Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том третий, часть пятая.

Книга XXVI.

Свт. Григорий показывает толкование семи последних стихов тридцать четвертой главы, целую тридцать пятую, с первыми двадцатью одним стихом тридцать шестой главы; и начинает подробное объяснение аллегорических и нравственных значений.

1. Надменные люди стараются не выказывать ту особенность, которую имеют, в том, что когда они говорят, и точно знают, что сказали что-либо достойное похвалы, то спрашивают у своих слушателей: не сказали ли они, случайно, что-либо не так. И они поступают так не потому, что сомневаются в том, что говорят, а потому что ищут одобрения в суждении своих слушателей. Объект их интереса будет вскоре легко обнаружен, если, кто-либо не только восхваляет их слова, но также и обвиняет их в ошибках. Так как их, безусловно, распирает от гордости, то они, воспаленные укором, даже видя, что их обвиняют справедливо, сразу ищут что-либо для самозащиты. Как же тогда они на самом деле смиренно сомневаются в своих хороших качествах, если упрямо пытаются защитить свои плохие качества? Ибо, тот действительно смирен в хороших деяниях, кто не защищает себя в злых. Тот, кого укоряют за ошибки, а он распаляется словами того, кто его укоряет, показывает, что он в своих хороших качествах сомневается притворно, т.к. ищет своими оправданиями похвалы, а не наставлений. Таким образом, Елиуй, представляя поведение надменных, после многих духовных и возвышенных высказываний, предлагает в последующих словах проявление покорности и, показывая, что он, якобы, Его ученик, обращается к благословенному Иову со справедливым предложением, говоря:

Стих 31-32. «Потому что я говорил к Богу, я не буду также препятствовать и тебе. Если я согрешил, научи меня; если я произнес беззаконие, и ничего более добавлять не буду» (Иов. 34:31-32)[1].

2. Итак, мы уже знаем, что даже нечестивые иногда говорят то, что правильно; и Елиуй теперь напомнил, что он высказал немного ранее много достойных утверждений и, таким образом, настойчиво спрашивал у Иова, не заблуждается ли он случайно. Он не задавал бы этого вопроса, если бы был не уверен в том, что не заблуждался. Ибо, как я сказал, характерная особенность тех, кто хвастается – пытаться узнать, не заблуждаются ли они, когда наверняка знают, что не заблуждаются. Но, они этим пренебрегают, дабы не быть обвиненными в ошибке, если явно предвидят, что сказали неправильно. Ибо они пытаются не быть, а казаться смиренными, и хотят выглядеть смиренными, расспрашивая о себе, когда больше гордятся от ожидаемого ответа. Но этой гордости, которая господствует в их сердце, очень трудно не пробиваться в голосе; и если слушатели этих надменных людей немного подождут и обдумают их речи в тишине, то слова, которые гордые затем произнесут, проявятся через их сердца. Ибо они не смогут долго продолжать жить в этом обличии смирения, в котором стараются себя представить. Для надменного разума смирение возвышено, и, когда они пытаются взобраться на эту высоту, тяжелыми шагами своего разума, то спотыкаются, как на крутой и пересеченной тропинке. Ибо то, чем они пытаются казаться, им незнакомо, и поэтому они не могут зацепиться за эту схожесть. Они считают смирение тяжелой ношей, когда несут его только для вида, и в сердце страдают от этого принуждения, пока не отбросят его в сторону. Они рабы гордыни, которая пагубно руководит ими, и они подчиняются ее власти, и, желая показать, кем они являются, они не могут казаться теми, кем не являются всегда, в любое время. Подобно им Елиуй после того, как попросил указать на его ошибки, после того, как пообещал, что больше не будет никогда говорить беззаконно, внезапно словами гордыни вышел из образа смирения. Ибо добавил:

Стих 33. «Господь требует этого от тебя, потому это раздражает тебя (вызывает твое недовольство)?...» (Иов. 34:33)[2].

Как будто он говорил: «Я собираюсь обосновать перед лицом Господа, почему мною сейчас обвиняемо твое беззаконие, хотя очевидно, что это не требует твоего суждения». Когда праведники незаслуженно подвергаются нападкам мира, тогда они взывают к суду на Небесах. Поэтому тем же благословенным Иовом было сказано: «И ныне вот на небесах Свидетель мой, и Заступник мой в вышних!» (Иов. 16:19). Они желают быть угодны только Ему, поэтому жаждут только Его свидетельств. Нечестивые же, отказавшись от образа жизни праведников, все же иногда стараются подражать им словами. Когда их порицают за неправедные действия, они берут как основу для своей защиты тоже, что праведники призывают, как свидетельство своей чистоты. У них это уже вошло в привычку: когда кто-либо обвиняет их действия, они, скорее, готовы принять осуждение от Бога, чем от людей. Ибо даже тогда, когда они знают, что за это будут осуждены Богом, они, тем не менее, не боятся быть Им осужденными, но им стыдно быть осужденными людьми. Они предпочитают большее наказание, которого сейчас не боятся, чтобы избежать меньшего, которое вызывает у них стыд. У апостола написано: «Итак каждый из нас за себя даст отчет Богу» (Рим. 14:12). Осуждение каждого будет явлено, когда нечестивые заберутся, и поведение злых не будет ни для кого представлять опасности, а праведники должны теперь опровергнуть и разоблачить это поведение, с которым, очевидно, они не имеют никакого отношения к суду. Но, с другой стороны, совесть святых полагает, что они получат великую награду, если их сейчас осудят за незаконные деяния. Они глазами сердца видят, что строгий суд Божий будет по отношению к ним тем более смягчен, чем более сурово их сейчас обличает суд человеческий. И они считают, что благодаря этому временному гневу, смогут избежать гнева вечного. Пусть тогда Елиуй (представляющий собой людей надменных, выбирающий быть лучше пораженным вечным наказанием, чем быть обличенным в этой жизни) говорит: «Господь требует этого от тебя, потому это раздражает тебя (вызывает твое недовольство)?...». Но, так как те, кто затевают спор, обычно обвиняют больше, чем те, кто отвечает, он тут же добавляет:

«…Ибо ты начал говорить, а не я…» (Иов. 34:33)[3].

 

4. Считая себя до настоящего времени невиновным, и как бы только отвечая на удары, он, несомненно, пребывал в неведении о том, что невиновность защищается не временем, а причиной. Ибо, чем поддерживается его защита, если он молчал и не злословил, но когда начал надлежащим образом говорить, то не удержался от оскорблений? Он выдает свою гордость высокомерными словами, хотя опять пытается ее скрыть под предлогом требования, продолжая говорить:

«…Но если ты знаешь что-либо лучше, говори» (Иов. 34:33)[4].

 

Он не говорит: «потому что ты знаешь лучше», а: «…Но если ты знаешь что-либо лучше, говори», что само по себе является слишком гордым, т.к. он сомневался в знании того, кто в действительности его превосходит. Он попытался показать себя смиренным, когда предложил дать благословенному Иову возможность говорить; но, как было сказано ранее, в действиях горделивых людей то, что спрятано под покровом слов, будет обнаружено, когда на свет выйдет их хвастливая цель, поэтому и Елиуй тут же быстро показал, с какой целью он требовал от Иова говорить. Ибо далее следует:

Стих 34-35. «Пусть люди понимающие говорят со мной, и пусть люди мудрые услышат меня. Но Иов говорил глупости, и его слова не звучали строго» (Иов. 34:34-35)[5].

5. Вот так он сказал открыто то, что лелеял внутри, когда, как будто бы смиренно предлагал говорить благословенному Иову, ибо произнес: «Пусть люди понимающие говорят со мной…». Если бы благословенный Иов начал говорить, то он бы одарил его своим презрением, как будто бы из-за невозможности понять смысл его слов. А, поскольку, Елиуй считал, что благословенный Иов не достоин не только того, чтобы с ним разговаривать, но даже, чтобы он слышал его, он тут же добавил: «…и пусть люди мудрые услышат меня…». Как будто бы он сказал: «Этому человеку несправедливо позволено говорить, потому что он не достоин даже слышать слова мудрецов». И он ясно показывает, как ничтожно он о нем думает, говоря: «…Но Иов говорил глупости, и его слова не звучали строго». Он считал, что благословенный Иов говорил без справедливой строгости к себе, потому что сказал, что он был праведным в своих действиях. Елиуй бы, возможно, говорил правильно, если бы Творец справедливости Сам бы не согласился с тем, что сказал о себе благословенный Иов. Ибо Иов утверждал, что его бичевали незаслуженно, и Бог подтвердил, что он был наказан без причины. Разве высокомерие может произнести вместе со страдающим то, что вовсе не отличается от сказанного Воздающим? Но есть люди, которые опрометчиво скромны, т.к., избегая гордыни, позволяют заманивать себя в ловушку лжи. Более того, они выражают гордыню именно в этой своей лжи, потому что оставляют истину, которую познали. Ведь тот, кто утверждает, что имеет истинные добродетели, когда заставляет необходимость, тем более тесно соединяется со смирением, чем больше придерживается истины. Был ли не смиренным ап. Павел, когда из-за усердия к истине, чтобы обличить ложных апостолов, рассказал своим ученикам о многих своих смелых поступках? Несомненно, врагом истины будет тот, кто, скрывая свои добродетели, позволит ложным проповедникам набирать силу.

Итак, горделивые люди с превозношением относятся к высказываниям праведных, потому что более обращают внимание на поверхность слов, чем порядок в их действиях; поэтому Елиуй полагал, что высказывания благословенного Иова не звучали строго. Но резкость надменных людей на этом не останавливается, она распространяется вплоть до тяжести проклятия, поэтому он сразу же, как если бы говорил с Богом, против благословенного Иова приобщает:

Стих 36. «Мой Отец, пусть Иову будет испытание даже до конца, не отворачивайся от человека беззакония» (Иов. 34:36)[6].

 

6. Вот то, что он прятал под опухолью высокомерия, теперь проявляется в словах проклятия. Он бы, возможно, милосердно пожелал бы усиления испытания, если бы верил в то, что выстоит в этом испытании. Но здесь открыто проявилась его злобная жестокость, ибо он молится, чтобы все еще мог быть судим бедствиями тот, у которого они, как кажется, уже подошли к концу. Смотрите, сначала он утверждает, что хотел бы, чтобы его понимали; затем требует, чтобы еще более испытывали того, кого он обвиняет в грехах, уже пребывающего в мучениях. Такие желания свойственны надменным людям; они молятся, чтобы жизнь тех, кто страдает, могла быть более пристально изучена, ибо, чем более праведными они выглядят в своих собственных глазах, тем более жестоки к страданиям других. Они не знают, как в себе ощутить чувство немощи других, как почувствовать жалость к немощи своего соседа, подобно той, которую они чувствуют по отношению к себе. Они так высоко думают о себе, что не могут снизойти до смиренных. Елиуй верил, что благословенный Иов поражен за свой грех, и поэтому считал, что ему не должны быть явлены недра сострадания, несмотря на то, что он находится среди стольких скорбей. Но люди действительно святые, видя кого-то пораженным, даже за действительные ошибки, хотя и обличают некоторые из его непомерных дел, все же сочувствуют его страданиям. Они не только умеют сдерживать свое высокомерие, но еще знают, как облегчить раны страдающего, чтобы умягчением их твердости, могли быть усилены их собственные немощи. С другой стороны, надменные люди не имеют любви в недрах сердца, поэтому не только не сочувствуют праведным, когда они страдают, но, более того, под предлогом надлежащего обличения, угнетают их, либо преувеличивая малозначительные недостатки, если такие действительно есть, либо извращают те качества, которые в них действительно хороши.

 

7. Но иногда даже святые учителя преувеличивают пороки оскорбителей, чтобы по каким-либо внешним признакам обнаружить их тайные ошибки, дабы с самых маленьких изъянов выудить большие. Поэтому было сказано пр. Иезекиилю: «Сын человеческий копнул стену». И далее продолжено: «И когда я копнул стену, там появилась дверь, и Он сказал мне: Зайди и посмотри на самые отвратительные мерзости, что они творят здесь. И я зашел, и увидел, и вот всякое подобие пресмыкающихся, и все мерзкие среди животных, и всякие идолы дома Израилева были нарисованы на стене» (Иез. 8:8-10)[7]. Под образом пр. Иезекииля представлена личность наставников, а стеной – твердость сердец. А что обозначает «копать стену», как не обнажение жестокосердия резким обличением? Ибо, когда он копнул ее, там появилась дверь, потому что, когда резкими обличениями оголяется жестокосердие, тогда появляется своего рода дверь, сквозь которую можно увидеть тайные помыслы обличаемого человека. Отсюда по праву следует: «…Он сказал мне: Зайди и посмотри на самые отвратительные мерзости, что они творят здесь…». После исследования определенных внешних признаков, «человек» заходит, дабы увидеть мерзости, которые так проникают в сердца тех, кто под ним, что ему становятся понятны все их незаконные мысли. И он продолжил: «…И я зашел, и увидел, и вот всякое подобие пресмыкающихся, и все мерзкие среди животных…». Под образом «пресмыкающихся» мы понимаем мирские мысли; а под образом «животных» – тех, кто в мыслях немного приподнялся над земным, но все же за это еще ищут земные вознаграждения. Пресмыкающиеся прижимаются к земле всем телом; а чрево животных хотя и находится над землей, но аппетит чревоугодия нагибает их к земле. Итак, «пресмыкающиеся» находятся на стене, потому что мысли, которые вращаются в уме, никогда не поднимаются выше мирских желаний. «Животные» также находятся на стене, потому что, если какие-то праведные мысли у них и зарождаются, то они содействуют стремлению к мирским прибылям и почестям; т.е. сами по себе они уже над землей, но их собственные амбиции тянут их вниз к самым низменным вещам, как будто некое прожорливое желание управляет ими. Отсюда далее по праву приобщается: «…и всякие идолы дома Израилева были нарисованы на стене». Ибо было написано: «…и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5). Идолы правильно описаны после животных, ибо хотя они и возвышаются над землей, но нечестивыми амбициями они снова тянут всех вниз к земле. И по праву сказано: «нарисованы на стене», потому что, пока внутрь проникает форма внешних объектов, все, что рисует мысль воображения, есть в сердце.

8. Таким образом, мы сначала должны рассмотреть отверстие, затем дверь, и затем наконец-то взору предстает тайная мерзость, которая видна на стене, потому что, несомненно, признаки каждого греха сначала наблюдаются извне, затем появляется дверь в обнаруженное беззаконие, а затем, в самом конце, выходит наружу все зло, что скрывается внутри. Итак, святые учителя тщательно изучают мелкие детали, чтобы по внешней поверхности обнаружить большие тайные ошибки. Они используют резкие слова для обличения, чтобы искоренить шипы смертельных мыслей; и, когда они действуют таким образом, тогда словно «бушуют» любовью милосердия и не превозносятся от располняющей гордости. Ибо они готовы умереть за тех, кого поражают, подвизаясь даже до смерти. И пока они преследуют внешнее в мыслях своих сердец, они сохраняют эту любовную привязанность. В своих проповедях они являют ясные истины, они действительно желают предостеречь от зла, а не делают того, о чем молится Елиуй. Иногда они настолько резко обличают тех, о ком заботятся, что это не имеет ничего общего со внешним спокойствием, но они настолько спокойны внутри в своих чувствах, что их не смог бы зажечь никакой жар речи. Они сами испытывают внутренний страх, что, если они прекратят обличать нечестивых, то сами будут наказаны за это вечными муками. И, подогревая себя словами обличения, они возвращаются к себе самим, готовя себя, как для самозащиты, пред строгим Судьей.

 

9. Отсюда также далее было сказано тому же пр. Иезекиилю: «Сын человеческий, возьми кирпич и поставь его пред собой, и напиши на нем город Иерусалим, и устрой осаду против него, и ты должен строить снаряжение, и возвести курган, и установить лагерь против него, и расставь кругом него стенобитные машины. И возьми стальную доску, и возведи стальную стену между собой и городом» (Иез. 4:1-3)[8]. Напомним, что пр. Иезекииль здесь представляет собой образ наставников. И ему было сказано: «…возьми кирпич и поставь его пред собой, и напиши на нем город Иерусалим…». Ибо святые учителя «берут кирпич», когда овладевают земным сердцем слушателей, чтобы наставлять его. Они ставят эти сердца перед собой, и охраняют их со всем вниманием и тщательностью. И им также сказано «начертать на нем город Иерусалим», потому что они в своей проповеди искренне стремятся показать земным сердцам, насколько велико видение Небесного мира. И ему было по праву сказано: «…и устрой осаду против него, и ты должен строить снаряжение…». Ибо святые учителя «строят осаду против кирпича, на котором написано Иерусалим», когда мирскому разуму, который пытается найти Небесную страну, показывают грехи, нападающие на человека в течение жизни. Когда ими указывается каждый отдельный грех, увлекающий разум, тогда как бы устанавливается «осада против Иерусалима». Но, т.к. они показывают, что не только грех поджидает и нападает на разум, но и добродетель охраняет и укрепляет его, здесь по праву приобщается: «…ты должен строить снаряжение…». Ибо святой проповедник «строит снаряжение», когда не перестает учить тому, какие добродетели противостоят каким порокам. И здесь было правильно добавлено: «…и возвести курган, и установить лагерь против него, и расставь кругом него стенобитные машины…», потому что состязание искушений часто становится сильнее в соответствии с увеличением добродетелей. Каждый проповедник «возводит курган», когда указывает на количество увеличивающегося искушения; он «устанавливает лагерь против Иерусалима», когда указывает правильное расположение слушателей по отношению к ловушкам их ловкого врага, которые находятся вне их понимания; он помещает «вокруг стенобитные машины», когда указывает на соблазны, которые окружают нас со всех сторон на протяжении этой жизни и пытаются пробиться сквозь стену добродетелей.

 

10. И далее точно добавлено: «…И возьми стальную доску, и возведи стальную стену между собой и городом». Ибо доска обозначает то, что «обжигают», а сталь – «силу». Но что так обжигает и усиливает ум наставника и учителя, как не рвение к Богу? Разве не был этой обжигающей силой ап. Павел, когда говорил: «Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11:29). А потому что тот, кто воспламеняется рвением к Богу против грешников, постоянно защищен сильным охранением изнутри, дабы не мог быть осужден за пренебрежение своей обязанностью проповедовать и править, правильно было сказано: «…и возведи стальную стену между собой и городом». Ибо «стальная доска установлена и возведена, как стальная стена между пророком и городом», когда учителя наполнены решительным рвением, и держатся за него, как за стальной оплот между ними и их слушателями, дабы не быть наказанными за то, что были пренебрежительны в обличении. Тот же пророк слышал о том, что должен был держать эту доску между собой и своими слушателями, когда Бог обратился к нему прежде, говоря: «Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою» (Иез. 3:19). Ап. Павел установил эту доску, как стену между собой и своими учениками, когда говорил: «…чист я от крови всех, ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию» (Деян. 20:26-27). Итак, учителям необходимо воспламеняться праведным усердием, чтобы потом не страдать муками в огне ада из-за лени и небрежения.

11. Кроме того, нужно знать, что у нас один долг по отношению к тем, кто неправедный, но подчинен нам, и другой долг по отношению к тем, кто праведный, но не подчинен нам. Страх должен разжечь нас порицать первых и приносить пользу вторым. Ибо мысль о справедливости должна нас призывать чтить их. Но высокомерные люди не знают этого, поэтому одинаково относятся к тем, кто праведен и не подчинен им, подобно тому, как смотрят на хороших проповедников, как они относятся к тем, кто неправедный и подчинен им. Таким образом, высокомерные люди часто несправедливо разражаются бранью и даже произносят слова проклятия, т.к. не любят своих ближних, как самих себя, а потому не прекращают желать своим ближним того, чего боятся сами. Так Елиуй, облекая свою скрытую ненависть в открытое проклятие, восклицает: «Мой Отец, пусть Иову будет испытание даже до конца, не отворачивайся от человека беззакония». Он называет человеком беззакония того, кого Бог, по свидетельству свыше, провозглашает самым праведным из людей. Я думаю, что те вещи, которые изложены далее должны быть изложены кратко, ибо те высказывания, которые не имеют большого веса, не требуют тщательного исследования. Далее следует:

Стих 37. «Кто добавил богохульство на его грехи…» (Иов. 34:37)[9].

 

12. Он обвиняет праведного Иова в том, что тот не только заслужил наказание за свои грехи, но и грешил после наказания. Господь же судит совсем иначе, ибо говорит, что он наказан без причины и за это после наказания возлагает на него двойную награду. Кроме того, благословенный Иов доказал, что говорил без греха, поэтому к нему пришли награды после его слов. Таким образом, Елиуй, выступая в защиту Господа, думает о благословенном Иове иначе, чем Сам Господь, а, следовательно, умножая свои слова от имени истины, противоречит ей. Далее следует:

«…Пусть пока он будет связан среди нас, а затем он пусть призовет Бога судить по сего словам» (Иов. 34:37)[10].

13. Как будто бы он сказал простыми словами: «Пусть он из нашего утверждения узнает, что не в состоянии выдержать испытания Бога». Но, поскольку надменные люди говорят не только глупости, но много правильных вещей, то последующие стихи нам демонстрируют это.

 

Глава XXXV.

 

Стих 1. «Поэтому Елиуй произнес эти слова снова» (Иов. 35:1)[11].

14. Каждый человек, желающий сказать о многом, стремится так начать свою речь, чтобы она с самого начала держала слушателей в напряжении, чтобы они сохраняли тем большее внимание, чем больше ожидали услышать для себя что-то новое. Но Елиуй, заканчивая одну тему, начинает другую без задержек, и чтобы его болтливость не была остановлена, возвращается к началу. Далее следует:

Стих 2. «Кажется ли твоя мысль правильной тебе, когда ты говоришь: Я праведнее Бога» (Иов. 35:2)[12].

15. Кто внимательно читал текст этой истории, тот помнит, что благословенный Иов не говорил, что он праведнее Бога. Но говорил: «Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе» (Иов. 23:7)[13]. Рассматривая свою жизнь и, не зная причин своего наказания, он как это было принято, верил, что наказан ради того, чтобы были смыты его грехи, а не ради увеличения своих заслуг. Поэтому он был уверен, что его суд будет оправданием, его победой, т.к. он не нашел в себе никакой вины, за которую заслуживал бы наказания. Безусловно, об этом же было сказано Господом сатане: «…А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов. 2:3). Итак, говоря таким образом, он, не зная, подтвердил своими словами Божественный и тайный приговор в отношении себя. В суждениях людей наши слова, на первый взгляд, отличаются от истины, но какой вред они нам могут принести, если в нашем сердце они тесно связаны и согласованы между собой.

Люди слухом полагают, что слова таковы, как они звучат для них внешне, но Божественные решения слышат их такими, какими они рождаются в самой глубине души. Люди о наших сердцах судят по нашим словам, но Богом наши слова рассматриваются внутри нашего сердца. Несмотря на то, что благословенный Иов произнес устами то, о чем сказал Бог, видя его сердце изнутри, он произнес все это честно, т.к. верил в то, что оно ничем не отличается от внутреннего приговора совести. Но то, что он сказал, было наполнено духом пророчества: «Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе» (Иов. 23:7), т.к. он искал присутствие нашего Искупителя. Ибо Он есть Добродетель и Мудрость Отца, поэтому и рассматривается, как Его Справедливость. Ибо написано: «Кого Бог сделал для нас премудростью, и праведностью, и освящением» (1 Кор. 1:30)[14]. Именно Бог установил справедливость для грешников, потерявшим Его, явив Собой ее воплощение, ибо справедливостью Бога они призваны отойти от своего беззакония. Благодаря Его справедливости идущее вразрез с Его волей человечество, одолело своего древнего противника. Далее следует:

Стих 3. «Ибо ты говорил, что то, что правильно, не радует тебя, или какая тебе будет польза от того, если я согрешу» (Иов. 35:3)[15].

 

16. Если еще раз изучить всю книгу, то благословенный Иов никогда не говорил ничего подобного. Но высокомерные люди, как мы уже ранее говорили, имеют такую особенность: в своей обличительной речи, они в своих нападениях используют неправду, и осуждают в своей лжи те вещи, которые не существуют, когда не могут справедливо обвинить то, что есть в действительности. Далее следует:

Стих 4. «Следовательно, я отвечу на твои слова, и твоим друзьям, которые с тобой» (Иов. 35:4)[16].

 

В своем предыдущем высказывании он упомянул слова, заслуживающие порицания, как принадлежащие благословенному Иову, и взял их за основу для своих замечаний. И в словах, которые дальше следуют, он с большой точностью рассматривает то, что ловко изобрел. Высказывания, которые следуют, - сильны, но их нельзя соотнести с характером благословенного Иова; и вспышки этого обличения поражают его тем меньше, чем более несправедливо они направлены против него. Далее следует:

Стих 5-7. «взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя. Если ты грешишь, что делаешь ты Ему? и если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Ему? Если ты праведен, что даешь Ему? или что получает Он от руки твоей?» (Иов. 35:5-7).

17. Хотя эти слова и не должны были быть сказаны благословенному Иову, который на тот момент уже вмещал большую истину, все же все то, что было сказано, есть истина, а именно: ни наши грехи не причиняют боль Богу, ни наши хорошие поступки не помогают Ему. Затем он продолжил и добавил: «Твое беззаконие причинит боль человеку, такому же, как и ты, а твоя праведность принесет пользу сыну человеческому» (Иов. 35:8)[17]. Сначала давайте внимательно исследуем слова: «взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя». Говоря таким образом, он, несомненно, показывает, что Иов должен понимать, что своими деяниями не может ни получить воздаяния, ни причинить боль Богу, равно как не может ни получить пользу, ни причинить боль высоте Небес или Небу. Под словами «Небеса» или «Небо» мы, как правило, понимаем Небесные силы, которые неотрывно пристально ловят взор Божества (дабы, когда мы видим, что ангельские духи все еще далеко от нас, мы можем осознать, насколько мы далеко внизу от Создателя и Самого Господина духов), но все же ничего не мешает нам понять слова «Небеса и Небо» в прямом материальном смысле.

Если мы внимательно посмотрим на внешние вещи, то, по аналогии, сможем глубже понять внутренние. Ибо прекрасные творения внешнего являются следами нашего Создателя. И, хотя мы пока не можем увидеть Его Самого, все же, устремляем на Него взор, когда восхищаемся Им посредством рассматривания Его творения. Мы называем творение Его следами, потому что шествуем к Нему, благодаря творениям Его рук. Отсюда ап. Павел говорит: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1:20). И в книге Премудрости написано: «ибо от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их» (Прем. 13:5). Но пока наши грехи не рассеются, Бог не познается внутри сердца таким, какой Он есть в действительности. Тем не менее, через красоту Своего творения, Он дает нам определенные намеки и показывает, чего нам следует придерживаться внутри. Посредством внешних образов, Он чудесным образом ведет нас к внутреннему, с бесконечным восхищением намекая, кто Он есть, показывая во внешнем чудеса, которые, собственно, Им не являются. Об этом так сказано в книге Премудрости: «…и благосклонно является им на путях, и при всякой мысли встречается с ними» (Прем. 6:16).

 

18. Созданное Им – это пути к Создателю. Когда мы видим сотворенное, мы восхищаемся силой нашего Создателя; мы встречаемся с Мудростью со всей предусмотрительностью, потому что пред нами сила нашего Создателя, и мы можем увидеть ее во всем, что представляется нам сотворенным чудесным образом. И куда бы душа не повернулась, если она посмотрит внимательно, то найдет Бога в тех же самых объектах, из-за любви к которым она оставила Его, и, рассматривая эти объекты в поисках любви, опять познает Его силу, которую утратила, покинув Его. Только после внутреннего перерождения, она понимает те вещи, которые и привели ее к падению. Ибо мы прикладываем усилия, дабы подняться на том самом месте, где упали, и, поднимаясь, мы подставляем руку, дабы рассмотреть то место, где, падая с ног из-за исчезающей любви, мы лежали ниц из-за своего пренебрежения ею. Но, поскольку, мы видимо падаем из-за невидимого, это правильно, что мы должны снова стремиться с помощью видимого достичь невидимого, дабы падение души на дно могло бы стать шагом, в свою очередь, к высшему, и она могла бы подняться над тем самым местом, где упала, пока, как было сказано ранее, правильно рассмотренные объекты призвали бы нас к Богу, а если эти объекты неправильно рассмотрены, то они и отдаляют нас от Него. Таким образом, Елиуй, дабы применить силу рассмотрения и показать, насколько Бог выше человека в телесном понимании, справедливо отмечает: «взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя…». Ибо мы познаем из всего созданного и телесного, насколько мы далеки от высоты нашего Создателя, потому что каждая видимая вещь словно напоминает нам о необходимости смирения, дабы красота сотворенного стала, своего рода, уроком для нашего разума. Пусть он тогда скажет: «взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя. Если ты грешишь, что делаешь ты Ему? и если преступления твои умножаются, что причиняешь ты Ему? Если ты праведен, что даешь Ему? или что получает Он от руки твоей?». Как будто бы он говорил: «Пойми, что все созданное видимое и воспринимаемое телесными чувствами, выше тебя настолько, насколько ты далек от высоты Божественной силы, и, исходя из этого рассмотрения, сделай вывод, что ты не можешь ни принести пользу Богу своей праведной жизнью, ни причинить Ему боль своими беззаконными поступками».

 

19. Но, если мы, как было сказано ранее, под словами «Небеса» или «Небо» будем понимать высшие силы, то Елиуй в этих словах предупреждает нас, дабы мы учли, что ангельские силы сами по себе в полной мере не могут созерцать силу нашего Создателя (хотя, безусловно, они выше нас, так как не упали в самые низкие глубины); следовательно, мы должны сделать вывод, насколько мы ниже Бога, если мы даже ниже тех возвышенных созданий, которые сами гораздо ниже Его. Как будто бы он здесь сказал: «Вот! Насколько ты отдален от высоты Божества, от Всемогущества Которого даже те силы умаляются в своем смирении, которые превосходят тебя несоизмеримой высотой; и насколько ты ниже Всевышнего, если ты ниже тех, которые ниже Его». Далее, рассмотрев те вещи, которые выше человека, он переходит на равных ему:

Стих 8. «Твое беззаконие причинит боль человеку, такому же, как и ты, а твоя праведность принесет пользу сыну человеческому» (Иов. 35:8)[18].

20. Беззаконие человека вредит ему, оно загрязняет его извращением. А праведность приносит ему пользу, отвращая его от нечестия. Не может ни навредить, ни принести пользу то, что не может навредить хорошему, или изменить зло. Высшим силам, следовательно, нельзя навредить или изменить, потому что они уже свободны от изменений. Но те люди, которые вовлечены в мирские желания, не могут этого понять. Ибо рассеянному разуму трудно вернуться к себе, потому что разнообразные пути зла задерживают его разными приятными способами; и, если однажды кто-либо попался в эти сети, то он позволяет себе больше то, что ублажает. Их пути не ограничены стеной дисциплины, т.к. они видят достойного наказания возмездия, которое могло бы их напугать. Когда закрыты глаза сердца, тогда душа погружается в самую низкую бездну; и она закрыта от высоты вечности и совершает временные грехи тем более смело, чем более упорно отчаивается в вечных благах.

 

21. Но безнравственность отверженных отделяет от них жизнь избранных так, как кукуруза в обмолоте отделяется от плевел, когда ее очищают. Ибо нечестивые, поражая праведных, все больше освобождают их от мирских желаний; и, нападая на них с бесконечной жестокостью здесь, они ускоряют их путь на Небеса. Это хорошо было показано на примере еврейского народа, когда пр. Моисей призвал его идти в землю обетованную, а фараон за это пребывал против них в ярости. Ибо пр. Моисей был тогда послан призвать их, когда фараон угнетал их наиболее тяжким трудом, дабы тот, кто призывает, мог увлечь умы израильтян, бесславно держащихся за Египет; а другой, кто их призывает в гневе, дабы те люди, которые были в позорном бегстве, могли бы двигаться дальше – или с помощью благословений, или ведомы страданиями (см. Исх. 16:3). Ежедневно нечестивым позволено нападать на избранных, которым показаны Небесные награды, дабы, если мы не желаем идти вперед к земле обетованной, когда нас призывают, по крайней мере, были бы подталкиваемы бушующими угнетениями. «Египет» – это наша настоящая жизнь, которая угнетает нас лестью, но она может помочь, оказывая давление на нас; это та жизнь, которая, лелеет нас игом рабства, но сокрушается, пытая нас, и это может указать нам путь к свободе. Вот в чем причина того, почему праведникам позволено страдать от нечестивых; когда они, слыша о будущих желаемых благах, содрогаются от страдания из-за настоящего зла, и, пока любовь влечет их себе, тогда жестокость мира может привести их к более легкому выходу из него. И вот Елиуй, продолжая рассказывать о тех же страданиях избранных под гнетом отверженных, говорит:

Стих 9. «От множества притеснителей стонут притесняемые, и от руки сильных вопиют» (Иов. 35:9).

22. Мы по праву можем назвать всех нечестивых «притеснителями»; не только тех, кто портит все, что нас окружает, но и тех, кто своими злыми привычками и примером отверженной жизни стремится рассеять наши внутренние сокровища. Ибо одни хотят притеснять нас в том, что нас окружает, но, в то же время, другие охотятся и на то, что внутри нас. Одни не могут остановиться, влекомые желанием забрать то, что принадлежит нам, а другие с ненавистью нападают на наши добродетели. Одни завидуют тому, чем мы обладаем, а другие – тому, как мы живем. Одни хотят испортить то, что нас окружает, другие – заняты тем, чтобы рассеять то, что внутри нас, потому что оно им не по душе. Что касается нашего образа жизни, то наши привычки превосходят то, что вокруг нас; и больший «притеснитель» тот, кто злым поведением нападает на наши добродетели, а не тот, кто наносит ущерб окружающему нас, активно нас притесняя. Но, даже если внутри мы остались тверды в добродетели, он, все же, заставил нас испытать внутреннюю борьбу. Он притеснил нас тем, что пробудил в нашем тихом сердце искушение; и, хотя он не убедил нас своими деяниями, но все же навязал нам борьбу против искушения. Таким образом, мы страдаем от гнета его жизни, потому что, несомненно, страдаем внутри от того, что вынуждены преодолевать с огромными трудностями. И, поскольку, мир изобилует жизнью нечестивых, мучающих нас, то по праву было сказано: «От множества притеснителей стонут притесняемые…».

23. Но, поскольку, иногда они стремятся приобрести даже безудержным насилием то, в чем не могут убедить словами, то здесь по праву приобщается: «…и от руки сильных вопиют». Тот, кто принуждает нас жить нечестиво своим примером, в нашем случае, для угнетения использует как бы голос. Но тот, кто, кроме того, желает нас запугать, убеждая нас совершить грех, нападает на нас «рукой» тирании. Итак, говорить о пороках, исходя из поведения кого-то – это одно, а навязывать это поведение силой – это другое. Ибо, когда мы видим примеры злых деяний, мы только слышим шум притеснителя, но, когда нас силой склоняют к греху, мы терпим тирана в нашем сердце.

24. «От множества притеснителей стонут притесняемые, и от руки сильных вопиют» (Иов. 35:9).

Разум сильных, живущих в Боге, презирает все нападения тех, кто хочет восстать против заповедей Создателя. Ожидая наград вечности, они наполняются силой против своих противников, потому что как только борьба ужесточается, они не сомневаются, что их ожидает более славная победа. Таким образом, избранные достигают успеха в борьбе с невзгодами, когда их желания находятся у них в подчинении. Как огонь раздувается ветром, дабы разгореться, так и они набирают силу с помощью той борьбы, которая, казалось, могла бы их сломить. Мы показываем, каким огромным желанием Бога мы в действительности распалены, когда идем к Нему не спокойно по мягкому и плавному пути, а преодолеваем пересеченные и трудные дороги. Ибо так говорит пророк: «делает ноги мои, как оленьи…» (Пс. 17:34). Когда олень взбирается на горные хребты, он преодолевает этот путь, оценивая скалистые места, капканы от запутавшегося терновника, и, обходя их, поднимается все выше, преодолевая все препятствия на своем пути. Подобно этому, разум избранных перепрыгивает, созерцая, все видимые препятствия, или противостоит им в этом мире, презирая суету мирских забот, поднимается к Небесному, как олень к вершинам. Вот он снова говорит: «И с Богом моим я буду проходить сквозь стену» (Пс. 17:30)[19]. «Стена» - это все, поставленное на нашем пути против нас, когда мы идем к Тому, Кого любим. Но мы «проходим сквозь стену», когда переступаем через суету этого мира, чтобы достичь любви нашей Небесной страны, которая размещена впереди пути. Поэтому борющейся душе Господь говорит: «…Я услышал тебя в скрытом месте бури, я доказал тебе на водах противоречия» (Пс. 80:8)[20]. Ибо «скрытое место бури» - это, когда волны искушающих мыслей поднимаются в сокрушенном сердце, когда суматоха мирских забот обрушивается на ревность святой любви. Тогда борющихся «слышно в скрытом месте бури», потому что само беспокойство от скорби – это и есть крик просителей. Воды противоречия, наполняющие мир, восстают против них из-за того, что они сами никогда не хотят давать нечестивых советов следующим по пути благочестия. И именно потому, что наше внутреннее устремление противостоит любому нечестию, по праву было сказано: «…я доказал тебе на водах противоречия». Значительный успех против невзгод достигается усилиями всех добродетелей, но мы малоуспешны, когда какие-либо препятствия противостоят нам, если томимые своими собственными желаниями, подвергаемся от них нападкам могучей скорби, тогда терпим поражение из-за малодушия и трусости. И вот, Елиуй, сказав сначала о притеснениях нечестивых, упрекнув благословенного Иова в трусости, переходит к разговору о трусости немощных вообще:

Стих 10. «И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня?...» (Иов. 35:10)[21].

25. В практике Священного Писания часто наблюдается внезапный переход от единственного числа к множественному и превращение множественного числа в единственное. Отсюда Елиуй, говоря: «От множества притеснителей стонут притесняемые, и от руки сильных вопиют» не приобщил: «И они не сказали, где Бог?», но сказал: «И он не сказал, где Бог?...». Ибо, переходя от множественного числа к единственному, он внезапно обратился к личности каждого из притесненных. Возможно, это сделано для того, чтобы каждый мог лучше рассмотреть индивидуально, ибо каждый из них обращается к своему сердцу и вопиет сам. Таким образом, он сказал об этом в единственном числе: «И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня?...». Ибо тот, кто раздавлен скорбями невзгод, не смотрит на Того, Кем он был сотворен. Но Тот, Кто сотворил то, чего не было, не оставляет сотворенное без присмотра. Тот, Кто по милосердию сотворил человека, не позволит ему мучиться несправедливо. Ибо Тот, Кто сотворил то, чего не было, но что могло быть, тоже страдает от того, что сотворенное может погибнуть. Когда мы задумываемся о причинах нашей скорби и, возможно, слишком медленно находим ее, нас должна поддерживать уверенность в том, что мы не будем страдать несправедливо, потому что, если Бог является нашим Творцом, то мы существуем благодаря Ему, и пока Он является нашим Правителем, мы не будем страдать несправедливо.

Далее следует:

«…Кто дал песни в ночи» (Иов. 35:10)[22].

26. «Песня в ночи» - это наша радость в скорби; хотя мы и страдаем в мире от притеснений, мы, все же, радуемся в надежде на вечность. Ап. Павел пел «песнь в ночи», говоря: «утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы…» (Рим. 12:12). Царь Давид пел свою «песнь в ночи», говоря: «Ты моя надежда от гнета, окружившего меня, как ночь, Ты мое ликование, избавь меня от тех, кто окружает меня» (Пс. 31:7)[23]. Вот, он притеснение называет «ночь», и среди нужды называет «ликованием» своего Избавителя. В окружении притеснителей человек действительно ощущает вокруг, что была «ночь», но внутри он наполнен утешительной «песнью» радости. В том и состоит истинный смысл Писания: нам дарована надежда радости, которая будет наполнять и укреплять нас среди проходящих невзгод, потому что мы не можем вернуться к вечным радостям, кроме как, через временные потери. Поэтому нам об этом же свидетельствует пр. Иезекииль, который получил книгу, в которой было написано: «плач, песня и горе» (Иез. 2:10)[24]. Ибо, что обозначает эта книга, если не слова Бога? И они, описывая плач, предписывают нам слезы и скорбь. Но в них содержатся «песня и горе», ибо они вмещают радость от надежды, когда возвещают притеснение и трудности настоящей жизни. Они содержат «песню и горе», потому что, прежде чем мы получим сладость там, нам предстоит вынести всю горечь здесь. Господь проповедовал «песню и скорбь» своим ученикам, когда говорил: «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь…» (Ин. 16:33). Как будто Он сказал прямо: «Пусть у вас будет отдых и утешение во Мне, потому что в мире вас извне будет преследовать тяжелое и жестокое притеснение». Каждый немощный человек, когда его притесняют, из-за немощи своего сердца, когда страдает от внешних невзгод, имеет слабую надежду на счастье, забывая, как он когда-то радовался внутри, и поэтому по праву было сказано: «И он не сказал, где Бог, Кто сотворил меня? Кто дал песни в ночи». Ибо, если бы он произнес эти слова внутри, то уменьшил бы то насилие, от которого страдал и, наполненный бесконечным благом от упования, он бы не считал, что преходящая боль, которую он испытывает, для него невыносима. Далее следует:

Стих 11. «Который научает нас более, нежели скотов земных, и вразумляет нас более, нежели птиц небесных?» (Иов. 35:11).

27. «Скоты земные» – это низменные желания, привычкой к плотской жизни устремленные к земному. А «птицы небесные» – это желания, устремленные в горнее с рвением гордого любопытства. Одни низводят себя своим поведением ниже того, кем они на самом деле являются; другие же превозносят себя в своих желаниях выше того, кем они в состоянии быть. Плотское удовольствие низвергает одних в самый низ, а блуд гордого любопытства возносит других к вещам, которые в постижении выше их возможностей. О первых сказано в Священном Писании: «Не будьте как конь, как лошак несмысленный…» (Пс. 31:9), а о виноватых в горделивом труде сказано: «Чрез меру трудного для тебя не ищи, и что свыше сил твоих, того не испытывай» (Сир. 3:21). Для первых апостол сказал: «Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть…» (Кол. 3:5). Другим сказал: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением…» (Кол. 2:8). Таким образом, Бог учит нас более, нежели «скотов и птиц небесных», потому что, пока мы искренне пытаемся понять, кто мы есть на самом деле, ни немощь плоти не может опустить нас вниз, ни дух гордости не может превознести нас вверх. Тогда мы не погружаемся вниз, падая к низменным вещам, и не раздуваемся от гордости, желая подняться выше. Ибо тот, кто падает по плоти, подвергается аппетиту скота, а тот, кто превозносится в уме, поднимается в прельщении ума как птица, имеющая крылья.

28. Но, если мы будем строго следить, чтобы сохранить и смирение ума, и целомудрие тела, мы скоро узнаем, что одно охраняет и поддерживает другое. От семян гордости зарождаются ростки похоти; как только дух возносится гордостью на высоту, плоть сразу стремится погрузить человека в самые низкие глубины. Те, кто тайно внутри превознеслись, потом открыто пали; ибо они, наполнившись гордостью в тайных движениях сердца, не могут сдержать похоти тела. Таким образом, пребывая гордостью в состоянии превозношения над людьми, они поражаются праведным возмездием, т.е. низвергаются своей похотью в подобие скотов. Ибо «Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают» (Пс. 48:21). «Крыло» знаний подняло их на высоту, о которой было сказано ап. Павлом: «Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих…» (Рим. 1:21), а, поскольку, они попали в скотские и животные удовольствия, он добавил: «…предал их Бог в похотях сердец их нечистоте…» (Рим. 1:24). Итак, плоть всегда берет вверх над теми, кто в хвастовстве познания превознесся над другими, поэтому от «летящих птиц» они в желаниях плоти падают в «подобие животных»; они опускаются ниже себя по тем же причинам, по которым, казалось, возвысились над собой.

Мы должны принять во внимание то, что особо бдительным, чтобы не допустить отека гордости должен быть ум. Ибо наши мысли не зря всегда перед глазами Бога и ни одно мгновение возвышения нашей мысли не обойдется без возмездия. Бог всегда видит, что именно возвышает ум внутри; поэтому позволяет ему пасть, чтобы он набрался сил и умел встать без этого желания возвышения. То, что впоследствии поражает нас падением вниз через загрязнение похотью, сначала поднялось внутри нас в отсутствии его. Открытое наказание следует за тайной виной, чтобы наши внутренние ошибки могли быть наказаны извне, и, чтобы сердце, которое в тайне поколебалось, допустило открытое падение. Потому сказано через пр. Осию: «…дух блуда внутри них, и Господа они не познали» (Ос. 5:4). Он же, чтобы показать, что причина похоти возникла от греха гордыни, сказал: «И гордость Израиля унижена в глазах их…» (Ос. 5:5). Как будто он говорит прямо: «Грех гордости ума, который прятался в тайне, открыто явил себя в похоти плоти». Итак, чистота целомудрия может быть сохранена только, если она охраняется смирением. Ибо, если дух свято смирен пред Богом, то плоть незаконно над духом не возобладает. Таким образом, дух удерживает власть над подчиненной ему плотью только тогда, когда признает свое законное рабство пред Господом. Но, если через гордыню он презирает своего Творца, то справедливо подчиняется полному самовольному управлению плотью. Потому и первый ослушавшийся, как только согрешил через свою гордость, сразу прикрыл свои члены (см. Быт. 3:7), потому что его дух оскорбил Бога, и он вскоре вынужденно испытывает оскорбление духа от своей плоти. Адам, отказавшись повиноваться своему Творцу, утратил право контролировать свою плоть, которой привык управлять, чтобы на себе испытать последствия нарушения порядка от своего непослушания; и, чтобы через это, будучи повержен, познать, чего он лишился из-за гордости.

29. Пусть никто не думает, что после того, как он начнет стремиться к вещам выше, и если ему удастся преодолеть плотское удовольствие, оно будет поражено тогда, когда он преодолеет свои открытые стремления. Ибо, если яд похоти произрастает из корней гордыни, то плоть обязательно восторжествует, когда дух тайно возгордится. Душа снова упадет в начало своей вины, в разврат животных, если, поднимаясь, подобно птице, взлетит выше, чем была должна. Тогда даже долгое воздержание разрушается, когда вдруг теряется невинность, которая вроде бы сохранилась даже до старости. Если пренебрегается смирение сердца, то праведный Судья презирает даже целомудрие тела, и, в конечном итоге, делает открытым грех нечестивых, тех, кого Он тайно терпел, хотя и давно отвергнул. Ибо тот, кто внезапно утратил заветное добро, оставлял в себе другое зло, посредством которого в дальнейшем выросло большее зло, и из-за которого он даже тогда был отчужден от Бога, когда показывал, что стремился к Нему целомудренностью своего тела. Итак, гордость ума все равно приводит к загрязнению плоти, а сердце отверженного с высоты полета птиц погружается в разврат животных. Но святые люди тщательно охраняют мысли своего ума от полета гордости, чтобы не погрузиться в водоворот похоти с аппетитом земных скотов; они не могут из-за безумия оказаться в самых глубоких глубинах, ибо со смирением соблюдают все познанные высокие понятия. И, следовательно, было по праву сказано: «Который научает нас более, нежели скотов земных, и вразумляет нас более, нежели птиц небесных?».

Вы понимаете: «этим он также сказал: нет».

30. Таким образом, он говорит, что, пребывая в скорби, не помнит, что превосходит скотов земных и птиц. Как будто бы он говорит: «Каждый, кто слаб, не может укреплять себя, когда находится в душевном волнении, потому что не научился воздержанию, пребывая в тишине и спокойствии, и, поэтому, не знает, как терпеть невзгоды, потому что в процветании он не узнал, ни как сдерживать себя в мыслях при высоком полете, ни как удержать тело от обжорства, подобного земных скотам. Но эти слова совсем не подходили для того, чтобы быть сказанными о благословенном Иове, т.к. его жизнь удивительным образом соблюдала меру между высоким и низким. Но слова: «Который научает нас более, нежели скотов земных, и вразумляет нас более, нежели птиц небесных?», можно понять и по-другому. Жизнь людей по-прежнему подвержена движениям плоти, поэтому она может быть обозначена словами «скоты земные», тогда гордость высокомерных духов может быть показана словами «птицы небесные». Поэтому, когда Господь говорил в притче о том, что семена упали при дороге, Он добавил: «…налетели птицы и поклевали то» (Мф. 13:4), несомненно, представляя под образом «птиц» лукавых духов.

31. Люди святые не следуют низменному образу жизни плотских людей и, поднимаясь силой Божественного учения, и над «скотами земными», и над «птицами небесными», не могут быть обмануты тонкостями дьявола. Они способны научиться большему, чем скоты земные, потому что презирают все то низменное, чего можно желать, чтобы удовлетворить похоть плоти; и они понимают больше, чем «птицы небесные», потому что различают все хитрости нечистых духов. Они способны постичь больше, чем «скоты земные», потому что не ищут того, что преходящее в этой жизни. Они научаются большему, чем «птицы небесные», потому что достоинствами своей жизни растаптывают даже сейчас лукавых духов, которых они все еще терпят из-за немощи своей плоти. Ап. Павел постиг выше «скотов земных», когда говорил: «Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова. Их конец - погибель, их бог - чрево, и слава их - в сраме, они мыслят о земном. Наше же жительство - на небесах…» (Флп. 3:18-20). А когда познал, что научен выше «птиц небесных», сказал: «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов…?» (1 Кор. 6:3). Итак, он осознавал, что «скоты земные» были ниже его, потому что, хотя он тоже проживал на земле, но в отличие от них растаптывал низменные привычки людей. Кроме того, он превзошел достоинством своих заслуг полет «птиц небесных», потому что, собираясь войти в Царство Небесное, он не был в неведении, что мы будем судить ангелов. С одной стороны, он попирал низость нечистых, а с другой – высоту гордых. Ибо разум святых презирает все преходящее, а взирает только на вечное, а все, что не вечно, меркнет в их очах. И, находясь на высокой возвышенности, они видят только те объекты, которые принадлежат одному Создателю, и, осознавая себя сотворенными, падают ниц в смирении перед Ним. Поэтому он тогда говорит: «Который научает нас более, нежели скотов земных, и вразумляет нас более, нежели птиц небесных?». Как будто бы он говорил: «Человек немощный, одолеваемый своей трусостью, так не сказал, а посему невзгоды искушения поразили его внутри, потому что во времена благоденствия он не преодолел свои желания всех этих преходящих вещей своим совершенствованием. Он не боялся бы невзгод этой жизни, если бы внутренне совершенствуясь, растоптал свое земное процветание. Далее следует:

Стих 12. «Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей» (Иов. 35:12)[25].

32. «Там» - это в скорби; как написано об обратной стороне радости: «Сыновья твоих рабов будут жить там» (Пс. 101:29)[26]. Но возникает сомнение, говорит ли он: из-за гордыни злых людей Он не услышит, или они будут плакать из-за гордыни злых людей. Но это можно понять лучше, если бы они не говорили, что их не слышат, а говорили то, что они плачут из-за гордыни злых людей. Ибо то, что они плачут из-за гордыни злых людей, уже было сказано в стихе, который гласит: «От множества притеснителей стонут притесняемые…» (Иов. 35:9). Следовательно, нам в этом стихе предлагают что-то, что мы должны рассмотреть немного более внимательно. Итак, когда притесняемые плачут, они, безусловно, заслуживают того, чтобы быть услышанными ради самого их плача, но, все же, их желание отложено из-за гордости их притеснителей. Ибо справедливый Бог позволяет своему избранному народу быть притесняемым в этом мире через недостаток мирских благ, когда жестокость греховного насилия постоянно увеличивается, чтобы, пока жизнь одних протекает во внутреннем очищении, могло быть завершено нечестие других. Но, чаще всего, праведники, пребывая в скорби, даже сейчас наслаждаются Небесным утешением, которого они в этой жизни не просят. Ибо они желают спасения не только для самих себя, но также для своих врагов, чтобы, пока Всемогущий Бог своего рода чудом избавлял их от бескрайней опасности, Он при этом явно явил Свою мощь даже их гонителям, и помог их врагам вернуться к вечности тем же самым чудесным способом, каким спасает Свой избранный народ в этом мире. Поэтому пророк сказал устами мучеников: «Избавь меня, ради врагов моих» (Пс. 68:19)[27]. Как будто бы он говорил: «На самом деле, для себя я не ищу спасения от временной скорби, но, все же, я хочу быть спасенным из-за моих врагов, ибо, пока моя жизнь видится для них каким-то чудом сохраненной, то их жестокость может быть преобразована самим видением Твоих чудес». Господь часто спасает жизни избранного народа в этом мире для обращения Своих врагов; но Он часто и не слушает плач Своего народа ради осуждения его гонителей, чтобы к их вине добавить и то, что они радуются своей победе над праведными. Ибо те, кто презирает невидимое, могут иногда быть поколебимы видимыми чудесами. Но часто Господь не являет видимые чудеса во имя праведников, потому что их враги не заслуживают того, чтобы быть ими внутренне просветленными. Пусть поэтому будет сказано: «Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей». Как будто бы он говорил: «Вина самих притеснителей не дает Ему слышать голос притесненных, и праведники видимым чудесным образом не спасаются потому, что нечестивые не заслуживают того, чтобы быть невидимо спасенными». И снова было сказано пророком: «Когда он увидит, что мудрый человек умирает, простой человек и глупец погибнут вместе с ним» (Пс. 48:11)[28]. Нечестивые, когда видят людей видимо умирающими, не верят, что они могут жить в мире невидимом; а, когда они видят смерть праведников, тогда добавляют к вине своего неверия свое отчаяние об отсутствии жизни в вечности. Таким образом, жестокие сердца опускаются в своей злобе еще ниже от одного только факта, что они преследуют жизнь невинных. И сокровенная Истина отдаляет их от Себя тем дальше, чем больше страданий они приносят тем, кто следует за Ней, с жестоким своеволием поступая в этом мире против тех, кто следует за Ней.

33. Преследующие жизнь праведников, подвергаются более суровому наказанию, когда оставляются Им и не могут противостоять невзгодам. Они подвергаются риску страшного гнева и тогда, когда успешно исполняют свои греховные желания, ибо наказание Божественного Суда будет будущей карой для тех, кто не хочет бороться против своего нечестия. Господь сказал устами пророка: «Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам» (Пс. 80:13). И ранее было сказано: «…нет жезла Божия на них» (Иов. 21:9). И написано о самом их правителе: «Он будет делать и процветать» (Дан. 8:12)[29]. И о нем же: «…и коварство будет иметь успех в руке его…» (Дан. 8:25). «Коварство будет иметь успех в руке» антихриста, потому что ни одна невзгода не сможет воспрепятствовать ему в этом мире в выполнении задуманного им против блага. И было сказано царем Соломоном: «…и беспечность глупцов погубит их» (Притч. 1:32). Ибо это то, что является предзнаменованием погибели, когда успех способствует столь желанному беззаконию и, когда никакое препятствие не мешает тому, что задумал извращенный ум. Часто бывает, что исполнение желаний грешников задерживается, и они, пока испытывают трудности в исполнении своих злых умыслов, меняются, познавая свою вину; и далее, понимая, что их воля не исполнится, впоследствии отказываются по собственному желанию от того, что задумали. Но Господь тогда оставляет нечестивых, когда позволяет им преобладать; а, поскольку, злодеяния гордых совершенствуются теми же средствами, какими проверяется долготерпение смиренных, то пусть будет по праву сказано: «Они будут плакать там, но Он не услышит из-за гордыни злых людей». Далее следует:

Стих 13. «Бог не услышит без причины, и Всевышний увидит причины людей одного за другим» (Иов. 35:13)[30].

34. В сказанном нам необходимо рассмотреть оба нравоучения: и то, что Он не слышит без причины того, кто кричит к Нему, и то, что Он все же видит его страдания и «притворяется», что не слышит его крика, хотя всегда знает, из-за чего страдает каждый человек. Пусть никто, кого вроде бы не слышно сразу, не думает, что Божественное Провидение не заботится о нем. Наши желания слышны, но они часто быстро не исполняются потому, что то, что мы хотим, чтобы скорее исполнилось, для нас даст большую пользу, если придет с задержкой. Наша молитва очень часто гораздо сильнее, когда исполнение наших желаний отсрочено, когда наши запросы как бы игнорируются, и тогда наши желания более полно исследуются в глубине наших мыслей. Это подобно семенам, крепко спрессованным холодом инея, которые увеличиваются в большем количестве и дают хороший урожай, хотя и медленнее выходят на поверхность.

Таким образом, наши желания откладываются для того, чтобы мы могли достичь большего успеха; и мы достигаем успеха, приобретая силу, упражняясь в терпении надежды, чтобы получить желаемое, и на нас в качестве вознаграждения часто сыпятся гораздо большие награды. Исполнение желаний замедляется, чтобы от терпения увеличивалась радость победы. Когда Господь не сразу слышит свой народ, тогда Он одних притягивает к Себе, а других этим же, может и отвергнуть. Он истинно наш духовный Врач, и Он удаляет пребывающие внутри нас инфекции зла. Ножом невзгод Он удаляет яд нечестия; и чем больше Он «притворяется», что не слышит крики больного, тем быстрее приближает конец его болезни. Ибо вот пророк восклицает: «О, Бог мой, я кричу день за днем, а Ты не слышишь, и кричу ночью, и не по моему безрассудству» (Пс. 21:3)[31]. Как будто бы он говорил: «Это не по моему безрассудству, я кричу к Тебе, день и ночь, не переставая, а Ты не слышишь меня; ибо Ты обучаешь меня Небесной мудрости больше, когда кажется, что Ты оставил меня в пустыне моей мирской скорби».

Следовательно, он также говорит: «Помощник возможностей – в скорби» (Пс. 9:10)[32]. Намереваясь сказать о скорби (несчастьях), он сначала упомянул о возможностях; ибо мы часто страдаем от скорби, но все же это не подходящее время для оказания нам помощи, потому что не соответствует нашему желанию спасения. Пусть тогда будет сказано: «Бог не услышит без причины, и Всевышний увидит причины людей одного за другим». Но, поскольку, некоторые люди становятся сломленными из-за того, что помощь не приходит сразу, он по праву приобщает:

Стих 14. «Даже когда ты начнешь говорить, Он не будет слушать, осуди себя перед Ним и ожидай Его» (Иов. 35:14)[33].

35. Возможно, когда наш крик кажется Ему неслышным, надежда, которая была в нашем сердце, ослабевает и мы не верим, что к нам придет помощь свыше, поэтому слишком холодно просим, и тихо причитаем, что обиды, которые мы претерпеваем, игнорируются Богом. Но, когда шторм отчаяния все более раскачивает нас, тогда наш рассеянный разум находит убежище в гавани надежды; он с Богом точно взвесит причины своей рассеянности, если вспомнит о Его милостях, если искусно искоренит в себе зло и вернется к Его благости, если в совести осудит то, что справедливо заслужил и возблагодарит за то, что получил по Его милости, если активно («vivaciter» - лат. – оживленно) исследует свое собственное поведение, и, рассмотрев свои деяния перед взором Бога, не скроет их от самого себя, если вспомнит, что был призван к жизни из того, чего раньше не было, если признает, что, он лежал в темноте, но был освещен и поднялся. Проанализировав все это в себе, учитывая все те благословения, которые получил, он не обвинит те недуги, от которых страдает, и, укрепившись утешением от стольких даров, он не будет подавлен отчаянием. Ибо, когда он вспоминает прошлые милости, тогда обретает надежду на будущее. Пусть он тогда говорит: «Даже когда ты начнешь говорить, Он не будет слушать, осуди себя перед Ним и ожидай Его». Как будто бы он сказал: «Когда Бог, как кажется, не принимает во внимание твоих молитв, потому что не исполняет просимое, войди в свои самые тайные помыслы и пред Его взором изучил их мотивы, и различи, что Он дал тебе по твоим деяниям, а что ты получил по милости Его. От этого ты вернешься к уверенности надежды, ибо тебе станет совестливо за полученные тобой милости великой благости; и ты будешь уверенно прибегать к Нему во времена невзгод, всегда помня, насколько Он был милостив к тебе, даже после твоих проступков. У тебя есть причина надеяться на помощь свыше, даже если ее до этого не было. Будь уверен в том, что Бог не отвергает несправедливо того, кого милостиво создал».

36. Итак, мы должны внимательно рассмотреть, насколько опасно отчаиваться в будущем и не созерцать прошлые дары; насколько опасно отчаиваться в этом шторме невзгод, когда мы терпим кораблекрушение, как мы в бухте надежды удерживаемся безграничными связями прошлых благословений. Пусть тогда по праву будет сказано: «…осуди себя перед Ним и ожидай Его». Ибо тот, кто не осуждает себя перед Богом, не ждет Его, когда страдает. Отчаиваясь, что от Него помощь может прийти, он отвергает Его предыдущую доброту; он забывает и о тех, кто ушел в прошлое, и не был лишен щедрого воздаяния последующих вечных благ. Но, взгляните, пока мы страдали, терпеливо ожидая благого утешения, злые люди разразились еще большим беззаконием, и, оставаясь безнаказанными, продолжили добавлять к нему все больше и больше. И, все же, Всемогущий Бог милостиво терпит грешников, давая им время для покаяния, но, если они не обратятся и не покаются, то это будет им в доказательство еще большей их вины, ибо Он терпеливо сдерживает гнев, который, наконец, изливает бесповоротно. Отсюда по праву приобщается:

Стих 15. «Но ныне, потому что гнев Его не посетил его и он не познал его во всей строгости» (Иов. 35:15).

37. Бог, воистину, долгое время терпит того человека, которого осудил на вечную муку, и воздерживается навлекать на него Свой гнев. Он оставляет его в благополучии, дабы потом осудить на вечные страдания. Ибо страдания здесь - это участь избранных. Они необходимы для того, чтобы приготовить избранных к получению награды Небесного наследства. Тем, кому обещана вечная радость, необходимо пройти обучение здесь, в этом мире. Об этом сказано: «…бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр. 12:6). Об этом было сказано и ап. Иоанну: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю…» (Откр. 3:19), и ап. Петр говорит: «Ибо время начаться суду с дома Божия…» (1 Петр. 4:17). И тут же добавляет с удивлением: «…если же прежде с нас начнется, то какой конец непокоряющимся Евангелию Божию?» (1 Петр. 4:17). Строгость Божия не позволяет грехам остаться безнаказанными. Но, гнев Суда начинается с нашего наказания здесь для того, чтобы продолжиться бушевать в вечной погибели отверженных. Пусть отверженные продолжают потакать своим беззаконным желаниям удовольствий, пусть получают их без наказания, пусть не испытывают временных бедствий, поскольку их ждет вечное наказание. Их безнаказанное зло хорошо обозначено грехом Хама, которому было сказано: «…проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих» (Быт. 9:25). Ханаан был сыном Хама. Почему же, когда Хам сам оскорбил отца, наказание получает его сын? На что нам указывает Писание тем, что Хам был наказан не сам по себе, а в своем потомстве? На то, что грехи отверженных остаются безнаказанными в этом временном мире, но получают свое наказание в будущем. Потому сказано: «…гнев Его не посетил его и он не познал его во всей строгости».

38. Мы должны рассмотреть: почему он здесь использовал слово «строгость»? Потому что Он терпеливо переносит некоторые злодеяния, но некоторые наказывает еще в этой жизни, и иногда Он поражает наказанием здесь тех, кого намерен уничтожить и вечным проклятием. Он потому наказывает некоторые грехи, а некоторые оставляет безнаказанными, что, если бы Он не был строгим ни с кем здесь, то кто бы поверил, что Бог знает о поступках людей? И опять же, если бы Он наказал всех здесь, то по какой причине ожидался бы последний суд? Итак, некоторые наказаны для того, чтобы мы трепетали из-за внимательного взора нашего Правителя на нас; а некоторые все еще остаются безнаказанными, чтобы мы могли чувствовать, что суд все равно еще впереди. Следовательно, по праву сказано: «…гнев Его не посетил его и он не познал его во всей строгости»; потому что, даже тогда, когда некоторая небольшая часть грехов покарана, необращенные души ожидает приговор вечного суда.

39. Все то, что говорит Елиуй - правильно, но оно сказано не справедливо. Ибо он знает, что должно сказать, но не знает, к кому говорит. Те вещи, о которых он сказал - верны, но неуместны для обличения благословенного Иова, т.к. он ни в чем не согрешил, даже из трусости. Гордость высокомерных людей часто является противопоставлением достоинств у праведных; поэтому благословенный Иов проходит через тайный суд, чтобы во время бедствий от наказаний он мог получить силу утешения благодаря терпению слов высокомерных людей. Ибо, вот! Чем больше он презираем высотой гордости, тем больше утешается истиной, которая научает его изнутри. Елиуй сказал много сильных слов, но ими он раскрыл только ту гордость, которую нес в себе, думая высоко о себе и презирая благословенного Иова; ибо далее следует:

Стих 16. «Иов открывает свои уста напрасно, он расточает слова без знания» (Иов. 35:16)[34].

40. Этими словами, он, несомненно, утверждает, что благословенный Иов и ничего не знает, и слишком много говорит. И хотя он сам словоохотлив в своих собственных мнениях, но Иову поставляет в вину его болтливость. Это своеобразное качество высокомерных людей – сказав много, они верят, что наговорили совсем немного, а сказав мало, воспринимают сказанное, как слишком большое. Они всегда хотят говорить сами, поэтому не могут слышать слов других; они испытывают страдания как от насилия, когда не могут излить свои неумеренные мнения. И, хотя благословенный Иов не отвечал на его слова, тем не менее, Елиуй находит повод для брани в его адрес. Он обращается к его друзьям, воспользовавшись его молчанием, утверждая, что сам может ответить на многие вещи. И он сразу же начинает утомительную речь, обращаясь к Иову так, как будто он еще совсем ничего не говорил:

Глава XXXVI.

Стих 1-2. «Елиуй также добавил и говорил таким образом: Потерпи меня немного, и я покажу тебе…» (Иов. 36:1-2)[35].

41. Он сказал уже много, но надеется, что будет говорить еще намного больше, ибо надменные люди считают, что понесут тяжелую утрату, если ограничат свое мастерство, говоря коротко. Они полагают, что могут предстать более образованными, если покажут свой разум благодаря множеству изречений. Они часто обижаются, когда им не воздается уважением молчания, тогда они упоминают о Господе, от имени Которого они, как им кажется, ведут свои речи. Под этим предлогом они требуют молчания для себя, хотя они его ни в коем случае не заслуживают, потому что, требуя слушать себя из почтения к Нему, они стремятся больше проявить себя, а не изложить принадлежащее Ему. Итак, Елиуй добавляет:

Стих 2. «…Ибо мне есть еще что сказать от имени Бога» (Иов. 36:2)[36].

Святые учителя иногда повторяют какие-то вещи, о которых говорят достаточно завуалировано, чтобы эти скрытые высказывания достигли сердец слушателей посредством повторения. Надменные люди также хотели бы подражать этой практике, но то, что они говорят, они повторяют высокомерно, и не потому, что стремятся донести сказанное до сердец своих слушателей, а потому, что хотят для них казаться красноречивыми. Поэтому Елиуй говорит:

Стих 3. «Я буду повторять свои знания с самого начала…» (Иов. 36:3)[37].

Упомянув о своих знаниях, он во весь голос проявил гордость своего сердца, но, чтобы не было обнаружено явно, что он надменный человек, он быстро прячет себя под благовидным прикрытием. Посему, скрывая свою гордыню, он сразу же показывает праведность Господа, ибо говорит:

«…И я докажу, что Творец мой справедлив» (Иов. 36:3)[38].

Он считает, что пока он будет говорить, как будто бы о Божьей праведности, все, что он скажет по высокомерию, избежит человеческого осуждения. Далее следует:

Стих 4. «Ибо истинно мои слова без фальши…» (Иов. 36:4)[39].

42. Даже праведники, когда видят, что немощные слушатели не могут их понять, часто хвалят то, что говорят. Они делают это не потому, что стремятся к собственной похвале, а хотят зажечь своих слушателей желанием слушать их, чтобы более горячей привязанностью к силе своих слов охватить сердца своих слушателей. Так и ап. Павел, когда говорил к коринфянам о многих чудесных вещах, сказал: «Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено» (2 Кор. 6:11). Но надменные люди пока не знают, что такое доброе сердце, поэтому время от времени подражают только их словам, и спешат восхвалять то, что говорят не потому, что им не нравится невнимание их слушателей, а потому, что с нетерпением хотят порадовать себя. Они имитируют и симулируют голос праведников, но не знают власти их голоса. Они видят, что праведные идут впереди них, но не знают, что они ищут. Ибо, святые учителя возносят похвалу своим словам, чтобы оторвать сердца своих слушателей от низкопоклонства плотским мыслям; чтобы они, будучи внезапно поднятыми, могли устремиться и понять те слова, которые последуют дальше, и смогли более прочно удержать их в своих объятиях для понимания; чтобы они успели полюбить их больше, благодаря устам того, кто их восхваляет даже прежде, чем они сами услышат их. Но, как я уже сказал, надменные люди не знают этого. Ибо то, что они хотят использовать, они не могут почувствовать внутри своих желаний. Ибо о Церкви избранных написано: «Вся слава дщери Царя внутри…» (Пс. 44:14). И мудрые девы, как было сказано, в своих лампадах имели масло (см. Мф. 25:4). Поэтому устами святых было сказано: «Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей…» (2 Кор. 1:12). Но надменные люди, поскольку не имеют перед Богом никакого свидетельства своей совести, ищут свидетельства перед людьми чужих уст, а, когда получают его, тогда наполняют самих себя бесстыдной похвалой. Но, если они не слышат похвалы людей, которую всегда охотно ищут, тогда сами не могут удержаться от слов в честь собственной мудрости. Поэтому Елиуй добавляет:

«…И совершенное знание должно быть доказано тебе» (Иов. 36:4)[40].

43. Он, несомненно, собирался произнести великие изречения, но в тоже время не мог скрыть в своем набухшем сердце высокую оценку самому себе, поэтому похвала себе предшествовала его речи; и он уже виновен перед Божественным судом за то, что в тишине сердца чувствовал то, что он велик. Под тщательным взглядом Истины мы не пребываем в безопасности, хотя в себе у нас нет ничего, что заслуживало бы упрека в суждении людей. Ибо часто наши мысли небрежны и в тишине на нас нападает гордость, которую мы не подавляем; а пока наша тайная гордость не погаснет пробужденным в глубине сердца покаянием, в котором она берет свое начало, все заслуги наших дел погаснут перед взором строгого Судьи. Какими же великими мучениями будет осуждена эта гордость, которая говорит смело, даже если она говорит то непростительное, которое тайно лелеяла и произрастила в сердце. Мы должны посмотреть на то, с какой силой гордость царит внутри, как она внутри поощряется, что даже не стыдится выходить наружу. Итак, Елиуй понимал удивительно великие вещи, но он не смог удерживать себя в смирении; он высказывал возвышенные знания, отвергая благодать смирения. Поэтому, желая использовать дар разумения, благодаря которому он мог хорошо провозглашать свои речи, он потерял благодать, благодаря которой мог бы жить вечно, ибо «…знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор. 8:1). Таким образом, вдохнув в свой разум гордые мысли и силу дерзости, он добавил благородное изречение, сказав:

Стих 5. «Бог не отвергает сильных, хотя Сам Он силен» (Иов. 36:5)[41].

44. Некоторые вещи в течение этой жизни могут принести боль сами по себе, а некоторые приносят, происходя от обстоятельств. Приносят боль сами по себе – грехи и нечестие. Но некоторые, приносят боль, время от времени, происходя от обстоятельств – таких, как мирская власть или узы брака. Ибо брак – это радость, но то, что произрастает вокруг него через заботу об этом мире – рождает зло. Отсюда ап. Павел говорит: «Тот, кто с женой, не размышляет о том, что есть в этом мире, а о том, как он может угодить жене» (1 Кор. 7:32-33)[42]. Он даже некоторым советует держаться лучшей участи, отказавшись от брака: «Но я говорю не то, что может поймать вас в ловушку, но то, что подобающе и то, что может дать вам силы молиться Господу без препятствий» (1 Кор. 7:35)[43]. Нам часто приносит боль то, что совершается при сопутствующих нам обстоятельствах: так мы иногда идем вдоль прямой и ровной дороги, но, все же, наша одежда запутывается в колючем кустарнике, который растет по сторонам. Мы на ровной дороге не спотыкаемся, но то, что растет вдоль нее, ранит нас. Подобно этому и мирская власть, которая сама по себе, при правильном ее использовании, является особенной наградой от Бога, но и она приносит боль, когда правитель, превозносясь над другими, набухает от гордых мыслей. И пока у него есть все, чтобы служить разумно, пока все его распоряжения быстро и точно исполняются, пока все у всех складывается хорошо, тогда подданные начинают его восхвалять за добрые дела, порой не замечая злых и не указывая ему на них. В такие времена разум правителя вводится в заблуждение и поднимает сам себя выше того, чем он есть на самом деле; и, пока пребывает в окружении бесчисленных похвал извне, внутри себя он теряет знания истины. После речей других, он рассеивается, и, забывая себя, считает себя таким, как о нем говорят, а не таким, каким он должен видеть себя в действительности. Он начинает презирать тех, кто ниже его, и по природным качествам не признает их равными себе, а считает их обделенными и недостойными его. Он считает себя гораздо мудрее всех тех, у кого, как он видит, меньше власти, чем у него. В своем мнении он ставит себя на возвышение, и, будучи на самом деле в одинаковых условиях с другими, презирает смотреть на них, как на равных, становясь, таким образом, похожим на того, о ком написано: «на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости» (Иов. 41:26), и о чьем теле сказано: «Есть род - о, как высокомерны глаза его, и как подняты ресницы его!» (Притч. 30:13). Он становится ведомым к олицетворению того, кто стремится к собственному возвышению и презирает жизнь в компании с ангелами, говоря: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:14). В конце концов, он, чудесным Судом, пока внешне поднимается к высотам власти, внутренне достигает глубины падения. Ибо, истинно, такой человек подобен ангелу-отступнику, когда не желает быть таким, как его ближние. Он подобен царю Саулу, который оставил похвальное смирение и наполнился гордыней, поднявшись на вершину власти. Он истинно был возвышен благодаря своему смирению и отвержен из-за своей гордыни, как о нем свидетельствует Господь: «не малым ли ты был в глазах твоих, когда сделался главою колен Израилевых, и Господь помазал тебя царем над Израилем?» (1 Цар. 15:17). Не имея власти, он видел, что является незначительным, но, вот поддержанный временной властью, таковым себя больше не считал. Он, предпочтя себя другим, по своему собственному суждению посчитал себя великим. Но, на его удивление, когда он казался себе малым в своих собственных глазах, он был велик в очах Господа, а когда стал велик в своих собственных глазах, тогда оказался малым в очах Господа. Господь устами Своих пророков запрещает нам быть великими в наших собственных глазах: «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою!» (Ис. 5:21). И ап. Павел увещевает нас не быть великими в наших собственных глазах, говоря: «…не мечтайте о себе» (Рим. 12:16). Когда разум на пике своего могущества раздувается из-за количества похвал тех, кто ему подчиняется, тогда падает в похоть гордости, всегда потворствующей теряющему смирение.

 

45. Быть неправедным правителем легко, но не каждый знает, как быть правителем и сохранить праведность, как использовать праведность правильно. Власть хороша, когда находится на своем месте, но она требует от правителя внимательного поведения. Поэтому тот правитель праведен, кто правильно осуществляет свою власть, научившись удерживать ее и не пленяться ей. Тот правитель осуществляет свою власть правильно, кто знает, как с ее помощью подняться над своими недостатками и, в то же время, как удержать себя внизу на уровне с другими.

Человеческий разум часто превозносится даже тогда, когда его не поддерживает никакая сила. А насколько выше он готов превознестись, если к нему присоединится власть? Правитель вынужден исправлять недостатки других должным наказанием. Об этом сказано ап. Павлом: «…он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13:4). Правитель, наделенный мирской властью, должен блюсти себя с величайшей осторожностью, чтобы научиться брать от власти то, что принесет пользу, дабы противостоять ее искушениям, и чувствовать себя, даже обладая ею, равноправным по отношению к другим, и, несмотря на свои порывы к жажде мести, преодолеть их и поставить себя выше тех, кто творит зло.

Мы приобретем в этом вопросе более полные знания, если рассмотрим некоторые примеры осуществления церковной власти. Ап. Петр, хоть и имел главенствующую власть в Церкви, данную Божественным предопределением, все же отказался быть чрезмерно почитаем Корнилием, который, будучи праведным, упал перед ним ниц. Апостол признал себя равным ему: «Петр же поднял его, говоря: встань; я тоже человек» (Деян. 10:26). Но, обнаружив грех Анании и Сапфиры, он сразу показал ту огромную силу, с которой он возвышался над другими (см. Деян. 5:1-11). Ибо он поразил их словом, наполненным служением Духу, и показал, какой силой он обладает против грешников внутри Церкви. Но, когда первоверховная честь ему была настойчиво навязана, тогда он отказался признать свою власть над праведными братьями. Итак, в одном случае святость его поступка заслужила общение равенства, а в другом – рвение к наказанию греха явило его законную власть. Ап. Павел не признал, что он выше своих праведных братьев, когда сказал: «Не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей…» (2 Кор. 1:24). И сразу же добавил: «…ибо верою вы тверды» (2 Кор. 1:24). Как будто бы говорил: «У нас нет власти над верой вашей именно по той причине, что вы сами стоите в вере. Мы вам равны, когда знаем, что вы в ней пребываете твердо». Иногда кажется, что он даже не знал, что превосходил властью своих братьев, ибо говорил: «…были тихи среди вас…» (1 Фес. 2:7), и снова: «…а мы – рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4:5). Но, когда он обнаружил грех, который нуждался в исправлении, тогда сразу же показал, что он их правитель, спросив: «Чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?» (1 Кор. 4:21).

46. Итак, высокое место справедливо занимается, когда правитель осуществляет власть скорее над своими грехами, чем над своими братьями. Природа сотворила нас всех равными, и не естественно то, что одни стремятся править другими; это та вина, которая тянет таких вниз. Поэтому правители должны возвысить себя над пороками, за счет которых они стали выше других, и, когда они исправляют тех, кто совершил проступок, они должны тщательно обдумать, дабы поразить их недостатки правильно, по праву своей власти; но при этом, чтобы сохранить смирение, им необходимо помнить, что они равны с теми самыми братьями, которых они пытаются исправить. Но еще лучше, чтобы мы в наших тайных мыслях, предпочитали тех, кого мы исправляем, самим себе. Ибо их проступки наказываются посредством нас, силой дисциплины, а за наши проступки, нас никто не ранит, боясь обличить нас даже словом. Таким образом, мы сами пребываем перед Господом в тем большем долгу, чем больше грешим без наказания от человека. Но наше требование дисциплины освобождает тех, кто нам подчинен от Божественного наказания, чем более их недостатки искореняются нашими наказаниями здесь. Мы должны руководствоваться в работе и внутренним смирением в сердце и требованием дисциплины. Итак, мы должны быть внимательны к тому, чтобы, охраняя свое смирение, чрезмерно не ослабить требование дисциплины; ибо, если начальник уничижает себя более необходимого, то он не в состоянии связать дисциплиной жизнь своих подчиненных. Давайте, все-таки, придерживаться тех обязанностей, которые мы берем на себя в интересах других. Давайте хранить внутри ту оценку, которую мы выносим самим себе, но так чтобы те, кто привержены нам, по некоторым видимым свидетельствам могли бы должным образом изучить, какие мы изнутри для того, чтобы увидеть, чего бояться от нашей власти, и узнать, чему подражать в нашем смирении. Имея авторитет власти, мы должны непрестанно обращаться к нашему сердцу, чтобы помнить, что мы созданы равными с другими, а не то, что мы временно посланы, дабы быть выше других. Ибо, чем более возвышающая нас сила внешне, тем более мы должны быть сдержанными внутри, дабы она не осилила нашу мысль, и не привела наш разум быть в восторге от нее, чтобы ум был в состоянии контролировать эту власть, а не был подчинен ее желаниям.

47. Царь Давид хорошо был обучен управлять своей царской властью, ибо смирял себя, чтобы преодолеть в себе самость и не допустить гордости в сердце от этой власти: «Господи, мое сердце не возвысится…» (Пс. 130:1)[44]. И он, чтобы увеличить свое смирение, добавил: «…И глаза мои не высоко…» (Пс. 130:1)[45]. И продолжил: «…И я не ходил высоко…» (Пс. 130:1)[46]. А, рассматривая себя еще больше, с еще более тщательным изучением сказал: «…И не в высоком, что надо мной» (Пс. 130:1)[47]. И далее, извлекая из глубины сердца все свои мысли, он приобщает: «Если я не думал смиренно, но если я возвысил свою душу» (Пс. 130:2)[48]. Вот! Он постоянно говорит о жертве смирения, извлекая его из глубины своего сердца, снова и снова признаваясь в том, как оно необходимо ему; он выносит его ко взору Судьи, многократно говоря об этом. Что это? И как он узнал, что именно эта жертва угодна Богу, которую он полагает пред Его взором таким многократным повторением слов? Видимо он познал, что гордость никогда не будет посещать истинно сильных людей; и что нужно помнить о том, что с процветанием почти всегда связано высокомерие; и что наличие обилия юмора у правителя часто обнаруживает твердость опухоли гордого сердца.

48. Замечательно, когда в сердцах начальствующих людей царит смирение нравов. Сильные люди, думая о себе смиренно, достигают неведомых и далеких возвышенных добродетелей; с помощью которых они по праву ублаготворяют Господа, потому что смиренно предлагают Ему ту жертву, которая обычно отсутствует у сильных плотских людей. Ибо это самое трудное искусство в жизни – удерживать свое хвастовство, занимая высокое положение; иметь власть, но, все же, не считать себя выше других; оказывать помощь, и не познавать полноту той власти, которой обладаешь, и которой можешь творить зло. Таким образом, о таких людях по праву сказано: «Бог не отвергает сильных, хотя Сам Он силен». Ибо тот истинно желает подражать Богу, кто управляет своей высокой властью во благо других и не превозносится над ними собственной похвалой; тот, кто, находясь выше других, желает служить им, а не господствовать над ними. Ибо мы должны винить нашу набухшую гордыню, а не властную иерархию. Бог дарует власть, но наш злой разум наполняет сердце самодовольством от нашей власти. Тогда давайте отсечем то гордое, что мы внесли в свое собственное сердце, ибо то, чем мы владеем, благодаря щедрости Бога, есть добро. А, поскольку, не законная власть, а ее злые деяния обречены, здесь по праву приобщается:

Стих 6. «Но Он спасает не злых, а выносит свое решение для бедных» (Иов. 36:6)[49].

49. Священное Писание часто смиренных называет «бедными» или «нищими». О них говорится в Евангелии с добавлением слова «дух»: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3). Видимо, богатые проявляют себя во власти, а «бедными» в своих собственных глазах являются те, кто не возгордился в своем разуме. «Злыми» же он называет тех, кто, или отрезаны от благочестия веры, или, из-за своих злых привычек, сами себе противоречат в том, во что истинно верят. Ибо тогда Всемогущий Бог осуждает гордость лукавства, а не возвышенность власти; поэтому было сказано: «Бог не отвергает сильных, хотя Сам Он силен», и далее по праву добавлено: «Но Он спасает не злых, а выносит свое решение для бедных», т.к. Своим судом Он уничтожает гордых, и освобождает смиренных. Или, безусловно, Он выносит Свое решение в пользу бедных, потому что те, кого сейчас жестоко угнетают, затем придут в качестве судей над своими угнетателями.

50. Существует две категории людей – избранные и отверженные. И каждая из этих категорий подразделяется на два типа. Ибо некоторые подвергаются суду и погибают, а другие – не подвергаются и погибают; некоторые подвергаются суду и царствуют в вечности, а другие – не подвергаются и царствуют. Те подвергаются суду и погибают, кому сказано в обращении нашего Господа: «ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня» (Мф. 25:42-43). Кому было сказано ранее: «…идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41).

Но другие на последнем Суде не будут судиться и, все же, погибнут. О них говорит пророк: «…не устоят нечестивые на суде…» (Пс. 1:5). И о них говорит Господь: «…а неверующий уже осужден…» (Ин. 3:18). И о них говорит ап. Павел: «Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут…» (Рим. 2:12). Поэтому, воскреснут все, даже неверующие, но они воскресают, чтобы без суда подвергнуться мукам наказания. Их жизнь на Суде не рассматривается, потому что они приходят к строгому Судье уже осужденными через собственное неверие. А те, кто хранят в себе исповедание веры, но не совершают дел в соответствии с ним, будут осуждены за грех, дабы погибнуть. Но те, кто в течение земной жизни даже не насладился таинствами веры, не услышат об учении Судьи и на последнем испытании, ибо, пребывая осужденными темнотой своего собственного неверия, они не заслуживают того, чтобы быть осужденными открытым обличением Того, Кого они презирали.

Итак, есть одни, которые по крайней мере, слышат слова Судьи, потому что хранили слова исповедования Его веры. И есть другие, которые в своем осуждении не слышат приговор вечного Судьи, потому что не имели почтения к Нему даже на словах. Одни погибнут от слов Закона, потому что согрешили в соответствии с ним, в то время как другие не имеют никакого упоминания Закона в своем осуждении, потому что они не предприняли никаких усилий, чтобы иметь что-нибудь от Закона. Так и правитель, управляющий земным государством, наказывает проступки своих граждан по-разному, одним способом тех, которые оскорбляют свой народ, и другим способом тех, кто, являясь врагом, затевают войну против него за пределами своей страны.

В первом случае, он учитывает их законные права и осуждает только за оскорбление. Но против врага он ведет войну, он использует орудия уничтожения, не гнушается пытками, если их заслуживает их собственное нечестие. Он у них не спрашивает, что предусматривает закон за его нарушение. Ибо не обязательно уничтожать по закону того, кто никогда не хотел быть ведом законом. Таким образом, на последнем Суде, законный упрек поражает и того, кто в своих делах отошел от того, что ему предписывали заповеди веры, и тот несет наказание, но без судебного приговора, кто сам не был ведом законом веры.

51. Но из избранных некоторые подвергаются суду и царствуют. Это те, кто слезами стирают с совести пятна своей жизни, искупая свои прошлые прегрешения своими последующими деяниями, прячут от взора Судьи под покровом милостивых деяний все то незаконное, что они когда-либо совершали. Это те, кому, поставив их по правую руку, говорит Судья в Своем пришествии: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:35-36). Это те, к кому Он обращается ранее, говоря: «…приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). Но есть другие, которые не подвергаются суду, но, все же, царствуют, ибо в совершенстве своих добродетелей они превзошли даже заповеди Закона; они не были удовлетворены, исполняя только то, что всем предписывает Божественный Закон, но имели рьяное желание исполнить больше того, чему научились из общих заповедей. Им было сказано Господом: «…вы, последовавшие за Мною, - в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19:28). И о них говорит пророк: «Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего…» (Ис. 3:14). Таким образом, они не подвергаются суду на последнем Суде и, все же, царствуют, потому что приходят как судьи вместе со своим Творцом. Ибо, оставляя все земное, они в полной преданности веры совершали больше, чем от них требовалось. Так то, что услышал богатый молодой человек, было специально сказано для более совершенных, а не для всех: «…пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21). Ибо, если бы все люди были связаны этой заповедью, и эта была их общая обязанность, то для них сразу же было бы виной желание владеть хоть какой-либо вещью в этом мире. Но общее направление для жизни всех людей в Священном Писании – это одно, а особенные заветы для более совершенных – это другое. Справедливо не связаны общим суждением только те, кто в своих деяниях намного превзошли общие заветы. Итак, не судятся, но, все же, погибают те, кто в убеждении неверия не желают быть связанными с Божественным Законом; и не судятся, но, все же, царствуют те, кто, убежденные в благочестии общих заповедей Закона Божьего продвигаются вперед, далеко за рамки Его общих заповедей. Так и ап. Павел, намного превзошел даже особые наставления, данные ему, ибо деяниями совершал более, чем он получил заветами разрешения. Ибо, когда он получил завет, что, проповедуя Евангелие, он должен жить за счет благовествования, он не только приносил слово Евангелия своим слушателям, но даже отказался принимать от них поддержку, а жил трудом своих рук (см. 1 Кор. 9:14-15). Почему же должен быть подвергнут суду, чтобы царствовать, тот, кто, получив меньше обязательств, поднялся на большую высоту доблестью своей жизни? Пусть по праву будет сказано: «…выносит свое решение для бедных», потому что, чем больше они были презираемы этим миром за высоту своего смирения, тем больше они поднялись на высоту власти, на те престолы, которые были им уготованы в Царстве.

Отсюда также следует:

Стих 7. «Он не отвращает очей Своих от праведников, но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются» (Иов. 36:7).

52. Некоторые полагают, что Бог отводит Свои глаза от праведников, т.к. они видят их здесь ранеными несправедливостью неправедных и не отмщенными. Но Он тем более обращается к рабам Своим, чем более их несправедливо ранило беззаконие преследователей. Ибо, видя, что они смиренно претерпевают здесь, Он, несомненно, даже сейчас готовит вознаграждение, дабы милостиво одарить их. Следовательно, Он не отводит свои глаза от праведников. Посмотрите, один, смиряясь, терпит, а другой, гордясь, процветает в своем нечестии. У одного боль в сердце, а другой возвышается с гордостью от своего беззакония. Тогда кто из них далеко от взора Бога: тот, кто пострадал от несправедливости, или тот, кто принес ее страдающим? Тот, кто хранил Божественную благодать среди мрака горя, или тот, кто, ради внешнего удовольствия, потерял свет правды в себе?

53. Святые люди на языке Писания называются «царями», ибо, будучи подняты над всеми движениями плоти, они в одно время контролируют аппетит похоти, а в другое – смягчают жару скупости; в одно время они не склоняются к хвастовству гордости, в другое – тушат предложения зависти; то есть, все время они гасят огонь страстей. Они называются «царями», потому что научились не поддаваться движениям своих страстей, склоняясь перед ними, а получили власть управлять ими. Итак, поскольку они приходят от власти управления к власти воздаяния, пусть будет справедливо сказано, что «…с царями навсегда посаждает их на престоле…». Ибо они страдали то время, когда управляли сами, но они воздвигнуты на веки на престоле царства вечной славы; и они получают там силу справедливо судить других, так же как здесь справедливо судили себя.

И псалмопевец говорит: «Ибо суд возвратится к правде…» (Пс. 93:15). Ап. Павел тоже говорит о себе и своих братьях: «…чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21). Праведность потому превращается в суд, что те, кто сейчас живет праведно и безукоризненно, получают власть судить других. Поэтому Господь говорит Лаодикийской церкви: «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его» (Откр. 3:21). Господь утверждает, что Он сидит как победитель со Своим Отцом на престоле Его, потому что после Его борьбы против страстей, воскреснув, Он ясно нам показал, что равен Силой Отцу, и, поправ ногами жало смерти, дал нам понять, что равнозначен Ему. Поэтому Он и говорит Марии, которая еще не верит, что Он подобен Отцу: «…не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему…» (Ин. 20:17).

Потому для нас, сидеть на троне Сына, означает судить властью Самого Сына. Ибо сказано, что мы сидим с Ним на престоле, потому что мы получаем от Него силу и власть суда. И это не противоречит сказанному Им в другом месте о том, что Его ученики будут сидеть на двенадцати престолах, потому что Он говорит все же, что они будут сидеть на престоле (см. Мф. 19:28). Ибо, двенадцатью престолами назван всеобщий Суд, но под престолом Сына понимается особое положение Его власти судить. Одно и тоже, таким образом, обозначается и двенадцатью престолами, и одним престолом Сына, потому что именно, благодаря вмешательству нашего Посредника и осуществляется всеобщий Суд. Поэтому да будет сказано: «…с царями навсегда посаждает их на престоле…».

54. Говоря «навсегда», он ясно показывает, что имеет в виду. Если бы он говорил о престоле царства земного, то не добавил бы «навсегда», т.к. те, кто желают получить этот престол, посажены на него не навсегда, а лишь на время. И он правильно добавляет: «…и они возвышаются». Как будто бы он обращается к разуму своего слушателя, говоря: «Они здесь унижены, поэтому там они возвысятся. Для святых людей это место унижения, но для них будет и другое место - возвышения». В другом месте написано: «Ты смирил их на месте скорби» (Пс. 43:20)[50]. Ибо настоящая жизнь – это место скорби. И те, кто путешествуют в настоящее время в свой вечный дом, те с презрением относятся к себе в этом месте скорби, т.к. желают быть истинно совершенными, чтобы вечно пребывать в месте радости. Далее следует:

Стих 8-9. «И если они будут в оковах, связанные цепями бедности, Он покажет им их деяния и их нечестие, потому что они были жестокими» (Иов. 36:8-9)[51].

55. «Цепи оков» – это то самое пребывание в месте их настоящего паломничества. Ап. Павел видел, что он связан этими «цепями», когда говорил: «…имею желание разрешиться и быть со Христом…» (Флп. 1:23). Он осознавал, что был связан «цепями бедности», когда, созерцая духом истинных богачей, умолял своих учеников: «…дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых» (Еф. 1:18).

Но, после этого было правильно добавлено: «…Он покажет им их деяния и их нечестие, потому что они были жестокими». Ибо, в состоянии любви мы познаем больше от Небесной славы, чем тогда, когда ощущаем тяжесть от совершенных нами грехов. Так и ап. Павел, наполненный Небесной благодатью, обнаружил, что то, во что он верил, именно оно является стремлением к приобретению добродетели, на самом деле было зло, сказал об этом: «меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:13). Поэтому, здесь по праву приобщается:

Стих 10. «Он откроет им уши, дабы исправить их, и будет говорить им, дабы они отвернулись от нечестия» (Иов. 36:10)[52].

56. «Открыть уши для исправления» - означает открыть разум для понимания истинного знания. Человек кается, когда признает грехи, которые открыто совершил, тогда он чувствует в себе желание вечных вещей, и ухо его открыто. Поэтому под «оковами и цепями бедности» могут быть поняты временные наказания. Ибо те, кто не слышит слов своего Царя, часто предупреждаются Его ударами воздаяния, чтобы хотя бы страх наказания мог вернуть их впредь к правильным желаниям, к которым не смогли их побудить награды. Потому сказано через пророка: «связать удилами и обуздать челюсти тех, кто не идет к Тебе» (Пс. 31:9)[53]. Но, если они здесь презирают даже беды, то ясно, что там они будут переносить тем большее наказание, чем более здесь топчут благодать своим презрением. Потому следует:

Стих 11-12. «Если они услышат и увидят Его, то они проведут свои дни в благополучии, и лета их в радости; но, если они не услышат, они исчезнут от меча, и погибнут в глупости» (Иов. 36:11-12)[54].

 

57. «Благополучием» являются праведные деяния, а «радостью» - Небесное воздаяние. Таким образом, те, кто учатся следовать Божественным заповедям, наполнят свои дни благополучием, а лета – радостью. Следовательно, они проходят путь своей жизни в праведных деяниях и, совершенствуясь, завершат свои свершения благословенным воздаянием. «…но, если они не услышат, они исчезнут от меча, и погибнут в глупости». Ибо их месть поражает скорбью, и когда их настигает конец, они пребывают в глупости. Но есть некоторые, кто, даже страдая, не откажется от пагубных привычек. О них было сказано пророком: «…Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления…» (Иер. 5:3). О них же было сказано под образом Вавилона: «Врачевали мы Вавилон, но не исцелился…» (Иер. 51:9). О них сказано снова: «Я убил и уничтожил Свой народ, но, все же, он не свернул со своего пути» (Иер. 15:7)[55]. Из-за бедствий они иногда становятся даже хуже, потому что, когда их одолевает боль, они, либо еще более закаляются в своем упорном упрямстве, или, что еще хуже, раздражаются богохульством. Следовательно, о них по праву было сказано, что они умирают от меча и погибают в глупости, ибо в своих бедствиях они увеличивают те грехи, которые должны были исправить. И хотя и здесь испытывают удары праведного наказания, но им не избежать страданий и вечного возмездия. Ибо они пребывают в беспросветной глупости, если беззаконие так их сковывает, что даже наказание не может удержать их от нечестия. Далее следует:

Стих 13. «Лицемеры и хитрые люди вызывают гнев Божий…» (Иов. 36:13)[56].

58. Говоря о лицемерах, он добавил обозначение «хитрый». Ибо, если они не являются хитрыми, то не могут последовательно притворяться теми, кем хотят выглядеть. У нехитрых людей есть определенные недостатки, которые ими не скрываются в силу простоты их характеров. Любой человек, не обладающий острым умом, способен, например, открыто раздуваться в гордости, проявлять скупость, или уступать натиску похоти. Человек, не обладающий тонким умом, не в состоянии долго притворяться. Только обладающий может постоянно следить за собой в двух направлениях: умело скрывать то, кем он есть на самом деле, и, притворяться тем, кем он на самом деле не является; т.е. скрывать свои реальные недостатки, а также показывать несуществующие достоинства; открыто не хвалить себя за то, кем он притворяется, а делать вид, что он скромно уходит от славы, в желании получить еще большую славу. Именно потому, что он не может достичь ее, стремясь к ней на глазах у людей, он, как правило, учится достигать ее, как бы избегая ее. Эти вещи не подходят бесхитростным; если они делаются, то делаются хитрецами.

59. Итак, при упоминании лицемеров и хитрых людей, он по праву добавил, что они не заслуживают, а «…вызывают гнев Божий…». Грех по незнанию заслуживает гнев Божий, но умышленно противоречить Его заповедям, знать, что есть добро, но относиться к ним пренебрежительно, быть в состоянии, но не совершать добро – вот что значит вызывать Его гнев. Ибо эти люди внутри темные из-за совершения беззакония, но стараются снаружи выглядеть светлыми, подражая праведникам. Им было сказано Господом: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23:27-28). Они внешне сохраняют то, на что нападают в своих деяниях внутри. Но, имея зло внутри, они увеличивают те грехи, которые прячут внешне, скрывая его под видом другого характера. Таким образом, у них нет ни одной отговорки перед строгим Судьей за незнание, потому что, в то время, как они показывают все виды святости пред взором людей, они свидетельствуют против себя, что знают, как жить праведно. Пусть тогда по праву будет сказано: «Лицемеры и хитрые люди вызывают гнев Божий…». Но он добавляет, что ожидает их в дальнейшем, говоря:

«…Не будут они кричать, будучи связанными» (Иов. 36:13)[57].

60. Есть люди нечестивые, которые хотя нечестивы, но не пытаются казаться святыми; поэтому, когда испытывают жгучую боль из-за страданий, им не стыдно признаться, что они нечестивые. Но есть нечестивые, которые подстраиваются под суждения людей, показывая свою святость; и они, даже пораженные жезлом, не хотят показать свое внутреннее нечестие, потому что уже привыкли демонстрировать образ святых. Такие, даже если им приходится трудно, едва ли признаются, хотя бы толику, что они нечестивые, потому что боятся открывать свой внутренний характер откровенным признанием. Но мы свободны, когда неуязвимы перед любыми обличениями, и мы «связаны» под ударами жезла. Когда мы связаны и находимся под ударами, то тем громче плачем, чем искреннее исповедуем наши грехи. Ибо искренняя исповедь – это громкий плач в ушах Господа. Итак, удары жезла, когда они выявляют лицемерие, не приведут их к чистосердечному признанию (ибо они не желают предстать грешниками, потому что, по мнению людей считались святыми); и, хотя сейчас бедствия наваливаются на них в изобилии, хотя они и осознают, что их ведут на вечное наказание, они, все же, хотят остаться прежними в глазах людей, т.к. они всегда учились проявлять себя пред ними с наилучшей стороны. И, будучи покаранными, испытывая даже самые неимоверные страдания, они пренебрегают искренним признанием; и, когда все это настигает их, они отказываются плакать, даже будучи связанными. Поэтому по праву было сказано: «…Не будут они кричать, будучи связанными».

61. Но, все это можно понять и по-другому. Ибо каждый человек, который, хотя он и нечестивый, не боится быть названным людьми святым, хотя в своих тайных помыслах он и обвиняет себя в нечестии, но, когда он часто слышит о себе, как о праведнике, то теряет то, что использовал, чтобы удерживать себя в рамках от превозношения. Ибо он в тщеславии «выливает» свое сердце наружу и, охотно принимая ложное суждение о себе извне, уже не беспокоится, что должен думать о себе внутри. Когда это все вокруг него происходит, он везде пытается найти милосердие даже от пустой похвалы и, забывая, кто он есть на самом деле, пытается казаться тем, кем не является. Такие люди притворяются праведными пред взором других людей и выставляют напоказ свои деяния, достойные похвалы, они только тайно судят о себе справедливо, но, чем больше они стремятся обмануть других, тем больше обманываются сами. Ибо они теряют осторожность, пытаясь понять свое внутреннее состояние. А затем они отказываются исследовать свое собственное поведение, но верят в то, что они действительно являются теми, как о них говорят; они считают себя праведными не потому, что они живут соответственно, а потому, что их так называют. Но они не желают познать о себе суждение Бога и заглянуть внутрь себя, ибо верят свидетельствам о своих благодеяниях, сказанных чужими устами. Но, когда они внезапно бывают наказаны, то они бывают не способны ни признаться в своей нечестивости, ни признаться в том, кем они являются на самом деле, именно потому, что сами уверовали в свою святость из уст других людей. Поэтому, по праву было сказано: «…Не будут они кричать, будучи связанными». Ибо они с тщетной надеждой верят, что предстанут перед Небесным Судьей такими, какими их представляли люди. И эти несчастные люди, даже среди мук, не в состоянии взглянуть внутрь себя, и, пока они ожидают свидетельства ложной похвалы от других, теряют способность исцелиться правдивой исповедью. О них было сказано, что они «связаны», но, все же, не плачут, ибо, побежденные назойливостью человеческой похвалы, эти жалкие люди считают себя святыми, даже когда умирают в грехах. Им по праву было сказано пророком: «Покайтесь, грешники, в своем сердце» (Ис. 46:8)[58]. Ибо, если они покаются в своем сердце, то своими словами облегчат его тяжесть. Что может быть нам ближе, чем наше сердце? Что может быть к нам ближе, как не то, что внутри нас? Но, все же, когда мы заняты злыми помыслами, наше сердце удаляется от нас далеко. Пророк призывает грешника к трудному пути, когда заставляет его вернуться к своему сердцу; ибо, чем больше тот отвлекается на окружающий мир, тем более маловероятно, что он найдет способ вернуться в себя. Но разум лицемеров всегда отвлекается от «единого на потребу» рассмотрения вечности, поэтому рассеян наплывом разнообразных мыслей, и далее по праву приобщается:

Стих 14. «Их душа умрет в бурю…» (Иов. 36:14)[59].

62. Казалось, что они жили в спокойствии, когда заботились о радости от уважения к внешней святости. Но их душа, которая ранее радовалась роковому спокойствию человеческой похвалы, вдруг умирает от внезапной бури. Наиболее часто неожиданная буря внезапно производит изменения в спокойной речи и этой опасности не избежать, поскольку ее нельзя предвидеть. Поэтому, о лицемерах, которые пренебрегают следить за своим внутренним состоянием, сказано, что их душа «умирает в бурю». Ибо их поражает внезапный вихрь от внутреннего шока, а это значит, что гордость внешних аплодисментов возвысила их высоко и, пока они в чужих похвалах пребывали теми, кем не являлись, они вдруг в момент мести обнаружили, кем на самом деле были. Царем Соломоном было сказано по праву: «Плавильня – для серебра, и горнило – для золота; так и человек ведом устами, что восхваляют его» (Притч. 17:3)[60]. Ибо похвала мучает праведных, но возвышает нечестивых. Но, в то время как мучает, она одновременно и очищает праведных и, в то время, как радует сердца нечестивых, она свидетельствует им, что они будут осуждены. Ибо они упиваются похвалой себе, потому что не ищут славы своего Творца. Но те, кто ищет славы своего Творца, похвалой себе подвергаются пыткам, дабы то, о чем им говорится внешне, не проросло бы у них внутри; чтобы, если то хорошее, о чем о них говорят, действительно существует, перед взором Бога было уничтожено этими же самыми почестями; дабы похвала людей умягчила их сердца, понизив их самолюбование; и дабы то, что может помочь им увеличить впредь их старания, стало бы, уже сейчас, воздаянием за их труд. И, когда они видят, что похвала в отношении их направляется к славе Бога, тогда они даже желают и приветствуют ее. Ибо было написано: «…они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Они, таким образом, превращаются в добрый путь для людей, которые захотят следовать по нему, так часто, как часто проявляют в себе все, дабы воздать славу Богу; потому что они не пытаются привлекать к себе похвалу людей, а желают идти дальше своим путем к славе своего Творца. Но высокомерные люди продают свои избалованные сердца человеческой похвале, потому что они были подвержены любви к себе. О них сказано: «Люди будут любить самих себя» (2 Тим. 3:2)[61]. Но об этой самой продажности здесь по праву приобщается:

«…И их жизнь среди избалованных» (Иов. 36:14)[62].

63. Если бы они жили праведно, то преходящая похвала не заразила бы их уничижением. Поэтому пророк убеждает избранных: «Поступайте мужественно, и пусть ваше сердце будет укреплено» (Пс. 26:14)[63].

Ибо, говоря: «Поступайте мужественно…», он сразу же приобщает: «…и пусть ваше сердце будет укреплено». Он как будто бы хотел защитить их сердце. Ибо разум того, кто любит роскошь, поврежден, если он пребывает в восторге от временных благ. И жизнь лицемеров погибает среди изнеженности, потому что она пребывающих в роскоши разрушает похвалой окружающих. Но в другом переводе этого псалма стоит: «Их жизнь среди изнеженности», и пусть их жизнь будет ранена ангелами».

И, хотя эти выражения и отличаются на словах, но они несут один смысл, ибо ангелы ранят жизнь изнеженных, когда посланники истины обрушиваются на них словами святой проповеди. Итак, мы слышали, что происходит в проклятии нечестивых, теперь давайте услышим об избавлении смиренных.

Стих 15. «Он будет освобождать бедных от их нужды…» (Иов. 36:15)[64].

 

64. «Бедные освобождаются от нужды» тогда, когда смиренные освобождаются от горечи земного паломничества. Он здесь для того угнетается постоянными невзгодами, чтобы был ими воодушевляем на поиски радости истинного утешения. Далее следует:

«…И он откроет свои уши в скорби» (Иов. 36:15)[65].

«Открыть уши в скорби» – это открыть слух сердца под ударами скорбей. Ибо, когда мы презираем исполнять заповеди, мы излечиваемся милосердной тяжестью наказания, дабы мы могли бояться Его жезла. Скорбь открывает в нас слух сердца, который часто закрывается мирским процветанием. Поэтому было сказано царем Соломоном: «Если они отворачиваются от самых маленьких – это уничтожит их, и беспечность глупцов погубит их» (Притч. 1:32)[66]. Далее следует:

Стих 16. «Поэтому, Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое…» (Иов. 36:16)[67].

65. Каждый человек, оставляющий праведный образ жизни, бросается в темноту грехов и постепенно погружается в «колодец» или «ловушку». Результатом длительных прегрешений является отягощение греховными привычками так, что человек сам не может подняться, а находится, так сказать, в узком месте или «колодце». Поэтому царь Давид умоляет грешников: «Да не потопит меня буря воды, да не поглотит меня пучина, да не закроет колодец уста мои» (Пс. 68:16)[68]. Ибо «буря воды» погнала его, когда злое беззаконие понесло его прочь от постоянства благости. Но, если долгая привычка пребывания во зле еще окончательно не смыла его, то она пока не победила. Уже провалился в «колодец» тот, кто сотворил то, что запрещает закон Божий. Но, если долгая злая привычка еще не перевесила, то «колодец» пока не закрыл его «уста». Таким образом, человек этого избегает с тем большей легкостью, чем меньше он поглощен своими привычками. Так пр. Иеремия, видя, что Иудея побеждена своими долгими привычками, пребывая в беззакониях, оплакивает в ее лице себя: «Моя жизнь упала в колодец и они положили сверху на меня камень» (Плач. 3:53)[69]. Жизнь человека тогда падает в яму, когда наполняется нечистотой беззаконий; а камень кладется сверху тогда, когда разум из-за длительных привычек беззакония, настолько поглощен грехом, что, даже желая подняться, он не в состоянии этого сделать, потому что вес злых привычек давит на него сверху. Но Бог Своей властью выносит кающегося на открытое место для праведных деяний, освобождая его от злых привычек, потому здесь сказано: «Поэтому, Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое…». Ибо «Он безопасно выносит из узкого места на открытое» того, кто находился под игом беззакония, но был покаянием освобожден для добрых деяний.

66. Ибо «узкое место» – это собственное желание, и, одновременно, неспособность подняться из-за непреодолимого зла привычек; т.е. человек желает высокого, но, все же, продолжает совершать низменные деяния; он поднялся в желаниях сердца, но не способен следовать ему в действиях, поэтому вынужден терпеть себя таким, как, своего рода, противоречие самому себе. Но, когда душе помогает подняться «рука» благодати, тогда она приходит из узкого места на открытое, ибо, победив все трудности, совершает те добрые деяния, которые желает. Царь Давид ощутил ограждение узкого места, когда говорил: «Ты избавил мою душу от необходимости и не предал меня в руки врага» (Пс. 30:8-9)[70]. Но он понял, что благополучно доставлен в открытое место, когда добавил: «Ты поставил мои ноги в открытое место» (Пс. 30:9)[71]. Наши ноги стоят твердо на открытом месте, когда мы уверенно совершаем предназначенные нам благие деяния, и нам не препятствуют никакие трудности. Итак, пребывая на открытом месте, мы идем куда угодно, потому что на нашем пути на нас не давят никакие трудности.

67. Елиуй произнес бы все это справедливо, если бы это его мнение не относилось к благословенному Иову. Но он считал, что тот был покаран за свои грехи и, следовательно, решил, что «упал в узкое место». И он считал, что чем тяжелее удары поражали его, тем более страшные грехи его отягощали; будучи, безусловно, в неведении, что его наказания явились увеличением его добродетелей, а не приговором за грехи. Поэтому, сказав, что Иов «упал в узкое место», он более полно продолжает говорить о той безмерной глубине, в которую погрузился:

«…Которое не имеет под собой дна…» (Иов. 36:16)[72].

68. Любой грех не имеет «дна», потому что не имеет ограничения по своей собственной природе. Ибо зло не имеет сущности. Все, что существует тем или иным образом, соединяется с природой добра. «Узкое место», как было сказано, не имеет под собой дна, потому что нечистота греха не имеет силы питаться сама по себе. А, так как слово дно происходит от латинского слова «fundum» (внизу, дно, низ), мы можем правильно понять, что «дно» обозначает основание, подобно тому, как и слова «слышать» происходит от слова «ухо», а слово «ухо» само по себе часто обозначается словом «слух». Таким образом, когда он говорил об «узком месте», он, желая более полно описать глубокую пропасть, добавил: «…Которое не имеет под собой дна…» (т.е. основания). Адская яма поглощает того, кого прочь гонит беззаконие. И справедливо считается, что адская яма не имеет дна, ибо каждый, кто попадает туда, пожираем ее бесконечной глубиной. Пророк, желая описать ее безграничную необъятность, говорит: «Адская яма расширила свою душу и отверзла уста свои без меры» (Ис. 5:14)[73]. Он потому сказал, что она расширена без меры, потому что, привлекая к себе многих, является глубокой и без дна, ибо безграничной бездной поглощает всех, кого завлекает в себя. Итак, сказав: «…Он безопасно вынесет тебя из узкого места на открытое», он по праву добавил: «…Которое не имеет под собой дна…». Как будто бы он говорил: «Он безопасно выведет тебя из узкого места, которое не имеет дна». Из-за греха мы попадаем в яму, но Он безопасно выводит из узкого места того, кого освобождает от греха, ибо того, кого Он спасает из узкого места, Он выводит из глубин ада.

69. Хотя это можно понять и в другом смысле. Подобно тому, как тот, кто упал в колодец, удерживается в его нижней части; так и упавший ум остался бы как бы на дне, если бы после того, как единожды упав, он заключил бы себя в определенной мере греха. Но, когда разум перестает радоваться греху, в который он упал, когда он видит, что ежедневно погружается в более худшие преступления, он как бы не может обнаружить дна колодца, в который упал, где можно было остановиться. Дно колодца существовало, если бы у греха были какие-либо границы. Поэтому в другом месте хорошо сказано: «Когда грешник приходит к самой низкой глубине своих грехов, он презирает возвращаться» (Притч. 18:3)[74]. Он избегает идти обратно, потому что не имеет надежды на то, что может быть прощен. Тогда он еще больше грешит от отчаяния, и как бы теряет надежду обрести дно колодца, чтобы найти в нем место для отдыха. И следует:

«…Но твой стол должен быть наполнен изобилием» (Иов. 36:16)[75].

70. «Стол» здесь обозначает состояние внутренней сытости; когда человек, наполненный изобилием вечной радости, пребывает полным от восторга. Так пророк, испытывая голод, пребывая на трапезе за этим столом, говорил: «Я буду удовлетворен, когда твоя слава проявится» (Пс. 17:15)[76]. Он жаждал насытиться от этого стола, когда говорил: «Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!» (Пс. 41:3). Таким образом, Елиуй, желая утешить временные страдания благословенного Иова словами о вечном вознаграждении, обещает ему, как будто бы искренне, от себя то, что для него самого было пустым, говоря: «…Но твой стол должен быть наполнен изобилием». Далее следует:

Стих 17. «Но тебя судили по причине того, что ты был нечестив, ты должен получить свою причину и свой суд» (Иов. 36:17)[77].

71. Причина хорошего – праведность. Причина же осуждения - нечестие нечестивых; но праведность здесь тоже поражена отеческим исправлением, дабы праведники могли быть научены не только быть более бдительными, чтобы не уклоняться от заповедей, но и благодушествовать под ударами наказаний. Они «получают свою причину и свой суд», потому что, пребывая в праведности, которой сейчас живут, они сияют на высоте власти способными судить право; и они смогут судить тем более справедливо, чем строже осуждаются их деяния сейчас. Все это благословенный Иов всегда поддерживал твердой верой, а Елиуй об этом говорит, как будто он открывает для него что-то новое. Ибо надменные люди обладают особенностью ложно преувеличивать то, что неправильно, а, если и говорят о чем-то хорошем, то преподносят это, как ранее никому неизвестное. Поэтому, когда им предоставляется случай сказать что-либо с целью научить кого-либо умнее их, они делают это, потому что верят, что только они знакомы с этим предметом. Когда же им требуется снизойти к каким-либо словам утешения, тогда они сразу же сами становятся хуже, ибо, демонстрируя свои способности, резкостью гордого обличения они ранят тех, кто, казалось, уже успокоился и снизошел до спокойных речей. Поэтому Елиуй здесь сразу же добавил:

Стих 18-19,21. «Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя. Даст ли Он какую цену твоему богатству? Нет, - ни золоту и никакому сокровищу… Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию» (Иов. 36:19,21).

72. Выражение «Большой выкуп не спасет тебя», на первый взгляд, не нуждается в объяснении. Но именно из-за очевидности смысла, нам думается, следует поразмыслить над ним более глубоко. Гордыня Елиуя, благодаря которой он произнес эти слова, говорит о том, что в этих словах скрыта высокомерная ложь. Елиуй являет нам образ высокомерных людей, а благословенный Иов – кротких. Если мы проанализируем слова Елиуя, то обнаружим, что они напоминают слова некоторых надменных людей, пребывающих сегодня внутри Церкви.

Святые люди берут пример с благочестивых дел других людей, даже, если эти дела незначительны, и скрывают собственные дела благочестия, даже, если они велики. Напротив, высокомерные люди скрывают добродетельную жизнь других людей и навязывают другим, как пример, свою собственную жизнь, даже если она скудна на добродетели. Они всегда оправдывают себя за собственные проступки и не перестают укорять других даже за их добродетели. В стремлении к укреплению своей собственной славы гордецы лукаво желают, чтобы любая добродетель, сделанная другими, выглядела беззаконием. Любой хороший поступок других они превращают в пятно вины. Следствием этого является то, что, когда гордецы видят, что Церковью жестоко наказывается зло, они лукаво заявляют о том, что от наказания страдают невиновные. И, таким образом, красоту воспитания Церковью грешников они называют беззаконием. Елиуй говорит Иову: «Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! Большой выкуп не спасет тебя», потому что все, что совершается Святой Церковью для исправления жизни своих чад, надменные люди считают проявлением гнева. Для того, чтобы заслужить похвалу людей, они всегда стремятся казаться добрыми и считают, что никого нельзя исправлять со всей строгостью и серьезностью. Они также думают, что оказываются униженными те, кого благочестивые пастыри Церкви удерживают от греха против их воли.

73. Господь является причиной того, что Святая Церковь получила власть управлять духовной жизнью верных по всей земле. Гордецы укоряют Церковь за эту власть. Они [проецируют на жизнь Церкви свою жажду земной славы и] источником власти Церкви считают гордыню. Когда Елиуй добавляет: «Даст ли Он какую цену твоему богатству?», он выражает мнение гордых людей, находящихся внутри Церкви, о том, что выше богатства мудрого воспитания должно быть человекоугодие. Поэтому, если ты видишь, что к тебе повсюду относятся с почтением, прощая твои недостатки, будь готов бежать от такой славы. Иногда гордецы справедливо видят, что некоторые пастыри Церкви впали в грех явного высокомерия и начинают вполне справедливо порицать их, но при этом грех высокомерия приписывают всем чадам Церкви без исключения. Лукавство такого обвинения в том, что внутри Церкви достаточно много пастырей, которые вполне успешно осуществляют внешнее управление делами Церкви, но внутренне тяготятся этой властью и ждут с нетерпением от Господа лишь наград нетленных. Такие пастыри добросовестно исполняют свои обязанности, определенные им их положением в Церкви, но при этом внутри они исполнены величайшего смирения, которое и помогает им тщательно исполнять свои обязанности. Смирение помогает не превратить в гордыню понимание своего высокого положения в Церкви.

Если обнаруживается, что кто-то совершает свое служение в Церкви, но посвящает его не Богу, а своей собственной славе, прикрываясь видимым благочестием, то таких пастырей Церковь пытается исправить со всей строгостью. Но, если исправление невозможно, тогда Она терпит их со смирением. Исправляя гордецов, Церковь обнимает их, как своих детей. С помощью терпения Она ведет с ними борьбу как с врагами. Церковь знает, что жизнь человека становится бессмысленной, если он впадает в гордость. Она знает, что любой грех, совершенный гордецами, ложится на Нее пятном. И все же Церковь не боится нести незаслуженное порицание за чужие грехи, потому что Ее Глава тоже понес наказание за чужие грехи. Ибо о Нем написано: «…и к злодеям причтен был…» (Ис. 53:12). И о Нем же было сказано снова: «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» (Мф. 8:17, Ис. 53:4).

Пусть же гордецы продолжают свой путь, безуспешно борясь с нечестивыми делами грешников, даже если позор от этого ложится на невиновных. Церковь знает, как справляться со словами первых и исправлять жизнь вторых. Она знает, как обращать разум нечестивых к покаянию. И даже, если они не хотят обратиться к покаянию, Она предпочитает в страдании терпеливо переносить их позор. Она уверена, что терпение нечестивых обеспечит Ей двойную награду, ибо с терпением их поступков Она сочетает внутреннее страдание о них.

 

74. Следует еще раз обратить внимание на его слова: «Даст ли Он какую цену твоему богатству?». Ибо каждый, возвышающий себя в этом мире, этим своим возвышением сходит с праведного пути, потому что, возвышая себя внешне, он неизбежно падает внутри. Поэтому, Елиуй, пребывая в гордости и видя падение сердца, говорит: «Даст ли Он какую цену твоему богатству?». Как будто бы он говорил Святой Церкви от имени надменных людей: «Берегись! Не отвлекайся от Своего внутреннего намерения, если Ты возвысился почитанием целого мира». Далее следует:

«Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе» (Иов. 36:19)[78].

75. Кого мы подразумеваем под определением «сильные» Святой Церкви, как не тех, кто и своими возвышенными намерениями, и успешным совершенствованием добродетелей, преодолевая соблазны этого мира, укрепились в силе Духа? Таким образом, величие Церкви заключается в величии жизни святых. Величие Церкви становится более славным, когда избранные, претерпевая мучения, борются с постоянными искушениями мира, отдавая ради веры свои жизни.

Когда этот мир покинули апостолы, а вслед за ними ушли на Небеса мученики, тогда гордые и надменные люди, возможно, считая себя более умными, чем апостолы и мученики, и более искусными правителями Церкви, имея огромное желание власти, посчитали себя единственными, кто способен управлять жизнью Церкви. Пока эти люди ищут в Церкви лишь славу себе, они оскорбляют Ее, как это сделал и Елиуй: «Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе». Эти слова равнозначны открытому упреку в адрес Церкви: «Оставь уверенность в том, что у Тебя есть прежнее величие! Ибо, прежних великих отцов больше нет и поэтому у Тебя сейчас нет никого, чьей жизнью Ты могла бы гордиться». Они оскорбляют Церковь, не зная на самом деле, что Всемогущий Бог не оставляет Свою Церковь без Своего мудрого непрестанного попечения. Попечение заключается в том, что когда Господь дарует тем, кто силен духом, вечное блаженство, то в их лице Он немощных духом укрепляет в трудах благочестия. Награждая первых, Господь дарует вторым благодатную силу для дальнейших трудов, чтобы и они впоследствии могли получить от Него награду. Святая Церковь знает об этом от пророка: «Вместо отцов Твоих, будут сыновья Твои; Ты поставишь их князьями по всей земле» (Пс. 44:17). Те, кто призывается Богом позднее по времени, тоже имеют возможность прийти в силу совершенства добродетелей, сравнимую с силой прежних отцов, потому что, когда старые деревья падают, на месте, где была их сила, вырастают новые нежные побеги. Но надменные люди не верят в то, что те, кого они знали ранее как немощных, стали вдруг сильными. Гордые люди брезгуют почитать тех, кто изменился с помощью Божественной благодати. Они брезгуют почитать тех, кого помнят еще не наполненными благодатной Силой.

76. Если посмотреть на то, что остается после помола зерна, мы увидим, что плевел сверху значительно больше, чем зерен. Так и гордые люди видят, что внутри Церкви мало праведников, а нечестивых большинство. Но, глядя на нечестивых, своим осуждением они на самом деле унижают праведников.

Действительно, гордецы видят, что некоторые правители Церкви подобно им самим с надменностью наслаждаются высотой своей власти, зачастую имея поддержку власти светской. Они видят, что ревность веры, которую сеяли и в которой пребывали отцы, в настоящее время оскудевает и, приходит в забвение из-за погони за суетными мирскими радостями. Признавая за собой собственное могущество, они не считают источником его Силу Благодати. Они видят силу в поддержке светской власти и богатстве. Они не понимают, что именно эта сила является их слабостью, потому что упование на нее лишает их благодатной внутренней силы. Чем более они укрепляются внешне, тем более лишаются внутренней силы, получаемой от Благодати Святого Духа. Именно по этой причине надменные люди говорят Церкви: «Оставь … всю мощь в силе». Как будто они говорят открытым текстом: «Когда-то давно за Тебя, Церковь, крепко держались укрепляемые Святым Духом святые, ибо их жизнь была подтверждением их убеждений. Но сегодня те, кто Тобой управляют, имеют могущество лишь внешнее, а не в силе Духа». Поэтому они и сами постоянно стараются показать внешне свою силу, чтобы их за нее уважали и почитали. И, чем больше они боятся потерять внешнее уважение и достоинство, не заботясь о внутренней силе, тем более слабыми и презренными они являются в действительности. Надменные люди думают так в отношении большинства чад Церкви. Ибо, чем больше гордецы окунаются с головой в грех гордыни, тем более считают, что все люди, которых они видят перед собой, являются такими же как они.

Но, нечестивая жизнь, пусть даже многих, не должна приводить к ошибочным заключениям о всех чадах Церкви в целом. Пусть даже все люди в Церкви, которых мы знаем, нечестивы, всегда есть другие – святые, которых мы не знаем. Сейчас время «помола» и «зерна» пока еще скрыты под «плевелами». Мы никогда не соберем урожай, если будем думать, что под плевелами, находящимися в смолотом зерне на поверхности, тоже находятся плевелы. Поэтому те, кто презирает тех, кого они видят в Церкви, находящимися в нечестии, глумятся и над теми, кого они не знают. Глумятся над теми, кто скрыт за плевелами, но поставлен Богом в силу прежних отцов.

«Не продлевай ночи, ибо люди должны пойти к ним» (Иов. 36:20)[79].

77. Это, как если бы высокомерный человек нам открыто заявил: «Не поступай так, пребывая в темноте своего невежества, чтобы не заменить немощными людьми место сильных». Ибо под именем «люди» обозначаются те, кто, отказавшись от обычной жизни, живут для себя без каких-либо ограничений во всем, чего не пожелают. Но «продлить ночь, чтобы люди поднялись на место сильных» - есть результат небрежности, когда немощные и невежды занимают места сильных и образованных. «Люди» становятся на место сильных, когда те, кто научились жить нечестиво, получают место духовных пастырей. И это было бы сказано справедливо, если бы было произнесено смиренно. Но люди надменные, даже когда дают хороший совет, демонстрируют свою чрезмерную властность. Ибо, как было ранее сказано, они больше желают поразить упреком, чем лелеять утешением. И далее добавляется:

«Берегись, ты не уменьшаешь беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья» (Иов. 36:21)[80].

Надменные люди действительно страдания Церкви называют несчастьями, потому что думают, что Она в основе Своей презираема Богом: и они презирают Ее с тем более высокой гордостью, чем больше подозревают, что Она совершенно презираема Богом. После того, как мы дали краткое образное толкование этих слов, мы должны определить их нравственное значение и, изучив образ Церкви, который, по нашему мнению, описан в целом, мы можем узнать, что мы можем извлечь из этих слов в каждом отдельном случае. Итак, он говорит:

«Таким образом, пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать…» (Иов. 36:18)[81].

НРАВСТВЕННЫЙ СМЫСЛ

78. Каждый, от кого требуется по чину исправлять пороки других, должен, в первую очередь, внимательно посмотреть на себя, дабы, наказывая прегрешения других, им самим не овладело стремление к наказанию. Ибо яростный гнев под видом правосудия часто разрушает разум; и, пока ум кажется рвущимся к справедливости, подпитываясь яростью от гнева, он считает, что поступает справедливо, чтобы не диктовал его злой гнев. Он часто преступает пределы наказания, потому что не сдерживается мерой правосудия. Для начальствующих правильно исправлять пороки других, но вначале мы должны измерить свои собственные; ибо разум сначала должен укротить свой гнев, чтобы, несомненно, контролировать в себе импульс рвения, пребывая в спокойной уверенности, дабы мы сами не грешили при исправлении грехов в других. Если же мы поспешили с безрассудной яростью наказывать пороки, то последует не исправление, а, скорее, угнетение преступника; поэтому в наказании наш праведный гнев не должен простираться дальше, чем того заслуживает виновный. В исправлении ошибок, гнев должен находиться под контролем разума, как своего хозяина, дабы не брать на себя инициативу в совершении правосудия, как будто бы определяя направление; он должен следовать за разумом, как будто бы повинуясь направлению; и исполнять, как исполнитель, тот приговор, который был оглашен, а не идти первым, как оглашающий его. Таким образом, по праву было сказано: «…пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать». Ибо, именно тот, кто стремится исправить, одолеваемый гневом, угнетает другого до того, как начнет его исправление. Пребывая ревностным более, чем он должен быть, под предлогом справедливого наказания, он окунается в бездну жестокости. Это происходит часто по той причине, что в сердцах начальствующих очень мало любви к своему Создателю. Пока они заняты и увлечены многим в этой жизни, их отвлекают бесчисленные мысли. И, внезапно столкнувшись с недостатками своих подчиненных, они не способны судить их справедливо, в соответствии с правдой Божией, потому что не в состоянии быстро вернуться на высоту строгости к себе, т.к. их сердца рассеяны в преходящих заботах. И они, в состоянии отвлечения, тем менее охотно определяют тот баланс умеренности, который необходим для наказания, чем менее они ищут его, пребывая в состоянии спокойствия. Поэтому, когда Елиуй говорил: «…пусть гнев не преодолевает тебя, дабы никого не угнетать», и, дабы выражения причины несправедливости и пересиливания гнева были одинаковыми, он сразу же добавил:

«…Пусть множество мест не повернут тебя в сторону» (Иов. 36:18)[82].

79. Как только нас увлекают множество забот, мы сразу с любопытством уклоняемся умом в сторону и уходим от главного в другие мысли и места. Точно так же, как тело в физическом мире занимает определенное место, так каждое мысленное желание занимает место в разуме. Если какая-нибудь приятная мысль забегала туда-сюда, и разум оказался приятно занят своей какой-либо восхитительной мыслью, то он как бы ложится отдыхать в некотором определенном месте. Или, что бывает чаще, мы, как бы охваченные усталостью, бежим от мысли к мысли, и усталым умом переносимся от места к месту. Какое множество возникающих мыслей рассеивает единство добрых намерений, такое же количество появляется мест, в которые, спотыкаясь, падает возвышенность нашего ума. Ибо ум будет стоять в праведности, только если он уцепится всеми силами за единственно необходимую мысль. Ум будет стоять в праведности, если он от своих бесчисленных движений не будет падать вниз, в зыбкую изменчивость. Но, если сейчас он впитывает множество идей и тянется за следующими, то он уклоняется в стороны и бредет, посещая, множество мест, удаленных от состояния устойчивости в праведности. И пусть он, как бы, расширяет себя через многое другое, но, одновременно, именно этим он отдаляет себя от той одной единственной цели, которой должен придерживаться. Эта привычка изменчивости для нас стала природной с момента появления первородного греха. Ибо, когда ум стремится стоять самостоятельно, он, так или иначе, уходит от себя, даже не зная об этом. Душа человека рано или поздно отталкивается порывом отвращения от каждого объекта, к которому она изначально направляет свои мысли. Сначала она охотно ищет какие-либо предметы, думая о них, и, находя, вдруг начинает чувствовать отвращение по отношению к тому, что искала. Это постепенно приучает ее к мысли, что, где бы она ни оказалась, пребывание в покое все равно зависит от чего-то другого и достижимо в другом месте. В действительности, это зависит только от Него, Того, Кем она была создана. Она была создана искать Бога, а любая вещь, которую она находит под Ним, меньше Его. И потому все, что не есть Бог, справедливо не удовлетворяет ее. И разум, с нетерпением желая удовлетворения, рассеивается вокруг, туда и сюда, в порыве отвращения отворачиваясь, как мы уже говорили, от многих объектов. Разум ищет место, где можно отдохнуть, но через это теряет Того Единственного, Кто бы его успокоил. Душа потому и бредет через многие объекты, чтобы, по крайней мере, хоть как-то пресытиться их количеством, поскольку их качеством она удовлетвориться не может.

80. Но святые люди, тщательно наблюдая, следят за собой, чтобы не отделиться по причине изменчивости ума от единственного объекта своих мыслей. И, поскольку, они хотят быть вечно неизменными, они тщательно ограничиваются только мыслями о любви к Богу. В созерцании своего Творца они надеются получить такую неизменчивость ума, при которой никакая изменчивость не рассеивала бы больше их мысли, чтобы их мысли в себе всегда продолжались без каких-либо различий. Они в настоящее время с трудом стараются этого добиться, чтобы впоследствии получить такое состояние как радостный дар. К этому неизменчивому состоянию пророк стремился в добродетели любви, когда говорил: «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем…» (Пс. 26:4). Этого единственного ап. Павел придерживался в своем намерении, когда говорил: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3:13-14). Ибо, если какие-либо человеческие слабости вдруг проявляются в их сердцах, то их быстро выявляет суровый внутренний осмотр ума. Как только их мысль начинает блуждать, еще как будто играючи, они сразу же ее берут в узду мужественного управления. Они сразу собирают свой рассеивающийся ум и направляют его, насколько способны, к одной мысли. Поэтому, когда состояние ума склоняется к изменчивости мыслей, справедливо сказано Елиуем: «Пусть множество мест не повернут тебя в сторону».

81. Но, к сожалению, часто происходит то, что разум праведника, приобретая крепость решительности в восстановлении себя от разных изменений, учась подавлять все ненужное, что возникает внутри, поражается той самой славой от своей собственной правоты, и возвышается гордостью, рассматривая себя. Ибо тот, кто совершает великие деяния, хотя и способен смиренно о себе думать, все же знает, что его деяния велики. Если же он не знает, что они велики, то, несомненно, мало следит за ними. И, поскольку он пренебрегает тем, что за ними необходимо следить, он, либо достигает в них меньшего успеха, либо теряет их в целом.

Итак, несмотря на то, что необходимо рассматривать наши добрые дела, чтобы в них совершенствоваться, от самого знания о них открывается путь к нашей гордости, и в этот момент невидимая «рука» греха, желающая разрушить их добрые последствия, чтобы похитить их результаты, допускается в сердце того, кто их совершает. Но это все происходит по чудесному устроению нашего Творца, ибо разум человека, который возвысился процветанием, страдает и он будет сражен внезапным искушением, чтобы в немощи он смог рассмотреть себя более справедливо, и, спустившись вниз с высокомерия гордости улучшенным, вновь соединиться со своими добродетелями. Далее по праву приобщается:

«Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе» (Иов. 36:19)[83].

 

82. Движения сердца мощны, когда они видят себя праведными. Но мы теряем свое величие и нас оставляют наши силы, когда мы подвергаемся нападениям греха, чтобы увидеть, кто мы есть на самом деле. Мы теряем ощущение нашего могущества, когда наша добродетель останавливается, атакованная грехом, и мы, чувствуя себя немощными, боимся оказаться быть в согласии с грехом. Ибо наш разум слишком самоуверен в возможности достижения святости и начинает думать, что он теперь равен той высоте добродетели, которую он только задумал в своих мыслях. Но, когда внезапно врывается искушение, оно пронзает его насквозь, и он совершенно перемешивает те высокие мысли, которые возникли из его предполагаемых достоинств. Ибо неожиданный враг входит как бы в ничего не подозревающий город, и шеи надменных граждан поражаются внезапными ударами. И в это время в нем не остается ничего больше, кроме постоянного плача, пока путем разрушения захваченный город разума лишается славы своих великих размышлений. Поэтому сказано: «Оставь свое величие без скорби и всю мощь в силе». Как будто бы было сказано ясно: «Подави всю ту гордость, которую ты собрал и спрятал внутри своими добрыми деяниями, укроти все те мощные движения своего сердца, рожденные твоими справедливыми действиями; потому что сейчас, в буре невзгод, ты понимаешь, насколько тщетно ты раньше развлекался высокими мыслями о себе в своей гордыне». И это собственное величие должно быть оставлено без скорби, ибо, когда сердце, пройдя путем искушения, достигнет смирения, то те самые невзгоды, которые удержали разум от гордости, явятся для сердца радостью процветания. Но, пока спокойный разум, как внезапными врагами, вдруг одолевается посягательствами соблазнов, это не может осуществляться без великой скорби. Ибо, когда невзгоды искушений подбираются к разуму, они производят в нем своего рода темноту, и смешивают во мраке горечи все, что душа ранее приобрела, будучи просветленной внутри лучистой сладостью своих достоинств. Далее по праву приобщается:

«Не продлевай ночи, ибо люди должны пойти к ним» (Иов. 36:20)[84].

 

83. Ночь действительно продлевается, когда печаль, исходящая от искушения, не заканчивается только им одним. Ночь продлевается, потому что скорбь разума продлевается заблудшими мыслями. Ибо, пока ум, находясь в искушении, полагает, что его уносит от бывшей твердости его благих намерений, он ослеплен дополнительными скорбями, как своего рода мраком. И глаза разума закрыты для каждого луча радости, и он дрожит в тревоге, боясь полностью потерять то, чем обладал ранее. Поэтому сказано, что «в эту ночь люди идут в места к сильным», так как именно в скорби искушения вместо смелых эмоций в сердце возникает многообразие недостойных мыслей. Ибо, когда разум в этом возмущении видит, что он уже почти потерял то, кем был, он накапливает в себе бесчисленные волны мыслей, желающих бесчинств. Иногда он сожалеет, что потерял свое спокойствие, а иногда боится, дабы не упасть в свершение злых деяний. Иногда он вспоминает, на какой высоте пребывал, а иногда наблюдает, в какую глубину пороков падает из-за желания удовольствий. Иногда он готовится, дабы восстановить свои силы, а иногда, будучи уже побежденным и раздавленным, отчаивается, что не может их восстановить.

84. Когда такое многообразие мыслей возникает в виновном разуме, люди стараются подняться и подавить их. Несомненно, об этих людях сказал пророк, что они могут преодолеть их, но не сами, а с помощью Божественной защиты: «…щит мой, - и я на Него уповаю; Он подчиняет мне народ мой» (Пс. 143:2). Ибо люди подчиняются святому разуму, когда они не спешат из-за своих стремительных фантазий с выводами, а ограничивая смирением и воздержанием их присутствие, отыскивают истинный смысл происходящих событий.

Таким образом, разум, который привык, находясь в достатке думать о себе высоко, пребывая в искушении, испытывает отчаяние и надежду; поэтому, по праву ему сказано: «Не продлевай ночи, ибо люди должны пойти к ним». Как будто бы было ясно сказано: «Разгони сразу же темноту своего горя, когда находишься в искушении, дабы ты – кто думал высоко о себе во времена спокойствия, преодолел и беду, разогнав мрак своих мыслей».

Итак, Елиуй по праву сказал бы это, если бы знал, кому он это говорил. Ибо все эти высказывания, тем менее, подходят благословенному Иову, чем глубже они уже известны ему. Но, потому что, как мы часто говорили, надменные люди опускаются даже до оскорбительных слов упреков, когда позволяют себе учить тех, кого они учить не должны, далее следует:

«Берегись, ты не уменьшаешь беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья» (Иов. 36:21)[85].

85. Беззаконию после несчастья следует тот, кто, пережив все бедствия ради своего исправления, в своем светящемся сердце зажигает себя факелами нетерпения. Елиуй, слушая, что совершил благословенный Иов, и видя, что он смело говорит в разгар несчастий; не ведая, подумал, что он произнес их из-за греха нетерпения, а не силой истины, которая не отличалась, даже в оправдании, от изречений внутреннего Судьи. Но мы должны внимательно рассмотреть, что, говоря: «Берегись, ты не уменьшаешь беззаконие…», он сразу же добавил об этом самом беззаконии: «…ибо ты начал следовать ему после несчастья».

86. Посмотрите, как он, не позволив ему ответить, сразу же его осуждает; ибо высокомерные люди скорее хотят быть судьями, чем утешителями. Они слишком жестокими приговорами поражают те недостатки, которые, по их мнению, возникли в чужом сердце. И они часто своим приговором наносят тяжелое словесное оскорбление прежде, чем будет доказана действительная вина обвиняемого.

 

87. Обычно, даже простые люди противостоят злым и тайным мыслям, обличая их, когда предшествующие действия выявляют их и делают явными. Тогда они искореняют из сердец своих слушателей «рукой» обличения те грехи, которые скрывали себя. Кроме того, они осознают, что эти обнаруженные грехи происходят от тех, которые им предшествовали. Так и медицинские работники лечат не только болезни, которые явны, но и те, которые лежат в основе проявившихся. Подобно этому, святые учителя не только излечивают раны от действий, которые они увидели, но и врачуют разум людей, ибо его мысли предшествовали действиям. Но мы должны заметить, что если видимые пороки они порицают со всей суровостью, то против сомнительных мыслей они высказываются с осторожным спокойствием. Все, что не вызывает сомнений, они, не щадя, наказывают, а ко всему, что вызывает сомнение, относятся осторожно, принимая все меры предосторожности. Но, надменные люди не знают этого правила различия, поэтому ранят словами своих приговоров известные и неизвестные, определенные и неопределенные пороки одинаково. Поэтому, Елиуй сказал: «Берегись, ты не уменьшаешь беззаконие, ибо ты начал следовать ему после несчастья». Но, поскольку последующие замечания требуют более длительных рассуждений, мы заканчиваем эту книгу, дабы не расширять ее слишком неумеренно.



[1] К Богу должно говорить: я потерпел, больше не буду грешить. А чего я не знаю, Ты научи меня; и если я сделал беззаконие, больше не буду.

[2] По твоему ли рассуждению Он должен воздавать?...

[3] …И как ты отвергаешь, то тебе следует избирать, а не мне…

[4] …говори, что знаешь.

[5] Люди разумные скажут мне, и муж мудрый, слушающий меня: Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом.

[6] Я желал бы, чтобы Иов вполне был испытан, по ответам его, свойственным людям нечестивым.

[7] И сказал мне: сын человеческий! прокопай стену; и я прокопал стену, и вот какая-то дверь. И сказал мне: войди и посмотри на отвратительные мерзости, какие они делают здесь. И вошел я, и вижу, и вот всякие изображения пресмыкающихся и нечистых животных и всякие идолы дома Израилева, написанные по стенам кругом.

[8] И ты, сын человеческий, возьми себе кирпич и положи его перед собою, и начертай на нем город Иерусалим; и устрой осаду против него, и сделай укрепление против него, и насыпь вал вокруг него, и расположи стан против него, и расставь кругом против него стенобитные машины; и возьми себе железную доску, и поставь ее как бы железную стену между тобою и городом…

[9] Иначе он ко греху своему прибавит отступление…

[10] …будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога.

[11] И продолжал Елиуй и сказал:

[12] считаешь ли ты справедливым, что сказал: я правее Бога?

[13] Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, - и я навсегда получил бы свободу от Судии моего.

[14] От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением,

[15] Ты сказал: что пользы мне? и какую прибыль я имел бы пред тем, как если бы я и грешил?

[16] Я отвечу тебе и твоим друзьям с тобою:

[17] Нечестие твое относится к человеку, как ты, и праведность твоя к сыну человеческому.

[18] Нечестие твое относится к человеку, как ты, и праведность твоя к сыну человеческому.

[19] С Тобою я поражаю войско, с Богом моим восхожу на стену.

[20] В бедствии ты призвал Меня, и Я избавил тебя; из среды грома Я услышал тебя, при водах Меривы испытал тебя.

[21] Но никто не говорит: где Бог, Творец мой…

[22] …Который дает песни в ночи,

[23] Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления

[24] …плач, и стон, и горе».

[25] Там они вопиют, и Он не отвечает им, по причине гордости злых людей.

[26] Сыны рабов Твоих будут жить, и семя их утвердится пред лицем Твоим.

[27] приблизься к душе моей, избавь ее; ради врагов моих спаси меня.

[28] Каждый видит, что и мудрые умирают, равно как и невежды и бессмысленные погибают и оставляют имущество свое другим.

[29] И воинство предано вместе с ежедневною жертвою за нечестие, и он, повергая истину на землю, действовал и успевал.

[30] Но неправда, что Бог не слышит и Вседержитель не взирает на это.

[31] Боже мой! я вопию днем, - и Ты не внемлешь мне, ночью, - и нет мне успокоения.

[32] И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби.

[33] Хотя ты сказал, что ты не видишь Его, но суд пред Ним, и - жди его.

[34] Иов и открыл легкомысленно уста свои и безрассудно расточает слова.

[35] И продолжал Елиуй и сказал: подожди меня немного, и я покажу тебе…

[36] …что я имею еще что сказать за Бога.

[37] Начну мои рассуждения издалека…

[38] …и воздам Создателю моему справедливость,

[39] потому что слова мои точно не ложь…

[40] …пред тобою - совершенный в познаниях.

[41] Вот, Бог могуществен и не презирает сильного крепостью сердца;

[42] Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене.

[43] Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы, но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения.

[44] Господи! не надмевалось сердце мое…

[45] …и не возносились очи мои…

[46] …и я не входил в великое…

[47] …и для меня недосягаемое.

[48] Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей…

[49] Он не поддерживает нечестивых и воздает должное угнетенным;

[50] На церковнославянском языке: яко смирил еси нас на месте озлобления…

[51] Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия, то Он указывает им на дела их и на беззакония их, потому что умножились,

[52] и открывает их ухо для вразумления и говорит им, чтоб они отстали от нечестия.

[53] «Не будьте как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздывать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе».

[54] Если послушают и будут служить Ему, то проведут дни свои в благополучии и лета свои в радости; если же не послушают, то погибнут от стрелы и умрут в неразумии.

[55] …гублю народ Мой; но они не возвращаются с путей своих.

[56] Но лицемеры питают в сердце гнев…

[57] …и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы;

[58] …примите это, отступники, к сердцу;

[59] поэтому душа их умирает в молодости…

[60] Плавильня - для серебра, и горнило - для золота, а сердца испытывает Господь.

[61] Ибо люди будут самолюбивы…

[62] …и жизнь их с блудниками.

[63] На церковнославянском языке: Потерпи Господа, мужайся, и да крепится сердце твое… Синодальный перевод: Надейся на Господа, мужайся, и да укрепляется сердце твое…

[64] Он спасает бедного от беды его…

[65] …и в угнетении открывает ухо его.

[66] Потому что упорство невежд убьет их, и беспечность глупцов погубит их,

[67] И тебя вывел бы Он из тесноты на простор…

[68] да не увлечет меня стремление вод, да не поглотит меня пучина, да не затворит надо мною пропасть зева своего.

[69] повергли жизнь мою в яму и закидали меня камнями.

[70] …потому что Ты призрел на бедствие мое, узнал горесть души моей и не предал меня в руки врага…

[71] …поставил ноги мои на пространном месте.

[72] …где нет стеснения…

[73] За то преисподняя расширилась и без меры раскрыла пасть свою…

[74] С приходом нечестивого приходит и презрение, а с бесславием - поношение.

[75] …и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком;

[76] На церковнославянском языке: …насыщуся, внегда явитимися славе твоей (Пс. 16:15). Синодальный перевод: …пробудившись, буду насыщаться образом Твоим (Пс. 16:15).

[77] но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение - близки.

[78] На церковнославянском языке: Да не уклонит тя волею ум от мольбы в беде сущих немощных и всех содержащих крепость.

[79] Не желай той ночи, когда народы истребляются на своем месте.

[80] Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию.

[81] Да не поразит тебя гнев Божий наказанием! …

[82]Большой выкуп не спасет тебя.

[83] Даст ли Он какую цену твоему богатству? Нет, - ни золоту и никакому сокровищу.

[84] Не желай той ночи, когда народы истребляются на своем месте.

[85] Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию.


 

What format of religious education for children is needed according to your oppinion?

Loading...

Today

Friday April 19, 2019 / April 6, 2019

Sixth Week of the Great Lent. Tone five.
Great Lent. By Monastic Charter: Strict Fast (Bread, Vegetables, Fruits)

St. Eutychius, patriarch of Constantinople (582). Martyrs Peter and Prokhor (1918). New Hieromartyr John priest (1934). New Hieromartyr James priest (1943). St. Sebastian, Elder of Optina and Karaganda (1966). St. Methodius, Equal-to-the-Apostles, enlightener of the Slavs (885). Venerable Platonida (Platonis) of Nisibis (308). 120 Martyrs of Persia (345). Martyrs Jeremiah and Archilias the Presbyter. Venerable Gregory of St. Athanasius monastery on Mt. Athos, instructor of St. Gregory Palamas (1308). Venerable Gregory the Sinaite (1346). 2 Martyrs from Ascalon. New Martyr Nicholas of Lesbos (1463). New Monk-martyr Gennadius of Dionysiou, Mt. Athos, who suffered at Constantinople (1818). New Martyrs Manuel, Theodore, George, Michael, and another George, of Samothrace (1835).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь