не попирали ее скимны, и не ходил по ней шакал» (Иов. 28:8). Господь захватывает добычу для этой «львицы», и наполняет души ее детенышей; чтобы Церковь увеличилась, Он захватил многих у языческого мира, и новыми людьми удовлетворил жаждущие души апостолов. Они на самом деле являются детьми львицы по нежности своего ума и слабости от своего страха, ибо после страданий Господа, они сидели с запертыми от страха дверями, как написано: «В тот же первый день недели вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди…» (Ин. 20:19). Поэтому здесь об этих же львятах добавляется:

Стих 40. «Они укрыты в своих берлогах, в ожидании в своих пещерах» (Иов. 38:40)[19].

26. Пока святые апостолы не поднялись против служащих дьяволу голосом простой проповеди, пока не укрепились после Страстей Господних излиянием Святого Духа, и не получили для проповедования о своем Искупителе твердой власти, они все еще лежали в ожидании, как в «берлоге». Ибо, пока двери были заперты, эти детеныши, которые только собирались разорить мир, были спрятаны в некоторых тайных пещерах, чтобы потом, окрепнув, они смело могли захватить добычу из душ, которые наверняка были скрыты, боясь угроз внешнего мира. Эти детеныши, пребывая за закрытыми дверями, жаждали нашей смерти, дабы они смогли уничтожить нашу вину, убив всю грешную жизнь внутри нас. И предводителю детенышей, претерпевшему голод, но все еще бодрому «щенку», когда язычники были поставлены перед ним на льняном покрове и жертва была указана ему, было сказано: «…заколи и ешь» (Деян. 10:13). Этим детенышам, которые еще были слабы, пребывая в берлоге, было сказано Господом: «Побудьте пока здесь, до тех пор, пока вы не будете обладать силой свыше» (Лк. 24:49)[20]. Разве неверно названы детенышами львицы те, кто, будучи рожденными в Церкви, сцепились устами своими за противоположный мир?

 

27. Мы знаем, какие деяния были совершены святыми апостолами, и мы видим, что они были сделаны превосходными учителями. Но, хотя они и являются учителями людей, идущих за ними, они все же сыновья тех, кто прошел впереди, поэтому их правильно называют «детенышами». Они, безусловно, являются учителями верующих, поэтому хвалятся тем, что являются учениками Вселенской Церкви. Таким образом, Бог «захватывает добычу для львицы», потому что Своей благодатью Он удерживает жизнь грешников от ошибок, наполняя души Своих львят; обращением многих, Он удовлетворяет святые стремления учителей. Об этих детенышах по праву приобщается: «Они укрыты в своих берлогах, в ожидании в своих пещерах» (Иов. 38:40)[21]. Ибо не все времена пригодны для проповедования. Значение высказывания теряется, если оно сказано вне подходящего времени. И очень часто даже то, что сказано мягко, не оживает в сердцах из-за несоответствия с подходящим временем. Таким образом, надо знать, когда говорить, а также знать, в какое время лучше промолчать. Ибо, какая польза от порицания злого в то время, когда он, отчужденным разумом не только не способен услышать слова других, но и вряд ли способен услышать себя. Тот, кто порицает злого человека, пребывающего во гневе, упрекая его, как будто бы дует на пьяного человека, который не чувствует ничего. Итак, обучение других, дабы достичь сердец слушателей, должно учитывать, какое время подходит для этого больше всего. Поэтому, прекрасно было сказано об этих детенышах: «Они укрыты в своих берлогах, в ожидании в своих пещерах». Ибо, святые учителя, осмысливая те вещи, которые должны порицать, закрываются в тишине своих мыслей; они так укрыты в своих мыслях, как будто бы скрыты в пещерах и укрыты в берлогах. Но, когда они видят подходящее время, они внезапно выходят, и, не подавляя в себе ничего, что должно быть сказано, вгрызаются тяжелым обличением в шеи людей надменных. Таким образом, Господь ежедневно продолжает захватывать добычу для этой «львицы», или через апостолов, или посредством учителей, которых Он назначил на место апостолов, ибо кроме тех, кого Он уже захватил, Он не перестает захватывать и других. Праведники захватывают грешников этого мира, чтобы они, когда будут обращены, смогли выйти из него. Итак, языческий мир, после того, как был захвачен святыми устами апостолов, теперь стал сам подобен изголодавшемуся тем же голодом хищнику, каким ранее был желаем апостолами.

И далее по праву приобщается:

Стих 41. «Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса?» (Иов. 38:41)[22].

28. Что еще может обозначать образ «ворона и его птенцов», если не языческий мир, черный от грехов? О нем сказано пророком: «Кто дает зверям их пищу, и молодым воронам, взывающим к Нему?» (Пс. 146:9)[23]. «Звери» получают пищу, когда ранее жестокие умы насыщаются пищей Священного Писания. Но молодые вороны, т.е. сыновья язычников, получают пищу, когда после обращения к Богу обновляются их стремления. Этот ворон сам был «пищей» в то время, когда Святая Церковь искала ее, но теперь он ищет «пищу», потому что сам стремится найти других для обращения.

29. А «его птенцы» – это святые проповедники, которые берут от него начало; и они истово верят не в себя, а в силу их Искупителя. Поэтому здесь по праву было сказано: «…когда его птенцы кричат к Богу…», ибо они знают, что своей силой не могут сделать ничего. Своими благими намерениями они жаждут усовершенствования душ, но они все же желают, чтобы это было совершено Тем, Кто создает все внутри. Пребывая в истинной вере, они понимают, что: «посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор. 3:7).

 

30. Но тем, что далее сказано: «…скитаясь, потому что у них нет мяса?» обозначается только то, что «эти скитания» – это желания жаждущих проповедников. Они жаждут прихода людей в лоно Церкви, чтобы согреть их жаром сердечной теплоты, поэтому неустанно стремятся собрать их тут и там. Именно это возбужденное стремление их разума и есть, своего рода, «скитание»; ибо они переходят с места на место, в разные части света, подчиняя свою волю, горя сердцами, чтобы бесчисленными способами объединить жаждущие души вместе.

 

31. «Скитания птенцов ворона» – это сыновья язычников, обученные самим учителем язычников. В соответствии с той любовью, которой он пылает, он сам желает скитаться с места на место; потому что сама любовь, которая наполняет его, движет им. Ибо, когда он находится вдали от римлян, он пишет: «…непрестанно воспоминаю о вас, всегда прося в молитвах моих, чтобы воля Божия когда-нибудь благопоспешила мне придти к вам, ибо я весьма желаю увидеть вас…» (Рим. 1:9-11). Пребывая в Эфесе, он пишет коринфянам: «Вот, в третий раз я готов идти к вам…» (2 Кор. 12:14). И снова, замешкавшись в Эфесе, он говорит галатам: «Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой…» (Гал. 4:20). Когда он был заключен в Риме, когда близилось его заточение в темнице, и он сам не мог идти к филиппийцам, он обещает послать последователя, говоря: «Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея, дабы и я, узнав о ваших обстоятельствах, утешился духом» (Флп. 2:19). Когда он был закован в цепи и удерживался в Эфесе, он писал колоссянам: «ибо хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами…» (Кол. 2:5). Посмотрите, как он скитается в своем святом стремлении: пребывая в заточении телом, он ведом туда в Духе; он являет ласку Отцовской любви присутствующим и рассказывает о ней отсутствующим; он дарует себя тем, кто пред ним и делится своими желаниями с теми, кто только слышат его; он действительно присутствует не только для тех, с кем он был, но и для тех, с кем он не был. Мы узнаем еще лучше значение его скитаний, если рассмотрим его дальнейшие слова к коринфянам, ибо он говорит: «Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду через Македонию. У вас же, может быть, поживу, или и перезимую…» (1 Кор. 16:5-6). Умоляю вас, давайте еще раз рассмотрим, что это за скитания. Посмотрите: в одном месте он остается ненадолго, в другом – говорит, что будет там идти, а в третьем – обещает, что уклонится с пути. Почему он так нетерпеливо стремится в разные места, если не потому, что со всеми связан одной любовью? Ибо любовь, которая соединяет все, что было разъединено, составляет сердце ап. Павла, которое отдано многим. И он собирает всех вместе тем ближе к Богу, чем шире он отдает свое сердце в своих святых намерениях. Ап. Павел желает поделиться всем со всеми в своих проповедях; хочет объять своей любовью всех людей; готов жить для всех, оставаясь во плоти, отдаляя от себя то благо, которое позволит ему пребывать с Богом вне плоти. Итак, пусть детеныши ворона скитаются, т.е. пусть сыновья язычников подражают своему наставнику, пусть сбросят оцепенение со своего разума, и, когда они не найдут души для обращения, которая есть их пища, пусть они не знают отдыха, пусть передвигаются с места на место; и, трудясь на благо других, пусть скитаются для своего собственного пропитания. Но, проповедуя тут и там, они все равно не смогут накормить мир язычников пищей веры, поэтому пусть будет сказано: «Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса?».

 

32. Но под словом «ворон» также могут быть обозначены иудеи – черные от неверия. О них сказано, что их дети взывают к Богу и что пища для этого «ворона» может быть приготовлена Богом; ибо святые апостолы, рожденные от плоти народа Израилева, изливая свои молитвы ко Господу за свой народ, кормили их, как родители, духовной мудростью, подобно тому как и птенцы ворона кормятся теми, от чьей плоти они родились. И пока детеныши кричат к Богу, пища предоставляется ворону; потому что пока апостолы умоляют народ, который прежде был неверующим, и он идет за ними к знаниям веры; то затем в народе проповедуется голосом накормленных детенышей, голосом молодых. Но в этом стихе мы должны снова внимательно изучить суть того, что было сказано о пище, которая готовится для ворона: сначала – когда его птенцы кричат, а потом – когда они скитаются. «Пища готовилась ворону, когда кричали его птенцы», в то время, когда апостолы проповедовали в Иудее, которая, услышав слово Бога, наполнилась духовной мудростью, сначала в количестве трех, а затем в количестве пяти тысяч человек. Но, когда, из-за множества отверженных, она проявила всю свою жестокость против проповедников, разрушая жизнь птенцов ворона, тогда они рассеялись по всему миру. Они тогда сказали своим отцам во плоти, которые противились их духовной проповеди: «…вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13:46), зная точно, что после того, как поверят язычники, Иудея также придет к вере. О чем написано: «…до времени, пока войдет полное число язычников; и так весь Израиль спасется…» (Рим. 11:25-26). Итак, святые апостолы сначала старались проповедовать тем, кто их слышал, а затем стремились достучаться до тех, кто сопротивлялся примеру обращенных язычников; т.е. голодные птенцы искали пищу для этого ворона, сначала крича, а затем скитаясь. Ворон находит пищу там, где скитаются молодые; ибо когда иудеи смотрели, как язычники обращались к Богу с помощью слов проповедников, то краснели от осознания глупости собственного неверия, понимая, что написанное в Священном Писании становится понятным язычникам раньше, чем им самим. И, когда скитания молодых закончились, иудеи открыли уста своего сердца, дабы вкусить святое слово; т.е., когда миссия апостолов во всем мире будет завершена, они наконец-то духовно осознают все те вещи, от которых долго воздерживались из-за своего рабства неверия. Но, поскольку, только Податель Божественной Силы воздействует на все эти явления, здесь правильно было сказано: «Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса?». Иными словами: «Теперь ты понимаешь, что кроме Меня, терпящего неверующих людей, когда их умоляют сыновья, и кормят их словами проповеди, и поддерживают их, никто не может обратить их в веру в конце скитаний этой жизни».

 

НРАВСТВЕННЫЙ СМЫСЛ

 

33. Нам следует рассмотреть понимание образа этого «ворона» и в нравственном смысле. Пока птенцы только вылупились и еще падают, им нужно давать пищу в полной мере, пока они не оперятся и не станут черными; им необходимо позволить немного страдать от желания кушать, пока их сходство не проявится в них чернотой крыльев. Они с открытыми клювами блуждают в гнезде туда-сюда, нуждаясь в поддержке пищей. Но, как только они начинают чернеть, то тем охотнее стремятся к еде, которая будет дана им, чем реже ее получают. Каждый опытный проповедник, который взывает громким голосом к Богу, вспоминая о своих собственных грехах, знает свою собственную немощь, как, своего рода, черный оттенок цвета; поэтому, несомненно, он и есть «ворон». Его ученики, безусловно, рождены в вере, но, возможно, они все еще не знают, как относиться к своей собственной немощи; возможно, они отвернутся от памяти о своих прошлых грехах и, таким образом, проявят не ту черноту смирения, которая должна выступать против гордости этого мира. Они стремятся узнать о возвышенных тайнах, когда открывают свои уста, дабы получить пищу. Но их собственный учитель дает им пищу возвышенных тайн тем скуднее, чем больше осознает, что они несоизмеримо с познанным оплакивают свои прошлые грехи. Он сам истинно плачет о них, предупреждает, что они вначале должны стать черными, отторгнув от себя яркость этой жизни, заботясь о покаянии, чтобы затем, впоследствии, получить подходящее питание от наиболее тонких смыслов. Ворон смотрит на своих птенцов, стремящихся к нему с раскрытыми клювами, но вначале он смотрит, чтобы их тельца покрылись чернотой крыльев. Итак, сдержанный учитель не делится пониманием внутренних тайн с теми, кто, как он считает, не готовы выйти в этот мир. Поэтому, чем меньше его ученики внешне черные из-за привязанности к настоящей жизни, тем меньше они заполнены внутри пищей слова; и чем меньше они лишают себя телесной славы, тем больше лишены духовной пищи.

 

34. Но, если в исповеди о своей прошлой жизни они являют стоны и плач, подобно потемневшему оперению, учитель сразу же поднимается в созерцании, чтобы принести пищу свыше, как ворон, который заботится о пропитании для своих птенцов. Он приносит в своем клюве ту пищу, которую они так жаждут, он с мудростью обеспечивает пищей, своим учением своих голодных учеников. И он кормит их тем охотнее свыше, чем более осознает, что плачем покаяния они почернели от яркости мира.

 

35. И, пока детеныши оперяются в темные оттенки своих крыльев, они подают надежду, что будут летать; потому что чем больше ученики познают черноту своей души, тем больше они презирают и усмиряют себя, и тем больше наполняются надеждой о продвижении к более высокому. Учитель же заботится о том, чтобы кормить быстрее тех, кто, как он видит по определенным признакам, способны помогать и другим. Так, ап. Павел увещевает ап. Тимофея лелеять новоиспеченных «птенцов» с большей заботой, когда говорит: «и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить» (2 Тим. 2:2). И пока такое право учить сохраняется за проповедником, ему свыше дается все более всеобъемлющий дар проповеди. Итак, пока он посредством любви знает, как сострадать своим страдающим ученикам, пока благодаря рассудительности понимает подходящее время для обучения, он наслаждается великими дарами своего разумения, не только сам, но и с теми, кому посвящает все старания своих трудов. Поэтому по праву сказано: «Кто приготовит пищу ворону, когда его птенцы кричат к Богу, скитаясь, потому что у них нет мяса?». Ибо пока кричат детеныши, желая быть накормленными, пища готовится для ворона; потому что пока внимательные слушатели жаждут слово Бога, их учителям даются великие дары понимания для утоления их голода. Далее следует:

 

Глава XXXIX.

 

Стих 1. «Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах, или видел ли ты как их самки приводят потомство?» (Иов. 39:1)[24].

 

36. Живущие на юге, те, которые населяют потоки Нила, зовут птиц «ибисами». Но те, кто живет на востоке и на западе, называют «ибисами» четвероногих, которые живут на скалах, потому что приспособлены обитать только там. И, если они когда-либо срываются, даже с высоких вершин гор, то остаются невредимыми, потому что спасаются, защищаясь при падении своими собственными рогами. Ибо, при падении, они вытягивают свои головы, подставляют под удар свои рога, и, таким образом, избегают травм. У их же самок есть особенность - они уничтожают змей, которых находят, поражая их укусами. И, когда бы они не переходили реку, они всегда переносят вес голов на спины тех, кто идут впереди их, сменяя друг друга, поэтому совершенно не чувствуют тяжести их веса. Итак, почему благословенный Иов должен сомневаться в знаниях относительно диких козлов и их самок, а также появления у них потомства, если только не потому, что «дикими козлами и самками» обозначается характер духовных учителей? Они действительно являются нам, как дикие козлы на скалах; ибо учением своих отцов, которые называются «скалами» за свою твердость, они приводят души избранных для обращения. Они, как дикие козлы, не испытывают потери от падений, ибо сами себя ловят на свои же «рога»; потому что какие бы временные искушения не посылались им, они всегда поддерживают себя с помощью заветов Священного Писания, и, спасаются, как будто бы опираясь на свои рога. Об этих заветах сказано пророком: «Рога в его руках» (Авв. 3:4)[25]. Они прибегают к утешению Священного Писания, когда сталкиваются с потерями от временного падения. Разве ап. Павел не поймал себя на свои рога при падении, подобно диким козлам, когда был со всех сторон окутан невзгодами этого мира; почему и говорил: «А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду» (Рим. 15:4). Их также называют «самками», как было сказано пр. Иеремией об учителях, которые беспечно бросили детей, рожденных ими: «Самка рожает в поле и бросает ребенка» (Иер. 14:5)[26]. Они, подобно самкам, живут на разрушенных грехах, как на мертвых змеях, и от этого самого разрушения грехов, они охотнее устремляются к фонтану жизни. Об этом говорит псалмопевец, когда восклицает: «Как сердце тянется к фонтанам воды, так и моя душа тянется к Тебе, о Боже» (Пс. 41:2)[27]. Подобно козлам, они, когда преодолевают бурные потоки своего земного состояния, то перекладывают свое бремя друг на друга, сострадая от любви; потому что с внимательным созерцанием следуют тому, что написано: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6:2). Но, так как благословенный Иов сомневался относительно времени появления горных козлов и их самок, ибо после пришествия Господа духовные учителя были разбросаны по миру, чтобы своими духовными проповедями выполнять тяжелую работу по обращению душ, и само время Воплощения Господа не было известно даже пророкам, хотя о Его предстоящем Воплощении избранным было известно заранее, ему и было сказано: «Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах, или видел ли ты как их самки приводят потомство?». Как будто было сказано просто: «Ты веришь сам себе, что ты действуешь возвышенным способом, потому что ты пока не можешь предвидеть то время, когда духовные учителя, посланные в мир, произведут на свет детей истиной древних отцов, и своими трудами соберут вместе для Меня человеческие души. Ибо, когда ты увидишь их плоды, подобно потомству «диких козлов и их самок», тогда ты начнешь очень скромно думать о своей собственной добродетели». Итак, великие деяния, которые мы совершаем, рассматриваются нами, как очень ничтожные, когда мы сбалансируем их высоту более благородными примерами. И они увеличиваются в своем достоинстве Богом тогда, когда, через наше смирение, они становятся для нас менее значительными.

 

37. Кроме того, под образом «самок» мы можем рассмотреть учителей, а слушателей представить молодыми «дикими козлами». И дикие козлы появляются на скалах, потому что они сотворены плодородными для исполнения добрых деяний по примеру предшествующих отцов; поэтому, когда они слышат возвышенные заповеди, то, осознавая свою собственную немощь и сомневаясь в своей способности исполнить их, они смотрят на деяния своих предков, и, обнаружив их смелость, сами творят хорошие дела. Давайте рассмотрим несколько случаев среди многих, и с прилежанием в изучении узнаем многое в немногих словах. Так, когда человек сталкивается с обидными словами и не в состоянии поддерживать добродетель терпения, пусть вспомнит деяния царя Давида, который, когда Семей нападал на него с огромным количеством оскорблений и вооруженные военачальники царя хотели с ним расправиться, говорит им: «Что мне и вам, сыновья Саруины? Пусть он проклинает; ибо Господь повелел ему проклинать Давида; и кто там осмеливается сказать, для чего он это сделал?» (2 Цар. 16:10)[28]. И немного позже: «Оставьте его в покое, чтобы он проклинал по повелению Господню, если, возможно, Господь посмотрит на мою скорбь и воздаст мне добром за это проклятие сегодня» (2 Цар. 16:11-12)[29].

Этими словами он нам ясно показывает, что когда его сын восстал против него, в соответствии с грехами, совершенными с Версавией, он представил в своем разуме все зло, которое совершил; он терпеливо осознал все то, что услышал; и понял, что оскорбительные слова могут быть не столько упреками, как средствами помощи, коими, он сможет очиститься и ему будет явлено помилование. Итак, мы терпеливо выносим упреки в свой адрес тогда, когда окунаемся в тайны своего разума, осознавая то, что сделали неправильно. И нам покажется легкой ношей, которую мы не несем заслуженно, когда мы за свое поведение обнаружим то, что должны быть за него покараны гораздо суровее. Размышляя так, мы приходим к тому, что эти нападки заслуживают нашей благодарности, а не нашего гнева, и мы верим в то, что их появлением мы сможем избежать более сурового наказания во время суда Божьего.

 

38. Давайте рассмотрим, как человек, продвигаясь в мирском процветании, чувствует на себе провокации нападения желаний похоти, как радость сердца потворствует его желаниям; но, если он сохраняет в своей памяти поведение Иосифа, то поддерживает себя в твердыне целомудрия. Ибо тот, увидев, что его госпожа убеждает его лишиться целомудрия, говорит: «вот, господин мой не знает при мне ничего в доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?» (Быт. 39:8-9). Этими словами нам явлен тот, кто внезапно извлек в своем разуме хорошие деяния, которые приобрел, и этим победил зло, нападавшее на него, ибо тот, кто подсчитал то добро, которое получил, преодолел силу неизбежного греха. Когда скользкое желание удовольствия нападает на нас, пребывающих в достатке, этот самый достаток должен противостать укусам искушения для того, чтобы нам было стыдно совершать грехи; и, чем больше мы взываем к нашему разуму, тем больше у нас есть возможностей получить дары от Бога, которыми мы можем преобразовывать дар внешнего благословения, нам представленного, в объятья добродетели; ибо то, что мы получим, может предстать пред нашими глазами таким образом, что мы сможем преодолеть то, что нас завлекает. Жажда удовольствия сама по себе возникает во время процветания, поэтому и должно быть поражено то самое процветание для того, чтобы наш сердечный враг мог погибнуть от того, в чем он берет свое начало. Итак, мы должны использовать это рассмотрение, чтобы не превратить в грех тот дар, который получили и, чтобы водоворот зла не поглотил нас через дарованную нам благость жизни. Ибо мы неукоснимо разжигаем против себя гнев Небесного Судьи, когда, даже имея все Его щедроты, используем их против Его благости.

 

39. Иной человек, который жаждет сладости внутренних знаний, но не способен постичь их тайны, смотрит на жизнь пр. Даниила, как на образец, и через это постигает высоту мудрости. Ибо о нем действительно, за его стремление к внутренним знаниям, впоследствии было сказано голосом ангела: «человек/муж желаний» (Дан. 10:11)[30], а также было сказано: «Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского и вином, какое пьет царь, и потому просил начальника евнухов о том, чтобы не оскверняться ему» (Дан. 1:8) для того, чтобы он смог постичь наслаждение пищей внутренней, в то время, когда он сам лишает себя наслаждения от пищи внешней, и дабы он тем более мог насладиться вкусом мудрости, чем более твердо ограничивает себя ради этой мудрости во вкусе плотском. Только лишая себя плотских вкусов, мы приобретаем духовное наслаждение. Ибо, если закрываются внешние скитания ума, то для него становится открытым внутреннее спокойствие. Итак, чем больше ум, пребывая в дисциплине, не способен распространяться вне себя, тем больше он способен расширяться и подниматься над собой; подобно этому дерево вынуждено расти в высоту, когда оно не может расширяться ветками в стороны; и, если мы воспрепятствуем литься вширь потокам фонтана, то мы заставляем его поток бить вверх. Таким образом, «дикие козлы высаживают своих детей на скалы», когда думающие люди рассматривают жизнь святых в качестве примера. Поэтому ап. Павел, призывая своих слушателей быть подобными образу «диких козлов», появляющихся на скалах, перечислив добродетели их предков, сказал: «Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще» (Евр. 12:1). И снова: «…и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр. 13:7).

 

40. Но, когда мы пытаемся осмыслить Божественные заповеди в наших сердцах, то они не появляются там сразу же, как плотно упакованные и проанализированные разумом. Также благословенный Иов не сомневается в появлении диких козлов, но он размышляет о времени их появления. На самом деле, мы вряд ли осознаем это время в нас самих, нам гораздо легче понять об этом в сознании других. Ибо зерна Небесного страха берут свое начало в глубине сердца, затем они удерживаются там с помощью духовного делания, дабы закрепиться там; и, если они там хранятся четким вниманием мысли, то они цепляются за наши мысли, формируя, так сказать, конечности, а затем, после того, как затвердели привычкой, они становятся твердыми костями, и в конце, став сильными совершенной властью, они возводят нас к новому рождению. Но никто не наблюдает, как растут эти Божественные семена в сердце другого, кроме Того, Кто их сеет. Хотя, по свидетельствам некоторых фактов, мы знаем, что человек ощутил в себе мощь Небесного желания, все же мы не можем сказать ничего, когда речь пойдет о его рождении.

 

41. Но семена, которые были заложены в разуме, часто не могут взойти к совершенству, потому что опережают подходящее время их появления. И, поскольку, они предстают пред глазами других людей, будучи еще не полностью укрепленными в собственном разуме, они умирают, как будто рождаясь несвоевременно. Ибо человеческий язык часто гасит добродетели, пока они еще очень хрупкие, когда восхваляет их так, будто бы они уже в нем очень сильны. И они погибают в нем тем быстрее, чем более не вовремя появляются, желая получить для себя похвалу. Итак, когда наши несовершенные и слабые мысли предстают перед людьми слишком рано, они быстро рассеиваются нападками врагов, и когда они стремятся появиться, преждевременно, дабы существовать, они сами становятся причиной своего исчезновения. Но святые люди заботятся о том, чтобы их хорошие мысли набирали силу в тайне; они в первую очередь формируют потомство, которое вот-вот должно родиться, в чреве своего разума. Благословенный Иов правильно сомневается относительно времени их появления, потому что именно это неизвестно никому, за исключением Создателя, определенно знающего: какое для этого подходящее время. Только Он, наблюдающий тайники сердца, определяет время явления добрых дел для познания других людей. Таким образом, было сказано: «Знаешь ли ты время, когда дикие козлы (ибисы) появятся в скалах…?» (Иов. 39:1)[31]. Как будто Он сказал открыто: «Кто, кроме Меня, дает потомство избранным, чтобы они могли жить, потому что появляются во время, которое Мне известно заранее». Но, когда рождение слушателей завершено, то по праву приобщается: «…или видел ли ты как их самки приводят потомство?» (Иов. 39:1)[32]. Ибо «смотреть, как самки приводят потомство» – это внимательно исследовать те действия родителей, которые порождают духовных детей.

 

42. Нам необходимо внимательно отследить строгое соответствие языка фразе, когда было сказано: «…или видел ли ты…?». В действительности очень немногие привыкли осознавать, какие труды несут отцы в своих проповедях, с какой болью и усилиями они взращивают души в вере, с какой осторожной осмотрительностью они следят за собой в разговорах так, что они могут быть решительными в своих повелениях, сочувствующими в немощах, боящимися в угрозах, нежными в увещеваниях, смиренными в проявлении своего авторитета, властными в своем презрении к временным благам, несгибаемыми в выносливости к невзгодам, а еще слабыми, ибо они не себе приписывают свои собственные силы; как велика их боль сочувствия к тем, кто падает, как велик их страх за тех, кто стоит, с каким пылом они пытаются получить желаемое, с какой тревогой охраняют тех, кто его уже получил. Поскольку немногие привыкли осознавать все это, ему было хорошо сказано: «…или видел ли ты как их самки приводят потомство?».

43. Не вызывает возражений и то, что Бог, говоря об учителях, описывает их по образу не самцов, а самок. Ибо, несомненно, истинные учителя те, кто одновременно знают, как быть отцами, обладая энергией самодисциплины и знают, как быть матерями, обладая чувством сострадания. Они те, кто претерпевают труды святого зачатия и выносят в лоне любви детей по пути к Богу. Матери в воспроизведении потомства проделывают более огромную работу, ибо вынашивают на протяжении многих месяцев растущий плод в своем лоне, и рождают его, не без огромной боли, когда он выходит из лона. Далее с отдельным рассмотрением следует:

Стих 2. «Ты сосчитал месяцы их зачатия?...» (Иов. 39:2)[33].

 

44. Когда святые люди думают о том, как помочь в совершенствовании своим слушателям, они уже в своем лоне имеют зачатие в мыслях сердца. Но, когда они откладывают те вещи, которые должны быть сказаны, ища для увещевания пригодное время, они, так сказать, задерживаются изнывающей долготой месяцев, в произведении того рождения, которое жаждет осуществиться. И часто, когда они не хотят выражать некоторые свои мысли своим слушателям не в подходящее для них время, самой этой медлительностью в высказывании своих утверждений, они укрепляются большей мудростью и для того, чтобы дать свой совет, и для обличения чужих ошибок. И если учитывается возраст ума детей, а язык не озвучивает мысли разума раньше времени, то потомство, которое было зачато, растет в утробе до того, чтобы затем настроение их сердца вышло к познанию слушателей, будучи произнесенным с пользой; ибо оно готово к жизни, как будто бы время подошло для его рождения. Но, потому что люди не знают, как или когда эти вещи происходят в умах учителей, а Бог, во славу воздаяния, учитывает не только влияние мыслей, но и время их появления; благословенному Иову верно было сказано: «Ты сосчитал месяцы их зачатия?...». Словно было сказано: «Способен ли ты понимать, как и Я? Ибо Я учитываю не только плоды внешних деяний святых проповедников, но и их продолжительные внутренние созерцания; так как и их Я учитываю при воздаянии».

 

45. «Месяцами», поскольку они представляют собой совокупность дней, учитываются благодаяния, которые ясны для понимания. Каждый месяц рождается новая луна; и, следовательно, нет препятствий и к тому, чтобы создание обновления считать месяцами. Об этом говорит ап. Павел: «Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь» (Гал. 6:15). Таким образом, когда святые люди готовят себя к проповедованию, они вначале обновляют себя в добродетелях для того, чтобы их жизнь соответствовала тому, чему они учат с помощью слов. Вначале они рассматривают свое внутреннее состояние, очищая себя от всех нечистот и греха, особое внимание уделяя тому, чтобы светом терпения сиять против гнева; чтобы против похоти блестеть чистотой сердца; дабы гореть усердием против оцепенения; чтобы сиять безмятежной простотой против запутанных движений; чтобы светить истинным смирением против гордости; чтобы страху противопоставить ослепительные лучи власти. Итак, поскольку они сначала нацеливают такое внимание на себя, проходят месяцы накопления добродетели со времени, так сказать, зачатия в них священной проповеди. И только Господь исчисляет эти месяцы, потому что никто, кроме Него, давшего эти добродетели, не оценивает их в их сердцах. И потому, что появление плодов соответствует мере возрастания их добродетелей, здесь по праву приобщается:

«…Знаешь ли ты время, когда они появятся?» (Иов. 39:2)[34].

 

46. Как будто сказано: «Способен ли ты понимать, как и Я? Ибо Я считаю месяцы пребывающих в мыслях о добродетели, знаю, когда они могут появиться, какова сила желания их исполнить, потому что, несомненно, пока Я смотрю на тайны сердца, Я их сужу по весу мыслей внутри, не оценивая будущие результаты действий».

Далее следует:

Стих 3. «Они изгибаются для рождения, и появляются, издавая рычания» (Иов. 39:3)[35].

 

47. Они действительно рычат, пока, изгибаясь, своими проповедями возвращают души своих слушателей в область света, ибо они не могут освободить нас от вечных наказаний, кроме как слезами и болью. Святые проповедники сейчас сеют слезы, дабы затем собрать урожай радости. Сейчас они как самки, рожающие в муках, дабы впоследствии быть плодовитыми духовным потомством. И, если сказать об одном из многих, я вижу ап. Павла, подобно рычащей самке, которая испытывает великую боль при родах. Он говорит: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос! Хотел бы я теперь быть у вас и изменить голос мой, потому что я в недоумении о вас» (Гал. 4:19-20). Вот, он желает изменить свой голос в родах, так что голос проповеди может превратиться в рев боли. Он желает изменить свой ​​голос, потому что тех, кого он уже вывел, проповедуя, к свету, снова вынужден со стонами формировать заново. Что за рев эта рожающая самка издала, когда была вынуждена воскликнуть этим же людям: «О, несмысленные Галаты! кто прельстил вас... Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью?» (Гал. 3:1-3). Или, безусловно: «Вы шли хорошо: кто остановил вас, чтобы вы не покорялись истине?» (Гал. 5:7). Какой рев был там, в болях рождения этой самки, которая с таким количеством трудностей вывела свое потомство так долго зачинаемое, и которая узнала, что они вернулись, после долгого появления, в утробу злобы? Давайте рассмотрим, какую боль, какой труд она пережила, когда после того, как имела силу родить то, что зачала, была снова обязана их воскресить после того, как они умерли.

48. Мы должны особенно внимательно рассмотреть: почему эти самки изгибаются при родах; несомненно, потому что они не будут иметь силы, дабы родить, если будут стоять прямо. Ибо, если бы святые проповедники не спускались бы со своей беспредельности внутреннего созерцания, которое их охватывает, чтобы скромностью проповеди быть гибкими к нашей немощи, они бы наверняка никогда не породили сыновей в вере. Они не могли бы дать нам пользу, если бы продолжали проповедовать со своей высоты. Но, давайте посмотрим, как «самка изгибается», дабы родить. Она говорит: «И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твердою пищею…» (1 Кор. 3:1-2). И он упоминает причины этого «изгиба»: «…ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах» (1 Кор. 3:2). Но эта же самка, которая для них изгибалась, видя стоящих, говорит: «Мудрость же мы проповедуем между совершенными…» (1 Кор. 2:6). И снова: «Если мы выходим из себя, то для Бога…» (2 Кор. 5:13). Но, мы вообще не в состоянии постичь эту сильнейшую эмоцию, как это: «выход из себя для Бога»? Поэтому они для нас смиренны, чтобы мы могли понять и осознать. Потому в этом месте сразу справедливо приобщается: «…если же скромны, то для вас» (2 Кор. 5:13). Если бы святые люди должны были проповедовать нам те вещи, которые слышат, пребывая в состоянии опьянения от Небесного созерцания, и они не имели возможности достаточно умерить свои знания некоторой умеренностью воздержания, то кто бы мог получить эти потоки от Небесного источника, в еще не существующем канале для его понимания? Но эти «изгибающиеся самки» в другом месте называются «небеса», когда о них говорится: «Нагибай небеса Твои, Господи, и спустись вниз» (Пс. 143:5)[36]. Ибо, когда «нагибаются небеса», нисходит Господь, потому что, когда святые проповедники сгибают себя во время своей проповеди, они наполняют наши сердца знанием Бога. Господь не спускается к нам, когда Его проповедники остаются непреклонными в строгости созерцания. Небеса нагибаются для того, чтобы Господь спустился, как самки согнуты для нас, чтобы родить нас в новом свете веры. Эти согнутые самки в Песни Песней обозначены «грудью» Невесты, как написано: «Груди твои лучше вина» (Песн. 1:1)[37]. Они являются «грудью», которая кормит нас молоком; потому что сама соединяется с тайнами возвышенного созерцания, чтобы питать нас тонкой проповедью. Итак, для того, чтобы вернуть нас от вечных стенаний и боли, самки теперь нагибаются и рычат в родах. Но, поскольку, некоторые из этих людей, которые родились от священной проповеди отцов, иногда предшествуют своим учителям в страдании, так что в то время пока последние все еще пребывают в этой жизни, а дети уже завершили ее мученичеством, за этим следует:

Стих 4. «Детей их отнимают от груди, и идут на их пастбища; они выходят, и не возвращаются к ним» (Иов. 39:4)[38].

 

49. Слова Священного Писания являются «пастбищем», ибо они – это пища вечной зелени, которая никогда больше не будет чахнуть из-за какой-либо сухости неудач. Об этом пастбище сказано псалмопевцем: «Господь управляет мною и я не буду нуждаться ни в чем. Он поместил меня в месте пастбища» (Пс. 22:1-2)[39]. И вновь: «…и мы - Его, Его народ и овцы паствы Его» (Пс. 99:3). И, несомненно, об этих пастбищах Истина говорит: «Мною, если кто войдет, будет спасен, и войдет, и выйдет, и найдет пастбище» (Ин. 10:9)[40]. Они поэтому они и идут на пастбище, потому что, как только они выходят из своих тел, сразу получают эту пищу вечной зелени. Они идут вперед и не возвращаются, потому что, когда они оказываются в созерцании радости, им больше не нужно слышать слова учителей. Уйдя вперед, они не возвращаются, потому что, убегая от трудностей этой жизни, они больше не нуждаются в проповеди о жизни от учителей. Ибо тогда выполнено то, что написано: «И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь…» (Иер. 31:34); и исполняется то, о чем Истина говорит в Евангелии: «…но прямо возвещу вам об Отце» (Ин. 16:25). Ибо Сын истинно говорит об Отце, потому что, как нами было сказано ранее, Он есть Слово, и Он освещает нас природой Божества. Ибо люди не ищут слов учителей, словно ручейков из уст человека, когда уже сами наполнены из кладезей Самой Истины.

После того, как многое было сказано под переносным значением «изгиба» самок, относительно добродетелей учителей, далее Его слова направлены на деяния тех, кто ищет тайну в законченном разговоре, и они относятся к тем, кто все получает Божественной помощью, а не приобретает своими силами. Поэтому следует:

Стих 5. «Кто выпустил дикого осла на свободу, и кто ослабил его поводья?» (Иов. 39:5)[41].

 

50. «Поймите, Кроме Меня никто». Ибо дикий осел, который живет в одиночестве, обозначает, жизнь тех, кто живет вдали от толп людей. И его правильно называют свободным, потому что для него великой тяжестью являются мирские занятия, которые жестоко утомляют разум, хотя ими люди и занимаются по собственной инициативе. Дабы освободиться от этого рабства, нужно более не желать ни одной вещи в этом мире. Ибо пока люди ищут процветания, они боятся угнетения невзгодами, как будто бы ига рабства. Но, как только кто-либо когда-нибудь освобождает шею своего разума от власти временных желаний, он уже пользуется, своего рода, свободой даже в этой жизни, так как на него не влияет тоска по счастью и он не угнетается страхом невзгод. Господь видел это тяжкое иго рабства, установленное на шеях мирских людей, когда говорил: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30). Это тяжкое иго является предметом временной озабоченности; тяжесть неволи ложится на тех, кто добивается земных благ, хранит вещи, которые ускользают, желает стоять на том, что стоять не может, ищет исчезающее, не желает смириться с тем, что проходит. Все вещи исчезают вопреки нашим желаниям, все те вещи, которые огорчали ум тоской в жажде их приобретения, впоследствии угнетают его страхом от возможной потери. Итак, освобождается тот, кто, освободившись от земных желаний ограничением собственного разума становится свободным от жажды земных благ. «…и кто ослабил его поводья?». «Никто кроме Меня».

 

51. «Поводья» каждого человека ослабляются, когда Божественной помощью его внутренняя привязанность к плотским желаниям разрывается на части. Ибо, когда праведное намерение призывает к исправлению, немощь плоти все еще противоречит этому, и препятствует душе, сковывая ее своими оковами. Мы можем видеть многих жаждущих святой жизни, которые не в состоянии достичь ее, так как с одной стороны они страшатся сегодняшних неудач, а с другой – будущих невзгод. И пока они противостоят злу как бы с осторожностью, с неуверенностью, они остаются в оковах собственных грехов. Ибо они пред своими глазами видят многие трудные вещи и боятся, что не смогут воспрепятствовать их возникновению в своей жизни. О них правильно говорит царь Соломон: «Путь ленивого - как терновый плетень…» (Притч. 15:19). Ибо, когда они ищут путь Божий, их страхи стоят на пути, и ранят их своими подозрениями, как терновые шипы, выступающие против них. Но, поскольку это препятствие не может противостоять избранным, далее добавляется: «…а путь праведных – гладкий» (Притч. 15:19). Какие бы невзгоды не попадались бы им на жизненном пути, праведники о них не споткнутся. Ибо скрепленные надеждой и созерцанием вечности, они перешагивают через препятствия временных невзгод. Итак, Господь «ослабляет поводья дикого осла», когда разрывает оковы плотских мыслей в умах каждого из Своих избранных и в милости разрывает на части все, что связывало их закрепощенный разум.

Далее следует:

Стих 6. «Кому Я дал дом в одиночестве и его жилище в земле соли?» (Иов. 39:6)[42].

 

52. Мы в этом месте должны понимать одиночество тела или одиночество сердца? То, что полезно одиночеству тела, хочет ли этого одиночество сердца? Тот, кто телесно живет удаленным от мира, но все еще в изгнании погружен мыслями в человеческие беседы о мирских желаниях, не пребывает в одиночестве. Но тот, кто телесно угнетен толпами людей вокруг и не страдает при этом от мирских забот в своем сердце, не пребывает в населенном городе. Таким образом, тем, кому вначале дано одиночество разума для того, чтобы они могли преодолеть восходящий грохот мирских желаний, сдерживая по милости Небесной любви заботы сердца, клокочущие из его самых глубин, и отогнать от глаз ума крепкой рукой все движения пустяковых мыслей, ведущих себя назойливо, подобно мухам, порхающим вокруг; те могут найти в себе некое тайное место с Господом внутри, и там молча разговаривать с Ним о внутренних желаниях, когда внешнее все еще шумно.

 

53. Об этом тайном месте в сердце сказано: «…сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса» (Откр. 8:1). Церковь избранных называется «небом», ибо Она поднимается к вечным и возвышенным истинам высотой созерцания, утихомиривая бесчинство мыслей, которые прорываются снизу и создает в Себе Самой тишину пребывания в Боге. А так как эта тишина созерцания не может быть в этой жизни совершенной, было сказано, что это безмолвие сделалось на полчаса. Ибо пока бурные шумы мыслей проникают в разум против воли, они своей яростью привлекают внимание разума, даже если твердо сосредоточены на вещах свыше, дабы созерцать их с земли. Поэтому написано: «ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем.  9:15). Это безмолвие хорошо описано тем, что было создано не на целый час, а на «полчаса», ибо само созерцание здесь никогда не бывает совершенным, хотя и горячо к этому стремится. Оно подобно этому описано пр. Иезекиилем, который свидетельствует, что видел в руках человека мерило для города, построенного на горе – трость шести локтей и пяти пядей (см. Иез. 40:5). Церковь избранных истинно расположена на горе, потому что не основана на низких желаниях. Но что обозначает слово «локоть», как не труд, а число шесть указывает на его совершенство, потому что было сказано, что Господь на шестой день завершил Свой труд? Таким образом, что предполагает пядь, следующая за шестью локтями, если не силу созерцания, которая уже показывает нам начало вечного седьмого дня отдыха? И, потому что созерцание всего вечного здесь не совершенно, мера седьмого локтя не завершена. Итак, т.к. Церковь избранных совершает все, что должно быть сделано на земле, город представляется на горе как могущий быть измеренным тростью в шесть локтей. Но, поскольку, он здесь уже видит начатки созерцания, то меры в семь локтей он достигнет только в определенный срок.

 

54. Но, должно быть известно, мы не достигнем высоты созерцания, если не откажемся от угнетения внешнего воздействия. Мы вовсе не сможем заглянуть в себя, чтобы узнать, есть ли в нас одна разумная часть, которая правит, а другая – животная часть, которая подчиняется, если не станем мертвыми для всех внешних беспокойств, возвращаясь к тайне внутреннего безмолвия. Это наше безмолвие хорошо показано рассказом о спящем Адаме, из ребра которого сотворена женщина (см. Быт. 2:21-22). Тот, кто спешит к пониманию внутренних вещей, должен закрыть глаза на объекты внешние; только тогда он сможет определить в себе те качества, которые должны править решительно, и те, которые слабые, необходимо подчинить; ибо есть одна часть его, которая может управлять, как мужчина, а другая – может быть ведомой, как женщина. В этом безмолвии сердца, в то время, как мы бодрствуем внутренним созерцанием, мы внешне, так сказать, спим. Те, кто внутренне разделились и освободились от плотских желаний, населяют это безмолвие сердца. Господь поэтому и дал этому «дикому ослу» жилище в одиночестве, дабы он был не угнетен толпой временных желаний.

 

55. Далее следует: «…и его жилище в земле соли?».

Соль не может утолить жажду. Святые люди, до тех пор, пока живут в «жилищах» этой жизни, внутренне воспалены ежедневным теплом своего желания достичь Небесной страны, поэтому это о них сказано, что «жилища их в земле соли». Ибо, они на самом деле постоянно воспаляются, чтобы чувствовать жажду, чтобы когда-нибудь удовлетворить ее, как написано: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5:6). Далее следует:

Стих 7. «Он пренебрегает людьми города…» (Иов. 39:7)[43].

56. «Пренебрегать людьми города» – это избегать злых занятий человеческого воспитания, то есть больше не получать удовольствия от имитации хороших манер мирскими людьми, коих вокруг в избытке. Они предпочитают с немногими войти через узкие врата, а не искать со многими широкие дороги, ведущие к разрушению. Ибо они тщательно смотрят и видят: Кем и для чего они созданы; и из-за этого правильного рассмотрения, получаемого ими образа, они пренебрегают следовать за нечестивым стадом. Поэтому в Песне Песней устами Жениха было сказано Невесте: «Если ты не знаешь саму себя, о, прекраснейшая из женщин, иди вперед и пойди по стопам стад и корми козлят своих» (Песн. 1:7)[44]. Ибо каждая душа избранного, как прекраснейшая из всех женщин, знает себя, даже если она находится среди грешников, и помнит, что была создана по образу и подобию своего Творца, и идет вперед к тому подобию, к которому была призвана. Но, когда она не знает себя и идет вперед, тогда она, изгнанная из тайного места своего сердца, рассеивается на объекты внешних желаний. И, уйдя вперед, она идет по стопам стада, потому что, оставляя свои внутренние мысли, она ведома к широкой дороге, ибо следует примерам других людей. Она больше не кормит своих детей-козлят, потому что пытается кормить их не безобидными мыслями ума, а злыми движениями плоти. Каждый избранный, как человек целомудренный, побрезгует идти по стопам стада, поэтому здесь правильно сказано: «Он пренебрегает людьми города…». И также по праву приобщается:

«…Он не слышит крика того, кто требует» (Иов. 39:7)[45].

 

57. Кого мы можем понять под образом того, кто требует, как не дьявола, который однажды в раю предложил человеку монету лукавого убеждения, и теперь ежедневно стремится взыскать с него уплату этого долга. Слово этого требователя – это начало дьявольского убеждения. Крик этого требователя – это искушение, уже более не нежное, а жестокое. Требователь кричит, когда сильно искушает. Не слышать крик этого требователя – это не дать согласие на власть чувств, проявляемых в искушении. Ибо человек услышит крик, если совершит деяния, которые требователь предлагает. Но, когда он презирает совершение беззакония, здесь правильно сказано: «Он не слышит крика того, кто требует».

58. Некоторые люди в этом месте книги пытаются осознать, что же скрывает образ требователя. Ибо он взыскивает с нас, своего рода, долг, требуя даже с человеческой природы ежедневные плоды человеческого труда, чтобы они были потрачены на него. Воздержанные люди подавляют свой аппетит силой возвышенных духовных желаний, и они тем самым презирают слова возмущенного требователя. Не сможет человек взять верх в духовном состязании, пока вначале не победит призывы плоти, которая подвержена воздействию похоти чрева. Мы не можем противостать в борьбе духовного состязания, пока наш враг, расположенный внутри, то есть, аппетит обжорства, вначале не будет побежден, потому что, если мы не свергнем те пороки, которые ближе к нам, мы вряд ли сможем противостать тем, которые находятся на расстоянии. Ибо напрасно ведется война против внешних врагов на равнине, если лукавые горожане остаются внутри стен города. Разум сам тяжким стыдом рассеянности удерживается от участия в духовном состязании, когда ранен в борьбе с плотью мечом объядения. И, когда он видит себя пораженным мелочами, ему стыдно воевать с более серьезными противниками.

 

59. Однако, некоторые не знают о порядке состязания, отказываясь приручать свой аппетит, и сразу приступают к духовной борьбе. И, хотя они иногда проявляют поступки удивительной смелости, но грех объядения управляет ими внутри, поэтому они теряют, из-за увлечения плотью, все, что совершали; ибо пока плоть не будет ими сдерживаться, все их добродетели будут перегружены ее похотью. Так о победе Навуходоносора написано: «Главный из телохранителей уничтожил стены Иерусалима» (4 Цар. 25:8-9)[46]. Что сказано в Священном Писании и выражено «стенами Иерусалима», как не добродетели души, стремящейся к «видению мира»? Или кого следует понимать под словами «главный из телохранителей» как не живот, который постоянно требует за собой добросовестного ухода? Главный из телохранителей потому и разрушает стены Иерусалима, т.к. живот, когда не может сдерживать себя, разрушает стены души.

Ап. Павел воздержанием отбирает силу у похоти плоти: «Но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). Этому он такое дает объяснение: «И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1 Кор. 9:26). Когда мы сдерживаем плоть, мы, этими ударами нашего воздержания, бьем не воздух, а нечистых духов; ибо, когда мы атакуем то, что внутри нас, мы наносим удары противникам извне. Так, когда царь Вавилонский хочет разжечь печь, он приказывает принести ворох того, что горит: смолу, паклю и хворост, и сложить все это в яму. Но, он не смог сжечь в этом огне аскетическую поросль [благочестивых отроков – Ананию, Азарию и Мисаила], ибо, несмотря на то, что древний враг представляет нашему взору бесчисленные желания лакомств, дабы увеличить огонь похоти, но благодать Святого Духа теплится в святых умах для того, чтобы они могли остаться неповрежденными в огне плотской похоти. Поэтому, когда огонь вокруг горит так, чтобы соблазнить сердце, то этот соблазн, без нашего согласия, не достигнет цели.

 

60. Нам также следует знать, что чревоугодие может искушать нас пятью способами. Иногда оно предвосхищает время нашего желания, которого еще нет, и направляет искать съестные лакомства. Иногда оно ищет то, что можно взять и приготовить тщательнее необходимого, а иногда оно готово без разбора согласиться и с качеством, и со временем принятия пищи, чтобы превысить достаточное количество, которое должно быть употреблено для умеренного насыщения. Но иногда оно даже жаждет пищи более низкого качества, чтобы при этом согрешить более смертельно самим пылом неограниченного желания. Так, в действительности, Ионафан заслуживал смертельный приговор из уст своего отца, когда, вкусив меда, он предвосхитил время, указанное отцом для принятия пищи (см. 1 Цар. 14:44). Так многие евреи, которых вывели из Египта, погибли в пустыне, потому что презирали манну, ибо желали пищу плотскую, считая ее более вкусной. И первая вина сыновей священника Илия была в том, что слуга по их желанию не хотел получать мясо приготовленное для священника по древней традиции, а требовал сырое мясо, чтобы самим его приготовить с большей изысканностью (см. 1 Цар. 2:15). А когда было сказано Иерусалиму: «Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности…» (Иез. 16:49), тогда было явно указано на то, что она лишилась спасения из-за того, что грехом гордыни превысила меру умеренного потребления. И Исав потерял славу первородства, потому что возжелал скудной пищи, состоящей из чечевицы, с таким рвением; что предпочел ее, продав свое первородство, тем самым показав свое необузданное желание (см. Быт. 25:34). Ибо не еда, а желание есть виной. Поэтому мы зачастую берем более вкусную пищу, но меньше, чтобы не испытывать обвинений, или, наоборот, без зазрений совести берем пищи больше, но более скудную на вкус. Ибо Исав, о котором мы говорили, потерял свое право на право первородства через чечевицу, а Илия сохранил добродетель своего тела, питаясь в пустыне мясом.

Древний наш враг знает, что не пища, а желание пищи является причиной проклятия, и так как первый человек поддался искушению не плоти, а яблоком; то и второго человека соблазнял, но не плотью, а хлебом. Итак, грех Адама совершается даже когда потребляется скудная и бесполезная пища. Ибо не один Адам получил повеление воздержаться от запрещенного плода. Когда Господь указывает на яства, которые могут нанести вред нашему здоровью, Он, посредством приговора, запрещает нам вкушать их. Ибо, пока мы желаем вкусить вредной пищи, что же на самом деле мы делаем, как не вкушаем то, что запрещено?

 

61. Таким образом, мы должны употреблять то, что требует от нас необходимость природы, а не то, что желает объядение. Для воздержания нужны большие усилия – дать этому требователю что-то, или, все же, отказать ему в чем-то; и усмирить обжорство, или, давая необходимое, поддержать природу. И, возможно, именно это воздержание имеется в виду, когда говорится: «…Он не слышит крика того, кто требует». Ибо слова этого требователя – это необходимое требование природы. Поэтому воздержание слышит слово требователя, но не слышит его крик; потому что осмотрительный и воздержанный человек удовлетворяет свое чрево настолько, чтобы дать ему необходимое и удерживает себя, не давая чувствам наполняться эмоциями удовольствия.

62. Но, нам также должно быть известно, что удовольствие часто маскируется под необходимость так, что даже совершенный человек может не разглядеть его. Пока необходимость просит оплатить долг, удовольствие тайно требует удовлетворить свои желания; и оно тем более бесстыдно продвигает свой аппетит, чем больше прячет его под верным представлением о необходимости. Очень часто удовольствие прячется за самим процессом принятия пищи, а иногда даже нагло стремится идти впереди него. Но легко обнаружить, когда удовольствие предвосхищает необходимость, притом, что очень трудно различить, когда оно тайно соединяет себя с той пищей, которая действительно необходима. Поскольку же оно следует за естественным аппетитом, который идет первым, то кажется, оно остается где-то позади. И в то время, когда требование необходимости выплачивается, потому что удовольствие в процессе принятия пищи смешивается с необходимостью, становится неизвестно, что сама по себе требует необходимость, а что, как было уже сказано, тайно требует удовольствие. Но мы часто и определяем их, и, все же, зная, что они взаимно соединены вместе, получаем ненужное удовольствие, когда, торопясь за пределы собственных рамок, желая быть добровольно обманутыми; наш разум обольщает себя якобы необходимостью, а сам обманывается удовольствием. Ибо написано: «Не делай запасов для плоти в желаниях их» (Рим. 13:14)[47]. Поэтому все, что запрещено делать в желании, прячется за необходимостью.

 

63. Но часто, пока мы осторожно снисходим к необходимости, мы порабощаемся желаниями. А иногда, когда стремимся противостоять нашим желаниям слишком неумеренно, мы увеличиваем несчастья от отсутствия необходимого. И человеку так необходимо – поддерживать цитадель воздержания, чтобы при этом уничтожать не плоть, а пороки плоти. Часто, когда плоть сдерживается слишком сурово, она становится слабой даже для совершения добрых поступков; и, пока мы спешим полностью изгнать побуждения пороков в себе, нам не хватает сил ни на молитву, ни на проповедь. И в каждом человеке то внешнее, которое мы слышим, есть помощник нашего внутреннего намерения, но в нем одновременно соединены и действия разврата, и обилие праведных деяний. Поэтому часто, пока мы атакуем нашего внутреннего врага, мы убиваем и того внешнего человека в себе, которого любим; и часто, пока мы жалеем того, кого любим, мы подпитываем нашего врага для продолжения боя. Ибо наши пороки возрастают к гордости благодаря той же пище, которой питаются и живут наши добродетели. И когда подпитывается наша добродетель, тогда же часто увеличивается сила наших пороков. Но, когда неограниченное воздержание ослабляет силу пороков, тогда наша добродетель также лишается сил и задыхается. Поэтому и необходимо то, чтобы наш внутренний человек управлял, как беспристрастный судья между собой внутренним и тем, кого он слышит извне; для того, чтобы его внешний человек мог бы и служить в назначенном ему месте, и никогда бы не противостоял этому гордостью с несдерживаемым упрямством шеи; и не двигался бы, слыша чуждый шепот с каким-либо предложением, попирая его «пятой власти с печатью на ней». Таким образом, пока мы позволяем нашим порокам, попирая их, бороться против нас, запрещая им взаимодействовать с нами на равных, получается, что ни наши пороки не одолевают наши добродетели, ни наша добродетель не успокаивается при полном исчезновении наших пороков. Только так наша гордость совершенно угасает и для того, чтобы победить, нам уготована продолжительная битва, дабы мы смогли выдавить гордость из наших мыслей. Итак, поскольку каждый воздерживающийся человек выполняет и требования необходимости, и, все же, противостоит противоестественному удовольствию, в этом месте было хорошо сказано голосом Господа: «Он не слышит крика того, кто требует». Но, так как человек сдержанный тем больше поднимается к пониманию высших вещей, чем больше подавляет в себе призывы похоти плоти; то после презрения крика «требователя», здесь по праву приобщается:

Стих 8. «Он оглядывается на горы Его паствы…» (Иов. 39:8)[48].

 

64. «Горы Его паствы» – это высокие размышления внутреннего восстановления. И, чем больше святые люди смиряются с внешним презрением, тем с большим избытком они поддерживаются в созерцании откровений. Поэтому написано: «Проходя долиною плача, они открывают в ней источники…» (Пс. 83:7); ибо тех, кого долина смирения внешним заключает в слезах, восхождением созерцания возвышает изнутри. «Горы паствы» – это также высокое служение ангелов, которые восстанавливают нас, служа и помогая, потому что питают нас внутренней росой созерцания. И потому что, по щедрости Бога, они защищают нас в каждом противоборстве, о них сказано, что они видят все. И мы видим их присутствие вокруг нас со всех сторон, ибо их обороной мы защищены от наших противников. «Горы паствы» можно воспринимать еще как высокие смыслы Священного Писания, о которых сказано псалмопевцем: «Высокие горы для самцов» (Пс. 103:18)[49], потому что те, которые уже знают, как совершать прыжки созерцания, поднимаются на благородные вершины Божественных смыслов, как на вершины гор. И так как слабый не может достичь этих вершин, то далее по праву приобщается: «скалы – это убежище для морских ежей» (Пс. 103:18)[50], потому что их понимание не возвышенно и при испытании слабых, их смиренно держит только вера во Христа. И далее следует:

«…Он ищет всякую зелень» (Иов. 39:8)[51].

65. На самом деле, все высохшиеся вещи, которые созданы временно, теряют сладость настоящей жизни перед предстоящим концом, как будто бы под летним солнцем. Но те, кто называются «зелень», не исчезают прочь из-за каких-либо трудностей существования. Поэтому «дикий осел ищет всякую зелень», ибо каждый святой человек, презирая преходящие вещи, ищет те, которые претерпит вечно.

Но, все то, что было ранее сказано о «диком осле», можно понять и по-другому. Мы это объясним, повторяя предыдущий стих, дабы оставить на суд читателя, что он для себя считает более предпочтительным. Итак, когда устроение проповедников было описано под образом самок, чтобы показать, Кем эта добродетель проповедования дана, сразу же приобщается упоминание Воплощения нашего Господа, поэтому было сказано:

«Кто выпустил дикого осла на свободу, и кто ослабил его поводья?» (Иов. 39:5)[52].

 

66. И пусть никто не считает недостойным, что Воплощенный Господь может ассоциироваться с таким животным, в то время, как признано всеми, что Он в Священном Писании, в некотором смысле обозначен и как «червь», и как «жук». Ибо написано: «Но я червь, и никто» (Пс. 21:7)[53]. И как сказано пророком: «Жук закричал из дерева» (Авв. 2:11)[54]. С тех пор Он упоминается такими характерными мерзкими и унизительными вещами, что сказано обидно о Нем, о Ком не принято говорить ничего несоответственного. За Его невинность Его называют ягненком. За Его могущество Его называют львом. Его также иногда сравнивают со змеей, но это за Его смерть или за Его мудрость. Таким образом, Его образно можно называть всем из этого, но ничего из этого не может быть существенно Им. Ибо, по существу, если бы Он был одним из всех созданий, Его бы нельзя было назвать никем другим. Если бы Его можно было назвать агнцем, то тогда Его бы не называли львом. Если бы Его можно было назвать львом, то тогда бы Его не называли змеей. Но мы Его называем всеми этими созданиями символично, очень отдаленно, т.к. они далеки от Его сущности. Поэтому и «дикий осел» может обозначать Воплощенного Господа. Ибо дикий осел – это животное из полей. И Воплощенный Господь благоволил язычникам больше, чем иудеям, потому, когда принял плотское тело, Он пошел не в дом, а в поле. Об этом поле язычников сказано псалмопевцем: «Красота поля со мною» (Пс. 49:11)[55]. Воплощенный Господь, будучи Богом равен Отцу, а явившись к нам в виде слуги – менее, чем Отец, и в этом виде Он также менее Себя. Пусть тогда говорят об Отце Сына в виде слуги: «Кто выпустил дикого осла на свободу, и кто ослабил его поводья?». Ибо каждый, кто грешит, есть раб греха. Воплощенный Господь сделал Себя принадлежащим нашей природе, но не нашему греху, поэтому было сказано, что Он был освобожден, так как Он не был под властью греха. О Нем написано и в другом месте: «Свободный среди мертвых» (Пс. 88:5)[56]. Итак, сказано, что Он был освобожден, потому что, принимая нашу природу, Он не был ведом игом беззакония; но, хотя пятно нашей вины не коснулось Его, все же страдания нашей смертной природы связали его. Отсюда также было сказано, что Он был освобожден, и по праву было добавлено о Нем:

«…и кто ослабил его поводья?».

67. Его поводья по правде были ослаблены, когда немощи Его страстей были изменены во славу Его Воскресения. Ибо у Господа были те немощи нашего земного состояния, которые мы в терпении несем, пребывая словно в пустыне нашего беззакония, словно в, своего рода, «поводьях», которыми Он захотел быть связанным по собственному желанию, даже до смерти, и которые Он чудесным образом ослабил Своим Воскресением. Ибо быть голодным, быть жаждущим, быть утомленным, быть связанным, быть под бичеванием и быть распятым – это были поводья нашей смертности. Но, когда после Его смерти завеса храма разодралась надвое, скалы были расщеплены, гробницы открылись, стены ада обнажились, какую еще могучую силу можно было показать этими доводами, как не ту, что ослабли поводья, удерживающие нас в немощи, что Тот, Кто пришел, дабы взять на Себя образ слуги, смог в свободе возвратиться на Небо еще и со Своими членами? О Его «поводьях» свидетельствует ап. Петр, говоря: «но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его» (Деян. 2:24). И потому после Своей смерти и Воскресения Он призвал язычников к благодати веры, и после того, как было сказано, что Его поводья были ослаблены, здесь по праву приобщается:

«Кому Я дал дом в одиночестве и его жилище в земле соли?» (Иов. 39:6)[57].

 

68. Ибо в мире язычников не было ни патриарха, ни пророка, и едва ли был хотя бы один человек, желающий получить знания о Боге. Об этом одиночестве сказано пр. Исаией: «Пустыня и земля без дорог возрадуются, и одиночество возвеселиться и расцветет, как лилия» (Ис. 35:1)[58]. И снова сказано о Церкви: «Он сделает ее пустыню, как лакомство, а ее одиночество – как сад Господа» (Ис. 51:3)[59]. Это то одиночество, которое, прежде чем познать истинную премудрость Бога, принесло соль, и как земля соли упомянута снова; потому что на ней не росла зелень правильного разумения, и оно смаковало только то, что было неправильным. Итак, Он получает «дом в одиночестве и его жилище в земле соли», потому что когда Бог воплотился для людей, то оставил Иудею и овладел сердцами язычников. Ему было сказано голосом Отца через пророка: «проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе» (Пс. 2:8). Он есть Бог, Который дает все с Отцом, Он есть Человек, Который получает все от Отца, как написано: «И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий» (Ин. 5:27). И снова: «…зная, что Отец все отдал в руки Его…» (Ин. 13:3). Или, как Он Сам говорит: «Все, что дает Мне Отец, ко Мне придет…» (Ин. 6:37). Но, если нас спросят: в чем разница между домом и жилищем, то ответим: дом – это место для проживания, а жилище – для путешествия. Таким образом, Своим пришествием Он возобладал сердцами язычников, как будто бы они были жилищами, но, укрепляя их праведностью, Он сделал их Своим домом, вселяясь в него. А потому, что Он презирал подражать поведению тех, к кому пришел, здесь по праву добавлено:

«Он пренебрегает людьми города…» (Иов. 39:7)[60].

 

69. Он пренебрегает обычаями человеческого общества. Воплотившись и став Человеком среди людей, Господь отказался соблюдать их обычаи. Он явился Человеком среди нас, чтобы не только искупить нас пролитием Своей Крови, но, также, чтобы изменить нас, показывая нам примеры жизни. Таким образом, Он Своим Пришествием обнаружил в наших рассуждениях о праведности одно, а другому научил Своей жизнью. Ибо все потомства надменного народа Адама стремились искать процветание в настоящей жизни, дабы избежать невзгод, убежать от позора, следовать славе. Воплощенный Господь прошел среди них через невзгоды, презирая процветание, получая оскорбления, избегая славы. Ибо, когда иудеи пожелали сделать Его своим царем, Он отказался быть им. Когда они возжелали убить Его, Он пришел Сам, согласно Своему решению на крестную смерть. Таким образом, Он избегал того, чего искали все, и искал то, чего все избегали. Он показал всем чудо, когда воскрес после смерти, и Его смерть воскресила других. Ибо истинно существует две жизни у человека, который живет в теле: одна – до смерти, а вторая – после воскресения; одну знают практически все, а вторую – не знают; и человечество направляло свои мысли только к тому, о чем знало. Господь пришел во плоти, и в то время, как Он принял на себя одно, указал на другое. В то время, как Он взял на себя то, что было известно нам, Он указал на то, что было нам неизвестно. Ибо Своей смертью показал нам, что прожил ту жизнь, которой мы обладаем, а Своим Воскресением Он показал нам ту жизнь, к которой мы должны стремиться. Он показал нам Своим примером, что нужно любить не себя, а научиться быть терпимыми по отношению к другим. И потому, что Он вел непривычные разговоры среди людей, говорил иные речи и не следовал традициям Вавилона, о Нем хорошо написано: «Он пренебрегает людьми города…».

70. Или, по-другому, Он, оставив многих, которые бродили вдоль широкого пути, выбрал нескольких, которые искали узкие тропинки. Ибо «пренебрегать людьми города» – это отклонить ту часть Царства, где часть человечества движется широким путем, изобилующим неправдой. Отсюда следует:

«…Он не слышит крика того, кто требует» (Иов. 39:7)[61].

 

71. Здесь под тем, «кто требует» подразумевается дьявол, который своими лукавыми убеждениями вселил в прародителей ложную надежду на бессмертие, а на самом деле своим обманом сделал их рабами смерти. Введя прародителей в грех, он сделал их достойными наказания. Его требования – это лукавое подстрекание к пути смерти, а его крик – это уже проявление его власти над грешным человеком. Тех, кого он захватил в плен греха, он коварно подгоняет к окончательной гибели после смерти. Враг подталкивает человека к тому же наказанию, которое ожидает в будущем его самого.

Но, когда наш Господь добровольно шел на смерть, Он не боялся хитрых нападений этого требователя. Сам Господь сказал: «…ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14:30), поэтому Он и Иову справедливо говорит: «…Он не слышит крика того, кто требует». Тот, кто требует от людей пришел к Господу, потому что видел в Нем человека. Но Тот, Кого он принял за человека, не только не боялся его, как другие люди, но даже презирал его. И дьявол почувствовал, что Христос намного сильнее простого человека.

 

72. Несомненно, этого требователя представлял собой Лаван, когда, придя с гневом, требовал своих идолов, которые находились в стане у Иакова (см. Быт. 31:30). Лаван переводится как «отбеливающий». И дьявола можно рассматривать как «отбеливающего», ибо, несмотря на свою пустынную темноту, он превращает себя в ангела света (см. 2 Кор. 11:14). Ему служил Иаков, то есть, иудейский народ из части отверженных, от плоти которых пришел Господь Воплощенный. Но Лаваном также может быть представлен этот мир, который яростно преследует Иакова, стремясь преследованием угнетать всех избранных, которые являются членами нашего Искупителя. Иаков увел с собой дочь Лавана, т.е., либо у мира, либо у дьявола, когда Христос объединил в Себе Церковь из мира язычников. Он отнимает ее от дома отца, потому что говорит ей словами пророка: «…и забудь народ твой и дом отца твоего» (Пс. 44:11). Но, что обозначают «идолы», как не скупость? Ибо было сказано ап. Павлом: «И жадность, которая есть идолопоклонство» (Кол. 3:5)[62]. Поэтому, когда Лаван пришел, то он не нашел идолов у Иакова, подобно этому и дьявол, показывая сокровища мира, не нашел в нашем Искупителе следов земной похоти (см. Быт. 31:33). Но тех идолов, которых не было у Иакова, сидя, укрывала Рахиль (см. Быт. 31:34). Под образом Рахили, что обозначает «овца», понимают Церковь. Ибо «сидеть» обозначает поиск смирения покаяния, как написано: «Встань, после того, как ты сел» (Пс. 126:2)[63]; таким образом, сидением Рахиль укрыла идолов, подобно тому, как Святая Церковь, следуя за Христом, покаянием покрывает пороки земной похоти. Об этом покрытии пороков сказано псалмопевцем: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!» (Пс. 31:1). Рахиль, сидя на них, обозначает нас, покрывающих идолов, если мы осуждаем грехи корысти покаянием. Корысть не может прилепиться к тем, кто идут, как мужи, по пути Господа, кому было сказано: «Поступайте мужественно, и пусть Он укрепит ваше сердце» (Пс. 30:25)[64], но те, кто идут подобно женщинам, расслаблены уговорами мира. Поэтому в том же месте есть слова самой Рахиль: «По обычаю женщин, это сейчас происходит со мной» (Быт. 31:35)[65]. Итак, Лаван не находит идолов у Иакова, потому что ловкий требователь не нашел ничего, дабы обвинить нашего Искупителя. Об этом требователе сказано нашему Искупителю пророком, когда Тот уводил мир язычников с его владений: «Ибо ты должен преодолеть иго его ноши, и жезл его плеча, и скипетр его угнетателя, как в день Мадиама» (Ис. 9:4)[66]. Ибо Господь, спасая мир язычников, преодолел ярмо, тяготившее его, когда Своим Пришествием освободил его от рабства и тирании дьявола. Он преодолел «жезл его плеча», когда сдержал удар, который был угнетающе жестким из-за злобы, за искупление человечества. Он преодолел «скипетр угнетателя», когда удалил из сердец верующих царство дьявола, который, по обыкновению, взыскивал должную дань наказаний за роковое совершение грехов.

 

73. Но давайте теперь послушаем, как это произошло. Ибо здесь сразу же приобщается: «…как в день Мадиама». Я думаю, что не будет лишним рассмотреть более подробно эту войну мадианитов, которые были намеренно представлены пророком в сравнении с Пришествием Господа. Ибо в книге Судей Гедеон описывается, как борец против мадианитов (см. Суд. 7:1-22). Когда он вел народ на войну, ему было приказано Божественным увещеванием оставить дома всех, кого он увидит, придя к воде, пьющими воду, стоя на коленях. И результат был таков, что остались только триста человек, которые стоя пили воду, зачерпывая ее руками. С этими оставшимися людьми он идет в бой, но вооружает их не оружием, а трубами, лампадами и кувшинами; и держали они трубы в правой руке, а кувшины с лампадами в левой, а, подходя к врагам своим, они затрубили в трубы, разбили кувшины, явив лампады: и враги их, с одной стороны, встревоженные звуком труб, а с другой – сиянием лампад, обратились в бегство. Итак, почему пророк говорит об этой битве, и почему победа в этой битве сравнивается с приходом нашего Искупителя? Хотел ли пророк указать нам, что именно эта победная битва под командованием Гедеона сравнима с Пришествием нашего Искупителя? Такие примеры, несомненно, показывают, что чем больше они выходят за рамки привычных способов ведения боя, тем глубже в них спрятаны тайные смыслы пророчеств. Ибо кто когда-либо выходил в бой с кувшинами и лампадами? Кто, идя против оружия, отказывается от оружия? Эти вещи казались бы для нас абсурдными, если бы они не оказались такими страшными для наших врагов. Самой победой мы научены не воспринимать эти вещи, как ничтожные. Таким образом, Гедеон, идя в бой, олицетворяет для нас приход нашего Искупителя, о Ком написано: «Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы! Кто сей Царь славы? - Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани» (Пс. 23:7-8). Он пророчествовал о нашем Искупителе не только своими деяниями, но и своим именем. Ибо о Гедеоне еще говорят, как об «идущем в утробе». Так и наш Господь, охватывая все силой Своего всемогущества, все же пришел, по милости Божьего промысла, в утробу матери, Пресвятой Богородицы. Кто же еще «идет в утробе», кроме Всемогущего Бога, искупая нас Своим собственным устроением, охватывая все Своим Божеством и воспринимая человеческую природу в утробе? В утробе Он был и воплощенным, и не ограниченным; потому что был и внутри утробы по существу Своей немощи, и вне мира силой Своего величия. Но Мадиан переводится как «по суду». Ибо то, что Его враги были отвергнуты и уничтожены, было не по причине несовершенства их завоевателя, а по суду Того, Кто судит справедливо. Они называются «по суду», потому что, будучи отчужденными от благости Искупителя, несут, даже в своем определении, пустыню справедливого осуждения.

 

74. Против них Гедеон выходит в бой с тремястами человек. Полнота совершенства обычно обозначается цифрой «сто». Что еще обозначается числом сто, взятым трижды, как не совершенное знание Троицы? Ибо наш Господь с теми разрушает противников веры, с теми выходит на проповедь, кто способен понять Божественную истину, кто познал Троицу, познал Кто есть Бог. Мы должны отметить и то, что это число триста обозначается греческой буквой «Тау» («Т»), которая имеет сходство с крестом. Ибо, если бы добавить поперечную линию на выступающую часть, то оно бы больше не напоминало крест, а было бы крестом. Итак, число триста потому обозначается буквой Тау, чтобы тремястами последователей Гедеона было изложено сходство с крестом, ибо этим людям было сказано: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк. 9:23). И они берут крест, следуя за Господом, когда сурово смиряют себя, и одновременно испытывают сострадание милосердия по отношению к своим ближним.

Также было сказано пр. Иезекиилем: «Сделай знак (Тау) на челах людей скорбящих и воздыхающих» (Иез. 9:4)[67]. Этими тремястами, которые обозначаются буквой «Тау», безусловно, выражается то, что меч противника преодолевается деревом креста. Они пришли к реке напиться воды; и тот, кто стоял на коленях и пил воду, был возвращен с войны домой. Ибо «водами» обозначается учение мудрости, а несогнутыми коленями – праведное деяние. Таким образом, те, о ком было сказано, что они «встали на колени, пока пили воду», были удалены с места сражения и были запрещены, потому что Христос идет в бой против врагов веры с теми, кто пьет от потоков истины, не искажая правоту своих действий. Все пили воду, но не все стояли на несогнутых коленях. И те, кто склонился на колени, пока пил воду, был отклонен, потому что, как свидетельствует апостол: «потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут» (Рим. 2:13). Ибо разнузданность поведения, как мы уже говорили, обозначается согнутыми коленями, как снова было правильно сказано ап. Павлом: «Поднимите свисающие руки и ослабшие колени и сделайте прямые шаги вашими ногами» (Евр. 12:12-13)[68]. Таким образом, идут, ведомые Христом, как своим Главой, в бой те, кто являют своим поведением то, что исповедуют своими устами, кто, духовно наполняясь от потока истины не искажает ее злыми делами плоти, ибо написано: «Хвала не подобает устам грешника» (Сир. 15:9)[69].

 

75. Итак, они идут на битву с трубами, кувшинами и лампадами. Это, как мы уже отметили, был непривычный ход битвы. Они трубили в трубы и держали кувшины в левой руке, а лампады находились внутри кувшинов и, когда кувшины разбивались, являлся свет лампад, сиянием которого враги были обращены в бегство. Таким образом, нам явлено, трубы показывают громкий голос проповедников, лампады – яркость их чудес, а кувшины – хрупкость их тел. Ибо наш Глава, идя впереди, на состязание проповеди, сотворяет свет для их телесной безопасности, свергая Своих врагов насмерть, и победит их мечи, но не оружием, не словами, а терпением. Так и наши мученики пошли в бой вооруженные, ведомые Главой, но вооружены они были трубами, кувшинами и лампадами. И, проповедуя, они трубили в свои трубы; они разбили свои кувшины, когда в страданиях подставляли свои тела под мечи своих врагов; они светили лампадами, когда, после смерти тел, вспыхнули чудесами. И враги пустились в бегство тогда, когда они увидели тела мертвых мучеников сияющими чудесами, т.к. были подавлены светом истины и верили, не сомневаясь в этом. Таким образом, они трубили в трубы, возвещая, что кувшины могут быть разбиты; кувшины разбивались, возвещая, что лампады могут появиться; лампады появлялись, возвещая, что враги обратятся в бегство. Итак, мученики проповедовали до тех пор, пока их тела не подвергались смерти; их тела подвергались смерти, чтобы они могли сиять чудесами; они сияли чудесами, чтобы победить своих врагов Божественным светом; дабы они больше не могли встать и сопротивляться Богу, а лишь покориться и бояться Его.

 

76. Кроме того, мы должны отметить, что враги твердо стояли «перед кувшинами», но бежали «пред лампадами», несомненно, потому что преследователи Святой Церкви сопротивлялись проповедникам веры, пока они были в теле, но были обращены в бегство чудесами, которые проявились после их смерти, потому, будучи в ужасе от страха, они прекратили преследование верующих. По правде говоря, они устрашились, когда увидели чудеса от «лампад», когда были разбиты «кувшины тел» тех, кто проповедовали «трубами».

 

77. Мы также должны отметить и то, что написано, что они держали свои трубы в правой руке, а кувшины – в левой. Ибо мы, как правило, держим в правой руке то, что имеет для нас большую ценность, а в левой – то, что имеет меньшую. Таким образом, правильно написано, что они держали трубы в правой руке, а кувшины – в левой, потому что мученики Христовы считают проповедование великой ценностью, а состояние их тела – наименьшей. Но тот, кто больше думает о своем теле, чем о благодати проповеди, держит трубу в левой руке, а кувшин – в правой. Ибо, если благодать проповеди ставить на первое место, а потом уже думать о пользе для тела, то, безусловно, трубы держат в правой руке, а кувшины – в левой. Таким образом, Господь говорит в Евангелии: «И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике…» (Мф. 5:15). Ибо под «сосудом» мы понимаем временные преимущества, а «свеча» обозначает свет проповеди. Таким образом, «ставить свет под сосудом» – это проповедовать только ради временной выгоды, что забирает у проповеди благодать, чего никто из избранных, безусловно, не делает. Поэтому правильно добавлено: «…но на подсвечнике…». Ибо «подсвечник» обозначает положение тела, на которое ставят свечу, когда обязательство проповеди предпочитают потребностям тела. Таким образом, правильно было сказано пророком: «Ты преодолел скипетр угнетателя, как в день Мадиама» (Ис. 9:4)[70]. Но, так как мы сделали длинный экскурс ради изложения свидетельств пророка, давайте вернемся к обычному порядку нашей работы. Итак, было сказано:

«…Он не слышит крика того, кто требует» (Иов. 39:7)[71].

Поскольку именно наш Господь, явившись во плоти, презрел ловушки нашего врага, Он справедливо приобщает, что далее сделал ради Своих избранных, говоря:

«Он оглядывается на горы Его паствы…» (Иов. 39:8)[72].

 

78. Под образом гор мы понимаем всех высокомерных людей этого мира, чьи сердца распухли от земного высокомерия. Но Господь преобразует («inviscerat» – вяжет) даже таких, когда призывает их в тело Своей Церкви, и с их прошлой гордыни смиряет их до Его собственных членов; это, несомненно, и есть «Его паства», ибо Он доволен обращением странствующих и смирением гордых. Он Сам говорит: «Моя пища – творить волю пославшего Меня Отца» (Ин. 4:34)[73]. И Он повелевал апостолам, когда посылал их проповедовать, говоря: «Старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную…» (Ин. 6:27). Об этих «горах» сказано пророком: «Господь не отвергнет Свой народ, потому что в Его руках все концы земли, и Он видит все высоты гор» (Пс. 94:4)[74]. Ибо «высоты гор», безусловно, обозначают высокомерие гордых. Господь видит их, т.е. желает изменить их нечестие на лучшее. Ибо Господь преобразует того человека, которого видит. Поэтому написано: «Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды. И, выйдя вон, горько заплакал» (Лк. 22:61-62). И царь Соломон говорит: «Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет прочь все злое Своим взглядом» (Притч. 20:8)[75]. Об этом взгляде на горы снова сказано пророком: «Горы, как воск, тают от лица Господа, от лица Господа всей земли» (Пс. 96:5), потому что после пребывания в твердости от порочности, они расплавились от Божественного страха, и смирились, освободившись от их прежнего жестокого высокомерия.

79. Но мы должны отметить, что Он не говорит «видит», а «оглядывается на горы Его паствы…». Ибо Господь был Воплощен в Иудее, которая была окружена различными народами. Поэтому Он оглядывался вокруг на горы, чтобы собрать вместе со всего тела язычников гордых этого мира, находящихся повсюду. Он в этих горах принимает пищу, потому что насыщается добрыми деяниями обращенных, как зелеными травами. Итак, вот что было сказано Ему голосом Невесты в Песне Песней: «Покажи мне, где Ты питаешься, где Ты лежишь в полдень» (Песн. 1:6)[76]. Ибо Господь насыщается, когда Он в восторге от наших добрых дел. Он лежит в полдень после того, как увидев сердца отверженных пылающими от плотских желаний, находит прохладную свежесть святой мысли в груди Своих избранных. Ибо и ап. Матфей был, как «гора», когда, будучи мытарем, разбух от прибыли, о котором также написано, что, после того, как поверил, он пригласил нашего Господа в дом свой и сделал большой пир (см. Лк. 5:29). Таким образом, эта «гора» сотворила для этого «дикого осла» пастбища полные зеленой травы, потому что угощал Его пиром не только внешне, но и внутренне – пиром добродетелей. И это будет изложено более полно, потому что добавляется:

«…Он ищет всякую зелень» (Иов. 39:8)[77].

 

80. Он покидает знойные места и «ищет всякую зелень». Ибо «знойные места» – это сердца людей, посаженные в гибнущей надежде этого мира, которые не имеют уверенности в вечности. А процветают те, кто цепляются к тому наследству, о котором говорит ап. Петр: «к наследству нетленному, чистому, неувядаемому…» (1 Петр. 1:4). И они тем зеленее, чем глубже посажен корень мысли в той части наследства, которое не увядает. Поэтому, пусть каждый, кто боится быть выжженным изнутри, оставит бесплодные желания этого мира. Пусть каждый, кто стремится искать Господа, ищет свой вечный дом и зеленеет во внутренней «пажити» своего сердца.

 

81. Думаю будет достаточным рассмотренных двух смысловых значений «дикого осла». И пусть будет на усмотрение читателя то, какой из них выбрать. И, если он желает проигнорировать значение какого-либо из рассмотренных смыслов, то я охотно сам последую за своим читателем, как ученик за своим учителем, если он думает более точно и правдиво. Потому что, все, что я нахожу, что он знает лучше, чем я, я сподоблюсь признать это, как особенный подарок для себя. Ибо все мы, кто стремится и исполнены веры, желая произнести что-либо касательно Бога, мы все есть органы истины: но это по силам только Истине, произносит ли Она Свои слова через меня другим, или через других мне. Ибо, живя среди нас, Она действует во всех, даже если они живут по-разному, и часто затрагивает одного человека, чтобы он мог четко слышать, что Она говорит через другого, и часто затрагивает другого, дабы быть услышанной другими.

 

82. Сила ораторского искусства часто дается учителю ради его слушателя, но и умение говорить часто забирается у учителя за счет виновности его слушателя. Пусть учитель не превозносится гордостью в тех случаях, когда проповедь льется обильно, чтобы уста его наполнялись не ради его самого, а ради его слушателей; но пусть и слушатель не злится, когда учитель говорит бессодержательно, ибо язык его стал немым не ради него самого, а из-за отказа его слушателей. Ибо сила ораторства дана даже плохим учителям ради хорошего слушателя, подобно тому, как и слова проповеди могли быть даны в изобилии фарисеям, хотя и было написано о них: «итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23:3). И умение говорить часто забирают даже у хороших учителей ради отказа их слушателей. Так было сказано пр. Иезекиилю против Израиля: «И язык твой Я прилеплю к гортани твоей, и ты онемеешь, и не будешь обличителем их, ибо они мятежный дом» (Иез. 3:26).

 

83. Но слово проповеди иногда дается обоим, а иногда и отнимается у обоих. Ибо о том, что оно дается обоим, было сказано Богом ап. Павлу, пребывающему среди коринфян: «не бойся, но говори и не умолкай» (Деян. 18:9). И немного далее: «…потому что у Меня много людей в этом городе» (Деян. 18:10). Но оно может быть и забрано у обоих, как мы видим в истории со священником Илием, который знал о неправедном поведении своих детей, но не порицал их подходящими словами, поэтому вина их греха и наказание за его молчание были им карой смертью. Итак, когда мы точно не знаем, кому дается ревность к слову, а у кого отнимается, то единственное безопасное средство – это не возгордиться за те подарки, которые мы, в отличие от других, получили, и не высмеивать других за то, что они получили меньше, т.е. необходимо идти твердо и устойчиво уверенными шагами смирения. В этой жизни мы более учимся истине, чем больше мы осознаем, что наше обучение не может быть осуществлено нами лично. Почему же кто-либо должен возгордиться своими успехами в обучении, если никто не знает, когда оно кому-либо тайным приговором даровано или когда оно у него отнимется? Нам порой кажется, что страх всегда находится далеко от безопасности, но все же для нас нет ничего более безопасного, чем чувствовать страх под распространенностью надежды, ибо наш разум в любой момент может окунуться в грех через отчаяние из-за недостатка осторожности, или упасть вниз головой через хвастовство своими дарами. Чем более смиренно человек дрожит за себя, пребывая в надежде перед глазами строгого и милосердного Судьи, тем более тверже он в Нем стоит.

 


[1] Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя?

[2] В начале царствования Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского, было такое слово от Господа: так говорит Господь: стань на дворе дома Господня и скажи ко всем городам Иудеи, приходящим на поклонение в дом Господень, все те слова, какие повелю тебе сказать им…

[3] Священники и пророки и весь народ слушали Иеремию, когда он говорил сии слова в доме Господнем. И когда Иеремия сказал все, что Господь повелел ему сказать всему народу, тогда схватили его священники и пророки и весь народ, и сказали: «ты должен умереть; зачем ты пророчествуешь именем Господа…

[4] Пустил стрелы Свои и рассеял их, множество молний, и рассыпал их.

[5] Возвышают реки, Господи, возвышают реки голос свой, возвышают реки волны свои.

[6] Кто вложил мудрость в сердце, или кто дал смысл разуму?

[7] Отрезвитесь, как должно, и не грешите;…

[8] Вот трое имеют стройную походку, и четверо стройно выступают: лев, силач между зверями, не посторонится ни перед кем; конь и козел, [предводитель стада,] и царь среди народа своего.

[9] На церковнославянском языке: Принесите Господеви, сынове Божии, принесите Господеви сыны овни… Синодальный перевод: Воздайте Господу, сыны Божии…

[10] Если ты в заносчивости своей сделал глупость и помыслил злое, то положи руку на уста;

[11] И воинство предано вместе с ежедневною жертвою за нечестие, и он, повергая истину на землю, действовал и успевал.

[12] сделай себе две серебряные трубы, чеканные сделай их…

[13] когда затрубите тревогу, поднимутся станы, становящиеся к востоку;

[14] Кто может расчислить облака своею мудростью…

[15] …и удержать сосуды неба,

[16] …предначертал, и сделаю (Ис. 46:11).

[17] Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба,

[18] Ты ли ловишь добычу львице и насыщаешь молодых львов,

[19] когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

[20] …вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше.

[21] когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде?

[22] Кто приготовляет ворону корм его, когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи?

[23] дает скоту пищу его и птенцам ворона, взывающим к Нему.

[24] Знаешь ли ты время, когда рождаются дикие козы на скалах, и замечал ли роды ланей?

[25] На церковнославянском языке: …рози в руках его… Синодальный перевод: …от руки Его лучи…

[26] Даже и лань рождает на поле и оставляет детей…

[27] Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!

[28] И сказал царь: что мне и вам, сыны Саруины? [оставьте его,] пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь?

[29] …оставьте его, пусть злословит, ибо Господь повелел ему; может быть, Господь призрит на уничижение мое, и воздаст мне Господь благостью за теперешнее его злословие.

[30] …Даниил, муж желаний!...

[31] Знаешь ли ты время, когда рождаются дикие козы на скалах…

[32] …и замечал ли роды ланей?

[33] можешь ли расчислить месяцы беременности их?...

[34] …и знаешь ли время родов их?

[35] Они изгибаются, рождая детей своих, выбрасывая свои ноши;

[36] Господи! Приклони небеса Твои и сойди…

[37] …Ибо ласки твои лучше вина.

[38] дети их приходят в силу, растут на поле, уходят и не возвращаются к ним.

[39] Господь - Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим,

[40] Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет.

[41] Кто пустил дикого осла на свободу, и кто разрешил узы онагру,

[42] которому степь Я назначил домом и солончаки - жилищем?

[43] Он посмевается городскому многолюдству…

[44] Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец и паси козлят твоих подле шатров пастушеских.

[45] …и не слышит криков погонщика,

[46] …пришел Навузардан, начальник телохранителей, слуга царя Вавилонского, в Иерусалим и сжег дом Господень и дом царя, и все домы в Иерусалиме, и все домы большие сожег огнем;

[47] …и попечения о плоти не превращайте в похоти.

[48] по горам ищет себе пищи…

[49] высокие горы - сернам…

[50] …каменные утесы - убежище зайцам.

[51] …и гоняется за всякою зеленью.

[52] Кто пустил дикого осла на свободу, и кто разрешил узы онагру,

[53] Я же червь, а не человек,…

[54] На церковнославянском языке: …и хрущь от древа возглаголет сия. Синодальный перевод: …и перекладины из дерева будут отвечать им.

[55] знаю всех птиц на горах, и животные на полях предо Мною

[56] Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы (Пс. 87:5).

[57] которому степь Я назначил домом и солончаки - жилищем?

[58] Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветет как нарцисс;

[59] Так, Господь утешит Сион, утешит все развалины его и сделает пустыни его, как рай, и степь его, как сад Господа; радость и веселие будет в нем, славословие и песнопение.

[60] Он посмевается городскому многолюдству…

[61] …и не слышит криков погонщика,

[62] …и любостяжание, которое есть идолослужение,

[63] На церковнославянском языке: Всуе вам есть утреневати: востанете по седении… Синодальный перевод: Напрасно вы рано встаете, поздно просиживаете…

[64] Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!

[65] Она же сказала отцу своему: да не прогневается господин мой, что я не могу встать пред тобою, ибо у меня обыкновенное женское. И [Лаван] искал [во всем шатре], но не нашел идолов.

[66] Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама.

[67] …на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

[68] Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими…

[69] Неприятна похвала в устах грешника…

[70] …и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама.

[71] …и не слышит криков погонщика,

[72] по горам ищет себе пищи…

[73] …Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его.

[74] В Его руке глубины земли, и вершины гор - Его же;

[75] Царь, сидящий на престоле суда, разгоняет очами своими все злое.

[76] Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень?...

[77] …и гоняется за всякою зеленью.


 

What format of religious education for children is needed according to your oppinion?

Loading...

Today

Wednesday May 22, 2019 / May 9, 2019

Mid-Pentecost or Prepolovenie. Tone three.
Fast. Fish Allowed

"Mozdok" and "Dubensk-Krasnogorodsk" (17th c.) Icons of the Most Holy Theotokos (movable holiday on the Prepolovenie Mid-Pentecost). Prophet Isaiah (8th c. B.C.). Martyr Christopher of Lycia, and with him Martyrs Callinica and Aquilina (249). Translation of the relics of St. Nicholas the Wonderworker from Myra to Bari, in 1087. Venerable Joseph of Optina (1911). New Hieromartyr Demetrius priest (1938). New Hieromartyr Basil priest (1939). Repose of the Venerable Shio of Mgvime (6th c.) (Georgia). Translation of the relics (1775) of Child-martyr Gabriel of Slutsk (1690). Martyr Epimachus of Pelusium, who suffered at Alexandria (250). Martyr Gordion at Rome (362). Venerable Nicholas, who lived in Vuneni, of Larissa in Thessaly (1400). Zaraysk Icon of St. Nicholas the Wonderworker (1225).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь