Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том третий, часть пятая.

Книга XXIII.

Тридцать вторая и тридцать третья главы изложены до двадцать второго стиха, в которых, в то время как хранит молчание Иов, молодой человек по имени Елиуй приступает ко многим праведным и глубоким темам, хотя и не по праву, но с правильным намерением.

 

1. «Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов. 1:22).

 

Благословенный Иов был известен Богу и себе только в своем благополучном образе жизни. Но, когда нам только предстояло услышать о нем, он, сраженный жезлом, смог продемонстрировать живущую в нем силу, которая через страдание распространилась широко вокруг, как аромат возжигаемых специй. Во время своего процветания он научился править своими подданными с кротостью, строго охраняя себя от зла . Он познал, как использовать то, что получил, но мы не могли бы сказать, будет ли он оставаться терпеливым, потеряв все свое благополучие.

Он научился возносить ежедневные жертвы благодарения Богу за своих детей, но оставался вопрос, будет ли он также предлагать Ему жертву благодарения, если он их лишится. Тогда, когда крепкое здоровье может скрывать внутренние беззакония, предлагаемая человеку боль может вывести их к свету. Поэтому хитрому врагу дается разрешение использовать искушение против праведного человека. Но враг в стремлении уничтожить его видимые и многим известные блага, выявляет сокрытую в святом добродетель терпения, а подавленного со всех сторон преследованиями, он, в его бедствиях, не желая того, возносит и поставляет многим в пример. При этом древний враг с великим мастерством осуществлял данное ему разрешение. Ибо он сначала сжег его стада, разрушил его дом, уничтожил его наследников, а для того, чтобы в конце обратить против него оружие более сурового искушения, он хранил язык его жены, надеясь через него сразить мужество святого человека, его закаленное в горести от потери благ сердце убить горем уколов проклятий жены.

Но многими ранами, нанесенными со всей жестокостью, он для святого человека непреднамеренно сотворил много побед. Ибо верный слуга Бога, получивший одновременно множество ран и обид, был наделен терпением от страдания плоти, и потому с мудростью корит глупость своей жены. Поэтому древний враг, будучи озадаченным тем, что не состоялись его внутренние искушения, продолжил искать помощь извне. Он вызвал его прежних друзей, каждого из своего места, якобы с целью выражения сочувствия постигшему такие беды, чтобы они открыли свои уста под предлогом утешения. И именно посредством их слов он обрушил на него вал упреков, желая ранить сердце более жестко, сердце того, кто в надежде слушал их, поскольку они стремились продемонстрировать свою дружбу, но под прикрытием которой наносили неожиданные раны. А в конце всего молодой человек по имени Елиуй был вынужден даже прибегнуть к оскорблению, ибо пренебрежительное легкомыслие молодости может во многих обстоятельствах нарушить спокойствие души, обладающей самой большой нежностью.

Но его невозмутимость была непоколебимой против всех козней заклятого врага, непокоренным осталось его постоянство. Ибо он, одновременно, противопоставил свое благоразумие их враждебным словам, а свое благочестивое поведение - их делам. Пусть никто не подумает, что святой человек в споре со своими друзьями согрешил словами, ибо в конце его бичевания о нем справедливо написано: «Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге». Итак, сатана имел цель искусить праведника, а Бог, Который похвалил его, взял на Себя обязательство раскрыть нам смысл этого искушения.

 

2. Древние отцы, как плодотворные деревья, не просто являются прекрасными внешне, но и прекрасны своими плодами, поэтому их жизнь мы должны рассматривать не только восхищаясь ее историей, но должны также узнать, как плодотворны они в аллегорическом смысле. Запах листьев приятен, но мы можем узнать, каким сладким является их плод. Никто и никогда не имел возможности воспринять Небесную благодать, кроме тех, кто получил ее посредством познания Единородного. Он сияет в их жизни и в словах, просвещая их так, что они тоже могут сиять. Ибо, когда свет свечи возгорелся в темноте, тогда становится сначала видна свеча, благодаря которой могут быть увиденными другие объекты. Итак, если мы действительно стремимся созерцать освещенные предметы, нам самим необходимо открыть глаза нашего разума тому Просвещению, которое дает им свет. Именно этот свет сияет в рассуждениях благословенного Иова, когда им были изгнаны оттенки аллегории, как будто бы был развеян мрак полуночи, и воссиял яркий свет: «Я знаю, Искупитель мой жив, и в плоти моей увижу Бога» (Иов. 19:25)[1]. Ап. Павел, несомненно, обнаружил этот свет в ночи истории, когда сказал: «и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос» (1 Кор. 10:2-4). Если Камень олицетворяет Искупителя, тогда почему бы и благословенный Иов не был бы Его олицетворением, ибо он претерпел страдания подобно Тому, к Кому взывал своими устами? И его правильно называют Иовом, то есть «скорбящим», поскольку он в своем лице демонстрирует нам образ Того, о Ком было задолго объявлено пр. Исаией, что Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни (см. Ис. 53:4). Кроме того, мы не должны забывать, что наш Искупитель представлял Себя Единым со Святой Церковью, которую Он принял в Себя. Ибо сказано о Нем: «…Который есть глава Христос» (Еф. 4:15).

Тело блаженного Иова страдает от ран потому, что наш Спаситель не посчитал за позор быть пригвожденным к древу Креста. Спаситель получил раны по всему телу от ног до головы, так и Святая Церковь, которая есть Его Тело, подвергается нападению от свирепого искусителя дьявола, пытающегося уловить не только рядовых чад Церкви, но даже несущих в Ней высокое служение. Об этом и ап. Павел говорит: «…восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Кол. 1:24).

 

3. Жена склоняет Иова к хуле на Бога, поскольку и внутри Святой Церкви появляются помощники лукавого искусителя. Подстрекающая его к ропоту жена, прообразует жизнь плотских людей, являющихся чадами Церкви. Внутри Церкви есть много тех, кто ведет жизнь мирскую и тем самым обременяет и добавляет скорби тем, кто ведет жизнь благочестивую. Нечестивые не могут пребывать в Церкви незамеченными, ибо угнетают верных тем больше, чем больше принимают сами на себя вид верных.

Но друзья Иова, которые, притворяясь советчиками, выступили против него, представляют для нас еретиков, которые под предлогом советов, вводят в заблуждение. И пока они разговаривали с Иовом от имени Господа, то в конце услышали Его обличение, потому что на самом деле все еретики, стремясь сотворить Божье дело, оскорбляют Его. Здесь же святым человеком было сказано правильно: «Тем не менее, я все-таки буду говорить ко Всевышнему, и я желал бы рассуждать с Богом. Вы первые показали, что вы строители лжи, и приверженцы неправильных учений» (Иов. 13:3-4)[2]. Из этих слов становится понятно, что они для нас олицетворяют еретиков, ибо святой человек обвиняет их в приверженности лжеучениям. Сам Иов является олицетворением скорби (в его скорби изложены либо страсть Посредника, либо страдания Святой Церкви, преследуемой любителями трудов настоящей жизни), которую его друзья усиливают своими словами, поэтому их имена обращают внимание на характер их поведения. Ибо «Елифаз» обозначает на латыни «неуважение к Богу», и, что еще олицетворяет поведение еретиков, как не гордое неуважение к Богу их ложными представлениями, высказанные о Нем? Имя «Вилдад» переводится, как «ветхость в одиночестве». Все еретики обозначаются «ветхость в одиночестве», ибо, говоря о Боге, они озабочены тем, чтобы казаться проповедниками, но не с честным намерением, а с искренним желанием мирской славы. Они желают говорить не рвением «нового» человека, а руководствуясь злыми принципами своей прежней ветхой жизни. Имя «Софар» переводится с латыни как «рассеивание вида (перспективы, панорамы)». Ибо умы верующих направлены на созерцание вещей горних, когда же слова еретиков стремятся их отвлечь от истинных объектов созерцания, тогда что они еще делают, если не то, что рассеивают перспективу? Тремя именами друзей Иова нам сообщены три варианта гибели еретиков. Ибо, если бы они не презирали Бога, то уважая Его, никогда бы не поддерживали ложных представлений о Нем; если бы они не перечили св. отцам, то не ошибались бы в своей оценке «новой» жизни; и, если бы они, созерцая хорошее, не были омрачены, то Божественные суждения о них не были бы так строги к ошибкам, которые они допустили в своих словах. Презирая Бога, они пребывают в плотском состоянии «ветхого» человека, а, продолжая в нем оставаться, они из-за своих искривленных рассуждений не видят, что происходит на самом деле.

 

4. Наконец к их упрекам благословенного Иова присоединяется молодой человек по имени Елиуй. В его лице нам представлен класс учителей верующих, но внутри высокомерных. Нам было бы нелегко понять его слова, если бы не прозвучало в его адрес последующее обличение Господа. «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» (Иов. 38:2). Когда Он сначала использует слово «словами», а только затем приобщает, какой они природы, то этим желает, чтобы сказанное «слово» понималось изначально благоприятно. Ибо, когда говорят о «словах», не добавляя, что они сказаны в плохом смысле, мы не воспринимаем их в плохом смысле. Ибо мы всегда воспринимаем слова в хорошем смысле, если не производится какое-либо неблагоприятное дополнение, как написано: «Ленивый человек кажется мудрее в своем мнении, чем семь человек произносящих речи» (Притч. 26:16)[3]. Но, поскольку говорится, что его слова без смысла, то мы ясно можем определить, что они были произнесены им с глупостью гордости. Он являет о себе грубое неумение, когда не в состоянии сказать со смирением о том, что хочет сказать, смешивая чувства гордости со словами истины.

 

5. Когда мы слышим, что говорят о природе какой-либо вещи, то можем выделить четыре разных отношения: о плохих вещах говорят плохо, о хороших вещах - хорошо, о плохих вещах - хорошо или о хороших вещах - плохо. Плохо говорят о плохом, когда дают неправильный совет, как написано: «Прокляни Бога и умри» (Иов. 2:9)[4]. О хороших вещах говорят хорошо, когда праведно проповедуют о праведных деяниях, так говорит пр. Иоанн: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2). О плохом говорят хорошо, когда говорящий указывает вину, чтобы укорить, как, например, ап. Павел: «Женщины изменили свое естественное бытие противоестественным» (Рим. 1:26)[5]. Здесь же он добавил, обличая отвратительные деяния мужчин. Но он сказал о неблаговидных вещах благочестивым образом, чтобы люди, услышав о вещах неподобающих, могли в жизни следовать вещам подобающим. А о хорошем говорится плохо, когда то, что является правильным, на словах показывается неправильным. Так фарисеи сказали прозревшему слепому: «Ты будь учеником Его» (Ин. 9:28)[6], ибо говорили это с целью упрекнуть его, не желая этого на самом деле. И первосвященник Каиафа говорит: «…лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50). То, что он сказал, было правильно, ибо пророчествовал о благодати искупления, но он говорил это не в хорошем смысле, т.к. сам жаждал Его жестокой смерти. Итак, мы также можем упрекнуть Елиуя за высказывание правильных вещей неправильным способом, потому что он пыжится сказать об истинах с высокомерием. Таким образом, он являет нам характер высокомерных людей, которые правильно излагая смысл, сами в своих глазах поднимаются в гордости.

6. Итак, трое друзей Иова (Елифаз, Вилдад и Софар) могут быть примирены с Богом семью жертвами, а Елиуй остается обличенным только предложением. Что нам говорят эти Божественные слова, если не то, что еретики, если их орошает избыток Божественной благодати, иногда могут быть возвращены к единству Святой Церкви? Но их жертвы не угодны Богу до тех пор, пока они не будут предложены их руками от лица православной Святой Церкви. Еретики могут для себя получить исцеление только от добродетелей Церкви, от лекарства Той, на Кого они нападали с упреками.

Друзьям Иова, прообразующим еретиков, было предложено принести семь жертв, потому что если они приносят покаяние и исповедуют свой грех, то Дух семиобразной благодати искупает их отступление от веры. Поэтому в Апокалипсисе ап. Иоанна вся полнота Церкви представлена семикратным количеством Церквей (см. Откр. 1:11), а царь Соломон говорит о семи столпах Церкви, которую создала Мудрость: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его» (Притч. 9:1). Таким образом, если еретики – отступники от истин веры, приносят покаяние и возвращаются в лоно Святой Церкви, то их примирение и объединение с Ней совершается семиобразной благодатью Святого Духа (см. Ис. 11:2). Сам же характер жертвы, которую предписывает Господь друзьям Иова, выражает собственный характер друзей. Их портрет очень точно изображают тельцы и овны, которых необходимо принести в жертву.

У тельца выделяется мощная шея, которая в данном случае символизирует гордость, а овны характерны тем, что увлекают за собой целое стадо овец. Чем же тогда является приношение в жертву тельцов и овнов от имени друзей Иова, как не символом уничтожения гордого лидерства еретиков? Приношение указанной жертвы обозначает то, что покаявшиеся еретики приобретают смирение и больше не соблазняют сердца невинных чад Церкви, и не увлекают их следовать за собой. В свое время они отрастили мощную шею гордости и отпали от Единого Тела Церкви, увлекая за собой людей со слабой волей, последовавших за ними, как овцы за овнами. Поэтому Господь повелевает друзьям благословенного Иова прийти к нему, то есть вернуться в Святую Церковь, и предложить тельцов и овнов в жертву в семикратном размере. Для того, чтобы вернуться в Церковь в духе смирения еретики должны оставить все ложные учения и гордые идеи, которые позволяли им быть во главе заблудших овец.

 

7. Елиуй же олицетворяет тех любителей тщеславия, которые, находясь в лоне Святой Церкви, исповедуют согласные Ей учения, но не желают принести покаяние за свою надменность. Такие люди не намерены и не способны примириться с Церковью посредством жертвы. Ибо те, кто находится в плену гордыни, но при этом находится внутри Церкви, не могут быть возвращены семью жертвами. Божественная Мудрость порицает этих людей в лице Елиуя, и обличает в них не их высказывания, которые согласны с истинами веры, а порицает их надменный характер и гордые уста. Для чего Господь обличает таких людей? Для того, чтобы показать, что их не спасет нахождение в Церкви, что в конце их непременно настигнет бич Божественного Суда. Ибо такие люди хоть и проповедуют вещи, согласные с истинным учением Церкви, но то, что они проповедуют, не является смыслом их жизни. Проповедью они не стремятся к прославлению Бога, даровавшего им правильное исповедание веры, а стремятся к прославлению себя. Поэтому, они достойны услышать грозный приговор. И нам необходимо более внимательно поразмыслить о словах Господа про Елиуя: «Кто сей?..» (Иов. 38:2). Такой вопрос не что иное, как начало обличения. Мы спрашиваем: «Кто это?» о тех людях, о которых ничего не знаем. Но Божественное незнание равносильно отвержению. Точно также Господь будет в самом конце существования мира говорить о тех, кого отвергает от Себя: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23). Спрашивать о гордом человеке «Кто сей?», это все равно, что сказать: «Я не знаю этого гордеца». Тем самым Мудрый Господь отвергает жизнь гордецов и отлучает их от жизни вечной, потому что их поступки отравлены жаждой людской славы. Господь как бы говорит: «Я знаю, о чем говорит этот человек, ведь Я дал ему это проповедовать. Но я не знаю самого человека, который произносит правильные слова. Я одобряю все, что он сказал в соответствии с истиной, но Я не знаю того, кто гордится тем, что обладает истинами, о которых проповедует».

 

Глава XXXII.

 

8. Чтобы более четко подчеркнуть разницу между гордым хвастовством еретиков, которым в лице Елиуя отвечает праведный Иов, и кротостью характера праведников и их неизменным хождением по прямому пути Господню, рассмотрим смысл слов Иова.

Каждый духоносный проповедник Святой Церкви внимательно изучает в первую очередь себя, анализируя каждую мысль, о которой он говорит. Для того, чтобы не приобрести славу человека, попавшего в плен гордыни, проповедник должен следить за тем, чтобы его поведение не вступало в противоречие с его словами. Он должен следить за тем, чтобы не потерять тот мир, о котором проповедует в Церкви, мир, который покидает человека, говорящего о высоких добродетелях, но ведущего нечестивую жизнь. Но еще больше усилий духоносный проповедник должен направить на пресечение клеветнических слухов о своих противниках, он должен покрыть их поведение своей проповедью и украсить их слова своей собственной жизнью. В таком делании праведник стремится не к собственной славе, а стремится прославить Создателя, Который дает ему дары мудрости для проповеди. Эти дары даются проповеднику не для растраты впустую, а для молитв за тех, к кому обращены слова проповеди.

Поэтому все более и более смиряясь, и для мира как бы опускаясь в бесславие, праведник на самом деле поднимается все выше и выше, потому что, приписывая свои добродетели заслугам других, он трудится над приобретением своей будущей награды.

Праведник искренне считает себя самым недостойным из всех людей, даже если по сравнению с другими ведет жизнь более благочестивую. Он смотрит на огромное количество добродетелей, совершаемых в мире, и понимает, что совершать добродетели без опасности для себя крайне трудно. Обладая мудростью, он больше всего боится похвалы, опасаясь того, что говорят или как реагируют на его добродетель другие, ибо праведник действительно хочет быть мудрым, а не казаться таким для окружающих. Духоносный проповедник, насколько это возможно, старается молчать, так как понимает, что делание добродетелей в молчании гораздо безопаснее для него и окружающих. При этом он считает, что его паства, представляющая собой основу Святой Церкви, более счастлива, так как сохраняется Богом в духовной тишине.

Но, в случае нападок на Святую Церковь, духоносный проповедник берет на себя инициативу говорить в защиту Церкви, потому что Благодатная Сила наполняла его в то время, когда он пребывал в тишине умного делания. Молчаливую проповедь добродетелью праведник осуществляет по своему желанию, а проповедь в защиту Церкви совершает как свой долг. Но об этих мотивах гордые люди не подозревают. Они сами проповедуют вслух не потому, что есть весомая причина, а сами ищут причины, чтобы проповедовать.

Елиуй, которому Иов отвечает со смирением, желая себе скорби, изображает тех, кто сверх меры грехом гордыни превозносит себя в собственных глазах. Поэтому, после того как Иов закончил обличать сам себя, сказано:

Стих 1. «Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих» (Иов. 32:1).

 

Словами «потому что он был прав в глазах своих» автор этой священной истории указывает на мнение друзей Иова, а не обвиняет его в том, что он наполнился гордостью. Далее следует:

Стих 2. «Тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова…» (Иов. 32:2).

9. Употребленные автором имена – либо Елиуя, либо его родителей, либо его дома или родственников, отражают его поведение. Ибо имя «Елиуй» в переводе обозначает «То Бог мой» или «Бог Господь». Ими, как мы уже с вами говорили, обозначается чистая вера гордых мужчин внутри Церкви. Поэтому это имя подходит для них всех. Ибо, хотя они живут не по заповедям Господа, но признают Бога как своего Господина, потому что в истине Его плоти признают и присутствие Божества, как говорит пророк: «Знаете ли, что Господь Он есть Бог» (Пс. 99:3)[7]. Но имя «Варахиил» в переводе обозначает «благословение Бога», а «Вузитянин» – «презренный». И эти обозначения хорошо подходят для гордых проповедников, потому что в красноречии речи они пользуются благословением Божественной благодати, но своими гордыми манерами являют себя заслуживающими презрения. Ибо к самим полученным дарам они выказывают презрение, не зная, как пользоваться ими правильно. Но в этом месте уточняется, что он из племени Рамова. А имя «Рам» обозначает «высокий». Возвышенным является собрание верующих, которые презирают низкие и унижающие человека временные вещи в этой жизни. Возвышенные – это те, кто вместе с ап. Павлом может сказать: «Наше же жительство - на небесах…» (Флп. 3:20). Об Елиуе говорится, что он «из племени Рамова», потому что каждый надменный проповедник, пребывающий в лоне православной Церкви, объединен со святыми людьми истинностью веры, однако, отделен грехом своей гордости. Далее следует:

Стих 2-3. «…Воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога, а на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова» (Иов. 32:2-3).

10. В этих словах мы слышим обвинения Елиуя и его гнев на благословенного Иова за его оправдания, и на его друзей за то, что они не нашли разумных аргументов, обвиняя его. Из слов Елиуя видно, как пред нами предстает образ человека тщеславного. Ведь он обвиняет всех, Иова – за предположение о своей праведности, его друзей – за неразумные ответы. Точно также все любители тщеславия, считая себя выше всех, одних людей обвиняют в глупости, а других – в обладании тем, что, по их мнению, они иметь не достойны. Одних они считают невежественными, а других нечестивыми. Такие люди часто хорошо могут обличать еретиков, находящихся за пределами Церкви, но, к сожалению, они презирают и тех, кто, находясь внутри Нее, еще недостаточно стойко стал на путь добродетельной жизни. Тщеславные люди восстают против первых высокими смыслами, а против вторых – высотой своей благочестивой жизни. В образе Елиуя, который сначала порицал благословенного Иова, а потом его друзей, очень хорошо показано, что любители тщеславия, иногда встречающиеся в лоне Святой Церкви, желают лишь одного – сокрушить своих противников. Поэтому мы и видим, что, проповедуя истину, они противопоставляют, свою проповедь, исполненную хвастовством, кроткой проповеди Святой Церкви. Силой своих слов сокрушая противников Церкви, они, на самом деле, угнетают Святую Церковь образом своего поведения. Они одновременно нападают на одних, проповедуя истину, и на других – своей гордыней.

Далее следует:

Стих 4-5. «Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его. Когда же Елиуй увидел, что нет ответа в устах тех трех мужей, тогда воспылал гнев его» (Иов. 32:4-5).

11. Святая Церковь, без сомнения, старше своих противников. Ведь это они вышли из Нее, а не Она из них, как об этом сказал ап. Иоанн: «Они вышли от нас, но не были наши…» (1 Ин. 2:19). Но Елиуй правильно описывается еще более молодым, чем друзья Иова, ставшие его противниками. И действительно, когда для Церкви прошли времена споров с еретиками, надменные люди стали занимать в Ней почетные места, кичась своими знаниями. Когда началось противостояние Церкви с еретиками, то, безусловно, понадобилось совершенствовать подход в изложении истин веры для того, чтобы противостоять аргументам врагов. Понадобилось также более глубоко исследовать само Божественное Откровение. И по мере того, как некоторые люди, одаренные высоким умом, оттачивали оружие правильных слов, чтобы противостоять нападкам, они часто начинали кичиться своими знаниями, заражаясь грехом гордыни. Они сами споткнулись о возвышенные идеи, с помощью которых нападали на врага. И случилось это потому, что они стремились не к прославлению Бога, а к прославлению себя. Именно поэтому Елиуй хоть и говорит о многих вещах правильно, но все же его обличает Божественный глас так, как будто бы он говорил что-то ошибочно. Из слов «Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его» становится ясно, что Елиуй проявил уважение к благословенному Иову не по причине почтения к нему, а из-за почтения к его друзьям. Именно надменные люди несмотря на то, что пребывают в лоне Святой Церкви и защищают Ее на словах, на самом деле презирают Ее. Это видно из того, что часто они проявляют больше уважения к талантам тех, кто велик житейской мудростью, которая есть зло, и меньше уважения проявляют к простой жизни кротких чад Церкви. Они оказывают больше уважения красноречию тех, кто находится вне Церкви, чем к молчанию тех, кто пребывает внутри Нее. Получается так, что они противопоставили себя всем – и тем, кто заблуждается в своих убеждениях, и Святой Церкви неправедностью своего характера.

Далее следует:

Стих 6-7. «И Елиуй, сын Варахиилов Вузитянин отвечая, сказал: я моложе по возрасту, а ты более старший. Поэтому я склонил голову и боялся показать тебе свое мнение. Ибо я надеялся, что будут говорить старцы и что множество лет будут учить мудрости» (Иов. 32:6-7)[8].

12. Все эти слова, произнесенные им в порыве наполнения гордостью, нами должны быть рассмотрены более внимательно. Ибо все, чему хватает твердой основательности, не нуждается в каком-либо сложном изложении. Я думаю, что мне нужно только в нескольких словах изложить, что Елиуй был более мудрым, когда молчал относительно своего возраста, но, презирая возраст в других, и выдавая себя за того, кто выше их, он ясно показал, что по-детски глуп. Ибо и старшие возрастом против его мнения говорят, и мудрость, приобретенная за множество лет. Сама по себе продолжительность жизни не дает разума, но она дает много возможностей для постижения мудрости постоянной практикой дел. Далее следует:

Стих 8. «Но, как я вижу, есть дух в человеке, и дыхание Вседержителя дает понимание» (Иов. 32:8)[9].

13. Сказав это, он оказался бы прав, если бы не присваивал себе эту мудрость, желая показать себя выше остальных. Человек уже осуждается, когда хвастается сам по себе тем преимуществом, которое дано ему совместно с другими, чтобы он мог познать, насколько хороший дар он получил, и как правильно использовать то, что он получил. Ибо существует четыре вида гордости, которые проявляются высокомерными: они думают, что обладают каким-либо хорошим качеством сами по себе; или считают, что данное им свыше они получили вследствие своих собственных достоинств; или хвастаются обладанием тем, чего не имеют, или, они презирают других и желают быть единственными обладателями того, что у них есть. Ибо хвастался обладанием хорошими качествами сам по себе тот, кому было сказано апостолом: «…Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1 Кор. 4:7). И снова, апостол предупреждает, чтобы мы не считали, что дар благодати дается нам за наши предыдущие заслуги, когда говорит: «…благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф. 2:8-9). И о себе он говорит следующее: «меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован…» (1 Tим. 1:13). Этими словами он говорит открыто, что благодать не дается за подвиги, ибо показывает нам, что заслужил себе за свои злодеяния, и то, что получил по благодати Божией. Но, опять же, некоторые люди могут хвастаться тем, что у них есть, хотя в действительности они этого не имеют. Поэтому Божественный голос говорит Моаву устами пророка: «Я знаю, его гордость и его высокомерие, и что добродетель не может соответствовать этому» (Иер. 48:30)[10]. И ангелу Лаодикийской Церкви сказано: «За то, что ты говоришь, я богат, и разбогател, и мне не нужно ничего, а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3:17)[11]. Кроме того, есть люди, которые проявляя неуважение к другим, хотят оказаться единственными обладателями хороших качеств, которые у них есть. Поэтому фарисей, вышедший из храма, не был оправдан, потому что в особой манере приписывал себе заслуги добрых дел, предпочитая себя мытарю (см. Лк. 18:9-14). Святые Апостолы были предупреждены о грехе гордыни, когда, возвращаясь после проповеди, с гордостью говорили: «…Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем» (Лк. 10:17); но Господь, чтобы оградить их от гордости в этом особом даре чудотворения, сразу же отрезвил их: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк. 10:18). Ибо тот прежде с особой гордостью сказал: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:13-14). Поэтому Господь для того, чтобы уничтожить гордость в сердцах Своих учеников, связал дивной мудростью суд крушения князя гордости с их радостью, дабы они могли, узнав конец автора гордости, воздержаться от греха высокомерия. В четвертом виде гордости, в хвастовстве единоличным владением какой-либо вещью, разум человека одинаково с сатаной страдает от падения. Именно этим хвастовством этот вид гордости имеет наибольшее сходство с сатаной, потому что тот, кто радуется единоличным владением любой хорошей вещью, желая выглядеть возвышеннее других, явно подражает тому, кто, презирая благословение собора ангелов, размещает свое место на севере, гордо желая быть подобным Всевышнему, своим злым намерением предпринял попытку получить над всеми особое превосходство. Итак, Елиуй, хотя и признал, что мудрость дается Богом, все же поражается этим видом гордости, желая радоваться, что он мудрее, чем другие, и по-глупому гордиться собой за единоличное владение ею. Об этом он говорит в словах, которые следуют дальше:

Стих 9-11. «Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам мое мнение и я. Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать» (Иов. 32:9-11).

14. В буквальном смысле, Елиуй своей речью нам показывает, с какой гордостью он ранее молчал. Ибо, когда говорит: «я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать», он доказывает, что хранил молчание, пока старшие говорили, только из желания судить их, а не из желания у них учиться. Эти слова хорошо описывают поведение смелых молодых людей, которые, придя в Святую Церковь и глядя на Ее противников, смотрят не на то, какой их возраст, а на то, каковы намерения сути их слов. Ибо и еретики могут быть почтенными возрастом, но эти дерзкие молодые люди смело противостоят им, и обличают их ложные идеи своими словами. И далее следует:

Стих 12-13. «Я пристально смотрел на вас, и вот никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его. Не скажите: мы нашли мудрость: Бог опровергнет его, а не человек» (Иов. 32:12-13).

15. Еретики привыкли относиться к людям с презрением. Когда же они видят, что Святая Церковь почитается среди почти всех народов, тогда всеми возможными способами стремятся поставить под сомнение хорошее мнение о Ней. Они утверждают, что Она имеет обилие временных благ лишь потому, что у Нее отняты дары вечных благ. Елиуй таким людям возражает: «Не скажите: мы нашли мудрость: Бог опровергнет его, а не человек». Он показывает нам пример того, как должны верные чада Церкви возражать еретикам: «Когда вы видите, что Церковь возвышается в этом мире благодаря высокому мнению о Ней людей, вы должны верить, что Бог заботится о Ней. Ибо наш Искупитель хорошо знает, как управлять Ее благоденствием, пока Она путешествует по предназначенному Ей пути в этом мире и, как сохранить для Нее плоды Небесные, когда Она войдет в Свой вечный дом. Вы напрасно утверждаете, что Бог поверг Ее, а не человек, когда видите почтение к Ней почти всех народов, ибо поддержка мира Ей даруется в помощь, как один из многообразных способов стяжать Ею Небесные дары». И далее следует:

Стих 14. «Если бы он обращал слова свои ко мне, то я не вашими речами отвечал бы ему» (Иов. 32:14).

16. Что подразумевается под изречением: «Если бы он обращал слова свои ко мне»? Разве Святая Церковь, когда видит внутри Себя гордых людей, оставляет их без наставления или обличения со стороны проповедников праведности? Она ежедневно вразумляет их, и не перестает вразумлять. Но Елиуй, слышавший слова благословенного Иова, говорит: «Если бы он обращал слова свои ко мне». Все высокомерные люди, без сомнения, прекрасно слышат слова Святой Церкви, обращенные к ним, чтобы они могли исправить грех своей гордыни, но делают вид, что эти слова обращены не в их адрес. Они даже не догадываются, насколько они порочны в своей гордыне, ибо им кажется, что они смиренны. Этой порочностью они обличают самих себя, когда считают себя гораздо мудрее тех, кто призывает их к покаянию. Сказав же: «я не вашими речами отвечал бы ему», Елиуй говорит о том, что он не отвечал бы благословенному Иову словами еретиков. Ибо гордые люди, пребывающие во Святой Церкви, тоже выступают против Нее, но не так, как еретики, которые находятся вне Ее. Они выступают против Нее не лжеучением, а своей злой жизнью: они не думают недостойно о Боге, как это делают еретики, но думают о себе более высоко, чем заслуживают.

Далее следует:

Стих 15. «Они испугались, что не отвечают более, они лишились речи» (Иов. 32:15)[12].

Здесь сказано, что друзья Иова боялись слов Елиуя, так как часто защитники Церкви, хотя и не соблюдают должного порядка в том, что говорят, силой своих слов все же посрамляют своих противников. Далее следует:

Стих 16. «Поэтому, потому что я ждал, а они не заговорили, они стояли и больше не отвечали» (Иов. 32:16)[13].

17. Мудрые люди, как правило, ограничивают количество своих слов, считая достаточным того, чтобы их противники умолкли. Они не желают показывать свою власть, когда необходимо подавить ересь новоявленных учителей. Итак, после того, как о друзьях Иова было сказано: «Они испугались, что не отвечают более, они лишились речи», Елиуй добавляет и говорит: «Поэтому, потому что я ждал, а они не заговорили, они стояли и больше не отвечали». Мы видим, что они уже умолкли, но он все еще повторял свои слова, потому что, будучи высокомерным человеком и демонстрируя свой высокомерный характер, он спешит не только опровергнуть аргументы своих противников, но и показать собственную мудрость. Поэтому далее следует:

Стих 17. «Я также отвечу со своей стороны и покажу свои знания» (Иов. 32:17)[14].

Каждый гордый человек считает своим долгом показать ту часть знаний, которой обладает; и даже если он ими не обладает, то обязательно делает вид, что обладает. Ибо все гордые люди желают не столько обладать знаниями, сколько желают показать себя знающими. О них говорит пр. Моисей: «Всякий открытый сосуд, который не обвязан и не покрыт, нечист» (Чис. 19:15). «Покрытие и обвязывание» – это отличительные свойства дисциплины ума, и каждый, кто их не имеет – отвергается, как нечистый и грязный сосуд. Разве не был Елиуй сосудом без покрытия, когда считал необходимым показать ту мудрость, которой обладал? Тот, кто открывает себя желанию показать свои знания, и не покрыт завесой молчания, загрязнен, как сосуд без покрытия и без обвязывания. Святые же проповедники считают, что достаточно того, чтобы радоваться своей мудрости внутри сердца, а вовне сдерживать других от ошибок. Бывает, что и они заходят слишком далеко в своих речах, дабы внешне красноречивым языком показать свет своего разума. Но при этом они молятся о сохранении благодати мудрости в тайнах своего сердца, радуясь, когда достигают ее; и они не желают выставлять ее на всеобщее обозрение среди козней стольких искушений. Но, когда они вынуждены явить полученное добро, как своего рода благотворительность для других, тогда они радуются совершенствованию своих слушателей, а не собственному успеху. Но высокомерные люди, когда получают какие-либо знания, считают, что они ничего не получили, а если такое случается, то они стараются это скрывать. Ибо их счастье состоит из похвалы. Поэтому в притче сказано: «Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла» (Мф. 25:3), ибо, будучи девами, они охраняли себя от каких-либо пороков, но оставаясь высокомерными, они не смогли приложить к своей совести обещание вечной славы. Но ап. Павел взял масло в светильник свой, т.к. сказал: «Наша слава – это свидетельство совести нашей» (2 Кор. 1:12)[15]. Итак, нести пустой светильник – это искать для пустого сердца внутри внешнюю похвалу человеческих уст. Поэтому Елиуй, в поисках славы извне, не имеет масла внутри сосуда, когда говорит: «Я также отвечу со своей стороны и покажу свои знания». А в последующих словах он показывает, какая сила тщеславия бушует в нем, каковы от нее его страдания:

Стих 18-20. «Я полон слов, дух моей утробы сжимает меня. Вот, утроба моя, как молодое вино без воздуха, которая лопается от разрыва новых сосудов. Я буду говорить, я немного переведу дыхание, я открою уста свои и отвечу» (Иов. 32:18-20)[16].

18. Когда хвастливые люди видят, что красноречиво говорят святые проповедники, как они почитаемы за их красноречие, тогда стараются подражать возвышенности их языка, но не их праведным намерениям. Они сами далеки от любви к тому, чего желают другие, а им особенно хочется приобрести большую известность среди людей. Ибо мудрецы, видя, что их не слушают, покрывают молчанием свои уста. Но все же, когда они видят, что из-за их молчания грехи нечестивых усиливаются, тогда, подвергая себя определенному насилию, переходят к открытому обличению. Поэтому, после того, как пр. Иеремия наложил на свои уста молчание в проповеди, говоря: «не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его…» (Иер. 20:9), сразу же добавил: «…но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог. Ибо я слышал толки многих: угрозы вокруг…» (Иер. 20:9-10). Итак, видя, что его не слушали, он хотел молчать, но, когда увидел вокруг нарастающее зло, тогда больше не настаивал на своем молчании. Утомившись от бесплодной проповеди и замолчав, он почувствовал огонь, зажженный внутри ревностью милосердия. Ибо сердца праведных пылают, когда видят, как усиливаются деяния нечестивых от того, что их никто не обличает; они ощущают себя виновными, как принявшими собственное участие в вине тех, кому они позволяют своим молчанием продолжать жить в неправде. Рассмотрим, как царь Давид наложил на свои уста молчание, и сказал: «буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим; буду обуздывать уста мои, доколе нечестивый предо мною. Я был нем и безгласен, и молчал даже о добром…» (Пс. 38:2-3). Но посреди этого молчания в его сердце вспыхнуло рвение милосердия, поэтому он сразу же добавил: «…и скорбь моя подвиглась. Воспламенилось сердце мое во мне; в мыслях моих возгорелся огонь…» (Пс. 38:3-4). Его сердцу стало жарко, потому что пламя милосердия не могло вырываться через слова его наставления. Пламя пылало в сознании его сердца, потому что из его уст перестало течь с укором обличение нечестивых. Ибо рвение милосердия наполняет себя замечательным утешением, оно наполняется силой, когда вырывается словами обличения против деяний нечестивых, не переставая укорять их неправедные деяния; и даже тогда, когда оно не может их изменить, пусть корит себя за то, что своим молчанием, оно принимает участие в их грехах.

19. Поскольку некоторые пороки принимают облик добродетели, как например, расточительность желает выглядеть щедростью, а скупость – бережливостью, жестокость – справедливостью, постольку желание пустой славы, будучи неспособно держать себя в рамках молчания, разгорается, как рвение милосердия. И, чем сильнее желание показать себя побуждает человека говорить, тем больше вспыхивает желание показного, желание давать советы без ограничений. Его не беспокоит то хорошее, что может быть достигнуто в результате выступления в других, а только то, что он может достичь действуя напоказ для себя; ибо он не пытается исправить то зло, которое видит, а стремится показать то хорошее, что сам чувствует. Поэтому, Елиуй, возросший в духе гордости, уже не в состоянии держать себя в рамках молчания, говорит: «Я полон слов, дух моей утробы сжимает меня. Вот, утроба моя, как молодое вино без воздуха, которая лопается от разрыва новых сосудов…».

20. Если мы хотим рассмотреть этот отрывок в духовном смысле, то слово «утроба» обозначает тайники сердца. А «молодое вино» обозначает тепло Святого Духа, о котором Господь говорит в Евангелии: «Не вливают также вина молодого в мехи ветхие…» (Мф. 9:17). Ибо, когда апостолы внезапно им наполнились и заговорили на всех языках, евреи, не знавшие правды об этом, насмехались над ними: «А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина» (Деян. 2:13). Но сосуды здесь обозначают не совесть, слабую по существу человеческому, а, безусловно, те земные сосуды наших тел, о которых ап. Павел говорит: «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах…» (2 Кор. 4:7).

Поскольку Елиуй так возгордился и преисполнился гордостью, как будто бы внутри возгорелся вещать посредством благодати милосердия огнем Святого Духа, то он сравнивает дух, который чувствовал в себе, с молодым вином без доступа воздуха. И он также говорит: «утроба… лопается от разрыва новых сосудов», потому что огонь Святого Духа едва поддерживается новой жизнью, а еще меньше старой. Новое вино разбивает пополам даже новые сосуды, потому что его чрезмерное тепло – это слишком много даже для духовных сердец. «...Я буду говорить, я немного переведу дыхание, я открою уста свои и отвечу». Он говорит: «я переведу дыхание», потому что для хвастливых большим испытанием является то, что они не в состоянии проявить мудрость, которой обладают, в то время, как для святых большим испытанием является созерцать зло, не имея возможности его изменить. Гордые едва ли могут выдержать тот накал страсти, которая в них кипит, поэтому не в состоянии определить подходящее время, чтобы поделиться тем, что знают. И потому, совершая добрый поступок, сначала в своем сердце необходимо преодолеть гордость, которая всегда лежит в корне плохих мотивов, чтобы и плоды от нее были горьки.

21. Те, кто еще сам сражается со своими грехами, проповедуя, никогда не должны пытаться управлять другими. Ибо по этой причине, в соответствии с Божественным устроением, левиты служили в скинии, начиная с возраста двадцати пяти лет, а с пятидесяти лет, они становились хранителями священных сосудов (см. Чис. 8:24-26). Что подразумевается под возрастом двадцати пяти лет для молодых людей, когда они пребывают в полноте силы, и в состоянии вести борьбу с каждым отдельным грехом? И что выражается пятидесятью годами, после достижения которых начинается остальная часть жизни, когда борьба подошла к концу и наступил покой ума? Кто находится в тени сосудов скинии, кроме душ верующих? Левиты, начиная с двадцати пяти лет, служили в скинии, а ответственность за хранение сосудов брали на себя с возраста пятидесяти лет. Этим обстоятельством показано, что только по их согласию, пройдя через борьбу с грехами, нападавшими на них, они могли себе позволить взять на себя ответственность за других. Итак, если подвижники добиваются успеха в своей борьбе с искушениями, и способны хранить внутреннее спокойствие, то они могут взять на себя заботу о душах других. Но кто может совершенно подчинить себе нападения искушений, если даже ап. Павел говорит: «но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» (Рим. 7:23)? Итак, одно дело – мужественно вести повседневную борьбу, а другое – быть потревоженными тяжелыми искушениями и преодолеть их. В первом случае добродетель занимается упражнениями, дабы обезопасить себя от падений в гордость, а в другом – знает, как ее нужно победить. Тот, кто знает, как пережить дерзкие соблазны борьбы, даже находясь в сердечном потрясении, мужественно, как в цитадели, хранит в своем сердце мир. Ибо он уже знает, что нападения греха, даже если они находятся в нем, тем не менее, подлежат его власти, и он преодолевает всякое удовольствие, которым манит грех, не соглашаясь на него.

Далее следует:

Стих 21-22. «Я не приму личность человека, я не буду уравнивать Бога с человеком, ибо я не знаю, как долго я буду продолжать, или же через которое время мой Создатель сможет забрать меня» (Иов. 32:21-22)[17].

22. Наиболее рассудительно из им произнесенного то, что он не уравнивает Бога с человеком, т.к. не знает, как долго он сможет продолжать, или, когда его заберут на суд Божий. Он говорит: «…через которое время мой Создатель сможет забрать меня», ибо каким бы долгим ни был период настоящей жизни, он короткий, из самого факта, что он не бесконечный. Ибо то, что заключено в ограниченных пределах, не может рассматриваться, как длительное. Но, после выражений, основанных на твердой истине, он снова разражается словами гордости, говоря:

Глава XXXIII.

Стих 1-2. «Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей» (Иов. 33:1-2).

23. Давайте рассмотрим, с какой высоты гордости он спускается, чтобы увещевать Иова, требуя слушать его, высокомерно обещая открыть уста, чтобы язык мог говорить в гортани.

Проповедь хвастливых людей имеет такую особенность, что они не могут объяснить скромно то, чему хотят научить. Они не могут в правильной форме изложить истину, которую исповедуют. Свою проповедь они используют для самовозвышения и обращаются к своим, менее сведущим в истинах веры, слушателям не с советами, а с требованиями. К ним Господь обращается через пророка: «…а правили ими с насилием и жестокостью» (Иез. 34:4). Ибо те правят с «насилием и жестокостью», кто стремится исправить тех, кто им вверен не спокойным рассуждением, а тяжелым давлением.

24. Правильное обучение истинам веры стремится избегать греха гордыни, даже в мыслях. Нужна особая осмотрительность для того, чтобы проповедь не сопровождалась надменным поведением, которое вводит в искушение сердца слушателей. Ибо нужно суметь изложить словами и продемонстрировать поступками смирение, которое является матерью всех добродетелей. И даже более, смирению можно научить более делами, чем словами. Так ап. Павел обращается к фессалоникийцам, как будто бы он забыл о высоте своего апостольского служения: «…были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими» (1 Фес. 2:7). Также ап. Петр говорит: «…будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Петр. 3:15), подчеркивая, что обучение кого-либо чему-либо должно сопровождаться сопереживанием. И добавляет: «Имейте добрую совесть…» (1 Петр. 3:16).

А когда ап. Павел говорит своему ученику: «Эти вещи увещевать и учить со всякою властью» (1 Тим. 4:11)[18], он не рекомендует тиранию власти над другими, а просит властвовать над своей жизнью (см. Тит. 2:15). Предписывается увещевать с властью над собой, которую проповедующий уже приобрел в практике духовной жизни. Ибо, если совесть заставляет язык говорящего «спотыкаться», то это умаляет его авторитет. Поэтому он и не рекомендует использовать авторитет надменных слов, а говорит о доверительном разговоре. Также было сказано и о Господе: «ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7:29). Он Единственный говорил в особой и своеобразной манере, обладая внутренней силой власти, ибо не совершил ни одного греха по немощности плоти. Он обладал той силой Своего Божества, которую даровал нам через безгрешность Своего Величия.

 

25. Мы являемся духовно слабыми людьми, поэтому, когда нам предстоит говорить о Боге с нашими собратьями, следует, прежде всего, вспомнить нашу собственную немощную природу. И, лишь после осознания собственной немощи, мы сможем понять, как и какие советы давать нашим немощным братьям. Необходимо понять, что мы точно такие же духовно немощные люди, как и те, кому мы хотим помочь исправиться. Божественная Милость укрепит наше сердечное смирение, и мы сможем подать более действенный совет тем, кто нуждается, если в них прежде узнаем себя. Если же мы видим, что в нас сейчас нет смирения или его нет в наших слушателях, то мы должны опасаться того, что наше сердце может полностью оказаться в плену гордости и, не замечая своих недостатков, совершенно попасть в плен страсти. Кроме того, давайте обратим внимание на хорошие качества тех, кому мы хотим помочь. Если вдруг не сможем обнаружить ни одного хорошего качества, то тогда давайте уповать на таинственный Божественный Промысел. Ведь и мы обладаем нашими хорошими качествами не по нашим заслугам, а как дар свыше. Поэтому и на наших слушателей Господь может излить благодатные дары в таком изобилии, что они превзойдут нас в добродетелях, несмотря даже на то, что мы свои дары получили давно. Ибо кто мог поверить, что Саул, который сторожил во время казни одежды тех, кто побивал ап. Стефана камнями, превзойдет его апостольским служением (см. Деян. 7:58-59). Итак, сначала мы должны такими мыслями смирить свое сердце, и лишь после этого говорить о недостатках других. Но кроткий образ ведения беседы не был знаком Елиую, поэтому он сказал с высокомерной гордостью и желанием власти: «Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открываю уста мои, язык мой говорит в гортани моей».

26. «Говорить в гортани» – это говорить тихо, а не громко. Своими словами Елиуй еще раз показывает нам образ надменных людей, находящихся в лоне Святой Церкви. Тем, что сказано, что они «говорят в гортани своей» показывается, что надменные люди, как правило, не обличают других гордецов, находящихся в Церкви, так как они похожи, а, следовательно, находятся рядом, т.е. являются как бы соседями. Высокомерные люди часто притворяются смиренными, избегая демонстрировать гордость, чтобы их в ней не обличали. Желая же привлечь к своей мнимой скромности внимание других людей, они, часто в тайне, частным образом делятся своими мыслями с такими, как они. Они делают это для того, чтобы похвастаться перед другими, такими же гордецами, своей хитростью, с которой они скрывают свою гордыню от других. Поэтому и говорит Елиуй: «язык мой говорит в гортани моей»,- как будто говорит: «Я прошепчу в тайне и скрою от тебя то, что на самом деле думаю про тебя». Пребывая в гордости, такие люди, бывает, поднимаются до таких высот наглости, что, когда другие молчат, они уже не могут удержаться от того, чтобы не хвалить самих себя.

Поэтому далее продолжается:

Стих 3. «Мои слова из моего простого сердца, и уста мои говорят чистые речи» (Иов. 33:3)[19].

27. Сказать о сердце, что оно простое, это огромная похвала. Но, надменные люди им не обладают, поэтому тем более суетливо утверждают, что говорят от простоты сердца, боясь быть не понятыми. И они заявляют, что собираются говорить с чистым намерением, потому что опасаются, что может быть обнаружено их злое двуличие. Они также нередко смешивают истину и ложь, дабы, благодаря лжи, им быстрее поверили; поэтому сложно разглядеть, говорят ли они правду. Итак, Елиуй сказал, что будет говорить с чистым намерением, и, называя свои слова «речами», хочет, чтобы они были одобрены, поэтому продолжает:

Стих 4. «Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь» (Иов. 33:4).

28. Намереваясь сказать истину, он вначале не может удержаться от гордых слов, и, желая высказать точное мнение, которое у него было, показал, каким высокомерным было его сердце. Умы надменных, несомненно, настолько порочны, что, даже если они желают думать праведно, то не в состоянии этого достичь, т.к. изуродованы гордостью. Поэтому, даже их ясные высказывания не доходят до слушателей, ибо своими надменными изречениями они приводят их не к почитанию смыслов слов, а к их презрению. Когда глупость смешивается с мудрыми изречениями, то даже мудрость становится невидимой, потому что теми, кто слышит, презираемо их безумие. Поэтому пр. Моисеем сказано: «Если у кого случится излияние семени, то он должен омыть водою все тело свое, и нечист будет до вечера» (Лев. 15:16). Ибо, что такое наши слова, как не семена? И, когда они изливаются в должной мере, разум слушателя, как утроба того, кто осмысливает, становится плодотворной для потомства добрых дел. Но, если они проистекают в ненадлежащее время, загрязняя то, что производит их, то теряют свою производящую силу. Ибо, если бы слова не были бы семенами, то афиняне никогда бы не сказали об ап. Павле, когда он проповедовал им: «Что хочет посеять этот суеслов?» (Деян. 17:18)[20]. О нем ап. Лука говорит: «…потому что он начальствовал в слове» (Деян. 14:12). Семя, которое предназначено для деторождения, когда истекает ненадлежащим образом, загрязняет и других членов, подобно этому и речь, которая предназначена для того, чтобы достичь сердец слушателей, если произнесена не в необходимом порядке, то не приносит благодати, даже если несет истину. Также и Елиуй загрязняет истины, которые произносит, когда не знает, что он говорит или кому говорит, ибо он страдает «разбрасыванием семени», когда использует свой язык, предназначенный служить праведной цели, для производства пустых звуков. И все же он говорит правильно о том, что был создан и получил жизнь. Он говорит, что был сотворен Духом и получил жизнь дыханием Бога. Ибо о том, как был сотворен Адам было написано: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2:7). Но, давайте послушаем, продолжит ли он должным образом то, что начал. Далее следует:

Стих 5. «Если можешь, ответь мне, и стань пред лицом моим» (Иов. 33:5)[21].

29. Стих 6-7. «Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения; поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя» (Иов. 33:6-7).

 

Что подразумевается под тем фактом, что Елиуй знает истинную природу своего создания, но не знает своего предела в правильной речи? Почему, говоря о своем создании, он ставит себя на один уровень с Иовом, но, собираясь говорить, он возвышает себя над ним? Что это, как не свидетельство того, что надменные люди хотя и помнят о равенстве по природе со своими ближними, но из-за гордости своими знаниями не рассуждают о том, что перед ними равные, а ослепленные гордостью от своей мудрости ставят себя выше них. Они думают, что, несмотря на равенство природы по рождению, они не остаются равными по причине разного образа жизни. И, поскольку, они не равны в образе жизни, то считают большим чудом то, что они были равны при рождении. И вот Елиуй, надуваясь от гордости, говорит: «Вот я, по желанию твоему, вместо Бога. Я образован также из брения; поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя». Особенностью надменных людей является то, что, собираясь что-либо сказать, они всегда верят, что скажут нечто чудесное, ожидая восторга от своих собственных слов, но при всей остроте речи не понимают, насколько великой глупостью является их гордыня. Мы же должны в пример ставить ап. Павла, который дал евреям поразительные наставления, но со смирением добавил: «Прошу вас, братия, примите сие слово увещания; я же не много и написал вам» (Евр. 13:22). Но Елиуй, произнося свою речь, добавил, как будто бы для утешения: «поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя». Посмотрите, насколько разные по вкусу плоды произрастают из различных корней мыслей. Один человек смиренно воспринимает свои высокие духовные качества, а другой – возвышает себя без причины своими скудными пожертвованиями. Нам нужно из вышесказанного сугубо отметить, что те люди, которые будут возвышены, думают о себе низко, а те, которые скоро упадут, когда-то стояли на возвышенности. Об этом свидетельствует и царь Соломон: «Сердце возвысится перед уничтожением, и будет унижено перед честью» (Притч. 16:18)[22]. Далее следует:

Стих 8-11. «Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов: чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды; а Он нашел обвинение против меня и считает меня Своим противником; поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими» (Иов. 33:8-11).

 

И в ответ на эти слова, которые, по его мнению, произнес благословенный Иов, он сразу же высказывает свое мнение:

Стих 12. «Вот в этом ты неправ, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека» (Иов. 33:12).

30. Благословенный Иов действительно сказал справедливо, что его бичевали без какой-либо вины (см. Иов. 27:6). Ибо и диаволу о нем сказано: «…ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов. 2:3). Но Елиуй не мог поверить в то, что в нем нет вины, и что он мог быть наказан по благодати. Он не знал, что бичеванием не исправлялась вина праведника, а увеличивались его заслуги; и потому утверждал, что он не мог быть наказан без какой-либо вины и обличил его такими словами: «Если имеешь, что сказать, отвечай; говори, потому что я желал бы твоего оправдания» (Иов. 33:32). Это особая манера высокомерных – готовность более осуждать, чем утешать, ибо они считают, что все страдания, постигшие людей, происходят только из-за их грехов. Они не знают, как глубоко находятся тайные суды Божьи и как со смирением исследовать то, чего они не в состоянии понять, ибо пока гордость утешает их своими собственными высокими знаниями, она же сбрасывает их вниз от возможного исследования тайных судов Божьих.

 

31. Ибо страдания высокомерного ума являются препятствием на пути истины, потому что, пока они раздуты, они затмевают наш взгляд. Такие люди, если когда-либо достигают мудрости, питаются только ее шелухой, а не сокровенной сладостью; со своими блестящими способностями, они часто достигают лишь внешней оболочки, но не знают ее внутреннего вкуса, т.к., по правде, хотя они и зорки внешне, но слепы внутри. Они не достигают такого познания Бога, которое имеет сокровенный вкус внутри, а только того, что звучит внешне. В своем понимании они приоткрывают некоторые тайны, но не чувствуют их сладости; и, хотя они знают, что эти сладости существуют, но пока они не знают, каковы они на вкус. И, как часто бывает, хотя они смело говорят, но сами пока не знают, как жить с тем, что они исповедуют. Поэтому некий мудрец хорошо сказал: «Пусть Господь позволит говорить мне, согласно моим изречениям» (Прем. 7:15)[23]. Ибо «изречение» является производным от слова «смысл» («sentenia» - лат. – мнение, взгляд, «sensu» - лат. – чувство, восприятие). И человек, который желает говорить, должен не столько исходить из внешних знаний, сколько прочувствовать то, что говорит, стремясь высказываться о тех истинах, которыми владеет, не руководствоваться только общими знаниями правильных слов («scienta» - лат. – знание), но и реальными чувствами полученного опыта («sentenia» - лат. – мнение, взгляд). Но ум надменных людей не проникает в смысл собственных слов, потому что праведным судом он изгнан от внутреннего вкуса вещей и терпит крушение, желая себе признания извне. Но истинные знания влияют на других, когда произносятся без гордости и делают тех, кого наполняют, не гордыми, а печальными. Ибо любой человек, который наполняется ими, в первую очередь стремится познать себя и познать свое состояние; и он приобретает тем более сильный вкус, чем более чувствителен к своим внутренним немощам. И именно это смирение более широко открывает ему путь к истинным знаниям; и, когда он видит свою собственную немощь, эти знания открывают для него скрытые смыслы возвышенных тайн, и, «зажатый» этими знаниями, он становится более тонким, дабы постигать скрытые вещи. Таким образом, Елиуй не обнаруживает в бичевании Иова истинную причину, потому что не знает, как искать ее со смирением, и, будучи более готовым упрекнуть, чем утешить, говорит: «Вот в этом ты неправ…».

32. Мы должны вспомнить, что благословенный Иов сказал: «Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас» (Иов. 13:2), но он никогда не говорил, что был чист: без греха, или без пятна неправды. Но Елиуй, в своем желании сурово обличать, к сказанному им ложно добавил то, что сказано не было. Ибо те, кто постоянно жаждут порицать, а не поощрять, часто в своих обличениях используют много лжи. Желая выглядеть умнее в своих обличениях ради чужого обличения, они часто выдумывают утверждения, и готовы пустить в ход свое хвастовство, подобно лошади, они расчищают себе путь для нападения на тех, кого избрали объектом нападения, изобретая обличения в незаконных деяниях. Из слов, сказанных выше, мы должны также понять, что надменные люди часто смешивают убедительные слова со словами хвастовства, и редко учитывают то, как сами живут, а старательно взвешивают только то, чему учат. Елиуй является примером таких людей, которые хотят не жить хорошо, а учить хорошо. Но все же он говорит, хотя и высокомерно, но со знанием дела, поэтому давайте перейдем от гордости его поведения к рассмотрению прочности его учения. Ибо после своих хвастливых слов, он начинает подробно, дабы показать свои знания, говорить:

«…отвечаю тебе, потому что Бог выше человека».

33. Кто-то может, возможно, заметить: «Кто не знает этого, даже если бы ему и не сказали?». Это замечание было бы неудивительно, и имело бы маленькую ценность, если бы не рассматривалось от самого корня своего значения. Ибо он обращался к тому, кого бичевали, кто чувствовал удары, и не знал их причины. Таким образом, он сказал: «…отвечаю тебе, потому что Бог выше человека», потому что тот человек, которого бичевали, все же считал, что Бог более велик, чем он сам, и смог представить себя на суд Тому, Кого, несомненно, считал выше себя самого, и верил, что страдать от Его Всемогущества – справедливо, несмотря на то, что он и не знает основ этой справедливости. Ибо тот, кто покаран за свои грехи, даже если он и ворчит, и сопротивляется этому, все же становится праведным человеком, если не ставит под сомнение справедливость Того, Кто его наказывает. Человек создан низшим по сравнению с Богом, и возвращается к правильному порядку взаимоотношений, когда подчиняется справедливости его Судов, даже если сам не понимает их сути. Итак, было сказано правильно: «…отвечаю тебе, потому что Бог выше человека» для того, чтобы, учитывая силу Создателя, высокомудрие разума прекратило бы бушевать от одной только мысли: при каких условиях он был сотворен. Подобно этому рассуждал о своем происхождении царь Давид, когда под тяжестью ударов был вынужден сказать: «Я был глуп, и не открывал уста свои, так как Ты сотворил меня» (Пс. 38:10)[24]. Ибо, размышляя о своем происхождении, он познал справедливость удара, т.к. Тот, Кто по милосердию его создал, несомненно, поразил его справедливо. Далее следует:

Стих 13-14. «Ты сражаешься против Него, ибо Он не ответил тебе на все слова твои. Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз» (Иов. 33:13-14)[25].

 

34. Для пораженного грехом сердца, естественно, когда оно видит что-либо идущее вразрез с его желаниями, если возможно, получить ответ от Бога: почему все происходит так, а не иначе? Оно желает получить объяснение причин от Бога и научиться понимать Его ответ. Но Елиуй, понимая, что Господь создал Священное Писание с целью дать ответы на открытые или тайные вопросы всех людей, говорит: «Ты сражаешься против Него, ибо Он не ответил тебе на все слова твои. Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз». Этими словами он хотел сказать, что Господь не отвечает сердцам людей одному за другим в частном порядке, а дал познать Свои слова таким образом, чтобы удовлетворить запросы всех людей. Ибо, если мы рассмотрим случающееся с нами одно за другим, мы обязательно обнаружим подобное этому в учении Священного Писания, поэтому пребывая не в страданиях, стоит искать специальных ответов от Бога. В наших собственных личных страданиях нам всем дается один общий ответ: поведение тех, кто жил прежде, является примером для тех, кто живет сейчас. Мы, пребывая в страданиях или проблемах плоти, являемся как бы примером из многих. Возможно, мы хотим узнать тайные причины этих страданий или проблем, чтобы хотя бы утешиться знанием причин. Но нам не дается особого ответа относительно наших личных обстоятельств, чтобы мы могли прибегнуть к Священному Писанию. И вот что мы находим, когда рассматриваем, что услышал ап. Павел, испытуемый немощью плоти: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). И то, что было сказано ему в его личных страданиях, относится к нам, и не может быть нам сказано друг за другом. Таким образом, в Священном Писании мы слышали голос Бога, обращенный к ап. Павлу, пребывающему в скорби, для того, чтобы в страдании, когда настанет нужда для нашего собственного утешения, мы не пытались сами Его услышать, а воспользовались ранее дарованным утешением для всех. Итак, Бог не отвечает на все наши слова, потому что «Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз», т.е. Он дал нам для нашего наставления то, что изложил в Священном Писании для наших отцов. Пусть же тогда учителя Святой Церкви, даже если это люди высокомерные, объявят, созерцая некоторых в гибели от малодушия, что Бог не отвечает на все наши слова, что «Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз». Другими словами, Он сейчас не удовлетворяет сомнения и недоумения людей голосом пророков, или служением ангелов, потому что включил в Священное Писание все, что, возможно, касается каждого из нас, предоставив нам примеры поведения тех, кто жил раньше.

 

35. Но слова: «Бог будет говорить один раз, и не будет повторять одно и то же во второй раз» можно понять и в более глубоком значении, ибо Отец родил Единосущного Единородного Сына. Речь Бога – это то, что Он родил Слово. Ибо то, что Бог говорит один раз, означает, что у Него нет другого Слова, кроме Единородного. Итак, здесь по праву говорится: «…и не будет повторять одно и то же во второй раз», потому что само Слово, Которое есть Сын, Он родил не иначе, как Единородного. Но, благодаря тому, что он не говорит «Бог говорил», а «будет говорить», используя не прошедшее время, а будущее, становится ясно всем, что ни прошедшее, ни будущее времена неуместны по отношению к Богу. Поэтому можно свободно использовать любое время, говоря о Нем, так как в этом случае ничто не используется со строгой истиной. В тоже время ни одно из времен не может быть использовано свободно, если, по крайней мере, хотя бы одно из них не может быть использовано правильно. Таким образом, говоря о Боге, допускается смелое использование любого из времен, так как ни одно из них не есть строго правильным. Ибо Отец родил Сына вне времени.

 

36. Но кто способен достойно говорить о том непередаваемом рождении, как Собезначальное было рождено от Вечного, как Тот, Кто существовал раньше всех времен родил Равного Себе, как Сын не был последующим за Тем, Кто родил Его? Мы можем восхищаться знанием об этом, но не в нашей власти заглянуть в него. Тем не менее, уметь удивляться этому могущественному рождению – это, в некоторой степени, видеть его. Но как мы можем видеть то, что не можем понять никакими способами? Для этого мы должны заимствовать примеры из жизни нашего тела, чтобы проиллюстрировать чувства ума. Если кто-либо из нас лежит в темном месте с закрытыми глазами, и вдруг перед ним вспыхнет свет свечи, то его глаза, даже если они еще закрыты, вздрагивают от самого приближения света, а затем открываются. Почему они так реагируют, если ничего не видели, будучи закрытыми? Не было ни одной вещи, которую они могли бы видеть идеально, будучи закрытыми. Ибо, если они хорошо видели данный объект полностью, почему же, когда открылись, стали искать то, что могли бы рассмотреть? Подобны этому и мы, когда хотим увидеть необъяснимое рождение. Ибо наш разум, пребывая в удивлении от сияния, начинает видеть тем способом, которым видеть не способен, т.к. с закрытыми глазами он видит в темноте власть света. (В старом издании книги в этом месте есть абзац, который опущен. Елиуй говорит: «Бог говорит один раз», а царь Давид, пророческим словом, увидев рождение Единородного Слова, сказал: «Бог изрек один раз». Единородный Сын как Слово Отца называется «Рожденным» и в смысле совершенства, и в смысле вечности, и даже в самом рождении. Священное Писание свободно использовало, говоря о Боге, слова «Он изрек» и «Он говорит», потому что, родив совершенное Слово – Он «изрек», а в том, что Он когда-либо порождает – Он, безусловно, совершенно «говорит», хотя то, что мы называем «совершенным», мы называем условно. Ибо то, что осуществляется («factum» - лат. – дело, факт), не может быть строго названо «совершенным» («perfectum» - лат. – совершенный). Но мы выражаем Его полноту какой-то ограниченной нормой речи, подобно этому как Господь говорит об Отце: «…будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Но, поскольку, тайное восхищение Божественной Природой нелегко становится доступным умам, которые наполнены мирскими желаниями, он подходящим образом предлагает способ, которым Бог обращается к нам, говоря:

Стих 15. «Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе» (Иов. 33:15).

 

37. Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз: «Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе».

Что подразумевается под словом Божиим, приходящим к нам во сне, кроме того, что мы не в состоянии познавать Тайны Божьи, когда бодрствуем в мирских желаниях? Ибо во сне наши внешние чувства находятся в состоянии покоя, а внутренние нами распознаются. Если мы хотим созерцать то, что внутри нас, мы должны пребывать в тишине от внешних обязательств. На самом деле, мы «слышим голос Бога в наших снах», когда имеем разум легким, отдыхая от суеты этого мира, тогда Божественные заповеди являются нам в глубокой тишине ума. Когда разум отдыхает от внешних дел, тогда более полно можно разглядеть вес Божественных заповедей, ибо слова Бога проникают в разум в более живой манере, которые он отказывается признать необходимыми в буйстве мирских забот. Человек бодрствует для малых хороших целей после того, как успокоилась суматоха мирских деяний, поразившая его необычной встряской. Ибо толпа земных мыслей, шумящая вокруг, закрывает ухо разума. И голос председательствующего судьи (совести) на тайном суде разума слышен тем менее четко, чем громче звук внешних забот. Когда человек отвлечен на внешнее, он не способен в равной степени соединить вместе разум и совесть, ибо, желая устремиться к внутренним наставлениям, но, все еще пребывая увлеченным внешними занятиями, он скорее открывает свое ухо внешнему, становясь глухим внутри.

Так пр. Моисей, живя среди египтян, был, как будто бы, проснувшимся, но пребывая в Египте, он не слышал голос Бога (см. Исх. 2:11-12). А после того, как убив египтянина, он бежал в пустыню, он прожил там сорок лет, уснув от тревожных волнений мирских желаний, и удостоился («meriut» - лат. – заслуга) услышать голос Бога. Итак, чем более равнодушным он становился с помощью Божественной благодати к внешним объектам желания, тем более был действительно проснувшимся, чтобы различать истину внутри. И, когда он был назначен править народом Израиля, тогда, чтобы ограничиться от внешних волнений, он взошел на гору, дабы узнать заповеди Закона, и быть способным проникнуть во внутренние тайны (см. Исх. 19:3).

 

38. Святые люди, которым необходимостью обстоятельств жизни вменено в обязанность заниматься внешними делами, всегда обращаются внутрь своих сердец; и там они восходят на высоту тайной мысли, изучая «Закон на горе» (подобно пр. Моисею), и, отстранившись от бесчинств мирской деятельности, обдумывают на высоте мысли изречения Божественной воли. Так и пр. Моисей часто удалялся в скинию, когда в нем возникали сомнения, чтобы там, тайно советуясь с Богом, понять, какое Им определенное решение принять. Ибо, «покинуть толпу и удалиться в скинию» – это отстраниться от бесчинств внешнего и войти в тайные глубины разума. Господь именно там нас учит, и мы способны слышать в тишине внутри сердца то, что открыто должны делать внешне. Мудрые люди делают это ежедневно, когда не могут решить сомнительные аспекты некоторых дел, тогда погружаются в тайные глубины разума, как в скинию. Всматриваясь в Божественный закон, они советуются с Господом, как когда-то перед Ковчегом. Они являют миру в своих действиях то, что сначала слышат в тишине. Человеку для того, чтобы заниматься внешним, без ущерба для себя, необходимо постоянно возвращаться ко входу в тайны своего сердца. Итак, они «слышат голос Бога, как бы во сне», когда в мыслях своего разума отдаляются от влияния плоти. Так и в Песне Песней невеста, которая сказала: «Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится» (Песн. 5:2), услышала голос жениха во сне. Как будто она сказала: «В то время, когда я позволяю моим внешним чувствам отдохнуть от забот этого мира, у меня есть более живое восприятие внутренней истины, потому что мой разум не отвлекается. Я сплю для внешнего мира, а мое сердце бодрствует внутри, ибо, когда я бесчувственна к внешнему, у меня открыто острое восприятие внутренних тайн».

 

39. «Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе» (Иов. 33:15).

 

Елиуй указывает на то, что Бог говорит во сне, а затем добавляет: «…в ночном видении». Ибо ночное видение, как правило, представляет собой созерцание разумом определенных образов. Но мы воспринимаем объекты более четко при дневном свете, а в ночном видении мы видим менее четко. Это означает то, что все святые люди в этой временной жизни видят тайны Божественной природы только как определенные образы и не видят их такими, какими они есть на самом деле. Поэтому сначала Елиуй замечает, что Бог говорит «во сне», а затем правильно добавляет: «…в ночном видении». Ибо «ночь» – это настоящая жизнь, и до тех пор, пока мы находимся в этом мире, мы покрыты туманом и можем видеть внутренние тайны лишь как неопределенные объекты. И пророк, желавший созерцать Господа, знал, что его глаза покрыты туманом: «Душею моею я стремился к Тебе ночью…» (Ис. 26:9). Как будто бы он хотел сказать: «Я хочу созерцать Тебя во мраке этой жизни, но я до сих пор окружен туманом немощи». Царь Давид также, желая избежать мрака этой жизни и ожидая яркости истинного света, говорит: «…рано услышь голос мой, - рано предстану пред Тобою…» (Пс. 5:4). Тот, кто ожидает наступления утра для того, чтобы созерцать Бога, сейчас чувствует, что он, хотя и может в настоящее ночное время видеть, но недостаточно. Поскольку сон прекращается от внешнего воздействия, Елиуй добавляет: «…когда сон находит на людей…», этим указывая, что святые люди отдыхают в опочивальнях своего разума, когда не отвлекаются на внешние деяния. И еще он приобщает: «…во время дремоты на ложе». Для святых людей «дремать на ложе» означает отдыхать в опочивальне своего разума. Также написано: «Да торжествуют святые во славе, да радуются на ложах своих» (Пс. 149:5), ибо мы тогда в состоянии рассмотреть Божественные тайны, когда ложе нашего разума оказывается вдали от бурных желаний этого мира. Но, поскольку, суета мирских дел закрывает еще и уши, а созерцание Божественных тайн открывает их, он правильно приобщил:

Стих 16. «Тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление» (Иов. 33:16).

40. Праведники пребывают как бы мертвыми для внешних объектов, поэтому имеют уши открытыми и прекрасно слышат Божественные наставления, которые приближаются к ним во время самоосуждения (покаяния). И, когда праведники тщательно анализируют постигшие их внешние жизненные бедствия или внутренние тайные вразумления, тогда они больше не огорчают себя слезами. Также хорошо сказано: «…и запечатлевает Свое наставление», потому что для разума, который поражает и ранит себя покаянием, горести мук совести похожи на удар печати. Поэтому царь Соломон справедливо объединяет вместе силу внешних и внутренних ударов: «Раны от побоев – врачевство против зла, и удары, проникающие во внутренности чрева» (Притч. 20:30). Под «ранами» он подразумевает урок, полученный от внешних ударов, а «удары, проникающие во внутренности чрева» – это укоры ума, которые нанесены ему зазрениями совести. Как чрево растягивается, когда оно заполнено пищей, также и ум увеличивается количеством злых мыслей, когда пребывает в гордости. Как внешняя дисциплина устраняет беззаконие, так раны и удары «во внутренностях чрева» очищают ум от зла, потому что наказание покаянием пронзает «наполненный» ум, освобождая его, и в итоге приводит в умиление. Поэтому и скорби отличаются друг от друга. Раны, наносимые невзгодами, приносят нам боль, а скорбь раскаяния имеет приятный вкус. Первые огорчают и мучают, а вторые, когда поражают – восстанавливают нас. Первые – это печаль в скорби, а другие – это радость в печали.

 

41. Когда люди мертвы для внешних объектов, они слышат словно открытыми ушами смыслы, которые приходят к ним от их внутреннего суда.

Существует четыре состояния, в которых разум праведного человека сильно подвержен угрызениям совести: когда он взывает к своим собственным грехам и размышляет где был, или, когда, страшась приговора Божьих судов и изучая самого себя, думает где он будет, или, внимательно исследуя зло настоящей жизни, сокрушается от того – где он, или, когда он созерцает благословения Небесной страны и, не имея возможности наслаждаться ими, с сожалением восклицает – где его нет. Ап. Павел вспоминал свои прежние грехи и, смотря на себя с точки зрения того, кем он был, сказал: «Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию» (1 Кор. 15:9). И снова, внимательно взвесив Божественные приговоры, от страха, что они будут строги для него в будущем, говорит: «но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). И далее, анализируя зло настоящей жизни, он говорит: «…знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа» (2 Кор. 5:6), и «но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:23-24). А когда рассматривает благословения Небесной страны, говорит: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12). И снова: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1). И, глядя на благословение этого дома, он говорит к ефесянам: «и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его» (Еф. 1:18-19).

Итак, будучи сначала возвышенным в ликовании созерцания, он вдруг ощутил, что низвержен от взора глаз Бога. Так, после созерцания того внутреннего света, который вспыхнул в нем яркими лучами благодати созерцания, он вернулся в себя, и анализировал уже тем знанием, которое приобрел, и те благословения, которые там были, и коих он был лишен, и то зло, которым он был здесь окружен. Поэтому никто и не в состоянии оценить жизненные невзгоды, каковы они есть на самом деле, если он не в состоянии созерцать истину, чтобы приобрести верный вкус благословений вечной страны.

42. Зазрение совести влияет на все телесные фантазии, нападающие на тело и раздражающие его, и оно пытается сконцентрировать взгляд сердца на том самом луче безграничного света, ограничивая их влияние на разум. Эти появления телесных образов отвлекают разум изнутри немощью своей плоти. Но, когда разум полностью заполнен зазрением (судом) совести, он становится на страже, чтобы воображение телесных фантазий не ограничило видения, когда он ищет истину. Ибо, когда разум с помощью совести поднимается над собой, убегая от фантазий, отвлекающих его многими объектами, он стремится собраться воедино, и, наполняясь могучей силой Божественной любви, в состоянии созерцать единую и бестелесную Сущность.

43. Итак, он признается, что время от времени вкушает некий необычный вкус сладости внутри, он вдруг обновляется, когда его обдувает свечение Духа, и ему этого тем более хочется, чем больше он получает вкуса того, что хочется любить; он ощущает сладость внутри себя, и от любви к этой сладости он огорчен, что ранее был без этого, и не представлял, как и каким способом можно стать способным наслаждаться этим. Он и сейчас постоянно стремится приблизиться к этому состоянию, но его оставшаяся немощь не может приблизиться к Его силе и, так как он не способен созерцать эту чистоту, он наполняется сладкими рыданиями, погружаясь в себя, дабы пребывать на постели по своей немощи. Он не может удержать долго глаза своего разума на Ней – Той, Которую он видел только мельком, потому что из-за своих собственных привычек идет на дно. Он пытается, и старается, и стремится взойти над собой, но падает снова, изможденный от усталости, в свою привычную темноту.

Таким образом, поскольку ум подвержен влиянию извне, он вынужден терпеть самого себя по причине упорной борьбы с самим собой и, поскольку, спор с самим собой вызывает немалую боль, то удовольствие от созерцания может быть смешано с этой болью. Итак, Елиуй заявив, что Бог говорит к нам во сне и что наши уши открываются Его словами, называет это открытие ушей дисциплиной, и не без оснований.

Ибо, чем громче голос внутренней мудрости благодатью ее тайного вдохновения вливается в нас, тем больше он влияет на нас тревогой; поскольку никто не будет оплакивать того, кем он является, если внутри себя не смог понять, кем он пока не является. Следовательно, только увидев, что мы были созданы правильно, и, что, обманываясь, роковым образом согласившись на уговоры дьявола, мы сами с собой сделали то, кто мы есть; т.е. мы по своей природе сотворены были ясными, а испортились по своей вине. И, наконец, тогда, терзаемые совестью, мы будем стремиться уйти от того состояния, которое приобрели, чтобы восстановить в себе тот образ, по которому мы были сотворены Богом.

Далее по праву приобщается:

Стих 17. «Что Он может вывести человека из того, что он сделал, и может избавить его от гордости» (Иов. 33:17)[26].

44. Что человек сотворил сам, кроме греха? И написано: «ибо начало греха - гордость…» (Сир. 10:15). Итак, правильно сказано, что если человека вывести из того, что он делает, то это означает: освободить его от гордости. Преступать заповеди нашего Создателя – это пренебрегать ощущением Его власти над собой, не желая предстать пред Ним в послушании, следовательно, предстоять пред Ним надменным. Но тот, кто желает избежать содеянного греха, призывает себя к разуму, что был сотворен Богом, и смиренно возвращается к порядку, когда, уходя от своих своевольных поступков, он любит себя таким, каким был изначально создан Богом. А, поскольку, этой мудростью приобретается вечная слава, и избегаются вечные наказания, здесь по праву добавляется:

Стих 18. «Спасти его душу от разложения, а его жизнь от поражения мечом» (Иов. 33:18)[27].

 

45. Каждый грешник, после своего разложения грехом в этой жизни, должен пойти под меч наказания, чтобы в том мире быть справедливо покаранным за те самые грехи, которыми он восторгался в этом. Поэтому, мы должны знать, что Господь, обращаясь к нам, уберегает нас от разложения, а в дальнейшем и от меча. Он оберегает «жизнь» человека от наказания в будущей жизни через то, что здесь оберегает от соблазна греха его разум. Если человек исправил свою вину здесь, то он не должен бояться меча осуждения там. Следовательно, было сказано правильно: «Спасти его душу от разложения, а его жизнь от поражения мечом», ибо пойти от разложения под меч – означает после совершения греха перейти к наказанию, которое должно быть вынесено. Далее следует:

Стих 19. «Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих» (Иов. 33:19).

46. В Священном Писании под словами «постель, ложе или кровать» понимается плотское удовольствие или отдых после добрых дел, а, иногда, и временный отдых. Ибо, что обозначается «постелью», когда Господь говорит исцеленному: «…встань, возьми постель твою, и иди в дом твой» (Мф. 9:6; Мк. 2:11; Лк. 5:24), как не телесное удовольствие? И после исцеления ему было велено нести то, на чем он лежал болящим, потому что каждый, кто до сих пор получает удовольствие от греха, по-прежнему лежит, одолеваемый плотью. И он, исцеленный, должен нести то, на чем лежал болящим, ибо освобожденный Божественной помощью от своих грехов, он впоследствии обязан переносить нападения плоти, которая по-прежнему требует удовольствий. Но опять же, ложем (кроватью) или постелью обозначается отдых после дел плоти, когда ап. Петр говорит: «Эней! Пусть Господь Иисус Христос сделает тебя здоровым; встань, возьми постель свою» (Деян. 9:34)[28]. Что обозначает слово «встань», как не оставление грехов, которые вы совершили? А словами «возьми постель свою»,- участвуй в тех делах благодати, благодаря которым ты будешь отдыхать в вечности. Так что, вставая, он должен был оставить то, что делал раньше, а «взяв постель свою» - после найти то, что он должен был сделать по благодати.

Об этих аспектах праведной деятельности пророк кратко говорит: «Уклоняйся от зла, и делай добро…» (Пс. 36:27). Ибо «уклониться от зла» - это встать с того, на чем лежал, а «делать добро» – это совершать поступки, достойные награды и будущего покоя. Отошедший же от греховных поступков, но не творящий дел благочестия, встал с того, на чем лежал, но не сотворил себе место для отдыха. Помимо вышесказанного, ложе и постель нужны для временного отдыха, как написано: «…Ты изменишь все ложе его в болезни его» (Пс. 40:4). Ибо человеку, уставшему от мирских забот и ведомому Божественной благодатью для того, чтобы оставить утомительные пути сего мира, следует рассмотреть, как избежать влечения настоящей жизни и отдохнуть от ее трудов. Поэтому в настоящее время он ищет для себя место для желанного отдыха и хочет найти место отвлечения от всех суетных трудов своих, т.е. обрести своего рода, «постель». Но, поскольку, в этой жизни человек все еще не может пребывать без искушений, то боль раскаяния обычно давит на ту часть души, которая больше всего стремится к покою. Здесь хорошо сказано пророком: «…Ты изменишь все ложе его в болезни его». Как будто бы он сказал: «Все, что он сделал для своего покоя, Ты своим тайным суждением превратил в его беспокойство».

Итак, милосердным Промыслом Господа предписано, чтобы жизнь избранных во время земного странствия была подвержена беспокойству.

 

47. «Или он вразумляется болезнью на ложе своем и жестокою болью во всех костях своих» (Иов. 33:19).

 

Наша настоящая жизнь – это дорога, по которой мы путешествуем к нашему истинному дому. Здесь нас преследуют частые беспокойства относительно тайных судов Божиих из-за нашей нелюбви к трудностям этой дороги. Ибо некоторые путешественники, видя какие-то приятные луга по пути, имеют обыкновение задерживаться и сворачивать с прямого пути, на который они уже стали. Их задерживает красота дороги, когда доставляет им удовольствие. Тогда Господь для избранных, которые идут к Нему, ужесточает эту дорогу, чтобы никто, наслаждаясь покоем настоящей жизни, как некой прекрасной дорогой, не желал получить большего удовольствия, продлевая это путешествие, не спеша к его окончанию, или вообще забыть, пребывая в восторге от пути, что должен вернуться домой. Но все сделанное нами для безопасного пребывания в этом мире в конечном счете приносит беспокойство, поэтому правильно сказано: «Или он вразумляется болезнью на ложе своем…», то есть, находясь в покое этого мира, он испытывается посредством искушений, или скорбями от бедствий. Ибо, если разум человека занят добрыми делами даже на протяжении краткого периода времени без соблазнов, то часто, из-за этих же самых, взращиваемых в спокойствии добродетелей, он приходит в восторг от них в самом себе и старается их увеличить, сам не ведая, какого успеха в этом достигнет. Он подвергается нападениям козней лукавых духов по милосердному устроению нашего Правителя, чтобы его потенциальная гордость была удалена смирением, увеличивая заслугу его добродетелей. Итак, после того, как он сказал: «Или он вразумляется болезнью на ложе своем…», он сразу же добавил «…и жестокою болью во всех костях своих».

 

48. В Священном Писании слово «кости» символизирует добродетели: «Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится» (Пс. 33:21). Итак, здесь говорится не о костях тела, а о силах души. Ибо мы знаем, несомненно, что в телесном смысле кости многих мучеников были сломаны, да и преследователи Господа сломали кости тому разбойнику (см. Ин. 19:32), которому было сказано: «…ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43), как, впрочем, и другому. Когда же Он вразумляет нас болью «на ложе своем», то подвергает наши силы души нападкам злых искушений в оберегаемом нами мирском покое, чтобы мы, вместо возвышения над другими нашими добродетелями, были унижены потрясением от познания нашей немощи. Ибо, когда мы по своей свободной воле направляемся по пути к Богу, и если искушения не преследуют нас на нашем пути, то мы начинаем верить, что сами представляем из себя сильных людей. Но Божий Промысел пребывает всегда с нами, чтобы благодаря искушениям мы всегда помнили о своей немощи, чтобы никогда не забывали о ней, ибо только на этом пути мы узнаем, кем являемся, имея помощь Божественного дара, а посредством искушений – какова наша действительная сила. Но, в действительности, нас это искушение погубило бы, если бы не удерживала Небесная защита. Итак, Он на нас нападает, не ломая; давит, не сдвигая; расшатывает, но вниз не сбрасывает, чтобы мы почувствовали, что нас шатает только из-за нашей немощи. И мы, наконец, осознаем, что подарком от Бога является то, что мы стоим твердо.

Наша душа, видя в себе любое доброе качество, часто упивается, своего рода, наслаждением, освежая в памяти воспоминания о своих добродетелях, и наполняется гордостью, как будто поздравляя себя с тем, что она полна добротой. Поэтому, для познания нашей собственной немощи нам посылаются искушения, чтобы все, что наполнено собой и восхваляет собственные силы, было иссушено внезапной болью беспокойства. И те, кто взвешивает свои добрые дела и верит, что они имеют определенную ценность, пораженные тяжелым недугом, пугаются от того, что могут погибнуть. Все удовлетворение от своих добродетелей тогда превращается в страх наказания; и мы вдруг обнаруживаем себя виновными, хотя до этого считали себя святыми. Нас покидает разум, наши глаза становятся тусклыми, все благополучие, которое ранее вызывало нашу улыбку, исчезает; все вокруг становится отвратительным, и только тьма сожаления наполняет душу. Мы не видим ничего, чтобы нас утешило. Все, что мы видим, полно печали.

Далее приобщается:

Стих 20. «И жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи» (Иов. 33:20).

49. Этими словами Елиуй как будто говорит: «Разум человека, попавшего в бедственное положение, считает, что любая вещь, которая ранее могла дать удовлетворение и наслаждение, превратилась в горечь».

Под «хлебом» в Священном Писании иногда подразумевается Сам Господь, иногда – Его благодать, иногда – обучение Божественному, иногда – проповедь еретиков, иногда – обыкновенный хлеб для жизни, иногда – приятность мирского удовольствия. Господь обозначается хлебом, когда Он говорит в Евангелии: «Я хлеб живый, сшедший с небес…» (Ин. 6:51). Под хлебом мы понимаем благодать, дарующую духовные дары, так как было сказано пророком: «Тот, кто… затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла; тот будет обитать на высотах; убежище его - неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет» (Ис. 33:15-16). Что означают слова «затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии», если не отказ от грехов плоти и крови? И о чем говорится «закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла», если не об отвержении всего, что противоречит праведности? Такой человек будет обитать в Небесных обителях, так как его ум всецело направлен к вещам мира Горнего. «Убежище его - неприступные скалы», потому что он, как бы ногами, попрал все земное, мирское и пошел дорогой отцов к Царству Небесному. А потому, что такому человеку Господь дарует благодать созерцания, то пр. Исаия добавляет: «хлеб будет дан ему». Такой человек наслаждается свежестью духовной благодати, как свежим хлебом, потому что, оторвав себя от земных попечений, он чает только Небесных обетований. Об обучении Божественному учению говорит Господь устами царя Давида: «Я дам ее нищим хлеб» (Пс. 131:15)[29]. Пророк здесь говорит о Святой Церкви, потому что кроткие и смиренные, пребывающие в Ней, насыщаются пищей духовных даров. И в другом месте пророк называет хлебом проповедь Божественного Откровения: «Вы, кто живут на земле на Юге, встретьте с хлебом его, кто улетает прочь» (Ис. 21:14)[30]. «На земле на Юге» живут те, кто пребывает внутри Святой Церкви, овеваемые любвеобильным дуновением Святого Духа. «Улетает прочь» тот, кто хочет убежать от мира, погрязшего во зле. Те, кто живет «на земле на Юге» должны встретить с хлебом того, кто улетает от мира. Или иначе – те, кто пребывает в Церкви уже наполненными благодатью Святого Духа, должны утешить словами наставления тех, кто стремится вырваться из плена греха. «Встретить с хлебом того, кто улетает» – это, безусловно, предложить им пищу чистого Божественного учения. И это означает: с одной стороны – смирить его гордость страхом вечных мук, а с другой – утешить в скорбях.

Тот же пр. Исаия говорит людям, которые видели в Писании лишь закон для внешней жизни: «Для чего вам отвешивать серебро за то, что не хлеб, и трудовое свое за то, что не насыщает?..» (Ис. 55:2). Он как будто бы говорит: «Вы не воспринимаете священные слова как пищу. Пока вы старательно соблюдаете написанное только внешне, вы теряете внутреннее богатство, которое является результатом понимания духовного значения Писания». Поэтому он и сказал: «отдаете труд свой «за то, что не насыщает»».

Словом «хлеб» показано и проповедование еретиков, когда женщина, символизирующая в притчах царя Соломона собрание («ecclesiae» – лат. церковь) еретиков, призывает глупцов: «Радостно есть хлеб тайно», или, как написано в нашем переводе: «Воды краденные слаще, а запрятанный хлеб – приятней» (Притч. 9:17)[31]. Ибо некоторые еретики боятся проповедовать свои взгляды открыто и как будто с большим почтением к тайне передают свои слова умам слабых, как бы удерживая их. Поэтому сказано: «Радостно ест хлеб тайно»; ибо тайные слова еретиков быстрее принимаются несчастными сердцами тогда, когда им кажется, что эти знания другим недоступны.

Под «хлебом» в Священном Писании мы понимаем и простую пищу для поддержания телесной жизни. Праотец Иаков, на своем пути к Лавану, говорит: «О Господь Бог, если бы Ты дал мне хлеб для пищи и одежду надеть» (Быт. 28:20)[32]. И Сам Господь говорит в Евангелии к толпам народа, которые следовали за Ним: «Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» (Ин. 6:26). Мы помним, что этих людей Господь накормил семью хлебами. Но этими своими словами Господь как бы выражает отвращение к тем, кто, являясь членами Святой Церкви и даже пытаясь приблизиться к Богу каким-либо служением, не использует свое служение для приобретения даров благодати. Это те, кто рассматривает свое служение в Церкви исключительно как средство для пропитания. Эти люди не задумываются о том, что они призваны Богом в Церковь для того, чтобы подавать пример добродетельной жизни. Они думают только о собственном удовольствии. Кто следует за Богом только для того, чтобы получить от него хлеб для питания тела – тот в Церкви получает лишь временную, земную поддержку. Это, в первую очередь, относится к священнослужителям, ибо те из них, кто желает получить от Господа только поддержку в земной жизни и не желает получить благодатные дары, даже получая высокие церковные должности, получают только больше средств для земной жизни, но от Бога не получают даров истинных добродетелей.

И, наконец, под «хлебом» мы понимаем приятность чисто человеческого удовольствия. Так пр. Иеремия, сокрушаясь по поводу собрания, оставившего свои обычаи, говорит: «Весь народ вздыхает и ищет хлеб, они отдали все свои ценные вещи ради еды, дабы оживить душу» (Плач. 1:11)[33]. Эти нечестивые люди вздыхают и ищут хлеб тогда, когда они не удовлетворены приятностями настоящей жизни по желанию своих сердец. Они «отдают все свои ценные вещи ради еды», потому что благие мысли своего ума направляют на желания преходящего удовольствия. Они «пытаются оживить душу», потому что стремятся удовлетворить свои извращенные желания. И здесь он по праву добавляет слова: «Смотри, О, Господь, и знай, что я становлюсь омерзительным» (Плач. 1:11)[34]. Ибо избранный народ Бога становится омерзительным тогда, когда увеличивается число безбожников, и он, в их лице, вовлекается не в высокие Небесные деяния, а в недостойные мирские.

 

50. Итак, что здесь Елиуй подразумевает под «хлебом», если не удовольствия этой жизни? Ибо после слов о силе искушения, он сразу же добавил: «И жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи», потому что, в действительности, вся та сладость, которой человек сначала наслаждался от процветания в своей жизни, впоследствии становится горькой силой искушения. Ибо тогда любая радость и любая добродетель, которые, казалось, улыбались ему, внезапно теряются из-за страха перед искушением, и разум, пребывая в скорби, лишается этих самых добродетелей, оставаясь горевать в одиночестве. Ибо, когда на разум рьяно нападает искушение, он не может ему противопоставить силу своей обычной храбрости, сетуя на нее, как на уже потерянную, и чувствует себя опустошенным, познавая свою собственную немощь от пребывания в этой опустошенности. Человек ощущает себя сломленным, он испытывает отвращение к изящным проявлениям бывшего восторга, по отношению к каждому удовольствию, и внимает только своей наполненности горем, которую он только и чувствует. Ибо каждый человек, когда ему благосклонно улыбается успех, наполняется радостью, и эта самая радость освежает разум, как приятная пища. Но, когда на него рьяно нападает неминуемое искушение, вся радость, через ощущение горя, отвергается его разумом, хотя ранее он пребывал в наслаждении, полностью удовлетворенный этой самой радостью. Итак, когда человек искушаем, он изгоняет из уст своего сердца всю приятную пищу, и больше ничего не доставляет ему удовольствие, он только познает и оплакивает себя, поэтому правильно было сказано: «И жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи».

51. Нам позволено быть искушенными тайными соблазнами, дабы мы, увеличивая добродетели посредством даров Божественной благодати, смогли постичь своим разумом, что мы из себя представляем по немощи нашей природы. И все, творимое с помощью полученного дара добродетели, смогли бы принести в жертву смирению от осознания собственной немощи. Но иногда, после того, как мы укрепились, нас одолевают не только грехи, но еще и бедствия. Когда нас одолевают грехи, мы с ними справляемся с помощью смирения, дабы мы не были тщеславно окрылены нашими возрастающими добродетелями. Когда же нас бичуют «хлыстом» бедствий, нас предупреждают, наказывая в нас зло, чтобы мы не шли на уговоры мира. Пока соблазны к греху нас искушают, они унижают добродетели, которые внутри нас набирают силу; а когда нас испытывают наказания, тогда они искореняют в нас желания удовольствий этого мира, которые периодически появляются в нашем сердце. Мы учимся на искушениях, которые влекут нас ко греху, пониманию того, какие мы, а посредством наказаний, обрушивающихся на нас, учимся понимать то, что мы должны избегать в этом мире. Итак, одни сдерживают нас от внутренней гордости, а другие удерживают нас от того, чего мы желаем извне. Пока мы живем в этом мире, мы нуждаемся в том, чтобы наши желания были наказываемы, а иногда должны нас искушать и соблазны грехов. Ибо и в муках бедствий, и в борьбе с нашими грехами, мы познаем не только нашу немощь, но и понимаем, какого успеха добились в нашей добродетели. Ибо никто в состоянии покоя не осознает свою силу. Если не существует борьбы, не возникает и возможности принятия Судьей наших добродетелей. Тот, кто хвалится своей храбростью в мирное время, является близоруким воином. Поэтому, качество нашей силы часто становится понятным только благодаря наказаниям «бичем». Елиуй правильно добавляет, говоря:

Стих 21. «Плоть на нем пропадает, так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно» (Иов. 33:21).

52. Каждое внешнее удовольствие, оставленное под воздействием наказания, обнажает «кости» внутренней крепости. Что в этом месте обозначает слово «плоть», как не само плотское удовольствие? А что обозначает слово «кости», как не добродетели души? Таким образом, плоть утончается, а кости обнажаются, потому что плотское удовольствие, будучи обличено через бедствия, приводит к уничижению, открывая твердость добродетелей, которые долгое время были скрыты под плотью. Ибо никто не узнает, какого успеха он достиг, кроме как в несчастье. Нельзя увидеть свидетельства прочности во время процветания. Поэтому было написано: «Днем явит Господь милость Свою, и ночью песнь Ему у меня…» (Пс. 41:9). Итак, человек приобретает благодать Небесного дара в мирное для себя время, а во времена бед и несчастий он получает свидетельство того, сколько он его получил. Пусть же наша плоть стирается, а кости лежат обнажены.

Мы поражаемся наказаниями от Отца, чтобы познать, какого достигли успеха. Изобилие плотского удовольствия стирается бичеванием Господа, и кости нашей добродетели становятся обнажены. Наша внешняя красота запятнана страстями этого мира, но то, что было ранее скрыто, становится видимым. Посмотрите на апостолов, которых, когда наказывали и запрещали им говорить во Имя Иисуса (см. Деян. 5:40-41), наполняла огромная радость от того, что их посчитали достойными принять бесчестие за имя Иисуса, ибо они дали уверенный ответ своим противникам: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). Посмотрите, как сила их веры ярко воссияла в несчастье; посмотрите, как была стерта устойчивость их плоти, а кости добродетели стали обнажены. Поэтому, о них было сказано Премудростью: «…Бог испытал их и нашел их достойными Его» (Прем. 3:5). Ибо, они были испытаны ударами судьбы, и проявили стойкость, обнажив свои кости. И далее нам ясно говорится об испытании наказанием: «Он испытал их как золото в горниле и принял их как жертву всесовершенную» (Прем. 3:6). Поэтому правильно высказывание: «Плоть на нем пропадает, так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно», так как сила каждого человека познается в несчастье. Плоть чахнет, когда все бренное и слабое стирается несчастьями, а кости лежат обнажены, когда через несчастья проявляется наша скрытая сила. Итак, одним и тем же испытанием невзгодами проявляется не только сила нашей решительности, но и обнажается слабость нашей природы, и каждый в этом испытании показывает не только, какого успеха достиг благодаря Богу, но и себе признается, насколько он слаб, потому что не только кости лежат обнажены, но и плоть также ослабляется.

Далее следует:

Стих 22. «Душа его приближается к разрушению, а его жизнь – к смерти» (Иов. 33:22)[35].

 

53. Искушаясь, душа каждого праведника приближается к разрушению, ибо его добродетели могут возвысить его в тщеславии, но наказание «бичем» помогает ему прочувствовать собственную естественную немощь. Он действительно приближается к разрушению, чтобы, познав свою собственную силу, он мог увидеть, как на самом деле он близок к разрушению, чтобы, увидев, мог прославить Господа за то, что не своей, а Его силой он все еще далек от уничтожения. Ибо, приблизившись к разрушению, он видит, что из-за немощи плоти, он очень близок к грехам, которые вызывают смерть; и он тем дальше удаляется от Божественной праведности, чем больше осознает, что имеет свои собственные заслуги. Царь Давид приблизился к разрушению, созерцая свое собственное состояние, когда сказал: «Вспомни, Господи, что мы прах, так как для человека его день – трава» (Пс. 102:14-15)[36]. Ап. Павел также созерцал свою собственную немощь, подойдя к разрушению, когда сказал: «но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:23-24). Для человека – приблизиться к разрушению и к смерти, учитывая немощь нашей человеческой природы – это увидеть, насколько он грешен, когда приписывает себе заслуги, которыми обладает, ибо его собственная сила не может являться предметом похвалы самому себе. Кто мы есть, если будем лишены защиты нашего Творца? Мы всегда наслаждаемся, пребывая под Его защитой, не ощущая насколько она нам необходима. Но Он нас ее обычно лишает нам во благо, чтобы мы познали, насколько мы беспомощны без нее. В процветании нас ведет Десница Господа, даже если мы этого не знаем, но несчастье приводит нас к познанию самих себя. Лишившись Его помощи, мы начинаем падать, но мы все еще поддерживаемы Его силой. Таким образом, внешне мы дрожим от нашего падения, но мы чувствуем Его защиту в том, что внутренне мы по-прежнему тверды.

54. Пусть никто даже не думает о том, что действительно имеет какие-либо собственные добродетели, даже если он может показать их, так как, если Божественная помощь предоставит его самому себе, то он будет внезапно опечален и подавлен на том самом месте, на котором ранее хвалился тем, что стоял твердо. Ибо, чему нас учит происшедшее с человеком Божиим, направленным Господом пророчествовать о жертвеннике в Самарии, который смело обличил царя в Его присутствии и чудесным образом исцелил протянутую против него руку царя, излечив ее своим чутким состраданием? Он отказался от приглашения принять пищу в доме царя, потому что соблюдал заповеди Бога не принимать пищу в пути. Но, все же, на обратном пути он был соблазнен пищей и погиб после ее принятия (см. 3 Цар. 13:1-34). Что мы увидим, если внимательно исследуем этот вопрос? Что мы можем предположить, кроме того, что он, возможно, тихо хвалился собой, что показал презрение самому царю, повинуясь заповедям Господа? Поэтому, он был вскоре лишен внутренней твердости, ибо грех вошел в него, и гордость разлилась в его сердце; и он не смог понять, что был обманут лжепророком, т.к. не понял, что не своей собственной силой он выдержал приказы царя. И он по праву услышал смертельный приговор от Господа из уст того самого человека, чьим искушением отвернулся от заповедей жизни, чтобы мог получить познание о причине своего наказании оттуда, откуда он, по неосторожности, допустил ошибку. Итак, благодать Бога особенно охраняет и наставляет каждого из Его избранных в то самое время, когда, казалось, Он поражает и оставляет их; поэтому пусть будет справедливо сказано: «Душа его приближается к разрушению, а его жизнь – к смерти».

 



[1] А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию,

[2] Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом. А вы сплетчики лжи; все вы бесполезные врачи.

[3] Ленивец в глазах своих мудрее семерых, отвечающих обдуманно.

[4] …похули Бога и умри.

[5] …женщины их заменили естественное употребление противоестественным;

[6] …ты ученик Его, а мы Моисеевы ученики.

[7] Познайте, что Господь есть Бог…

[8] И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, а вы - старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости.

[9] Но дух в человеке и дыхание Вседержителя дает ему разумение.

[10] Знаю Я дерзость его, говорит Господь, но это ненадежно; пустые слова его: не так сделают.

[11] Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг.

[12] Испугались, не отвечают более; перестали говорить.

[13] И как я ждал, а они не говорят, остановились и не отвечают более,

[14] то и я отвечу с моей стороны, объявлю мое мнение и я,

[15] Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей,…

[16] ибо я полон речами, и дух во мне теснит меня. Вот, утроба моя, как вино неоткрытое: она готова прорваться, подобно новым мехам. Поговорю, и будет легче мне; открою уста мои и отвечу.

[17] На лице человека смотреть не буду и никакому человеку льстить не стану, потому что я не умею льстить: сейчас убей меня, Творец мой.

[18] Проповедуй сие и учи.

[19] Слова мои от искренности моего сердца, и уста мои произнесут знание чистое.

[20] Что хочет сказать этот суеслов?

[21] Если можешь, отвечай мне и стань передо мною.

[22] Погибели предшествует гордость, и падению - надменность.

[23] Только дал бы мне Бог говорить по разумению и достойно мыслить о дарованном…

[24] Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты соделал это.

[25] Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни в каких делах Своих. Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз:

[26] чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость,

[27] чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом.

[28] …Эней! исцеляет тебя Иисус Христос; встань с постели твоей…

[29] …нищих его насыщу хлебом

[30] Живущие в земле Фемайской! несите воды навстречу жаждущим; с хлебом встречайте бегущих,

[31] «воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен».

[32] … если [Господь] Бог будет со мною и сохранит меня в пути сем, в который я иду, и даст мне хлеб есть и одежду одеться,

[33] Весь народ его вздыхает, ища хлеба, отдает драгоценности свои за пищу, чтобы подкрепить душу...'

[34] …«Воззри, Господи, и посмотри, как я унижен!»

[35] И душа его приближается к могиле и жизнь его - к смерти.

[36] Ибо Он знает состав наш, помнит, что мы - персть. Дни человека - как трава; как цвет полевой, так он цветет.


 

What format of religious education for children is needed according to your oppinion?

Loading...

Today

Friday April 19, 2019 / April 6, 2019

Sixth Week of the Great Lent. Tone five.
Great Lent. By Monastic Charter: Strict Fast (Bread, Vegetables, Fruits)

St. Eutychius, patriarch of Constantinople (582). Martyrs Peter and Prokhor (1918). New Hieromartyr John priest (1934). New Hieromartyr James priest (1943). St. Sebastian, Elder of Optina and Karaganda (1966). St. Methodius, Equal-to-the-Apostles, enlightener of the Slavs (885). Venerable Platonida (Platonis) of Nisibis (308). 120 Martyrs of Persia (345). Martyrs Jeremiah and Archilias the Presbyter. Venerable Gregory of St. Athanasius monastery on Mt. Athos, instructor of St. Gregory Palamas (1308). Venerable Gregory the Sinaite (1346). 2 Martyrs from Ascalon. New Martyr Nicholas of Lesbos (1463). New Monk-martyr Gennadius of Dionysiou, Mt. Athos, who suffered at Constantinople (1818). New Martyrs Manuel, Theodore, George, Michael, and another George, of Samothrace (1835).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь