1.10.2018.

Богослужение – не место проявления личного благочестия

Весьма полезны и другие правила, касающиеся общей молитвы в храме. Так, опытно проверено, что такой молитве должна предшествовать некоторая подготовка.

В правилах преподобного Антония Великого говорится: «Если ты, встав с кровати, сразу же пойдешь в церковь, то и службы не поймешь, и молитва твоя не поднимется выше уст, Бог не заметит твоего присутствия в церкви. Человеку требуется по крайней мере два часа, чтобы вполне пробудиться, чтобы согрелось его сердце, и чтобы потом он мог выйти и пойти в храм как на небо. К этому должны привыкнуть все мы. Будем вставать утром как можно раньше — и тогда у нашего сердца появятся крылья для богослужения и участие в нем будет полноценным. Иначе нас еще и повлекут вслед за собой демоны, потому что будут знать, что служба пройдет для нас даром».

Никогда, говорит он нам, не иди в церковь, не помолившись. Кроме того, не приходи в храм рассеянным из-за напряженной работы, помыслов, попечений о мирских и земных предметах. Прежде чем пойти в церковь, возведи ум и сердце к Богу, чтобы там ты мог пребывать в Нем.

Если кто-то придет в храм и заговорит с тобой, а ты ему ответишь, то он поймет, что тебе утомительно находиться в церкви, отчего ты весьма охотно заводишь разговор. Таким образом падет стена, которая оберегает божественные пределы, и всякий будет постоянно иметь к тебе доступ.

Обычно это преступление (даже не просто грех) совершается без всякого стыда. Никто нисколько не затрудняется измыслить причины, заставляющие его заговорить. Однако тот, кто уважает себя, чтит Бога и не желает превращать церковь из церковного собрания в место обыденного человеческого общения, должен вести себя так, чтобы ближний научился его уважать.

Когда кто-нибудь в церкви якобы из смирения низко склоняет голову, хотя никто другой так не делает, это не смирение, а самый настоящий эгоизм. При общественном богослужении слова и проявления чувств для всех одни и те же. Мы служим Богу одинаковыми словами и одинаковым образом.

Богослужение — это не место для проявления личного благочестия, в богослужении мы живем сообща, там нет места нашему «я». Поэтому, будем внимательны, когда мы вместе, особенно в храме. Наше псалмопение, участие в богослужении, поклоны, движения — все пусть будет общим, то есть таким, как это принято во всем нашем богослужебном собрании.


 

2.10.2018.

Молчание в храме – правило Церкви

Но это не значит, что если другие в церкви разговаривают, то и я должен разговаривать. Молчание в храме — это правило Церкви. Тот, кто разговаривает, — нарушитель, он человек заносчивый или, что чаще случается, неуравновешенный или чувствующий себя неполноценным, страдающий от своей ущербности.

Но и от разговоров после службы твое сердце станет мусорной свалкой, а из уст будет исходить зловоние.

Во время богослужения мы, естественно, должны стоять. Если другие сидят, это не значит, что и мне надо садиться. Вероятно, сидящий болен или, что более вероятно, просто ленится, особенно если богослужение короткое. Когда вечерня длится сорок пять минут, а утренняя служба два с половиной часа, неужели мы не можем постоять? Наверное, у нас или с головой не все в порядке, или мы настолько внутренне расхлябаны, что совсем не владеем собой. Ведь устаем мы в большинстве случаев не от работы, а от душевной вялости. Те, кто сидят на службах, обычно больны душой. Причин физического характера, по которым человеку необходимо сидеть, чрезвычайно мало. Но больному душой не станет легче, как бы ты ни старался, хотя бы давал ему сладости и обмахивал его веером.

Поэтому я не буду садиться, подражая тем, у которых нет душевного мира. Наоборот, своим стоянием в церкви я должен напоминать другим, что мы молимся вместе, подобно ангелам. Когда все святые и ангелы со страхом и трепетом стоят у престола, невообразимо, чтобы мы сидели.

Ты должен знать: если ты садишься на службе только потому, что так делают другие, ты грешишь перед Богом, хотя бы делал это по неведению, подражая другим.

В храме мы находимся для того, чтобы молиться. Но при этом мы иногда не обращаем внимания на положение своих ног, рук, на выражение лица.

И в момент, когда вся наша внешность должна служить изображением креста, мы напоминаем человека, умершего на дороге. Ужасное зрелище!

Апостол Петр, прежде чем прыгнуть в море навстречу Иисусу, надел на себя одежду. А мы в церкви, или дома, часто совсем не следим за собой.


 

3.10.2018.

Господь дарует человеку только то, к чему он готов

Всегда следует помнить, что храм — это место, где обитает Сам Бог. Следовательно, мы не должны изменять назначения храма: делать его местом отдыха, развлечения, разговоров, решения своих проблем. Мы идем туда , чтобы встретить живущего там Бога и достичь обожения. Цель прихода в храм даже не молитва сама по себе. Молитва — это средство общения. До пришествия Христова люди представляли себе храм как жилище не только богов, но и тех, кто обоготворен. Многие цари и мудрецы провозглашались богами, и в их честь в языческих храмах воздвигали статуи, желая показать, что храм оправдывает свое предназначение. В Ветхом Завете скиния, а позднее храм Соломонов были местом, где жили сыны израилевы. Несколько помещений на территории храма отводилось для священников и дев. Это показывает, что храм — дом Церкви. С одной стороны, я в нем ищу встречи с Богом, с другой — сам стремлюсь стать богом, хочу почувствовать, что здесь мой дом. Куда бы мы ни ходили, мы возвращаемся к себе домой. Итак, помни, что храм составляет все твое бытие, всю сущность, в нем твоя личность обретает целостность. Здесь ты царствуешь во веки веков.

Мы никогда не бываем одни. Поэтому в правилах святого Анония Великого говорится: «когда ты молишься и поминаешь Бога, позаботься о своем одеянии, как о крыльях, на которых ты полетишь через огненное море, чтобы достигнуть моря бесконечной любви, милости и величия славы небесного Бога». Это прекрасно и соответствует преданию, так что будем об этом помнить. Когда мы сидим, положение нашего тела должно быть благопристойным: не будем вытягивать ноги или класть их одну на другую. Никогда не сближайтесь с людьми, которые сидят перед вами, положив ногу на ногу. Будем вести себя с достоинством.

Также не будем допускать, чтобы с нами вели себя развязно.

Сидят, положив ногу на ногу, люди эгоистичные, расхлябанные, желающие почувствовать, что они чего-то стоят. Их ум не созерцает Бога, и они не ощущают, что находятся в присутствии небесных сил. Естественно, они не уважают и того, кто рядом с ними, то есть тебя. Такие люди не имеют страха Божия и, даже если говорят о Боге, без сомнения, лгут, обманывая видящих и слышащих их.

По великой любви Божией человеку дается именно то, к чему он готов. Господь всегда дарует нам желаемое. Что ожидаем, то пожинаем. Каждый получает по готовности своего сердца. Один — Бога, другой — церковные песнопения, третий — смысл некоторых священных текстов, четвертый — Царствие Небесное.

Но, иногда бывает и так, что неопределенная и аморфная масса мирян, каждый из которых смотрит на соседа как на безымянного бродягу, со своими мечтами, собственной жизнью, устремлениями, погребена под собственным индивидуализмом и не существует для другого. Это уже беда.


 

4.10.2018.

На богослужении прояви мужество и стой неподвижно

Начало и условие преуспеяния в молитве — это наш труд на послушании. Но для того, чтобы молитва и бдение приносили духовные плоды, нам нужно еще одно — настоящая литургическая жизнь. Авва Макарий Великий подчеркивает важность церковных богослужебных собраний, потому что нередко человек из-за однообразия служб относится к ним несколько формально: он воспринимает их просто как удобную возможность для личной молитвы, а не как собственно богослужение, то есть соединение в единое со Христом тело. «Тот, кто желает молиться как можно чаще, обретет преизобильную милость Христа». Иначе говоря, ходи в храм, не лишай себя богослужений, которые, подобно тому как паровоз тянет вагоны, тянут за собой милость Божию. Они даруют нам молитву — этот проводник милости Божией, и таким образом человек легче входит в область духовных переживаний.

Согласно святому Августину, богослужение важно не столько потому, что мы, молящиеся, пребываем вместе телом и духом, сколько потому, что мы обращаемся к Богу общими для всех словами. Для Восточной Церкви, напротив, значение имеют не столько одни и те же слова — хотя и это на деле необходимо, — сколько наше внешнее единство, то, что мы все собрались в одном месте.

Есть много способов совершать наше молитвенное предстояние Богу. Можно сидеть, стоять на ногах или на коленях. Некоторые предпочитают стоять на ногах, но для того, чтобы немного отдохнуть, прислоняются к стене. Авва Исаия Отшельник советует нам так не делать. Другие, опять же для того чтобы дать себе некоторый отдых, переминаются с ноги на ногу. Авва Исаия не считает допустимым и это. Ты не должен делать так, говорит он, ни на богослужении, ни на келейном правиле, потому что такие послабления лишают твое сердце доброго расположения. Прояви мужество и стой неподвижно.

Человек, который не совершает службу, обычно терпит некое самонаказание, осуждает самого себя. Если ты не ешь, то становишься больным, ни на что не способным. То же самое происходит, когда ты не совершаешь службу, не ешь духовную пищу, отчего заболеваешь духовно, все твое существо делается ни на что не способным. Ты становишься вялым, расслабленным, твой ум рассеивается, не воспринимает и не усваивает преподаваемых Церковью уроков. Ты не ощущаешь живо ни «Света истинного», ни пришествия Святого Духа, не созерцаешь распятия Христова, не воспринимаешь ни откровений вечерни, ни красоты утрени. Ты пуст, лишен содержания и умираешь от голода.


 

 

5.10.2018.

Божественная литургия – есть трапеза под открытым Небом

Евангелие человек переживает непрерывно, переживает его истинно во время каждой Божественной литургии.

Здесь ты понимаешь, что познание Бога есть не что иное, как вкушение Его. Поэтому Священное Писание и Святые отцы, говоря о слове Бога, постоянно призывают: «Съешь Его, проглоти Его!».

В засушливой пустыне наших дней, люди более всего жаждут Божественной литургии. Что такое Божественная литургия для нас и для всего народа Божия? Это, в первую очередь, непременное наше участие в ней. Божественная литургия есть не что иное, как трапеза под открытым Небом, которую сегодня нам приготовил Господь.

Что сказано в Евангелии? Были собраны люди. Зачем? Ибо им нечего есть (Мк. 6:36). О том, что им нечего есть, Христу сказали апостолы. Тысячи людей, пришедших ко Христу, оставались без еды. Тогда Он рассадил их на траве рядами, по сто и по пятидесяти (Мк. 6:40) для того, чтобы насытить их души. Их, сделавших шаг навстречу Ему – «изшедших», Он собрал.

Непрерывно совершаемая Божественная литургия – это также наш исход, мои дорогие, наше сидение на траве и вкушение пищи. Откуда мы исходим? Те люди, из Евангелия, покинули деревни и города, в которых жили. Наш же исход – от самих себя и с мест, где мы живем.

Разве вы не чувствуете, как, переступая порог храма, мы попадаем в особое пространство? Здесь мы можем укрыться от мира. А, если и приходит к нам какой-либо помысел, то он воспринимается как нечто чуждое, и хочется поскорее отогнать его в сторону. И тогда, даже будучи не в силах с ним справиться, мы ощущаем его как лазутчика, незаметно проскользнувшего в наши владения.

Мы, как чада Божии, совершаем героический исход каждый раз, когда Господь собирает нас и приводит в место святое, то есть храм Божий. Мы уходим от своих надежд и мечтаний.

Больше не остается ничего. Зайдите, дорогие мои чада, в церковь, и со всей нежностью и трепетностью, с непоколебимым убеждением, что все здесь Божественное и небесное, разглядите Христа, ощутите Его присутствие. И тогда в ваши сердца вселится некое новое и необычное ощущение.


 

6.10.2018.

Мы стоим возле Бога и этого не замечаем

Когда мы стоим в храме, то чувствуем, что находимся на небесах, ибо небо – безгранично. Оно никогда не воспринимается как некое замкнутое пространство. Небо прекрасно, пустынно, его просторы бескрайни и расстояния огромны. Поэтому Христос, желая показать это людям, рассадил их, как сказано в Евангелии, на траве под открытым небом.

Ты просишь у Бога, чтобы Он исполнил твои страстные желания, и думаешь, что Бог тебя не слышит. Ты просишь у Бога, чтобы он реализовал твои надежды, и видишь, что Он не спешит к тебе на помощь. Ты молишь Бога, чтобы Он сделал твои благоговейные чувства более сильными, и видишь, что Бог далеко от тебя. Почему? Потому что все это – некое замкнутое пространство, куда запирается наше «я». Тем не менее Господь хочет нас оттуда вывести.

Ты смотришь на происходящее, молишься, богословствуешь – вот три дела, которые мы делаем в Церкви.

Ты богословствуешь. Что это значит? Ты начинаешь думать о Боге и внутри себя рассуждать о Нем. Ты начинаешь открывать Бога через познания. Ты встаешь на путь богопознания. Ты богословствуешь, значит, твоим словом становится Сам Бог.

И, разве возможно, стоя перед иконой, не поклониться Изображенному на ней, или будучи рядом с теплом, не согреться, а близ света не просветиться? Разве может быть, чтобы, находясь возле Бога, мы не обожились, не побежали к Господу в объятья и не взошли на Его высоты?

Мы стоим возле Бога. Я даже не говорю, что мы стоим перед иконой, мои дорогие, или перед Богом. Ибо чаще всего наши земные очи тела и души, предстояния перед Богом не видят. Они только просят. Во мраке зажженных лампад и светильников молят Бога об этом, а, получив просимое, Его не замечают. Вот трагедия жизни человека, который видит все, что имеет начало и конец, и поэтому в действительности не существующее, а единственно Сущего не замечает.

Вы видите, что большинство из нас приходит в храм, ко Христу, но уходят не так, как та жена, которая страдала кровотечением (Мк. 5:25), уходят, не почерпнув силы. Приходят домой и, к сожалению, в разочаровании говорят: «Ну что я нашел во Христе? Каким ушел, таким и вернулся».


 

 

7.10.2018.

Епископ – есть точное изображение Христа

Но, как же нам избежать такого отношения к Богу? Как узнать: что же есть искомое? Для этого нужно произвести мистическое исследование в своем сердце, приходя в храм. Нужно привить сухую веточку к дереву – она напитается соками и оживет. Необходимо соединить дикое оливковое дерево с садовым – так оба станут домашними. В духовной жизни требуется то же самое. В Церкви мы мистически и в таинствах соединяемся со Христом, начинаем изучать Его. Тогда Он становится для нас нашей реальной жизнью.

И все же, что есть искомое? Более точным будет вопрос: Кто есть Искомый? И единственно правильный ответ на него – Христос! Исследуйте то, о чем мы говорили, и Христос Сам придет к вам. Тяжелые камни расступятся, и из-под них восстанет Господь.

Также искомым является пребывание в Соборной Церкви и устроение нашего внутреннего состояния, «от Иисуса соделываемое».

Опыт, чувства, желания, видения – ничто подобное не годится. Единственное, что верно, – это состояние, которое создает в нас Сам Христос Своим присутствием. Состояние, которое заполняет Он, и без Него оно исчезает.

Незрима слава Божия. И поскольку она невидима, Бог явился во плоти (см. 1Тим. 3:16), чтобы мы смогли почувствовать славу Бога в своей собственной плоти через подобия, образы и символы.

Величайшее отражение Горнего двора Господня есть ежедневная литургия, совершаемая в храме. Мы говорим о дворе Христа, но это и богослужебный наш двор, некая живая и осязаемая картина славы Бога, Который присутствует на литургии. Здесь, на земле, Он становится нашей жизнью, хлебом, светом, рекой жизни, гласом хлябей (см. Пс. 41:8), как и там, на Небесах. Он для всех сделался всем (см. 1Кор. 9:22).

Наша литургия – это сошествие на землю Горнего Иерусалима. Нет необходимости искать его на Небесах. Тот, Кто восседает на Небесном Престоле, находится здесь, с херувимами, с огнем и светом.

Поэтому, возлюбленные мои, в древности епископский трон сооружался в алтаре, и таким образом вся литургия проходила перед ним, ибо епископ есть точное изображение Христа.

Итак, Господь дал нам все. Двор на Небесах и двор на земле. Господь опустил нам Небесный Престол, чтобы мы могли служить возле него и уже здесь, на земле, быть оправданными. Он сделал Свой Престол осязаемым и доступным для людей. Святой престол в алтаре есть истинный Престол Христа. Иконы, лампады, священнические возгласы, псалмопение – отнюдь не условность, но богоносное служение Царю.

Когда ты видишь подсвечник или лампаду при пении псалмов, то знаешь, что здесь присутствует Бог и, что все это создал Бог.


 

 

8.10.2018.

Приобрести безмолвие

 

(в ходе исследования наследия архим. Емилиана, нам удалось выделить некоторые «ступени духовной жизни», последовательное шествование по которым, совершенно необходимо для преуспения в духовных поисках).

Эти ступени суть сии:

Для начала шествования по этой лестнице, человеку необходимо приобрести безмолвие.

1. Безмолвие же, рождает подвиг;

2. Подвиг рождает плач;

3. Плач рождает страх Божий;

4. Страх Божий рождает смирение;

5. Смирение рождает прозрение;

6. Прозрение рождает любовь;

7. Любовь рождает бесстрастие.

(Крайне важным является понимание невозможности и безуспешности «перепрыгивания» через одну или несколько ступеней, и начинания восхождения к Богу «не с той» ступени. Именно по этой причине мы и привели данную последовательность. Но руководствуясь ею следует помнить и другие слова приснопамятного старца):

Духовная жизнь едина. Анализ ее разрушает. Как в анатомии: если разрубишь человека пополам, чтобы узнать, как он устроен, то его неминуемо погубишь. Так и сейчас: мы некоторым образом рассекаем и нарушаем духовную жизнь, которая есть опытное переживание и ничто более, то есть приобщение Духу Святому. В тот миг, как мы помещаем ее под микроскоп, мы ее убиваем. Представьте: вот я возьму и положу вас под лупу, и с ее помощью стану по отдельности разглядывать ваши части тела. Я увижу другого человека: уйдет красота, достоинство, все. Останутся клетки, кровь, нервы, что–то еще. Но это не будешь уже тот самый ты, которого я вижу сейчас перед своими глазами.


 

 

 

9.10.2018.

Христианину для стяжания Бога необходимо одиночество

Для современных людей, живущих в окружении социума, обретение безмолвия представляется почти невыполнимой задачей.

Поэтому следует в жизни своей находить место для пребывания в одиночестве, наедине с Богом. Именно в одиночестве реализуется первая ступень духовной жизни – безмолвие.

В поиске одиночества мы стремимся к подражанию Самому Христу. Бог принимает на Себя одиночество, чтобы прийти к человеку и сделать его домом Своего обитания, постучать в дверь его сердца, далекого и зачерствевшего.

Он, единственный, рожденный во все века без грязи, без греха – был одинок. Он пришел и был покинут всеми. Один среди стад неразумных животных, один в Гефсимании, в кровавом поту, когда спали апостолы, один в гробу, когда все бежали от Него. Ведь это им Он вынужден был сказать: «Или еще не понимаете и не разумеете?» (Мк. 8:17). Один на Кресте, один в трудах. Люди спали или бежали от Него. Один повсюду. Один Он спустился в ад. Всегда один. Почему? Потому что хотел нам показать, что христианин всегда будет одинок. Никого, кроме Бога, не будет в его жизни.

Но бывает и так, что человек, не правильно понимает суть одиночества, и, вместо того, чтобы стяжать одиночество для единения с Богом, часто остается наедине с самим собой. А такое одиночество не приносит того плода, о котором мы сказали ранее. Более того – оно весьма опасно.

«Нехорошо бытъ человеку одному» (Быт. 2:18), идти одному по жизни. Поэтому Бог сотворил женщину, чтобы напоминать человеку о прежнем единстве с Богом, о таинстве Церкви, о невозможности быть человеку абсолютно одному.

Искаженное одиночество вошло в жизнь человека уже сразу после грехопадения. Говоря об этом, святой Макарий Великий показывает, как Бог приходит к Адаму, когда тот сам впадает в грех, становится одиноким. Смотрите, как Бог приближается, чтобы его обнять, но Адам вновь выбирает одиночество, повторяя: «Я боюсь, Боже мой, посиди лучше там, не приближайся ко мне, оставь меня в моем укрытии, не смотри на меня». Человек выбирает себя. Он остается один, один остается и Бог.

 


 

10.10.2018.

Одиночество необходимо для пребывания с Богом, а не со своим «Я»

Большинство людей постоянно томятся одиночеством. Они как снеговики. Им привычно видеть вокруг себя людей, которые мучаются, переживают несчастья. Но нет такой болезни, которая не была бы изоляцией, нет такой изоляции, которая не вела бы к болезни. Что я имею в виду? Внутри нашего «я» непрерывно ведется борьба за выживание. Это и есть болезнь. Я болен. Что случилось? Высокая температура, голова болит? Во мне сражаются лейкоциты, микробы, вирусы... кто победит? Но я привык к этому, и ничего не могу поделать. Как привыкают к длительным беседам, осуждению, любви, ненависти – так человек привыкает к одиночеству, существованию один на один со своим «я».

Так вырабатывается привыкание. Человеку трудно подняться с места боли, подпрыгнуть и найти свое спасение. Как нам нравится наша вялость, и уже не хочется подниматься и бодрствовать! Как мы любим свою избалованность, нежность, лень и апатию! Мы не можем усилить нашу молитву. И к этому тоже мы привыкли, равно как и к трагедии своего замкнутого сердца, к своему внутреннему аду. Но необходимо возненавидеть это состояние, понять, что оно смертельно для человека, и осознать, что от нас одних зависит – откроет Господь наши двери или нет.

«Се, стою у двери и стучу» (Откр. 3:20) значит: Он стучит не переставая, а я не хочу Его впустить просто потому, что не привык жить со Христом.

Мы привыкли к одиночеству. И когда в нашу жизнь входит кто-то другой, мы начинаем суетиться, беспокоиться. С одной стороны, мы его хотим, по нему скучаем, сидим, денно-нощно ожидая, чтобы он к нам приблизился, поговорил с нами, полюбил нас, заполнил собой наше одиночество, объединился с нами. Но как только он реально появляется в нашей жизни, мы сразу же готовы его прогнать, осудить, не признать, побранить, дать ему «дружеский» совет, сказать ему «нет» и всем своим видом продемонстрировать, что его присутствие нас обременяет. «Потому что ты такой, и хочешь ты то и делаешь се». Мы находим тысячи способов, чтобы прогнать его: «Я прошу тебя, иди, оставь меня в покое моего уединения».

 


 

11.10.2018.

Любой ближний для тебя - Христос

Обратите внимание: ведь каждый раз, когда вы испытываете потребность в человеке, – как трудно ему к вам приблизиться. Вас раздражают его глаза, потому что они не так смотрят, вам не нравятся его брови, потому что они слишком высоко приподняты или, наоборот, низко опущены, его нос тоже вас не устраивает – будь он хоть курносый, хоть длинный. И зачем он сделал так ногой, и зачем он это сказал, а почему он так посмотрел. Вас утомляет все. Вам нестерпимо хочется, чтобы он поскорее ушел. Вот та страшная привычка, о которой я сказал. Это адовы круги для тех, кто на них вращается. Почему люди идут в ад? Просто потому, что не хотят в рай.

Вопрос в том, примем мы Бога или так и будем продолжать любить и лелеять себя. В тот момент, когда мы осознаем необходимость прекратить свое одиночное существование и распахнуть двери для света и общения, мы сделаем неожиданное для себя открытие: в поисках Бога мы находим людей, которые нас окружают.

Это первое разочарование. Мы ищем Христа, но, сняв пелену с глаз, замечаем людей. И тотчас говорим: «Я не тебя искал, я хочу Христа». Но не забывайте о том, что каждый странник или бедняк, заключенный в темнице, смирившийся или грешник, пусть даже враг или тот, кто выжидает удобного момента отрубить тебе голову... любой из них для тебя – Христос.

Это первое столкновение с моим «я». Но давайте задумаемся, почему, когда мы ищем Христа, то непременно гоним от себя человека? Потому что мы считаем, что Христос нас уважает, что имеем Его в своем распоряжении, в то время как ближний наш имеет уста, суждение, мнение, уши, желания, страсти, немощи, требования, то есть все то, что может снять с нашего «я» нашу царственность, и мы этого боимся. Мы запираем дверь своего «я», тяготимся, болезненно переживаем, волнуемся и смешиваем существование своего «я» с неким личным, отрицательным отношением к окружающему миру. Результат – моментальная потеря связи со Христом.

 


 

12.10.2018.

Пост – неотъемлемая часть любого духовного делания

Итак, основание нашей жизни — служение ближнему. Восхождение на небо — молитва. Условие истинности нашего молитвенного восхождения — смирение. Защита от падений при этом восхождении — послушание. Подготовка к дальнейшему преуспеянию — молитвенное правило. И неотъемлемая часть всех этих деланий, знак напряженного ожидания Бога, нашей надежды привлечь благодать Божию, напоминание, жало, которое не дает впасть в забвение, — это пост. У постящегося нет никакого желания ссориться, кричать, разговаривать, суетиться. Телесные силы слабеют, и человек бережет их, чтобы ревностно исполнять свое послушание, чтобы пребывать в трудах, бдении и молитве.

Церковь рассматривает пост как первоначальное условие телесного и душевного здоровья человека. Пост, а также телесное утруждение, утомление, голод, жажда — все это способствует здоровью организма. Человек, который обильно питается, несомненно, полон недугов. Даже если сейчас они неявны, то обнаружатся через некоторое время. Невозможно тому, кто много ест, быть здоровым. Поэтому отцы Церкви и придают особое значение голоду и точному времени принятия пищи. Если вы ознакомитесь со взглядами современных диетологов, то увидите, что врачи говорят то же самое: никогда не ешь досыта, никогда не ешь в неустановленное время. Что изначально было принято Церковью, к тому же самому приходит и человеческая мудрость.

Часто в монастырских уставах можно встретить формулировку: «Постимся же до девятого часа», что в переводе на наше исчисление времени соответствует 15-00. При чем слово «постимся» предполагает полное воздержание от пищи. В девятый час человек чувствует, что происходящие в организме окислительные процессы истощили его и ему нужно подкрепить свои силы.

В некоторых монастырях существует практика, когда трапезу с девятого часа по византийскому времени переносят на девять часов утра по времени, принятому в миру. Такая трапеза почти что приравнивается к обеду, и она становится единственной трапезой, потому что вечером почти все от пищи воздерживаются. Можно соблюдать и такой распорядок, но при этом мы должны приучиться, но крайней мере, не есть вне трапезы.

 


13.10.2018.

Пост – это ожидание Христа

Обычай вкушать пищу в девятом часу уходит корнями еще в Ветхий Завет, который содержит в себе образ Церкви. У этого обычая есть прообразы и в самом раю.

Традиции поста сложились не сразу. Постепенно церковные правила, начиная с правил апостольских, узаконили для него определенные дни. Некоторые указания о посте существовали с апостольских времен, но это не означает, что правила изначально были установлены в том виде, в каком они существуют сейчас. С течением времени установили пост в среду и пятницу (а для монахов и в понедельник), пост Великой Четыредесятницы и пост Успенский, подобные по строгости посту среды и пятницы, а также несколько менее строгие посты — Петров и Рождественский.

У первых христиан было внутреннее расположение к ежедневному посту. Святитель Афанасий Великий, например, говорит, что дева должна поститься каждый день, но в пищу она может добавлять немного масла.

Антоний Великий предписывает вкушать пищу два раза в день по субботам и воскресеньям. Позднее вкушение пищи два раза в день было установлено также для вторника и четверга, что соблюдается до сих пор.

Почему святой Антоний в своих аскетических правилах предписывает разрешать пост в девятый час?

Промежуток времени с утра до девятого часа включает в себя полунощницу, утреню с первым часом (который всегда был соединен с утреней), третий и шестой час. В это время мы ожидаем Господа, затем просим о ниспослании света, чаем пришествия Святого Духа и вспоминаем распятие Христа. Чреда этих богослужений не позволяет нам есть, потому что вкушение пищи полагает конец ожиданию, оно означает, что Христос уже пришел и я Его принял. Следовательно, поститься — значит ожидать Христа. Разрешение поста в девятый час напоминает нам о Великой Четыредесятнице. Те дни Четыредесятницы, когда соблюдается строгий пост, — это ожидание Христа. В эти дни не совершается литургия. И только в субботу и воскресенье, когда пост ослабляется в знак того, что пришел Христос, у нас бывает литургия.

 


 

14.10.2018.

Люди с переменчивым настроением постоянно чувствую потребность в пище

В девятый час мы вспоминаем смерть и погребение Господа, ожидая Его воскресения. В это время Церковь дозволяет нам дать отдых телу, чтобы мы смогли пройти до конца этот последний этап ожидания. Итак, ожидание Господа — это первая причина, которая заставляет нас соблюдать пост до девятого часа.

Вторая причина заключается в следующем. Когда кто-нибудь ест с самого утра, у него потом появляется склонность есть постоянно. В книге Екклезиаста говорится о том, что горе городу, в котором князья его едят рано. Если князья начинают есть рано, то потом они постоянно будут думать о еде. А кто только и думает, как бы ему поесть, тот, во-первых, занят заботой о самом себе; во-вторых, он отягощает свою плоть, его ум становится неспособным вникать в проблемы народа, и князь не может быть справедливым, благоразумным и мудрым. Он груб, жесток, немилостив, он уязвляет ближнего. Он ест и ест до девятого часа и когда наедается уже до пресыщения, продолжает затем есть до ночи.

Уже в Ветхом Завете делаются намеки на пост до девятого часа, который окончательно установился и стал очевидной для всех заповедью в Новом Завете. Апостолы восприняли пост до девятого часа от евреев и передали его нам.

В том, насколько полезно воздерживаться от еды до определенного часа, могли убедиться на опыте все, кто испытал, что такое пост.

Итак, предписание Церкви вкушать пищу в девятый час, в вечернее время, — предписание очень мудрое.

А люди с переменчивым настроением постоянно чувствуют потребность в пище. Сегодня они ликуют, а на другой день впадают в уныние. В таких случаях, человек становится вялым, как бы малокровным: будто изнемогает, — и после этого ему уже хочется есть. Не знаешь, в каком расположении духа ты их застанешь: полны ли они усердия или безразличны, в настроении ли они или набросятся на тебя? Такие люди всегда заканчивают тем, что нарушают церковные посты.

Поэтому душевное состояние человека наносит удар и по его организму. И нарушение поста, в таком случае, приходит, само собой.

В особенности нужно упомянуть о тех, кто осуждает ближних или пустословит. Нет такого человека, который осуждал бы брата или отличался болтливостью и при этом не нарушал бы пост тайно или явно. И если он не нарушает его сегодня, то сделает это завтра. По-настоящему больные люди редко нарушают пост. А те, о которых мы сейчас говорим, поражены тяжким душевным и духовным недугом, их грехи добровольны, поэтому они и нарушают пост.

 


 

15.10.2018.

Не утомляй своим постом ближних

Хорошо, когда мы стремимся не оставлять поста, но мы не должны своим постом утомлять ближних, потому что в таком случае мы уже не пост соблюдаем, а досаждаем людям, которые нас любят и о нас заботятся. Чтобы этого не допустить, будем есть то, что нам дают, но есть умеренно. Если человек тактичен, благороден, то он попробует поститься, но при этом не будет никому создавать проблем. Лучше есть свиное мясо, чем роптать на еду.

Именно поэтому на вопрос об ослаблении поста нет готовых ответов: здесь требуется благоразумие и рассудительность. Поэтому мы предпочитаем дать, например, разрешение вкушать с маслом, чем не дать. Конечно, когда мы ослабляем пост, можно опасаться, что люди подумают, будто пост для нас ничего не значит. Все зависит от того, кто делает это послабление.

Однажды митрополит Сиатистский Антоний, человек святой жизни, пригласил некоего священника на всенощное бдение. Обычной пищей митрополита были лук, помидоры и морковь. Когда священник добрался до митрополии, владыка в семь часов вечера устроил ему трапезу из рыбных и многих других блюд, притом сам ел очень мало, и как только они встали из-за стола, сразу пошли на бдение. Что священник мог сделать? Во второй раз он, конечно, проявил предусмотрительность: приехал раньше и предложил владыке поесть в полдень. Поскольку в этот час его не ждали, пища была скудная.

Другой подвижник, когда его посетил светский правитель, схватил кусок сыра и, чтобы ввести этого человека в заблуждение, начал есть сыр. Тогда правитель сказал про себя: «Я-то думал, что он святой, но это не так» — и, развернувшись, ушел.

Все это не нарушение поста. Это являет нам многоразличную премудрость преподобных отцов. Пусть нас не соблазняют подобные примеры. Так поступают люди, приобретшие духовный авторитет в Церкви: через это открывается их смирение и самоотречение.

Еще пример: когда некий игумен в сопровождении братии посетил одного митрополита, тогда владыка, проявляя заботу, предложил им на трапезе мясо. Послушники в полном недоумении спросили у игумена, что им делать, и тот ответил: «Вы не ешьте мяса, а я поем немного». Монахи вкушали другие блюда. Игумен же делал вид, что ест мясное, хотя на самом деле не ел. Но монахи, его братия, своим воздержанием выражали его мнение об этом. В конце концов митрополит все понял и сказал: «В другой раз, когда придут монахи, мы не будем подавать мяса».

 


 

16.10.2018.

О смысле воздержания

Некоторые боятся, например, поститься без масла. Но, на самом деле, пища без масла вредна лишь при редких тяжелых болезнях. В большинстве же случаев она вредит нам потому, что наша душа и совесть искалечены. Миллионы людей ради диеты или по другим причинам едят пищу без масла, и ничего плохого с ними не происходит. А мы, христиане, опасаемся за свое здоровье. Да это сатана ругается над нами! Просто еда без масла не такая вкусная, вот нам и кажется, что нам от нее плохо: изжога либо вздутие живота.

Но важно помнить и о том, что и воздержание без понимания его смысла всегда губительно, человек тогда находится в опасности уподобиться демону.

А смысл воздержания вот какой: я выражаю свой плач и боль о том, что я все еще не просто грешник, но грешник нераскаянный, и прошу у Бога покаяния как дара. Без Бога я не могу ни пожелать, ни сделать чего-либо, то тем более — жить духовной жизнью. Я не могу обманом присвоить себе Духа Святого и заявить, что сейчас я каюсь.

Следует не забывать о том, что наше стремление подчинить себе плоть не означает, что она наш враг. Плоть принадлежит нам, она часть нас самих, однако она не должна господствовать над нашей волей. Наоборот, плоть должна подчиняться воле, так чтобы мы могли приказывать своему духу и душе что хотим. Надо учитывать свои физические возможности. Кто-то может питаться один раз в день, другому нужно есть дважды. Неспособность строго подвизаться не означает, что нельзя подвизаться вовсе. Таким образом, подчинение плоти заключается в том, что мы подчиняем плоть нашей воле, делаем ее орудием Святого Духа.

Мера воздержания зависит также от места, времени, среды, климата, от состояния, в котором мы находимся. Каждый святой отец определял для своей паствы, как ей питаться. Святитель Афанасий Великий жил в довольно жарком климате и потому советовал христианам употреблять немного масла, что было необходимо в условиях той местности. В другой местности не требуется даже масла. Недопустимо, однако, желая воздерживаться, одновременно употреблять напитки, которые дают телу крепость. Кроме того, мы не должны руководствоваться своим эгоизмом. Чем более человек пренебрегает покаянием, чем в более бедственном состоянии себя видит, тем более великие принимает решения, тем строже начинает воздерживаться и поститься всякий раз, когда хочет изменить свою жизнь. В подвиге он никогда не руководствуется рассуждением. Не желающий каяться хочет всегда поститься или бдеть целую ночь. Ему надо сразу все.

 


 

17.10.2018.

Воздержание и пост ослабляют мятежные порывы нашей души

Поскольку пост, как средство, направлен в первую очередь на умерщвление плоти, то не будем забывать, что это слово – «плоть» в монашеских правилах означает не просто наше тело, но также и плотское мудрование – образ мыслей душевного человека. Воздержание и пост ослабляют мятежные порывы человеческой души, и тогда человек может подчиняться воле Святого Духа.

Возникающие у нас помыслы, например, несогласие желание, чтобы о нас заботились, давали хорошую пищу и одежду, — все это исходит прежде всего от плоти.

«Кто не может поститься, не должен хотя бы есть вне трапезы, кроме случаев болезни», так звучит правило о посте из уст отца западной аскетической традиции, блаженного Августина Иппонского. Хотя ты не можешь, говорит святой, поститься, ты должен есть только ту пищу, которую подают на трапезе. Желание иной пищи ведет человека к своеволию и своенравию.

Некоторые утверждают, что и пост может привести к болезни, но это неверно. Падший человек по самой своей природе, истерзанной страданиями, мучается, отчего болезнь и поражает все члены его тела. Бессилие поднять свой крест, противление, изнеженность, пристрастие к еде — вот что вызывает болезнь, а не пост. Церковный пост сообразован с физиологией человека и никогда не делает его больным, не вредит желудку; те, кто утверждают обратное, ищут отговорки.

Тот, кто не постится, забывает и о Боге, и о любви — обо всем. Хорошо, скажете вы, а когда мы постимся, всегда ли об этом помним? Да, особенно если у нас есть все остальное, в первую очередь смирение. Если нет смирения и рассуждения, то все наши труды бесполезны. Но пост необходим в любом случае. Как выстроенный дом отделывают и украшают, — точно так же и мы должны украшать себя постом.

От одного-единственного дерева запретил Бог Адаму пробовать плоды. Запретил по той причине, что Адам был еще не готов и незрел. Для того чтобы открыть и постичь вековые и величайшие таинства, он должен был созреть, навыкнуть в послушании и выказать свое желание терпением на протяжении долгих лет. Когда мы идем к духовнику, он накладывает на нас канон: «Два года ты будешь исполнять то-то и то-то». Он это делает затем, чтобы за эти два года, или пять, или пятьдесят лет, или шесть месяцев, или одну неделю мы изменились, стали лучше, послушнее. Такой же канон наложил на нашего праотца и Бог.

Поэтому пост всегда воспринимался прежде всего, как память о Боге, взыскание и ожидание Его. Пост — это чаяние Святого Духа, это проявление нашей веры, пост переносит нас в Небесное Царствие и поставляет пред Богом. О посте никогда нельзя забывать.

 


 

18.10.2018.

Добродетели – то, что даруется Богом

Как ни стремился бы я быть более и более добродетельным, как ни усиливал бы свое стремление, боль, любовь — вообще какое бы добро и совершенство во мне не существовало, все это не достигает до Господа, так чтобы я мог сказать: «Господи, Ты мне должен».

Кто может предстать пред Богом и похвалиться множеством своих жертв, бдений, возлежаний на земле? Такого Бог отвергнет, потому что наши труды не заслуживают ни малейшего воздаяния. Но те, кто трудятся с разумом, получат покой от всякого отягощения.

Что бы я ни делал, все это ничто. Вся наша добродетель и вся наша праведность не поднимается выше нашей головы, иными словами, мы не что иное, как немощные существа, порабощенные грехом, который выбрали сами. Смешно думать, что, принося Богу свои труды: пост, молитву или иные блага, я что-то для Него делаю. Господь тогда так же улыбается, как улыбаемся мы при виде малыша, который думает, что он нечто совершил или способен совершить.

Но, Господь и не ждет от нас ничего, кроме того, чтобы мы отбросили от себя свой меч, грех. Он хочет, чтобы мы оставили грех и перестали быть Его противниками.

Прав тот, кто сомневается в том, может ли он, как человек, оставаться всегда непорочным и смиренным, не злопамятствовать и не грешить. Конечно, сам по себе он не может сделать совершенно ничего, даже пальцем пошевелить — куда уж ему победить духовных врагов! И потому Бог дает ему всеоружие – добродетели.

Смысл, вкладываемый в слово «добродетель», очень важен. Добродетель связана с Божественными энергиями и Божественными свойствами, а также с общением Бога и человека. Поэтому, добродетели — это честь для нас. Добродетелями мы вооружаемся, украшаемся, но они не наша собственность, они даются Богом. Так же, как мы наряжаем невесту, надевая на нее прекрасную фату, ей самой не принадлежащую, так и Бог украшает нас добродетелями.

 


19.10.2018.

Добродетель – покров Самого Бога

Чтобы получить этот Божий нам дар, следует помнить наставление преподобного Исайи Отшельника, говорившего о добродетелях так: «Если ты любишь что-нибудь в этом мире, если ты ешь и пьешь все подряд, то ты не достигнешь добродетелей».

Вы меня спросите: «Как же достичь всех этих благ?» Я отвечу, повторив, что это не наши достижения, их дает нам Бог, как только мы Его об этом попросим. И если у нас этого нет, то это потому, что мы не просим Господа Бога. «Ищите, и найдете» (Мф. 7:7), — говорит Господь. Он это обещает и исполняет. Когда? Тогда, когда мы трудимся не тщеславно, но смиренно, только ради Бога. Тогда Он и врачует наши чувства и дает нам добродетели.

Я сам не могу приобрести добродетель, ее дает мне близость к Богу и соединение с Ним. Как вагон не может двигаться сам по себе, но должен быть подцеплен к локомотиву, то же самое происходит и со мной в стремлении к добродетели. Добродетель — это только результат того, что я следую за Богом, это покров Самого Бога.

Но, одновременно добродетель подразумевает и участие человека в борьбе за то, чтобы стяжать и сохранить полноценное общение с Богом. Добродетель — это и мое постоянное обращение к Богу, которое делает меня способным жить, видя Его, насыщаясь, наслаждаясь Им, воспринимая Его и, следовательно, усваивая всем своим существом. Это жизнь, созданная для меня, — и я, созданный для Него.

Когда прекращается болезнь наших чувств и наступает мир в нашем уме и сердце, когда мы больше не переменчивы, как погода: то жара, то холод, — когда мы не похожи на столбик ртути в термометре, то ползущий вниз, то поднимающийся вверх, когда мы приобретаем постоянство и ум наш пребывает в равновесии, спокоен и направлен к Богу, — тогда мы и можем искать высокого, и надеяться на подаяние добродетелей из всеблагой руки Господа в наши немощные души.


20.10.2018.

Бог милостив и полон любви

Бог никогда не вмешивается в нашу жизнь с тем, чтобы мы приняли Его учение, чтобы почувствовали, что Он есть. Например, если я внутренне задам Богу вопрос: «Господи, ограбить мне вон того негодяя, который обобрал нищих?» — то услышу голос: «Ограбь его, он того заслуживает». И если спрошу: «Убить мне этого убийцу?» — услышу: «Конечно, убей, потому что кровь им убитого вопиет». Бог никогда не противоречит, потому что знает, что мы поступим так, как сами хотим.

Мы зачастую ищем в жизни некоей эфемерной справедливости, но даже от Бога мы не должны ожидать справедливого отношения к себе. Как правило, по нашему мнению, справедливо одно, а по суду Божию — другое. Поэтому мы и заключаем, что Бог нас не помнит, забыл про нас. Как часто мы упрекаем Бога: «Для чего Ты меня оставил?» Но по-настоящему справедливым оказывается то, о чем мы никогда не думали, а то, что мы считаем справедливым, — это самая большая ошибка.

Мы не можем жаловаться на то, что Бог несправедлив к нам и чего-то не дает кому-либо из нас или всем нам. Ибо милость Божия безмерна, и Он дает нам все.

Все наши достижения исходят от Бога. Может ли бесплодная родить или способная к деторождению быть уверенной, что родит? Но когда Бог того желает, рождают и бесплодные. Наша молитва, намерение сделать что-то хорошее — тоже действие Божией благодати. Да и наше знание, интеллектуальное или сердечное, соответствующее человеческим силам, на самом деле — действие Божие, через которое Он открывается нам.

Следует раз и навсегда определить, что Бог несправедлив, но милостив и полон любви, ибо и Сам есть любовь (см. 1-е Ин. 4:8). И от нас Он ждет того же; так становится возможным и для нас стяжать богоподобные свойства.


21.10.2018.

Существование людей неотделимо от Самого Бога

О любви к Богу и людям нужно сказать особо. Прежде всего важно запомнить, что наша любовь к Богу и к людям совершенно пропадает, как только мы начинаем вмешиваться в их личную жизнь.

Мы говорим, что любим Бога, но забываем о том, что Бог существует со Своим телом, то есть со всеми теми, кто нас окружает. И существование людей, близки они нам или далеки от нас, неотделимо от Самого Бога.

Так что же, нет никого, кто любил бы Бога? Есть. Это тот, кто убежден, что согрешает, но не любит грех по отношению к Богу и ближнему и, по мере сил, оставляет его. Свобода такого человека утверждена в Боге, а не в его собственной мысли и воле.

Именно то, на что ты имеешь право, то, чего ты ждешь от ближних, и оставь, а кроме того, оставь и свою волю. Оставить свое право и свою волю — величайшее достижение, которого ты можешь добиться в жизни, в особенности тогда, когда ты думаешь, что твоя воля или право — по Богу. Если ты действительно любишь Бога, то ты призван оставить все то, что, неугодно Ему.

Но что такое любовь к Богу? Она измеряется тем, насколько ты забываешь себя. Настоящая любовь к Богу означает полное забвение себя и память о Боге.

Часто бывает и так, что Бог дает мне радость в молитве, в безмолвии, а я ищу ее в общении с людьми. Он дает мне радость в моем подвиге ночного бдения, а я ищу ее в ночном покое, сне. Это, как если бы супруг сказал: «Я оставляю свою жену и иду к другой, потому что моя жена меня не удовлетворяет». Так и я оскорбляю Христа, если я неудачливый, неверный и недовольный христианин.

Святой Августин, как и многие другие отцы Церкви, не проводит различия между любовью к Богу и любовью к ближнему. Он просто подчеркивает, что любовь обращена и к Богу, и к ближнему. Любовь к Богу не может быть отделена от любви к ближнему. Если человек подумает, что в действительности есть две любви, то, несомненно, он будет ошибочно понимать смысл этих заповедей и неправильно исполнять их. Любовь одна, и обращена она к Богу, Который наполняет весь мир, а прежде всего человеческую природу: Бога можно узреть в лицах людей. Нет человека, который был бы совершенно лишен благодати Святого Духа, в особенности если это христианин, запечатленный Святым Духом. Значит, когда мы не способны выразить или проявить на деле свою любовь к человеку, это доказывает, что мы и Бога не любим.

Божие присутствие открывается во всем человеке: в его глазах, в его любви, переживаниях, трудностях, нищете и несчастье, вообще во всех проявлениях человеческой жизни. Поэтому очень важно наше правильное отношение и к людям, и к самым разным обстоятельствам жизни — природным, душевным, духовным, — которые влияют на нас и в которых проявляется домостроительство и Промысл Божий.


22.10.2018.

Все люди открывают для нас Бога

Все люди открывают для нас Бога. Человек может меня обижать или на меня обижаться, быть радостным или несчастным, может меня ненавидеть или любить. Но именно он открывает мне, люблю ли я Бога. Невозможно человеку, зримому образу святого Бога, отнестись к Богу так, словно Его нет, ведь и Сам Бог не может пренебречь Своим образом. Как нельзя сказать: «Я люблю твое тело, а не твою душу, люблю твои глаза, а не твои руки», — точно так же немыслимо утверждать: «Я люблю одного человека и не люблю другого».

Может быть, я из любви к Богу совершаю коленопреклонения, пощусь, молюсь, терплю злострадания, но в действительности вся моя ревность — это эгоизм, водружение на пьедестал своего «я», жертва идолу, приношение фимиама, от которого веет само-обожествлением, а не служением истинному Богу. Никогда отцы не рассуждают о любви к Богу, не подразумевая при этом и любви к людям.

Человек, который любит Бога пусть и самую чуточку, становится пламенным, шествует по небу, перестает существовать для земли, для праха, и тогда он не может противиться образу Божию или досадовать на этот образ возлюбленного им Бога. Невозможно возлюбить Бога невидимого, отторгая Бога видимого. Видимое всегда более ощутимо. Бог создал человека по образу Своему ради того, чтобы мы каждый день чувствовали рядом с собой Его живое присутствие.

Поэтому доказательством нашей любви к Богу служит наша любовь к ближнему. А ближний — это каждый человек, неважно, рядом он или далеко. У любви к Богу много ступеней, но самая высокая из них не достигнет даже человеческого роста, если наша любовь никак не касается ближнего. Если же мы видим и любим Бога в нашем ближнем, то отзвук этой любви доносится до самого неба.

Человек — это малая икона Божия домостроительства. В нем можно увидеть надежды, которые Господь возлагал на человека; Божие разочарование от того, что человек этих надежд не оправдал, — и новые надежды Божии на Свое творение. Все это вложено в человеческую личность. Любой труд несет на себе печать его автора, точно так же и каждый человек несет на себе печать Божию.

Из этого следует, что мои отношения с ближним обнаруживают, насколько я люблю Бога. Это очень важно. Мое терпение или нетерпеливость, мой гнев или смирение, раздражительность или спокойствие, месть или прощение — все восходит к Богу. Мы лжем, говоря, будто любим Бога, если при этом наше отношение к другому человеку хоть чем-то омрачается, и, если в любое время мы не оставляем воли своей, чтобы облобызать волю Божию. Да, поистине эти заповеди — первые и даны нам нераздельно друг от друга.


23.10.2018.

Человек – самая большая и самая твердая скала

Часто наша любовь расходуется на идеи, замыслы, желания, приобретение материальных благ и на себя самих. А мы, между тем, просто не понимаем, что так, через закоснение в удовольствии и самоугождении, de facto рвется наша связь с Богом, и мы теряем Его Божественную любовь.

Любить Бога и жить духовной жизнью может только тот, кто приучен к лишениям и довольствуется тем, что у него есть. Человек, без промедления получающий все необходимое, становится необыкновенно жестоким и к Богу, и к людям.

Человек, который любит Бога, любит все. Но это разные вещи: одно дело — любовь во Христе, другое — любовь, которая есть страсть и немощь.

Преподобный Макарий, как и святитель Василий Великий, начинает свой устав с заповеди о любви. Любовь к Богу означает забвение себя, оставление всего. Если в послушнике нет любви к Богу, то он будет постоянно спотыкаться о самого себя, вся его жизнь будет полна падений. Как морские волны не могут преодолеть прибрежных скал и откатываются назад, так и любовь Божия будет наталкиваться на такого человека и возвращаться к Богу.

Человек — самая большая и самая твердая скала, которую порой не могут потрясти ни удары, посылаемые Богом, ни любовь Божия. Сказать Богу: «Я не согласен быть ниже Тебя» — дерзает только человек.

Любовь всячески помогает нам познать Бога. До этого мы не располагали опытным познанием любви Божией, но имели лишь теоретическое представление о ней, малоценное и ограниченное. Но, важно как раз, именно то, что я переживаю сам.


24.10.2018.

Внешние скорби помогают постигать то, что неведомо другим

Подлинная любовь есть следствие встречи человека с Богом. Она есть непрестанное восхождение души к Небесному Творцу путем страданий и различных скорбей. Ее успокоение лишь в одном – в наслаждении любовью к своему Создателю, пришествием и славой Господа, в венчании Ему и единению с Ним.

У опытного познания любви, по крайней мере, есть одно важное отличие: одно дело – я тебя знаю, как чужую, другое дело – я тебя знаю, как свою жену – два принципиально разных знания. Одно дело, когда я знаю, что ты держишь в руках, когда проходишь мимо, и мне кажется, что эта черная сумка, может, даже из фирменного магазина, а другое дело, если это моя сумка, если я могу делать с ней, что захочу, и располагаю ею как своим собственным имуществом. Такая же разница между теоретическими представлениями и опытным знанием любви Божией.

Приближаясь к Богу, мы все сильнее и сильнее испытываем на себе Его настоящую любовь – бесстрастную, безграничную. Полюбив Бога, мы чувствуем, что вся вселенная, с ее благами, уже не удовлетворяет нас, осознаем ее ограниченность, глядя на бескрайнее милосердие Божие.

И если мы действительно хотим постичь Бога, то в своей любви к Нему должны стараться умалить себя перед Его бескрайним величием. Любовь человека к Богу есть союз истинный, ибо зиждется на познании Творца.

То, как мы терпим скорби, лучше всего свидетельствует о том, имеем мы истинную любовь или нет. Любовь в сердце возрастает от нашего плача. Встречающий множество скорбей на жизненном пути человек постигает то, что неведомо другим.

Познание Бога происходит также через приобщение Святых Таин и возделывание Господом наших сердец «во вся дни живота». Поэтому, давайте же добротно «замесим» свое существо на существе Бога и крепко Бога полюбим! Ведь, много или мало даст нам Бог, зависит от того, насколько мы сами Его полюбим.

 


25.10.2018.

Не бойтесь, Я здесь

Бог никогда нас не забывает. Мы написаны у Него на плече, и против сердца, и на ладони — вообще везде. Бог «делает» Свои дела непрерывно, «доныне», в душе всякого человека. Нет такого времени, даже когда мы спим или работаем, когда бы Он не склонялся над нами в Своей любви, чтобы дать нам то, в чем мы нуждаемся. Если бы Он забыл склониться над нами всего на один миг — немедленно нашей жизни пришел бы конец, как об этом выразительно говорится в предначинательном псалме. (см. Пс. 103)

Но человек постоянно забывает об этом и, стремясь обеспечить себя всем необходимым, человек редко вспоминает о том, чего хочет от него Дух Святой. Если бы он об этом помнил, то просил бы в тысячу раз меньше обычного.

Как правило, Бог отвечает на наши прошения немедленно. Единственное Его желание — чтобы мы делали всё с простотой ребенка. Будем звать Бога, как ребенок зовет своего отца. Если при всем моем неверии у меня есть смирение, надежда и вера малого ребенка, то Бог непременно мне откроется. Никогда ничья молитва не оставалась тщетной.

Сам Творец неба и земли, отвечая на искреннюю человеческую молитву, встает с Престола, на херувимской колеснице спускается на землю и проявляет заботу о каждом. Вспомните житие святителя Николая. Он спасал терпящего кораблекрушение или потерявшегося в горных ущельях, то же самое делает и эта божественная колесница. Шум крыльев серафимов есть свидетельство тому, что нет такого мгновения, когда бы Господь не спешил нам на помощь.

И, что бы ни делал Господь и куда бы Он ни направлялся, Он всегда возвратится на Свой Престол, словно говоря нам: «Не бойтесь, Я здесь, Я слежу за вами и люблю вас».


26.10.2018.

Научись быть нелюбопытным

Хочешь иметь мир с Богом и со своей душой? Приготовься к брани. Ибо невозможно желать постоянного к себе снисхождения.

Всеблагой Создатель ждет от нас сначала праведности, которая впоследствии может переродиться в святость. Под этим словом имеется в виду личный опыт соприкосновения с Божественной энергией, который мы приобрели, когда Бог от чего-то избавил нас, помог нам, поддержал нас, — иными словами, это то, чему Он нас научил и что открыл нам лично.

Для стяжания подобных отношений с Богом необходимы многие средства. Одним из них является трезвение, как беспопечительность по отношению ко всему нас окружающему. Меня не интересует то или это, меня не интересует, когда уедет один, почему вчера жаловался другой, почему не улыбался третий... Нужно ни о чем не беспокоиться, ничем не интересоваться, быть совершенно нелюбопытным. Один маленький интерес к чему-то постороннему тут же, немедленно делает меня плотским человеком, ступающим по грязи и удаляет от праведности. Любопытства не должно быть не только в мыслях, но и на деле, на практике.

Это средство очищает и освобождает человека от вожделений и самоволия. Иначе не может быть очищена вожделевательная сила и воля человека, а также раздражительная сила, которая сокрыта очень глубоко, потому что коренится в наклонностях души. Раздражительная сила очищается последней. Как душа выходит из тела лишь при последнем вздохе, так и свои душевные склонности человек оставляет в последнюю очередь. Но он все-таки может сколько-то очиститься от желаний и самоволия и сделаться способным жить с Богом.

Когда человек постоянно трезвится, тогда все устремления, желания и волеизъявления теряют свою энергию и прекращают действовать: они теснятся в глубине его существа, не могут излиться куда захотят, тогда они предпочитают бежать вместе со всеми демонами, которые их возбуждают, чем оставаться в такой тесноте.


 

27.10.2018.

Уму необходимо быть глухим к внушению страстей

Еще одним вспомогательным средством на пути к Богу становится кротость.

Кроткий человек внутренне спокоен, его не возмущают душевные бури, он не похож на того, кто сегодня радуется, а завтра унывает, сегодня хочет что-то сделать, а завтра уже охладевает; если к нему отнесутся по-доброму — радуется, а если плохо — приходит в смятение и бросается искать у кого-нибудь поддержки, чтобы тот его выслушал и восстановил справедливость.

Вообще, нашему уму необходимо быть глухим к внушениям страстей. Чтобы достичь бесстрастия, необходима такая борьба и соблюдение стольких условий, что, хотя мы и говорим, что будем все это исполнять, но на самом деле никогда на это не решаемся. Ведь нам это дорого обойдется, и потому мы на это не соглашаемся. Например, я принимаю решение спать на полу и тут же слышу внутренний голос: «Ты так спать не сможешь: поворочаешься на своей подстилке, помучаешься час-другой, а потом будешь вынужден долго отсыпаться, чтобы восполнить потерянный сон, тогда как на кровати ты сразу уснешь и тебе хватит двух часов». Эта мысль кажется здравой, но на самом деле нам ее подсказывает наша страсть.

У тебя болит желудок. И снова ты слышишь тот же голос: «Нужно полечиться. Ты тратишь время на свой желудок, заботясь о нем, почему бы не посвятить это время Богу? Сделай операцию — и после ты будешь готов все свое время отдавать Богу. Кроме того, деньги, которые ты тратишь на лекарства, ты отдашь нищим». Снова проявляется страсть человека, желающего жить без боли.

Я устал и говорю: «Выпью-ка немного вина, чтобы взбодриться». На самом деле хочет моя страсть, чтобы я выпил вина, а не здоровье того требует. Так что все, о чем я думаю, чем живу, что люблю, к чему стремлюсь, может быть велением страстей.

Я молюсь два, три, четыре раза, но Бог не отвечает мне, во мне не происходит никаких изменений, у меня нет радости, и я говорю: «Может быть, надо уже прекратить?» Эту мысль мне внушает страсть славолюбия. Если я придам хоть малейшее значение своему помыслу, то он продолжит: «Да, не исключено, что правы те, кто говорят, что Бога нет. Впрочем, нет, это слишком, Бог есть. Но вот те, которые утверждают, что Бог трансцендентен и не имеет никакой связи с человеком, правы». Все это тебе кажется вполне естественным, но на самом деле ты становишься добычей помысла, точнее, лукавого демона.


 

28.10.2018.

Покаяние – это дар Бога и результат многих трудов и сокрушения

Еще одним верным средством на пути к праведности является сокрушение сердца. Оно не достигается с помощью каких-либо искусственных приемов, достаточно естественно стоять пред Богом. Пусть я не чувствую, что я грешник, но я все же знаю о своей греховности. Итак, предстану пред Богом как грешник, чтобы когда-нибудь я смог таким себя ощутить и прийти к истинному покаянию. Оно — дар Самого Бога, результат многих моих исповедей и поклонов, результат многих трудов и сокрушения.

Святые отцы называли себя прелюбодеями, окаянными, блудниками, ворами, разбойниками, в то время как с ними подобные грехи и во сне не случались. И все-таки они приписывали себе все эти грехи или с целью принести все свое существо Богу, или с целью улучить милость Божию, или с тем, чтобы сокрушилось наконец их изнеженное и жестокое сердце и осознало свою греховность. Мы же этого в себе не осознаём, и, несмотря на то, что мы преисполнены грехов, нам не удается непрестанно держать их перед своими глазами. Псалмопевец говорит: Грех мой всегда предо мною (см. Пс. 50). А перед нашими глазами не грех, но наши мечтания, мудрование, требования к Богу, несбыточное желание достичь чего-то высокого, во многом преуспеть. И поэтому мы ни на мизинец не возвышаемся над землей.

Многие отцы, чтобы достичь сокрушения, били себя в грудь, как мытарь, со словами: Боже, будь милостив ко мне, грешнику, другие разрывали свои одежды. Конечно, мы не будем делать подобных вещей, но будем стоять подобающим образом. Например, я не усядусь на кровать, чтобы почитать, и не улягусь на ней, чтобы помолиться. Иное дело, когда я часами молюсь умом: «Господи Иисусе Христе», тогда я буду произносить молитву и сидя, и стоя, и лежа на спине и на животе. Эта молитва — многочасовой ночной подвиг ради Христа, борьба, и, поскольку я ношу немощь своей плоти, я буду использовать все средства, чтобы победить в этой борьбе.


 

 

29.10.2018.

Мы нуждаемся в сокрушении сердца, чтобы предстать пред Ним

Итак, я стою пред Богом, стремясь к тому, чтобы сокрушилось мое сердце, раскололся его лед при помощи моего исповедания пред Ним. Одновременно я стараюсь осознать, что здесь находимся мы: я, ничтожный, и Ты, мой Господь.

«Господи, — говорю я Ему, — Ты невидим, но истинен. Я сор земли, а Ты великий Бог, «Иже на престоле херувимсте носимый, Иже серафимов Господь и Царь Израилев» (слова из литургической молитвы священника во время пения Херувимской песни). Ты мой Творец, Ты Тот, Кто знает меня до последней частички моего существа: Ты знаешь и мой дух, и мою душу, и мою плоть. Ты владычествуешь Вселенной. Ты Тот, без Которого ничего не происходит, и вне Которого ничего нет, и в Котором всё. Ты великий Бог, исполненный славы, исполненный святости, исполненный совершенства, а я ничтожен».

Я склонюсь, восплачу, преклоню колена, поклонюсь снова и снова, буду снова плакать, до тех пор, пока не сокрушится моя душа. Если я могу это сделать в каком-то храме, это предпочтительнее.

Однако на поклоны и сокрушение сердца нужно смотреть как на необходимое для нас делание, а не как на какое-то магическое средство. Мое сокрушение Богу не нужно: Бог не нуждается ни в моих добродетелях, ни в моих пороках, ни даже в сокрушении моего сердца. Это я нуждаюсь в сокрушении, чтобы быть в состоянии предстать пред Ним.

И не будем путать исполнение своих желаний с достижением сердечного сокрушения. Когда у нас есть неудержимое желание, и оно исполняется; когда есть какая-то мечта, и мы думаем, что она вот-вот исполнится, когда мы воображаем, что Бог начинает к нам приближаться, — тогда мы радуемся или даже плачем и приходим в сокрушение. Мы можем задуматься о своем грехе и из-за этого заплакать, но это еще не означает, что мы заплакали ради Бога: мы заплакали, потому что вспомнили о своем грехе. Это не божественный плач, не плач смиренномудрия и сокрушения; это плач перстный, человеческий, душевный. Плач оттого, что я, считавший себя праведником, сделал зло. Это каждение собственному «я». Нужно внимание, чтобы не перепутать желание, надежду или отчаяние с Божиим присутствием. Настоящий плач не имеет никакого отношения к нашему эго.

Вслед за сокрушением сердца и покаянием приходит и чистота жизни, благодаря которой мы способны узреть Бога.


 

 

30.10.2018.

Смиренномудрый достигает Неба

Способ, при помощи которого человек выходит из адской бездны и достигает Неба – это смиренномудрие. Стяжавший смиренномудрие — это тот, кто знает, что он «наг», что у него ничего нет и что он ничего не сделал. Смиренный не только не думает, будто он что-то собой представляет, но даже и желать чего-то считает себя недостойным. У него нет никакой воли, никакого желания, никакого ожидания: он верит в Бога, но не добивается Его; верит в рай, но не просит рая, потому что чувствует себя годным только для ада; верит в бесстрастие, но считает, что он настолько страстен, что с минуты на минуту демоны его задушат. Такому человеку Бог открывает его грехи, чтобы он познал их.

Смиренномудрие означает прежде всего присутствие в нас смиренного образа мыслей, оно означает, что мы себя ни во что не ставим, считаем за ничто. Пусть другие обо мне не думают, не принимают меня в расчет, не уступают мне места, пусть я буду по возможности самым забытым в своем роду, среди своих. В итоге нас перестает интересовать, что скажет или подумает о нас другой. Мы всегда соглашаемся с его словами. Потому, что настоящее смиренномудрие состоит в стремлении молчать и в том, чтобы никого не принуждать соглашаться со своими словами.

Сосредоточенный человек, пребывая в плаче, сокрушении сердца и духе смирения, начинает обретать свою полноту. Страсти уходят, место теней заступает свет — Божественные энергии, которые дарует нам Бог ради нашего сокровенного труда и которые становятся уже нашей собственностью. Как белый предмет бел потому, что причастен свету, и как уголь в огне и сам становится огнем, так и я приобретаю то же достоинство, ту же славу, которую имеет Бог, приобретаю энергию Бога, любовь Бога, смирение Бога, глубину Бога. То, чем является Бог, становится моим собственным достоянием, и таким образом мое богатство начинает увеличиваться, и я преуспеваю в духовной жизни.


31.10.2018.

Для христианина естественно радоваться, когда его уничижают

Мы сами не можем предохранить себя от греха, что бы мы ни делали. Грех — это скользкая поверхность, и потому мы все поскальзываемся и падаем. Только смиренномудрие может нам помочь. Действительно, смиренный человек никому не противоречит, никого не огорчает. Тот, кто огорчает своего брата, показывает, что он эгоист, что он лелеет свое я. Смиренный не подвергает себя искушению и не впадает в искушение. Смиренномудрие предохраняет его от грехов. Поэтому не говори, что ты не можешь быть безгрешным: сыны и дщери Божии благодаря смиренномудрию никогда не согрешают. «Не бойся. Если ты постараешься не утомлять ближних, но доставлять им радость, все будет хорошо: ты приобретешь и святость, и совершенство, и безгрешность», говорит Авва Антоний Великий в своих наставлениях братьям.

Смиренномудрие состоит в том, что человек живет так, как будто грешник он один. Будет ли тот, кто верит в свою греховность, как верил в нее мытарь, оправдываться, защищать свои права, тревожиться о своем здоровье и стремиться пойти к лучшему врачу? Как вы думаете, мог ли мытарь вести себя подобным образом? Тот, кто подражает мытарю, по-настоящему смиряется и кается. О нашем покаянии можно судить по тому, верим ли мы в свою греховность.

И еще один совет дает Антоний Великий: «Скажи человеку то, что ты должен ему сказать, а дальше уже не заботься, так ли он тебя понял. «А если он все перевернет вверх ногами?» Главное, ты сам не пытайся взойти на небо вверх ногами, потому что иначе ты не сможешь войти в рай. И пока ангелы будут мучиться, пытаясь втиснуть тебя в двери рая, придет демон и схватит тебя».

Подлинное смиренномудрие состоит в том, чтобы отвергать свою волю и с терпением переносить дерзости.

«Дерзости» — это высокомерное поведение ближних. Например, кто-то ведет себя с тобой гордо, ни во что тебя не ставит, считает тебя ничтожным человеком, не желает тебя видеть. Ты же при этом должен радоваться, ибо это естественно для человека, который любит Бога. Если мы не чувствуем радости, когда нас уничижают, то мы Бога не любим.

 

 

 


 

What format of religious education for children is needed according to your oppinion?

Loading...

Today

Friday April 19, 2019 / April 6, 2019

Sixth Week of the Great Lent. Tone five.
Great Lent. By Monastic Charter: Strict Fast (Bread, Vegetables, Fruits)

St. Eutychius, patriarch of Constantinople (582). Martyrs Peter and Prokhor (1918). New Hieromartyr John priest (1934). New Hieromartyr James priest (1943). St. Sebastian, Elder of Optina and Karaganda (1966). St. Methodius, Equal-to-the-Apostles, enlightener of the Slavs (885). Venerable Platonida (Platonis) of Nisibis (308). 120 Martyrs of Persia (345). Martyrs Jeremiah and Archilias the Presbyter. Venerable Gregory of St. Athanasius monastery on Mt. Athos, instructor of St. Gregory Palamas (1308). Venerable Gregory the Sinaite (1346). 2 Martyrs from Ascalon. New Martyr Nicholas of Lesbos (1463). New Monk-martyr Gennadius of Dionysiou, Mt. Athos, who suffered at Constantinople (1818). New Martyrs Manuel, Theodore, George, Michael, and another George, of Samothrace (1835).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь