Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том третий, часть пятая.

Книга XXVII.

Изложены последние двенадцать стихов тридцать шестой главы и все стихи тридцать седьмой. Их значения рассмотрены ради понимания основ христианского учения и нравственности.

1. Тот, кто стремится получить знания от Богодухновенного слова самонадеянно, должен тщательно следить, чтобы обезопасить себя от возрастания в гордости; словами силы он прежде всего должен побороть пороки своих привычек, иначе, достигая мастерства в слове, он нанесет себе вред через неумение жить. Ибо, когда мы слышим этих людей, говорящих сильные слова, и, одновременно, замечаем, что они гордятся своими знаниями, тогда мы вступаем в «сад обучения», срывая розы вместе с колючками. Поэтому, нам необходимо со старанием и тщательностью отбирать у них сладкое и душистое, и избегать того, что может поранить; ибо неосторожная рука собирателей может быть ранена шипом их привычки, если, случаем, цветы их слов собраны небрежно. Так Елиуй, будучи и знающим, и высокомерным, имеет в одном что-то, что дает сладкий аромат, а в другом то, что ранит. Поэтому мы должны собирать из его слов ароматы, и при этом тщательно остерегаться ран от его гордости. Он выше уже представил действительно много замечательных слов о нравственности, а в последующих словах, он поднялся даже к тайнам пророчества. Итак, он, опираясь внизу на основы нравственности, поднимается к вершинам пророчества.

2. Этому не следует удивляться, что надменный человек мог быть заполнен пророческим духом, потому что, например, и царь Саул был в числе пророков (см. 1 Цар. 10:11). Но почему мы говорим о царе Сауле, когда знаем, что даже ослица повторила разумные слова, слышанные от ангела? (см. Чис. 22:28; 2 Петр. 2:16). Неразумное животное произнесло разумные слова, но все же не пошло так далеко, чтобы наполниться разумом. Таким образом, бывает, что и недостойный человек говорит святые слова духом пророчества, но делами не достигает заслуженной славы святости, чтобы подняться над самим собой вслед за своими словами; поэтому вяло опускается в своей жизни ниже себя. Итак, Елиуй, хотя и не смиренный, созерцает смиренное появление нашего Искупителя, и, пророчествуя, объявляет о Том, на Кого нападает своими надменными манерами, говоря:

Стих 22. «Вот, Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?» (Иов. 36:22)[1].

3. Как будто он прямо сказал: «Тот, Кто появится смиренный в немощи, остается высоким в могуществе». Ап. Павел также свидетельствует: «Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею» (2 Кор. 13:4), о Нем справедливо приобщается: «и кто такой, как Он, наставник?». Пр. Моисей, например, был наставником, как им был и пр. Иеремия; таким образом, было много наставников и пророков. Мы можем назвать многих из них, которые, как известно, увещевали людей жить справедливо, соблюдая закон. Но среди наставников нет ни одного, подобного этому Посреднику. Ибо они, будучи избавлены благодатью от своих грехов, вернулись к природной невинности, и, посредством опыта, что пережили сами в себе, помогали освобождаться от пороков и другим своей проповедью. Но наш Искупитель Человек без греха, Сын без усыновления, и Он никогда не совершал ничего, что не одобрял бы. И говорит с миром посредством Своей человеческой природы, т.к. говорит Господь мира прежде всех веков по Своему Божеству. Поэтому некоторые полагали, что Посредник между Богом и человеками был похож на наставников. Ибо, когда Он спросил: «за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?», ученики, отвечая, сказали: «одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков» (Mф. 16:13-14). Но Он, несомненно, раскрывается ап. Петру, как высок Он был в силе; ибо, взглянув на Него, он истинно отделил Его от равенства с наставниками, говоря: «Ты - Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16). Потому Невеста справедливо говорит о Нем в Песни песней: «На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его» (Песн. 3:1), и немного после: «Встретили меня стражи, обходящие город» (Песн. 3:3). О которых она снова говорит: «…изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены» (Песн. 5:7). И она спрашивает их: «не видали ли вы того, которого любит душа моя?». Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя…» (Песн. 3:3-4).

4. Она искала возлюбленного в ночи на ложе, потому что в тайных уголках сердца в скорби духа жаждала Его. Невеста, ища, не находит Его, потому что каждая избранная душа уже возгорелась от огня Его любви, но они так жаждут Его созерцания, которого по-прежнему нет, и это желание любящего сердца постоянно увеличивается; так вода, отнятая во время жажды, увеличивает ее, поэтому, чем дольше человек жаждет и стремится к ней, тем радостнее, когда, наконец, он найдет ее. Но «стражи» встретили ее, когда она искала Его; они изранили ее, забрали ее покрывало; ибо, когда внимательные наставники встречаются с ищущей Искупителя душой, они «ранят» ее словом проповеди, пронзая Небесной любовью, и, если она имеет какое-либо «покрывало» от своего бывшего поведения, то забирают его прочь, чтобы, чем больше она удалялась от бремени этого мира, тем быстрее нашла Его. Но, почему затем добавляется: «Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя…»? Потому что ум, жаждущий видеть Его, не найдет Того, Кто над людьми, если не пройдет через учения пророков возвышенный верой образ жизни патриархов, чтобы самому узреть эталон Святости для всех людей. Отойти от «стражей» - это отложить, в сравнении с Ним, даже тех других, кем душа по праву восхищается. И Тот, Кого искали, будет увиден, если уверовали, что Он Человек, но выше всех мерил человеческих. Потому он хорошо сказал: «и кто такой, как Он, наставник?». Но Он, в самом деле, появляясь пред нашим взглядом посредством немощной плоти, отвергает некоторых, и призывает других, проявляя удивительные суждения, которые мы можем рассматривать, но не постигнуть. Ибо Он говорит: «на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин. 9:39). И опять же: «славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25). В этих суждениях, несомненно, евреи отвергнуты, а язычники призваны. Это факты, которым мы, безусловно, можем удивляться, но не в состоянии их до конца постичь.

Потому также хорошо приобщается Елиуем:

Стих 23. «Кто может постичь Его путь? Или кто осмелится говорить Ему: Ты поступаешь несправедливо?» (Иов. 36:23)[2].

5. Как если бы он сказал: «Как может быть обвинен Тот, Чьи деяния не могут быть постигнуты?». Ибо никто должным образом не может судить то, чего он не знает. Таким образом, нам необходимо вести себя пред Его суждением тем тише, чем больше мы видим, что не понимаем причины этих суждений. Отсюда, также хорошо продолжается:

Стих 24. «Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают» (Иов. 36:24)[3].

6. В Священном Писании словом «люди» иногда называют ангелов, а иногда и людей совершенной жизни. О том, что иногда ангелы предстают пред нами в образе людей, свидетельствует пр. Даниил, говоря: «Вот, муж Гавриил» (Дан. 9:21)[4]. И опять-таки, то, что люди совершенной жизни, называются «люди», Мудрость заявляет в притчах, говоря: «к вам, люди, взываю я…» (Притч. 8:4). Итак, «люди воспевают Господа», когда, либо ангелы вверху, либо совершенные учителя, являют нам Его силу. Но Его дела пока не известны, потому что, без сомнения, даже те, кто проповедуют Его, почитают Его непостижимые суждения. Следовательно, они познают Того, Кого проповедуют, но, тем не менее, не знают Его дел; ибо они знают, что благодатью прикоснулись к Тому, Кем были сотворены, но постичь Его суждения не могут, т.к. Его дела выше всякого их понимания. О том, что дела Всемогущего Бога не постижимы, свидетельствует псалмопевец: «И мрак сделал покровом Своим» (Пс. 17:12). И опять же: «…судьбы Твои - бездна великая!» (Пс. 35:7). И снова: «Бездною, как одеянием, покрыл Ты ее…» (Пс. 103:6). «Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает все» (Еккл. 11:5).

7. Вместо того, чтобы говорить много, скажу одно. Два малыша приходят в этот мир: но один спасается через Крещение, а другой забирается смертью прежде, чем очищающие воды омыли его. И сын верующих родителей часто забирается, не постигнув веры, в то время как изначально неверующий обновляется за счет Таинств веры. Кто-то, может быть, скажет, что Бог знал, что он будет действовать нечестиво даже после Крещения, и поэтому Он не привел его к благодати Крещения. Но, если это так, то грехи некоторых, без сомнения, наказываются еще до их совершения. И кто так думает, тот говорит, что Всемогущий Бог, прощающий некоторым грехи, которые они совершили, других осуждает за эти же грехи, даже когда они их еще не совершили. Поскольку Его суды скрыты, они должны быть почитаемы со смирением, как «бездна», как «мрак», через который они не могут быть видны. Пусть он говорит: «Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают». Как будто бы он сказал прямо: «Дела Его, Кого воспевают великие люди, скрыты от глаз разумения твоего, потому что они превосходят меру знания твоего, ибо ты ограничен человеческой природой».

Потому далее следует:

Стих 25. «Все люди видят Его, каждый созерцает издалека» (Иов. 36:25)[5].

8. Каждый разумный человек может заключить, что Тот, Кто его создал, есть Бог. «Увидеть» Его, несомненно, означает, с помощью разума признать Его Верховную власть. Но, он говорит: «Все люди видят Его…», а затем справедливо добавил: «…каждый созерцает издалека». Ибо «созерцать Его издалека» означает видеть Его в настоящее время не лицом к Лицу, а думать о Нем исключительно из восхищения Его делами. Даже избранные «видят Его издалека», потому что еще не уловили яркость Его Света остротой сокровенного зрения. Благодаря любви они рядом с Ним, но отделены от Него, пребывая под бременем земного обитания; они держатся близко к Нему праведной жизнью, но, одновременно вздыхают, что далеки от Его созерцания. Нечестивые тоже видят Его, когда их влекут на Суд; они, несомненно, видят Его издали, потому что не способны постичь Его Божественную природу, а осознают Его только в человеческой природе. Именно тогда, когда нечестивые поступки, поднятые из их памяти, закрывают их взгляд, они видят Его человеческую природу, но Божество они не видят, т.к. чудесным образом далеки от взгляда Того, Кого видят. Но перед этим он сказал: «Помни, что ты не знаешь Его дела…», а затем приобщил: «Все люди видят Его…» (видеть Его, означает, как мы уже говорили, при помощи разума вывести Его вездесущую суть), - это является великим чудом, что мы видим Самого Бога, и все же не знаем Его дела. Ибо мы не можем сомневаться в Его сущности, и все же мы по-прежнему не уверены в Его суждении. То, что является самым высоким, для нас открыто, а то, что менее важно - скрывается. Его дела, безусловно, менее важны нам, чем Он Сам; и все же мы видим Делателя, но Его деяния сокрыты от нас в темноте. Для нас не ясна причина, почему так делается любая вещь, но Кто Тот, Кто действует таким образом, для нас явно открыто. Итак, сказано: «Помни, что ты не знаешь Его дела, Кого люди воспевают. Все люди видят Его, каждый созерцает издалека»; ибо мы видим, что Он существует, но причин Его решений мы вовсе не можем понять. Таким образом, в настоящее время, мы «видим Его издали», потому что отделены от Его силы «туманом» нашей немощи. Далее следует:

Стих 26. «Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его…» (Иов. 36:26).

9. Он сказал ранее: «Вот, Бог высок…» (Иов. 36:22)[6].

И он теперь снова говорит: «Вот, Бог велик…». Говоря о Боге, он говорит: «Вот», и снова повторяет: «Вот». Мы говорим: «Вот» только о чем-то, когда указываем, что оно присутствует. И, поскольку Бог присутствует везде, когда о Нем говорят: «Вот», этим говорится, что Он присутствует даже для тех, кто не созерцает Его. Но дальше он говорит, что Он превосходит наше понимание, хотя прежде сказано, что Его могут видеть все. Итак, хотя Он и виден, но по причине Его величия, мы не можем проникнуть в Него ни одним из наших органов чувств. Ибо все, что мы знаем о яркости Его Могущества, это то, что под Ним; и, чем больше мы подозреваем, что понимаем Его Всемогущую Силу, тем более отходим от знания о Нем. Наш ум хотя и поднимается на высоту, но грандиозность Его величия гораздо его превосходит. Из этих возвышенных состояний мы узнаем какую-то малую часть Его, но чувствуем, что не в состоянии познать Его достойно. Поэтому продолжается:

«...Число лет Его неисчислимо» (Иов. 36:26)[7].

10. Так или иначе, он хотел дать обозначение вечности, поэтому назвал ее продолжительность «лета». Ибо, когда мы хотим расширить краткость времени, мы объединяем наши мгновения в часы, наши часы в дни, наши дни в месяцы, а наши месяцы в года. В тот момент он хотел сказать о чем-то очень долгом, но не нашел то, что было бы более долгим временным промежутком, чтобы сказать понятно, и он объединил лета Бога не считая их количество, сказав, что число лет Его не может быть сосчитано. Он сказал об этом для того, чтобы, пытаясь увидеть вещи, которые бесконечны в себе, человеческая немощь могла осознать, что человек не может измерить длину вечности. Расширь свой взгляд в вечность, дабы увидеть Бога, либо, как Он был в самом начале, либо как далеко Он распространяется. И нет никакой границы в любом направлении, потому что Он не начинает быть над нами вверху; и не перестает быть под нами внизу. Все вещи вместе ограничены в Нем; но Он проходит через все вещи вне пространства, распространяется за пределы, не ограничиваясь местом. Вот все вещи, которые сотворены, ограничены самим своим сотворением, окружены границами как выше, так и ниже. Каждая по своему собственному закону, потому что они начинаются из небытия, и скоро перестанут быть.

11. Но некоторые вещи чудесны тем, что, хотя их граница имеет начало вверху, но ничто их не ограничивает внизу; т.е. они начинают быть, но не перестают быть. Тем не менее, и их вечность отличается от самой высокой вечности, потому что они все-таки в какой-то момент начали быть вечным. Когда мы смотрим на их бескрайность, то не видим им конца; но, когда мы переводим взгляд нашего ума назад, мы видим их начало. И пока мы их рассматриваем, то выше вовсе не понимаем, как далеко они простираются, но видим, откуда они начинаются. Бог же есть своего рода длина бытия в вечности, которая ни начинается в начале, ни завершается в конце, и которая не содержит в себе такие понятия как откуда, и до каких-то пор; поэтому пусть будет сказано: «...Число лет Его неисчислимо». Итак, здесь упоминается число Его лет, чтобы сказать нам, что Его бытие бесконечно и непознаваемо. Таким образом, из сказанного мы познаем, что Он в сознании людей: «Все люди видят Его…», ибо мы видим и восхищаемся Его величием; и «...Число лет Его неисчислимо». Теперь нам остается услышать каковы его поступки. Поэтому продолжается:

Стих 27. «Который забирает звезды дождя, и изливает ливни, как водовороты» (Иов. 36:27)[8].

12. В этой жизни есть два вида праведных людей. Одни из них те, кто живет праведно, но не учат других; другие, это те, кто живет праведно и учат. Подобно этому на лике неба появляются сверкающие капли, как звезды, которые не приводят к дождю, а бывает, появляются другие, воды которых утоляют жажду земли большими ливнями. Бывает, что человек живет в Святой Церкви праведно, но еще не знает, как проповедовать эту праведность. Такие люди, конечно, являются «звездами», но произведенными в сухости воздуха, ибо могут дать другим свет примером хорошей жизни, но они не могут проповедовать «дождем» слова. Но, когда некоторые и живут праведно, и несут праведность словами проповеди, то звезды появляются на Небесах, чтобы дать дождь. Они просвещают других достижениями жизни, но также наполняют их словами проповеди. Разве не появился пр. Моисей в Небе, как «звезда дождя», воссиявшая в вышине и полившая сердца грешников дождем святого наставления, как почву, чтобы она принесла обильный урожай? Разве пр. Исаия не появился как звезда дождя, который в предвидении, воссияв светом истины, поливал иссохшие сердца неверующих пророческими словами? Разве не пр. Иеремия и другие пророки, возвышенные подобно «звездам дождя» высотой проповеди, осмелились обличать порочность грешников, слепых умом, забитых пылью человеческой суеты, поливая их каплями своих слов? Но т.к. именно служение Небесам отнимает души этих людей, заключенных в тленной плоти у настоящей жизни, то эти «звезды дождя» забираются лицом Небес. Эти звезды, завершив свои пути, возвращаются в тайные места, где души святых найдут вечное пристанище в сокровищницах Внутреннего Покоя.

13. Но, если потоки дождя полностью прекратятся от того, что звезды будут забраны, то земля иссохнет, поэтому сказано: «Который забирает звезды дождя, и изливает ливни, как водовороты». Ибо, забрав пророков, Господь послал на их место апостолов; т.е. «звезды дождя» ушли после внешней проповеди Закона, когда были забраны древние отцы. Таким образом, Он «забирает звезды дождя, и изливает дождь, как ливень», потому что после того, как проповедники Закона были Им забраны в сокровенное и тайное пристанище, пришедшими после была излита проповедь более обильной силы.

14. Но под «звездами дождя» могут быть поняты и сами святые апостолы, о которых отверженной Иудее сказал пр. Иеремия: «Звезды дождя были забраны, и не было дождя позднего» (Иер. 3:3)[9]. Господь забрал «звезд дождя, и излил дождь как ливень», когда забрал из Иудеи апостолов и напоил весь мир новым учением о Своей благодати. Оба эти события, совершенно справедливо можно понять и как произошедшие в Церкви. Ибо, когда Он забрал души апостолов в горние тайные места, избавив их от бренных тел, то действительно забрал от «лица Небес звезды дождя». Но, когда «звезды дождя» были забраны, тогда Он излил ливни, ибо, словами последующих толкователей, Он явил гораздо большее изобилие потоков Божественного знания, скрытых до времени. То, о чем первые сказали кратко, последующие преумножили и разнообразили, трактуя первоначальные слова. Потому проповедь толкователей справедливо сравнивается с ливнем, ибо, исследуя высказывания первых, они распространили их с гораздо большей глубиной, которую в себе накопили. Соединяя свидетельства со свидетельствами, они образуют из капель ливень. Они ежедневно наполняют мир грешников своими словами, поэтому их ум получает Небесную мудрость, подобно «ливням». Но пусть эти толкователи в любом случае не сравнивают себя с апостолами в мудрости из-за того, что говорят дольше или длиннее. Они должны постоянно помнить, от Кого получили откровение этой мудрости. Потому справедливо приобщается:

Стих 28. «Которые вытекают из облаков…» (Иов. 36:28)[10].

15. Эти «ливни» действительно «вытекают из облаков». И, если сила понимания не начинается со святых апостолов, то учение не будет течь полным из уст учителей. Ибо в Священном Писании «облака» иногда обозначают изменчивых людей, иногда пророков, иногда апостолов. Под «облаками» выражается непостоянство человеческого разума, когда, например, царь Соломон говорит: «Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать» (Еккл. 11:4). Он, несомненно, «ветром» называет нечистый дух, а людей, которые идут за ним – «облака», которые тот носит назад и вперед, туда и сюда, так часто, как его соблазны чередуются в их сердцах разнообразием искушающих предложений. Таким образом, «наблюдает ветер, не сеет» тот, кто боится прихода искушений и не направляет свое сердце для добрых дел. И «смотрит на облака и не жнет» тот, кто дрожит от страха из-за человеческого непостоянства, лишая себя воздаяния вечного вознаграждения. Под «облаками» понимаются пророки, когда, например, псалмопевец говорит: «Темные воды в облаках воздуха» (Пс. 17:12)[11], что означает скрытую мудрость пророков. «Облаками» обозначены апостолы, когда пр. Исаия говорит: «…и повелю облакам не проливать на него дождя» (Ис. 5:6). Они «звезды», потому что сияют заслугами своих жизней; они «облака», потому что поливают сухую землю нашего сердца потоками Небесного знания. И, если бы они не были «облаками», пророк не сказал бы, глядя на них: «Кто это летят, как облака…?» (Ис. 60:8). «Ливни» потому «водоворотами» проливаются из облаков, что глубокие поучения последовавших за апостолами отцов, имели от них происхождение своей мудрости. Потому об облаках продолжается:

«…Которые закрывают все вещи выше» (Иов. 36:28)[12].

16. Если мы поднимаем наши глаза к небу, и в этот момент облака закрывают его собой, то мы не можем его увидеть; подобно этому и наше зрение не проникает в духовные области, потому что его собственный недуг скрывает их от него. И когда солнце сияет с Небес, то сначала его лучи преодолевают воздушное пространство, которое находится между нами, и только после этого мы можем его созерцать. Так и мы, плотские люди, когда стремимся достичь Небесного, поднимаем наши глаза к Небу, и направляем свой взор в горнее; подавляя наши связи с телесными вещами, мы хотим научиться вещам духовным. Но, поскольку наш ум не может перейти к Божественным объектам, если он сначала не будет подготовлен примерами святых, то наши глаза действительно смотрят на Небо, но видят «облака», потому что ум стремится понять те вещи, которые от Бога, но пока только с трудом может полюбоваться теми вещами, которые были до этого познаны людьми. Потому сказано в другом месте: «Ты славен более, чем вечные горы» (Пс. 75:5)[13]. Ибо тот, кто не может созерцать восход солнца, смотрит на горы, озаренные его лучами, и потому обнаруживает, что солнце встало. Таким образом, Бог просвещает нас светом от вечных гор, потому что освещает нас лучом Своего света, когда мы любуемся деяниями древних отцов. Вот, мы разгорелись усердием преданности и любви к Господу; но мы устойчивее формируемся в этой преданности и любви посредством нашего созерцания этих «облаков». Ибо кто был более преданный, чем ап. Петр? Кто более был полон любви, чем ап. Иоанн? Один по своей преданности не побоялся пойти по волнам моря (см. Мф. 14:28-29), а другой, в своей любви отдыхая на груди нашего Творца, придя за отдыхом телесным, припав к груди Спасителя, получил духовную пищу. (Ин. 13:23-25)[14].

17. Но, так как мы уже говорили, что пророки также обозначаются «облака», мы понимаем, что нам необходимо на первое место поставить примеры древних отцов. Ибо, когда мы желаем через послушание прийти к исполнению Небесных заповедей, тогда нам в этом помогает рассмотрение путей древних отцов. Кто был более послушным, чем Авраам, который по одному слову Господа оставляет свое племя и свою страну? (см. Быт. 12:1-4). Если мы стараемся приобрести добродетель терпения, то мы можем посмотреть примеры тех, кто предшествовал нам. Кто является более терпеливым, чем Исаак, который нес на себе хворост, спрашивая о всесожжении, а вскоре после этого, дает себя связать и поместить на жертвенник, при этом, не возражая и не сопротивляясь? (см. Быт. 22:6-9). Кто может сказать, что он более терпелив, чем этот человек? который идет, как будто за утешением, но оказывается связан для сожжения, и при этом молчит; он спрашивал о жертве для всесожжения, но, когда узнал, что ею будет сам, принял это в молчании. Если мы стремимся стать выносливыми и трудолюбивыми, то нас также поддерживают предыдущие примеры. Ибо кто более трудолюбив, чем Иаков, который, будучи родственником Лавана, столь долгое время покорно служил его семье и повиновался, как слуга, чтобы получить обещанную награду? (см. Быт. 29:15-30). Если мы стремимся подняться на крепость воздержания и целомудрия, то нас также поддерживают примеры тех, кто предшествовал нам. Ибо кто является более целомудренным, чем Иосиф, который не согласился, даже будучи пленником, удовлетворять похотливое желание своей хозяйки? (см. Быт. 39:7-8). Он даже будучи рабом, пребывая в рабстве у людей, остался свободен от господствующей вокруг власти зла. Если мы желаем наполниться милосердием, то нам тоже помогают примеры тех, кто предшествовал нам. Ибо кто более милосерден, чем пр. Моисей, который вынужден нести бремя мятежа людей, подчиненных ему, и еще умоляет Господа, когда Тот гневается, пощадить своих преследователей, тем самым ставя себя под удар Божественного гнева вместо них, потому что в его святой груди светится любовь даже к преследователям? (см. Чис. 16:20-22). Если мы стремимся к постоянству нашего ума, нас снова поддерживают примеры тех, кто предшествовал нам. Ибо, кто является более постоянным, чем Иисус Навин, который, отправившись осматривать обетованную для народа землю, не побоялся ни его роста, ни множества его числа? (см. Чис. 14:6-9). Потому впоследствии он покорил в битвах те самые страны, которые не боялся осматривать. Если мы стремимся достичь высоты доброты, то опять учимся на примерах тех, кто шел перед нами. Ибо кто добрее, чем пр. Самуил, который, потеряв власть, смиренно ищет своего преемника; и, помазав его на царство, терпит как преследователя, того, кого сам помазал. При этом он сам опасается умереть от его руки, но все же умоляет Господа, чтобы Тот не гневался на него. Ибо сам говорит, что, если будет послан, то «…Саул услышит и убьет меня» (1 Цар. 16:2), когда Истина спрашивает у него: «доколе будешь ты печалиться о Сауле, которого Я отверг…?» (1 Цар. 16:1). Кто же вообще может быть более добр, чем человек, который не желает Божьей кары тому, кем боится быть убитым? Если мы взбираемся на высоту милосердия и смирения, то снова поддерживаемся примерами тех, кто шел перед нами. Ибо, кого можно назвать более милосердным и более смиренным, чем царь Давид, который своим личным мужеством спас израильский народ от рук врагов, а впоследствии бежал от царя Саула, чтобы не погибнуть подобно слабому? Он знает, что он был избран на царство Божественным решением, и то, что его преследователь был Им оставлен; но все же он дает себя гнать со смирением. Получив же возможность взять копье своего преследователя, он только отсекает часть его плаща (см. 1 Цар. 24:5), и спешит на вершину горы, чтобы показать, что он имел власть убить, и молился, чтобы не убить (см. 1 Цар. 26:12-16).

18. Поскольку предыдущими примерами мы научены во всех вещах, которых мы духовно желаем, об этих облаках правильно сказано, что они «закрывают все вещи выше». Ибо покрывало жизни отцов распростерто над нами, как облака для того, чтобы мы, будучи ими политы, могли принести плод плодотворного роста. И мы, поднимая глаза к Небу, сначала с восхищением созерцаем их праведные дела, а потом уже нашим опытом проникаем в те вещи, которые принадлежат Небу. Но жизнь и добродетели этих «облаков», т.е. древних отцов, не были бы в полной мере открыты для нас, если бы иные «облака», - апостолы, не раскрыли их нам светом своей проповеди. Пусть наш разговор теперь вернется к «облакам», которые идут по миру с проповедью; и пусть он покажет, что Господь сделал с их помощью в мире. Далее сказано:

Стих 29-30. «Если Он расстелет облака, как шатер Его, и осветит Своим светом сверху, Он покроет даже и концы моря» (Иов. 36:29-30)[15].

19. Господь «расстелет облака», когда, открыв пути для проповеди своим проповедникам, Он распространяет их в каждом направлении по широтам всего мира. И хорошо сказано: «…как шатер Его…». Ибо шатер, по обыкновению, расстилают в путешествии. Следовательно, когда святые проповедники посылаются в мир, они прокладывают путь для Бога. Поэтому написано: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною…» (Мал. 3:1) и, потому же сказал псалмопевец: «Приготовить путь для Того, Кто восходил на западе» (Пс. 67:5)[16]. И снова: «Боже, когда Ты выступаешь перед людьми Твоими, когда Ты проходишь через пустыню, земля трясется» (Пс. 67:8)[17]. Ибо Бог, Который Сам не пребывает в одном каком-то конкретном месте, прокладывает Себе путь в отдельные части мира посредством проповедников. Потому сказал пророк: «и буду ходить среди вас…» (Лев. 26:12). Ибо Он на самом деле находится среди нас, когда заполняет сердца людей Своим Словом. В этом путешествии «шатры» Бога - это сердца святых, в которых Он пребывает все время этого пути. И входя через них в сердца людей, Он влияет на то, что предопределил, но что еще остается невидимым. Потому и все синагоги вместе названы «шатер», когда Господь жалуется пр. Иеремии, что священники перестали проповедовать, говоря: «…некому уже раскинуть шатра моего и развесить ковров моих» (Иер. 10:20). И далее у пророка говорится о его разрушении: «разорил Свой шатер, как сад, и разрушил жилище Свое» (Плач. 2:6)[18]. Итак, Господь в то время, когда тайно жил в сердцах людей, которые Ему поклонялись, назвал этих людей Своим шатром. Потому и эти «облака» теперь по праву являются Его шатром, потому что Бог, пришедший к нам по Своей благодати, всегда находится в сердцах Своих проповедников. Не был ли ап. Павел шатром, в котором Господь отдыхал, когда приносил Его в сердца людей от Иерусалима до Иллирика? (см. Рим. 15:19). Он был «облако» для людей и «шатер» для Бога; ибо незримо хранил Его в своем сердце, своей проповедью вливая Его в сердца слушателей. Когда ап. Павел, связанный оковами, был отправлен в Рим, тогда Господь, скрытый в его груди, путешествовал, как в шатре (см. Деян. 27:1 и далее). Он не был виден, но все же, раскрывался словами проповеди. Пр. Моисей явился как Его «облако», когда, прежде чем он возглавил еврейский народ, пребывал устремленным к высоким вещам в течение сорока лет в пустыне, и, живя отдельно от народа (см. Исх. 3). Но он стал «шатром» Бога, когда, направленный в Египет забрать народ, он приходит, имея в своем сердце невидимую Истину, Которая явилась в его делах, будучи скрыта в его сердце. И Тот, Кто всегда присутствует, обладая всем, входя в Египет, путешествовал туда в груди Своего слуги. Потому написано: «Бог пошел в Египет, чтобы приобрести Свой народ» (2 Цар. 7:23)[19]. Вот, сказано о Том, присутствие Кого неописуемо и есть везде, что Он путешествует, потому что Тот, Кто есть везде, все же обозначает Свои шаги на пути проповедью.

20. Но этим святым проповедникам для убеждения одних слов отнюдь не хватит, если к ним не будут добавлены чудеса. Потому после того, как он сказал: «Если Он расстелет облака, как шатер Его…», по праву приобщается: «…и осветит Своим светом сверху…». Ибо что еще, если не чудеса, мы можем предположить, как значение «света сверху»? Об этом сказано псалмопевцем: «Умножь молнии Твои, и рассей их» (Пс. 143:6)[20]. «Он освещает сверху светом Его» эти «облака», потому что через святых проповедников Он освещает мрак нашей бесчувственности еще и чудесами.

21. Когда эти «облака» изливаются дождем слова и чудесами силы их яркого света, они Божественной любовью преобразовывают даже самые отдаленные границы мира. Отсюда справедливо приобщается: «…Он покроет даже и концы моря». Мы все это услышали из речи Елиуя, но мы все это видим, как оно осуществляется силой Божьей. Ибо Всемогущий Господь охватывает «светящимися облаками концы моря», потому что яркостью чудес проповедников, Он привел к вере даже дальние границы мира. Ибо, вот! В настоящее время Он проник в сердца почти всех народов. Вот! Он сочетал в единой вере границы на Востоке и на Западе. Вот! язык Великобритании, который знал только, как произносить варварские звуки, зазвучал в Божественном восхвалении: Аллилуиа! Вот «океан», который до того бурлил, теперь успокоился, и смиренно лег к ногам святых: и его варварские движения, которые земные князья не в состоянии были контролировать мечом, уста священников связали простыми словами посредством страха Божия. И тот, кто, будучи неверующим, не боялся военных отрядов, теперь, когда стал верным, боится смиренных уст. Ибо, когда добродетель Божественного знания наполняет его словами Небес и яркостью чудес, его сдерживает страх Божественной власти, он страшится поступить неправильно, и направляет все свои желания, чтобы достичь благодати вечности. Потому он здесь также справедливо добавил:

Стих 31. «Этим Он судит народ, и дает пищу для многих смертных» (Иов. 36:31)[21].

22. Словами проповедников, то есть «каплями дождя в облаках и светом чудес», Бог, несомненно, судит народы; потому что призывает их испуганные сердца к покаянию. Когда они слышат о Небесном, когда видят чудесные деяния, тогда вглядываются в свои сердца, и пугаются страхом вечных мук своих бывших злых дел. Но этими же облаками, приносящими страх, им дается пища в избытке, т.к. люди с большим доверием стремятся к проповедникам, чтобы смирить надменные умы и в страдании услышать слова утешения; ибо они предупреждают грешников о вечном наказании и поддерживают кающихся вестью о радостях Царства Небесного. Сам порядок этого устроения хорошо виден в словах Елиуя: сначала Бог судит людей, а потом дает им пищу. Всемогущий Бог сначала наказывает и пробуждает нас от злых дел посредством Своих проповедников, а затем бережно утешает нас в надежде. Ибо, если бы по Божьему Промыслу эти облака не могли бы судить, то Он никогда не сказал бы им: «примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23). И опять же, если бы Он не насыщал через них голодные сердца, то никогда не сказал бы ученикам: «не нужно им идти, вы дайте им есть» (Мф. 14:16). И мы верим, что то, что было тогда сделано их руками, мы можем, не переставая, видеть, что это же происходит ежедневно их словами. Разве ап. Петр не являет нам своими посланиями пищу, чтобы наши скудные голодные сердца были накормлены? И ап. Павел, и ап. Иоанн трудами своих посланий показывают, что наши умы могут получать Небесную пищу, и утолить этот ненасытный голод, от которого они раньше умирали. Пусть же говорят: «Если Он расстелет облака, как шатер Его, и осветит Своим светом сверху, Он покроет даже и концы моря. Этим Он судит народ, и дает пищу для многих смертных». Как будто он говорит прямо: «Если Он посылает Своих святых на проповедь, и помогает их словам чудесами, то призывает границы всего мира к вере. С помощью этих средств Он сначала судит гордых, а потом надеждой бережно укрепляет смиренных словом утешения».

23. Но, когда он говорил, что Господь дает пищу смертным, мы должны обратить отдельное внимание на то, что он не говорит «всем», но говорит «многим». Потому что написано: «…ибо не во всех вера» (2 Фес. 3:2), а также о некоторых сказано: «потому не слышите, что вы не от Бога» (Ин. 8:47)[22]. И опять же: «Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня…» (Ин. 6:44). И еще: «Господь знает тех, которые Его» (2 Тим. 2:19)[23]. В Святой Церкви много людей, исповедующих на словах истинную веру и провозглашающих себя Ее чадами, но в действительности не живущих в духе веры. Они получают благодатные дары благодаря смирению Господа, но сами презирают смиряться в подражании Ему. Они слышат проповедь смиренного Слова Божьего, но по-прежнему пребывают в своей гордыне. Поэтому справедливо говорится:

Стих 32. «Он скрывает свет от могучих…» (Иов. 36:32)[24].

24. «Могучими» называются те, кто превозносит себя в горделивых мыслях. О них сказал пр. Исаия: «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою!» (Ис. 5:21). О них также говорит ап. Павел: «…не мечтайте о себе» (Рим. 12:16). Но свет Истины скрыт от таких «могучих», потому что, без сомнения, надменным людям отказано в познании Истины. Об этом и Сама Истина говорит: «…Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25). Здесь «мудрыми и разумными» называются надменные люди. Господь не сказал «ты открыл это глупым», а сказал «младенцам», давая понять, что осудил не мудрость надменных людей, а их гордость. И в другом месте говорится царем Давидом: «Храняй младенцы Господь…» (Пс. 114:5)[25]. А для того, чтобы показать кого он подразумевает под младенцами, он добавляет: «…смирихся, и спасе мя» (Пс. 114:5)[26]. В Церкви есть многие, кто пренебрегает быть младенцами и не старается быть не могучими в своих собственных глазах. Вы часто можете увидеть их пребывающими в почете с высоко поднятыми головами, с радостью наслаждающимися славой, демонстрирующими всем свои хорошие качества. Они часто не желают ничего, кроме того, чтобы господствовать над другими и довольны тем, что их многие бояться. Они пренебрегают жить праведно, но желают иметь доброе имя праведников. Они лукаво судят обо всех и гордятся получаемыми аплодисментами. Как правило, они имеют в обилии все необходимые для жизни блага и не задумываются о поиске вечной радости, к которой должны стремиться. Они, погруженные во множество забот, порой не знают, кем они являются на самом деле. Но, когда кто-то начинает осуждать их веру, то поскольку внешне они принадлежат Церкви, они начинают Ее защищать. Они на словах старательно описывают величие Царства Небесного, при этом фактически не любят Его.

25. Так поступали сыны колен Рувима и Гада, и половина колена Манассии перед пр. Моисеем; обладая большим поголовьем мелкого и крупного скота, желая владеть землей равнины, которую видели по эту сторону Иордана, они отказываются принять в наследство землю обетованную, говоря: «земля, которую Господь поразил пред обществом Израилевым, есть земля годная для стад, а у рабов твоих есть стада. И сказали: если мы нашли благоволение в глазах твоих, отдай землю сию рабам твоим во владение; не переводи нас чрез Иордан» (Чис. 32:4-5). Таким образом, те, кто подобно им обладает многими «стадами», хочет избежать перехода за Иордан, потому что погруженные во многие житейские заботы, перестают искать свою Небесную родину. И все же вера, которую они исповедуют внешне, увлекает их к духовному труду, чтобы они не стали совершенно ленивыми от праздной беспечности и не были соблазном для других, отвлекая их от трудов и обучения терпению.

Потому им сказал пр. Моисей: «…братья ваши пойдут на войну, а вы останетесь здесь? для чего вы отвращаете сердце сынов Израилевых…?» (Чис. 32:6-7). Для таких людей стыдно не защитить то, о чем они говорят и поэтому они ревностно отстаивают веру, которую исповедуют, помогая устоять в ней не столько себе, сколько окружающим. Поэтому они говорят пр. Моисею: «…Мы построим здесь овчие дворы для стад наших и города для детей наших; сами же мы первые вооружимся и пойдем пред сынами Израилевыми…» (Чис. 32:16-17). Они идут смело перед другими и освобождают Землю Обетованную от своих врагов, но оставляют Ее и возвращаются, чтобы накормить свои стада, находящиеся по другую сторону Иордана. Многие чада Церкви увлечены мирскими заботами и кормят, подобно израильтянам, свои стада за Иорданом, потому что, несмотря на обновление в купели Крещения, всем своим сердцем они прилепились к гибельным ценностям этого мира. И все же, как мы указали выше, когда их вера каким-то образом задевается, они защищают ее. Они всячески сокрушают врагов веры, но плод веры – Царство Небесное не любят. Они воюют за ценности Отечества Небесного, при этом их сердце остается за Его пределами. Они держат своих «детей» вне Земли Обетованной, они не испытывают к Ней любовь и не живут в Ней. Они теряют надежду на Небесное и возвращаются к грубым «животным» вне Земли Обетованной. Они ревностно трудятся в соответствии с неразумными порывами своего сознания, влекущего их к реализации различных мирских целей. Те, кто ослеплен временной суетой мира, не могут даже себе представить яркость света вечности. И пока они гордятся мирскими вещами, они закрывают для себя доступ к Небесному свету. Поэтому и сказано: «Он скрывает свет от могучих…». Но Небесная Благодать все же иногда касается и этих «могучих», поражая большими попечениями, перемешивая с благоприятными заботами неблагоприятные. Это делается для того, чтобы такие люди, наполнившись печалью, смогли бы заглянуть в свое сердце и понять насколько пустяковыми являются их временные мирские попечения.

Поэтому после того, как сказано: «Он скрывает свет от могучих…», приобщается:

«…И приказывает ему вернуться снова» (Иов. 36:32)[27].

26. Свет истины, который скрыт от гордых и перегруженных умов, раскрывается для угнетенных и униженных. Когда страдающий разум переживает временные потери и пребывает во мраке скорби, тогда к нему легко приблизиться, ибо, если бы в нем не появилось некоторое восприятие света изнутри, то он даже не увидел бы, что потерял свет. Кроме того, под этими словами могут быть поняты и иудеи, которые посмели по этой причине выступить против нашего Искупителя, пришедшего во плоти, потому что они люди «могучие» в собственных мыслях. От этих «могучих» был сокрыт свет, ибо преследующие свет истины по своей гордости, теряют его. Но, так как они должны вернуться к вере в конце мира, справедливо приобщается: «…И приказывает ему вернуться снова». Потому сказал пр. Исаия: «даже если количество сынов Израилевых будет как песка морского, только остаток спасется» (Ис. 10:22)[28]. Итак, свет к ним возвращается тогда, когда они сами вернутся, признав силу нашего Искупителя.

27. Но, если мы рассмотрим слово «inmanibus» (сокрыт) не как одно слово, а как две части речи (т.е., не inmanibus, но in manibus, как в Послании к евреям); тогда это можно понять таким образом, что «Свет» сокрыт рукой от нечестивых и они в присутствии праведного Судьи ослеплены в своих делах. Но все же ему «приказано вернуться снова». Ибо грешники, узнав, что не могут быть спасены своими силами, получают свет благодати, и, озаренные лучами внутренней защиты, начинают с большей ревностью любить свою Небесную страну, чем земные удовольствия. Таким образом, размышляя о нашей Небесной стране (о которой мы знаем, что в ней обитают ангелы, обладающие чудесной яркостью; над которыми председательствует Творец всего сущего, Который их освежает и наполняет Своим Ликом, даруя этот свет, который есть истинное наследие, и который не имеет ни одного пятна), мы обращаемся в наших мыслях к себе, и осознаем, что несем в наших земных членах; мы видим, что родились в темноте, и отчуждены от лучей внутреннего света; мы понимаем, что живем тем более греховно, чем больше увлекаемся опытом телесных занятий, и все дальше удаляясь от духовных объектов. И сердце, пораженное этой мыслью и осознавшее в себе грех, в ужасе и почти теряет надежду стать гражданином Небесной страны, о которой слышит. Потому здесь приобщается, как из страха ум опять возвращается к надежде, и об этом свете тут же добавляется:

Стих 33. «Он заявляет об этом своему другу, что это его владение, и что он может прийти к нему» (Иов. 36:33)[29].

28. Друг истины – тот, кто любит праведную жизнь. Потому Сама Истина говорит своим ученикам: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин. 15:14). Ибо слово друг обоснованно означает «хранитель души» [«amicus» - друг, «animi custos» - хранитель души, лат.] и, следовательно, тот, кто стремится хранить волю Бога, изложенную в Его заповедях, заслуженно называется Его другом. Опять же Истина снова говорит тем же ученикам: «но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15). Светом вечной жизни, Бог объявляет «Своему другу», что она (жизнь) в Его владении, и что ему не стоит отчаиваться от своей собственной немощи; что он не должен отчаиваться из-за того, каким был, но уповать на то, как он обновится; что он тем более будет обладать этим светом, чем вернее вытаптывает сейчас из своего сердца мрак нападающих страстей.

29. Творец Небесных духов пришел к нам, и явил Себя как Человек, явил Себя даже под ними, как сказал о нем Отец через пророка: «Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его» (Пс. 8:6). Он поставил Сам Себя в нынешней жизни между этими духами и нами, с чудесной силой, и с еще более чудесной добротой, сотворив высшее и приняв на Себя низшую природу, Он объединил высокое и низкое вместе. Поэтому, в связи с рождением Царя, Его вышли объявить сонмы ангелов, воспевая Ему гимн; ибо Его рождением преодолевается несоответствие Небесной стране человеческого злого поведения; людей признают, как граждан, признают тех, которые были ранее презираемы, провозглашая мелодичным голосом: «слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Как будто они сказали явно: «Божественное сейчас рождается на земле для тех, кто готов отделиться от зла, чтобы нас объединить». Поэтому до Его воплощения мы читаем в Ветхом Завете, что человек преклонялся пред Ангелом (Лот, Иисус Навин), и не было запрещено ему поклоняться, но, когда после прихода Искупителя ап. Иоанн пал ниц, чтобы поклониться ангелу, то услышал: «…смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; Богу поклонись…» (Откр. 19:10). Что означает тот факт, что ангелы раньше терпеливо позволяли людям кланяться им, а потом отказались от этого, если не то, что сначала они знали людей жалкими, сдавшимися плоти, и еще не выведенными из немощного состояния, и потому справедливо презирали их; но потом они не могли более позволять человеческой природе проявлять подчинение себе, поскольку видели в этой природе своего Творца, возвышенного над ними. Эта природа больше не может презираться, она заслуживает того, чтобы быть почитаемой. Потому Тот, Кто ради нас стал ниже, чем ангелы, поднял нас стать равными ангелам силой Своего унижения: «Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих» (Евр. 2:7). Он также учил: Своей смертью – что смерть не должна пугать нас; Своим Воскрешением – что надо быть уверенным в вечной жизни; Своим Вознесением – что надо ликовать о нашем наследовании Небесной страны.

Этому могут радоваться все составные части человека, ибо они следуют за своим Главой туда, куда видят, Он прошел раньше. И Наш Глава Сам сказал об этом: «ибо, где будет труп, там соберутся орлы» (Мф. 24:28). Потому ап. Петр говорит: «к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас» (1 Петр. 1:4).

Потому и ап. Павел говорит: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1).

30. Если мы, родившиеся на земле, поднимемся на Небо, то как быть с тем, что Истина говорит: «Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» (Ин. 3:13)? Ибо это предложение прямо противоположно тому, что Истина говорит: «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою…» (Ин. 17:24). Он не противоречит Себе в Своих словах, но разжигает ревность нашего ума, чтобы исследовать вещи, которые нам кажутся противоречивыми. Все мы, родившиеся от веры в Него, несомненно, являемся Его телом. А Господь, по Своему чудесному устроению, является Главой Своих собственных членов. Итак, «ни один человек не поднимается на Небо, но только Он, что сошел с Небес, Сын Человеческий, сущий на Небесах», но мы уже стали с Ним одним телом, поэтому Он Собой возвращает нас к тому месту, откуда Он пришел Сам. Тот, Кто всегда на Небе, поднимает нас на Небо ежедневно; ибо, оставаясь в Божественной природе над всеми вещами, Он возвращает нас на Небо в теле Своей Человеческой Природы. Давайте тогда потрудимся, чтобы человеческая немощь не бросала нас в отчаяние; давайте принимать Кровь Единородного, Которая бесценна! Пусть будет усилено то, что связано заповедями праведной жизни, чтобы черпать надежду в примере Его жизни. Пусть сердце чувствует Небо и надеется на Небесную страну; пусть будет известно, что ангелы – наши товарищи и пусть будет радостно от того, что наш Глава предпочтен даже ангелам. Эти вещи чудесные, но и очень пугающие: человек, родившийся на земле, осужденный за свой проступок к отлучению от Небесной страны, не только возвращен в первоначальное состояние своего создания, но даже возвысился к еще более славному состоянию; ибо тот, кто потерял Рай, получает Небо, и, несмотря на свою вину, на него с избытком обрушились дары даже после его грехопадений; противящийся Богу, подражающий дьяволу, если только он вернется к плодотворному покаянию, возвысится, созерцая внутренний свет. Чье сердце может удержаться, чтобы в восхищении не радоваться от такого милосердия? Чья лень не будет уничтожена столь высокой мыслью?

Глава XXXVII.

Стих 1. «И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего» (Иов. 37:1).

31. Когда страх поражает ум, он как бы его отдаляет, приводит его в замешательство. Латинские переводы иногда «страхом» называют исступление. Псалмопевец говорит: «я сказал в моем страхе, я изгнан от очей Твоих» (Пс. 30:23)[30]. Здесь, например, страх можно было бы назвать исступлением. Слово «страх» в этом стихе используется для обозначения именно состояния исступления, потому что ум отчужденный от себя в страхе, пребывает как в исступлении. Поэтому, рассмотрев Свет Вечной страны, здесь по праву приобщается: «И от сего трепещет сердце мое…». Как если бы он сказал: «Сердце затрепетало в восхищении, ибо ум, пребывая в исступлении, отделил себя от старых мыслей и проникся духом новой надежды».

32. Удовольствия этой жизни являются «местом» человеческого сердца. Но, когда нашего сердца касается Божественная благодать, приходит любовь к вечности. «И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего». Сердце сдвигается со своего места через созерцание вечного дома, потому что оно оставляет вещи, находящиеся внизу, и устремляется к тем вещам, что вверху. Оно прежде не знало, что есть вещи вечные, и было ошеломлено удовольствиями временных вещей; оно было захвачено любовью к этим вещам. Но после того, как оно поняло, что есть вещи вечные, после просвещения лучами Небесного света, будучи разбужено восхищением Небесными объектами, оно подняло себя от вещей чувственных; так что теперь оно не испытывает от них никакого удовольствия; желая радости вечных вещей, и презирая временные объекты, оно стремится лишь к тем, которые вечны.

Потому хорошо сказано: «И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего». Ибо, когда увядшее сердце, которое уже давно сдалось в плен земным мыслям, вдруг, выйдя за пределы себя, ощутит прикосновение к объектам горнего мира, оно, вскоре, покидает свое место – место низких мыслей. Сердце дремлет в себе, захваченное любовью этого мира, и спит в его прелестях, холодных и бесчувственных к духовному, если его не вызволит дыхание Божественной благодати.

Потому добавляется:

Стих 2. «Слушайте с ужасом слух Его голоса, и звук, исходящий из уст Его» (Иов. 37:2)[31].

33. Часто Священное Писание, дабы сообщить нам, что какая-либо вещь будет услышана, говорит: «услышьте слух». Как, например, говорит пр. Аввакум: «Господи! услышал я слух Твой и убоялся…» (Авв. 3:2). Здесь также сказано: «услышать слух ужаса в Его голосе». И мы должны заметить, что о голосе Божием сказано, что он услышан не в радости, но в ужасе. Ибо, несомненно, что каждый грешник, думая о земных вещах, несет сердце, переполненное разрушающими мыслями, и, когда его вдруг касается поток Божественной благодати, то он, в первую очередь, понимает, что все его поступки наказываются решением Вечного Судьи. То мгновение, в котором слышен голос Господа, проходит в ужасе, чтобы человек мог впоследствии испытать и сладость. Сначала мы наказываемся осознанием ужаса строгого суда, чтобы после наказания нас можно было обновить утешением Небесной сладости. Восторг от временных вещей обладает нашим умом и угнетает глаза нашего разума сном лени, но, если вдруг мы подняты за руку Божественной милостью, то сразу открываем глаза, которые уже давно закрыты, обращая их к свету истины; мы вспоминаем грехи, которые совершили, и видим, насколько строго Судья настроен против них; мы ощущаем внутри, как велико величие Судьи и как страшен вечный приговор, исходящий из Его уст, с которым Он обратился к отверженным: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). Наказание этих отверженных возникает прямо перед нашими глазами, омрачая мысль горечью: что же в тьме ада? Ибо гордое сердце сначала встряхивают ужасом для того, чтобы оно сошло со своего места и могло быть установлено в любви. Поэтому тут правильно сказано: «Слушайте с ужасом слух Его голоса…», и также хорошо добавлено: «…и звук, исходящий из уст Его».

34. «Звук из уст Бога» – это сила страха, пущенная в нас Небесным вдохновением. Когда Бог наполняет нас мыслями о будущем, Он, несомненно, тревожит нас нашими прошлыми прегрешениями.

Но «устами Божиими» может быть обозначен и Единородный Сын, Который является Его рукой, ибо Бог все делает через Него. Об этом говорит пророк: «кому рука Господа открылась?» (Ис. 53:1)[32]; об этом говорит ап. Иоанн: «Все чрез Него начало быть…» (Ин.1:3); и снова пророк говорит: «ибо уста Господни изрекли это» (Ис. 1:20)[33]. Как будто Слово ясно названо «уста»; как и мы привыкли говорить «язык», а не «слова», когда, например, мы говорим о греческом или латинском, мы говорим «язык», хотя имеем ввиду «слова». Таким образом, мы по праву понимаем Его под словами «уста Господни». Поэтому Невеста в Песне песней говорит Ему: «пусть меня поцелует он поцелуем уст его» (Песн. 1:1)[34], как будто она сказала: «Пусть Он прикоснется ко мне присутствием Единородного Сына, Искупителя моего». Кроме того, под «звуком уст» можно понять Самого Святого Духа Господа. Ибо, обозначая схождение Святого Духа, написано: «И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра…» (Деян. 2:2). Итак, «звук исходит из уст Господа», когда Его Единосущный Дух, приходя к нам, прорывается через глухоту нашей духовной бесчувственности. Как и уста Господа говорят об этом же неописуемом и бесплотном звуке: «…от Моего возьмет и возвестит вам» (Ин. 16:14).

Ужас от Его голоса обозначает силу нашего страха, а звук Его уст – это сладость утешения. Те, кого Дух Святой наполняет, сначала ужасаются своих земных дел, а потом утешаются надеждой Небесных вещей; они ранее ужасаются видом наказания для того, чтобы могли потом больше радоваться вере в свои Небесные награды. Об этом Духе Единосущном, звуке уст Его и ап. Павел говорит: «Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!»» (Рим. 8:15). Потому Истина говорит: «…примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23). Ужас обращенных превращается в них в силу; потому что, когда они наказывают свои грехи покаянием, осуществляя суд над собой, тогда поднимаются вверх и получают ту силу от Бога, которую сначала в себе ощущали в Его руках, дрожа от страха. Судьями в действительности становятся те, кто сами очень боялись суда Небесного; а теперь те, которые прежде боялись, что их собственные грехи будут в них сохранены, начинают отпускать грехи других. Но, поскольку этот суд, который происходит в духовном мире, сейчас не виден явно в плотском, есть некоторые, кто считает, что Бог не заботится о человеческих делах, и думают, что они управляются случайностью.

Против них по праву приобщается:

Стих 3. «Он сам наблюдает под всеми небесами, и Его свет накрывает концы земли» (Иов. 37:3)[35].

35. Как будто явно сказано: «Тот, Кто властвует над вещами самыми высокими, не оставляет без внимания и самые удаленные. Его бдительное управление направлено как на решение вопросов величайших, так и ничтожно малых». Ибо Тот, Кто присутствует везде, и в равной мере, не может быть отличным от Себя Самого, даже находясь в различных обстоятельствах. Он в равной мере касается всех вещей, в равной степени находится во всех вещах, и, хотя Он и присутствует во всех местах, не замыкается в каких-то определенных и не отличается от Себя Самого, даже находясь в местах различных. Но, если мы понимаем под «небесами» святых проповедников (как об этом свидетельствует пророк, который говорит: «Небеса проповедуют славу Божию…» (Пс. 18:2), то после сошествия Святого Духа, обозначенного «звуком уст», он по праву добавил: «Он сам наблюдает под всеми небесами, и Его свет накрывает концы земли».

36. Есть некоторые, которые, когда слышат о великих делах апостолов (что они воскрешали мертвых Духом Святым, Который получили, изгоняли из одержимых бесов, пророчествовали о будущих событиях и проповедовали Единородное Слово Божье на языках всех народов), говорят, что благодать Неба уже забрана у Церкви, потому что они не видят эту силу в настоящее время в Ней, забывая принять во внимание, что написано: «Помощник в необходимое время, в скорби» (Пс. 9:9)[36]. Святой Церкви требуется помощь чудес, когда настает скорбь преследования и Ее угнетения. Ибо после того, как Она преодолела гордость неверия, уже не требуется знамений чудес, а только дел веры; и Она являет многих таких людей. Ибо написано: «Итак языки суть знамение не для верующих, а для неверующих…» (1 Кор. 14:22). Там, где все верны, кто может требовать знамения, кому оно должно быть показано? Некоторым умам мы, возможно, дадим большее удовлетворение, если более полно рассмотрим этот вопрос.

37. Так, прославленный проповедник ап. Павел, придя в Мелит, и, зная, что остров полон неверующих, своими молитвами исцелил отца Публия, страдающего дизентерией и лихорадкой (см. Деян. 28:8), а своему ученику ап. Тимофею, когда тот болел, советовал: «…употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов» (1 Тим. 5:23). Почему, о ап. Павел, ты исцелил больного неверующего молитвами твоими, и в то же время верному последователю и защитнику Евангелия советовал лечиться, как врач, изменением рациона? Потому, что внешние чудеса нужны для того, чтобы умы людей могли быть привлечены к истине; чтобы посредством видимого чуда люди могли бы уверовать в невидимые истины, гораздо более значимые, чем само чудо. Для отца Публия исцеление должно было стать знаком силы свыше, благодаря которой он мог внутренне возродиться, возвращаясь чудом к телесному здоровью. Но никакого проявления внешнего чуда не нужно ап. Тимофею, который уже полон духовной жизни внутри. Что же тогда удивительного в том, что чудеса происходят не часто, ибо вера уже распространена широко, если даже сами апостолы в свои времена не являли чудес в случаях с теми, кто уже уверовал? «Небеса» под пристальным вниманием Господа, но Он также внимателен и к низшим объектам; и, когда ушли величайшие проповедники, Он постоянно с вниманием рассматривает смирение нашей немощи. И «Его свет накрывает концы земли», которая под небом; потому, что после возвышенных деяний тех, кто ушел раньше, Он принимает пути и деяния даже грешников, освещая их Своей благодатью. И хотя теперь Он не так часто проявляет внешние чудеса в жизни верующих, тем не менее, никогда не оставляет этих верующих добродетелью дел. Также то, что «…Его свет накрывает концы земли» может быть понято и как то, что в то время, как проповедь Небесной благодати собирает к вере все народы, Он принял в Себя все концы земли.

38. Или, по-другому, «концы земли» обозначают конец жизни греховного человека. Часто бывает, что многие оставляют Бога, растрачивая время своей жизни на плотские желания. Но, если Божественная Милость окидывает их взглядом, они обращаются к Богу при своем последнем конце, когда узнают, что есть вечный суд, и наказывают слезами свои злые дела, которые совершали; и праведным поведением доказывают, что искренне обвинили свои прошлые поступки. И когда превозмогает праведность, то бывший грех, конечно, им полностью прощается. Ибо Анна говорит духом пророчества: «…Господь будет судить концы земли…» (1 Цар. 2:10), потому что, несомненно, Бог не судит прежней жизни грешников, когда, выражением Своей любви, Он просвещает их последние дни. Поэтому пр. Моисей говорит: «перворожденные из ослов будут обмениваться на овец» (Исх. 13:13)[37]. Ибо «осел» означает нечистоту, а «овца» - невинность. Обмен первородного из ослов на овец заключается в преобразовании изначально нечистой жизни в простоту невиновности для того, чтобы грешники после того, как совершили поступки, которые Господь отвергает как нечистые, теперь могли показывать такое поведение, которое можно принести Богу в жертву. Итак, когда грешник преображается после своих грехов, и наконец в конце своей жизни выходит из темноты своих злодеяний, тогда правильно говорится: «…Его свет накрывает концы земли». Но благодать, которая после раскаяния наполняет ум, приносит человеку и страдание. Ибо она напоминает ему о злодеяниях, и показывает ему, что по справедливости он должен быть осужден. Это делается для того, чтобы он мог ежедневными слезами оплакивать каждый грех, о котором помнит, что совершил, и стал в состоянии различать, что является праведным, более ревностно желая наказать свое зло стонами плача. Потому справедливо приобщается:

Стих 4. «За ним гремит глас…» (Иов. 37:4).

39. Господь, без сомнения, превращает в печаль жизнь того, кого наполняет Своим светом. И, чем больше Он показывает просветленному уму вечные наказания, тем больше праведника тревожит печаль о своих прошлых злодеяниях. Человек скорбит о том, каким был, потому что теперь он начинает видеть каково настоящее добро, которым сам никогда не был. Он начинает ненавидеть себя с того момента, с какого себя помнит. Он любит только то, каким видит, что должен быть. Он начинает любить только горечь раскаяния, потому что теперь прекрасно видит, что ранее, пребывая в большой радости, грешил, пребывая в беспечности. Поэтому хорошо сказано: «За ним гремит глас…». Это означает, что когда Бог наполняет ум, то, без сомнения, за Ним немедленно следует печаль покаяния, чтобы душа, привыкшая беспечно радоваться в болезни жалкого веселья, теперь могла наслаждаться здоровой печалью. Покаянием достигается высшее познание истины. Ибо слезами, как новым крещением, обновляется до того загрязненная совесть, и становится способной созерцать внутренний свет. Потому после слов о плаче покаяния, справедливо приобщается:

«…гремит Он гласом величества Своего…» (Иов. 37:4).

40. «Бог гремит гласом Своего величия», когда нас, подготовленных печалованием о Нем, извещает о Своем Всемогуществе. Глас гремит с Небес, когда взгляд Его благодати поражает нас, дремлющих в беспечности и небрежении, внезапным страхом. И, лежа на земле, мы вдруг слышим звук сверху: мысля только о земных вещах, мы внезапно страшимся наказания свыше, и наш разум, который привык беспечно дремать в обнимку со злом в земных вещах, теперь правильно встревожен и озабочен объектами горними. Но мы не будем знать, когда этот ужас тайного посещения в нас войдет и внешне не сможем различить, кто переродился внутренне. Потому добавляется:

«…и не останавливает его, когда голос Его услышан» (Иов. 37:4).

41. Глас Господа слышен, когда дыхание Его благодати касается ума; когда поколеблена бесчувственность нашего внутреннего слуха, и сердце в рвении к благородной любви наполнилось голосом внутренней силы. Но даже ум, который был просвещен голосом Духа, не может отследить Его проникновение в самые уши сердца. Ибо он не в состоянии рассмотреть и осознать, как эта невидимая энергия протекает в него, каким образом она приходит или отступает. Об этом хорошо сказано у ап. Иоанна: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит…» (Ин. 3:8), ибо слышать голос Духа – это гореть любовью к невидимому Творцу внутренней силой совести. При этом, ни один человек не знает, откуда Он приходит, потому что нам неведомо, в какой момент и как благодать изольется на нас через уста своих проповедников. И никто не знает, куда Он идет, потому что, когда многие слышат одну и ту же проповедь, несомненно, невозможно понять, кого именно Он минует и отвергает, а в чьи сердца входит и очищает. Ибо даже тех, на кого Он сходит, изменяет неодинаково: Тот, Кто невидимо изменяет видимые вещи, тайно проращивает семена в сердцах людей. Поэтому, например, когда Лазарь был воскрешен из мертвых, тогда еще большее число евреев пробудились ревностью преследования за это воскресение (см. Ин. 12:10-11). Вот, одно и то же чудо пролило на одних свет веры, а других лишило света разума посредством мрака зависти. По той же причине каждый из разбойников видел одну и ту же смерть нашего Спасителя, такую же, как его собственная. Но, один не побоялся в своей гордости и дерзости нападать на Того, Которого другой с почтением исповедал. В одних и тех же обстоятельствах у них не были одними и теми же мысли, потому что Судья, рассматривающий внутреннее незримыми изменениями привел их к разному отношению к происходящему. И так как эти тайные способы дыхания благодати на нас не могут быть постигнуты нашими мыслями, следы Божественного гласа, несомненно, нам неизвестны. Потому еще добавляется:

Стих 5. «Дивно гремит Бог гласом Своим…» (Иов. 37:5).

42. «Дивно гремит Бог гласом Своим…», ибо проникает в наши сердца непонятно для нас, тайно, Своим могуществом. Этот позыв в сердце возникает внутри, а не звучит голосом извне, это происходит как-то тихо, но мы ощущаем горячее желание следовать за Ним, хотя эти тайные внутренние изменения и удивляют нас, но они же и созидают нас в любви. И это звучит тем громче в нас, чем больше притупляется слух нашего сердца к каждому внешнему звуку. Душа, как только возвращается к себе этим внутренним призывом, удивляется услышанному, потому что чувствует силу ранее неизвестной ей совести. И это ее восхищение хорошо описано пр. Моисеем под манной, дающейся сверху. Ибо сладкая пища, которую получают свыше, назвали «manhu». А «manhu» означает «что это такое»? (см. Исх. 16:15). И мы говорим «что это?», когда по неведению удивляемся чему-то. Душа затем воспринимает манну свыше, когда, разбуженная голосом раскаяния, она удивлена этим необычным видом внутренней пищи, так что, заполняясь Божественной сладостью, она справедливо говорит «что это такое?». Ибо, когда она удерживается от мысли о материальных вещах, она чувствует необычайное чудо от того, что видит сходящим свыше. И, поскольку, когда глухота нашего сна этим гласом разрывается, привычки нашей прежней жизни изменяются, а душа, вдохновленная Духом сверху, желает вещи горние, ранее презираемые и отвергает низкие, ранее для нее желанные.

«…Кто творит дела великие и неисповедимые» (Иов. 37:5)[38].

43. Итак, человек, который был увлечен земными вещами, и был одолеваем греховными желаниями, вдруг становится приверженцем новых занятий и холодным к своим прежним привычкам; он отказывается от забот о внешнем и стремится к внутреннему созерцанию. Кто может рассмотреть, как творит это власть «голоса свыше»? Кто может понять, как это происходит? Велики те вещи, которые творит глас Божий; и они, наверно, были бы менее великими, если бы могли быть нами исследованы. Он творит великие и неисповедимые дела; потому что результат Своих дел являет внешне, но как эти дела творятся - скрыто внутри. Он извне звучит Своим гласом через апостолов, но Сам озаряет сердца слушателей изнутри, как об этом свидетельствует ап. Павел: «Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор. 3:6-7). Но, если они сами и не пробуждают внутри наших умов слух Божественного гласа, но они все же к нам обращаются словами извне. Потому приобщается:

Стих 6. «Кто повелевает снегу спуститься на землю, и дождям зимы и ливням Своей силы?» (Иов. 37:6)[39].

44. Об этом так говорит псалмопевец: «…омой меня, и буду белее снега» (Пс. 50:9). Что мы понимаем под «снегом» в этом месте, если не сердца святых, сияющих белым светом правды? Воды застывают в вышине для того, чтобы стать снегом. Но, когда этот снег нисходит на землю, он снова превращается в жидкую воду. Итак, «воды» - это умы проповедников, которые закрепились в горних вещах, когда возвышались, чтобы созерцать Небесные объекты. И когда они идут вперед для рассмотрения высоких вещей, они получают силу закрепления. Но, так как они все еще остаются на земле своей любовью к братьям, они опускают себя с этих вершин понимания и, проповедуя смиренно немощным, они тают, как снег, и поят жаждущие сердца. «Снег спускается на землю», когда высокие сердца святых, утвердившиеся в вершинах созерцания, снисходят в скромных словах проповеди посредством любви к братьям. Ибо так же, как снег покрывает землю, когда лежит на ней и питает ее, когда тает, так же добродетель святых защищает жизнь грешников по своей силе единства с Богом, и тает в их смирении, питая жаждущую землю, чтобы она дала свои плоды. Сначала вода поднимается от земли на небо, чтобы впоследствии через ливни возвратиться с высоты неба обратно на землю; подобно этому святые люди, сначала посредством страха Божия, видя немощь других, поднимаются вверх своими добродетелями. А затем, вода действительно, возвращается обратно на землю, из которой поднялась на небо, когда праведники, сострадая грешникам, не перестают помнить, что были такими же, как они. Ап. Павел, например, был водой на земле, когда изучал Закон. Но, когда был поднят до вершин Небесного знания, тогда был преобразован в снег; ибо свое прежнее немощное знание изменил силой истинной мудрости; и, сострадая своим братьям, вернулся к ним, как снег на землю. Но даже после его совершенных высот в добродетели, он признает свое недостоинство, говоря: «меня, который прежде был хулитель и гонитель…» (1 Тим. 1:13). Вот как заботливо он напоминает о своей собственной немощи, с тем, чтобы с бесстрастием нести немощи других. Ап. Павел после великих тайн созерцания, вернулся, как вода с неба на землю, из которой был поднят, вспомнив, что был грешником, для того, чтобы грешники могли воспользоваться примером его смирения. Давайте посмотрим, как эта вода превращается в твердый снег, приближаясь к самому высокому, ибо он говорит: «Если мы выходим из себя, то для Бога…» (2 Кор. 5:13); и давайте посмотрим, как снег возвращается на землю, чтобы, тая, полить ее: «…ежели как лед спокойны, то для вашего блага» (2 Кор. 5:13)[40]. Давайте посмотрим, какая «рука» им руководит, и поднимает его вверх, когда он был внизу, и вновь опускает, когда он поднят. Он говорит: «Ибо любовь Христова объемлет нас…» (2 Кор. 5:14); следовательно, любовь Христа, которая поднимает умы святых до Небесного и созидает их Своим внимательным управлением, затем смирением нисходит ради любви к братьям. Потому он правильно сказал: «Кто повелевает снегу спуститься на землю…», и где правильно прибавил: «…и дождям зимы и ливням Своей силы?».

45. Земная жизнь - это действительно зима; ибо, хотя даже сейчас надежда поднимает нас к высшим вещам, но нас по-прежнему связывает холодное оцепенение смертности. Поэтому написано: «ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем. 9:15). Но «дожди зимой», это, несомненно, проповеди проповедников. Об этом дожде поистине сказал пр. Моисей: «да будет моя речь ожидаема, как дождь, и мои слова опустятся, как роса» (Втор. 32:2)[41]. Эти дожди, несомненно, зимние, ибо летом прекращаются; потому что сейчас Небесная жизнь скрыта от плотских глаз, и необходимо, чтобы как «роса» на нас были излиты проповеди святых людей. Но, когда внутри уже возгорелся жар о вечном суде, никто уже не ищет слов проповедников, как необходимости; поскольку каждый возвращается к своей совести, ожидая прихода судьи, чтобы понять то, что свято, и если он уже не может выполнить это, то узнать из наказания правоту, которую должен был искать ранее. Потому хорошо сказал пророк: «собери их вместе как стадо в жертву, и освяти их в тот же день заклания» (Иер. 12:3)[42]. Ибо отверженные освящены в день смерти; они тогда воспринимают святость, которой должны были добиваться, когда уже не могут избежать наказания, которое заслужили своей нечистотой. Но, так как святая проповедь, т.е. «зимние дожди» с наступлением будущей жизни, прекращается, то той душе, которая отбывает, спеша в летние края вечного счастья, правильно сказано голосом Жениха: «встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал» (Песн. 2:10-11). Когда зима проходит, тогда и дождь уходит; ибо с окончанием текущей жизни, в которой оцепенение тленной плоти окружало нас туманом невежества, все проповеди прекращаются. Мы увидим четко собственными глазами то, о чем сейчас туманно слышим в словах святых. Господь «повелевает идти снегу и дождю зимой», направляя по вдохновению Святого Духа сердца святых на служение проповеди, чтобы они, спустившись на землю, исправляли грешников. В конце этих слов справедливо добавлено: «…и ливням Своей силы?».

46. «Ливень силы» Бога – это проповедь о Его Божестве; ливень Его немощи - проповедь о Его человеческой природе, о которой говорил ап. Павел: «…немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор. 1:25). И снова: «Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею…» (2 Кор. 13:4). Святые проповедуют и немощь Его человеческой природы, и поливают сердца своих слушателей «ливнем» о силе Его Божественности. Давайте послушаем, через громовые облака, «ливень силы Его»: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Давайте послушаем также дождь о Его немощи: «И Слово стало плотию, и обитало с нами…» (Ин. 1:14). Давайте послушаем ливень Его силы: «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь…» (Ин. 1:3-4). Давайте снова послушаем дождь Его немощи: «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11). Он повелевает ливню Своей силы спуститься на землю, потому что, проповедуя нам о немощи Своей человеческой природы голосами святых, являет нам также и чудесную силу Своего Божества. Но, когда мы слышим о силе нашего Творца, страх появляется в наших сердцах от такого величия нашего Судьи; и мы внимательно смотрим на то, что мы сделали достойно, а что (гораздо чаще) недостойно. Потому хорошо приобщается:

Стих 7. «Кто полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали свои дела» (Иов. 37:7)[43].

47. Люди презирают думать о грехах, которые совершают. Но, когда они слышат о силе Небесной строгости, то ощущают это бремя греховных проступков, которое их тянет вниз. Разбуженные словами проповеди, они уже видят, какие наказания заслужили своими прошлыми действиями. Когда же «ливень Его силы спускается на землю, печать ставится на руки каждого из них, чтобы они знали свои дела», потому что, если человеком признается сила Его Непостижимого Величия, то каждый гораздо более тщательно начинает взвешивать собственную жизнь.

48. Но это также может быть понято в другом смысле. Всемогущий Творец сотворил человека, как разумное существо, которое отличается от всех других, лишенных смысла и разума для того, чтобы он не оставался в неведении о том, что сам делает. По закону сотворенной природы, он вынужден осознавать, как поступает: правильно или неправильно. Ибо, как бы он мог предстать перед судом за свое поведение, если бы не знал о том, что сделал? Поэтому даже те, кто презирают быть научены заповедям Господа, знают, являются ли вещи, которые они делают, добром или злом. Ибо, если они не знают, что они делают хорошо, то почему демонстративно похваляются своими делами? Опять же, если они не знают, что делают неправильно, почему уклоняются в таких делах от посторонних глаз? Они свидетели сами себе, и знают, что делают неправильно, а потому стыдятся быть замеченными другими. Ибо, если бы они действительно не полагали, что это неправильно, то не боялись бы быть замеченными другими. Потому хорошо сказано в определении мудреца: «Когда зло боится, оно несет свидетельство к собственному осуждению» (Прем. 17:10)[44]. Итак, если страх нападает и обличает совесть в том, что сделано, то это свидетельство против себя, подтверждение, что поведение заслуживает осуждения. Потому и ап. Иоанн сказал: «…если сердце наше не осуждает нас, то мы имеем дерзновение к Богу» (1 Ин. 3:21). Пусть злые избегают глаз людских; они, конечно же, все равно не смогут избежать себя. Они знают о грехе, который совершают, ибо имеют собственную совесть в качестве свидетеля, и имеют свой разум в качестве судьи. Следовательно, за грехи они сначала осуждаются собственным разумом против самих себя, а впоследствии и строгостью суда вечного. Об этом так сказал псалмопевец: «Бездна взывает к бездне голосом водопадов Твоих» (Пс. 41:8)[45]; потому что, когда совершенное зло по дивному ходу тайного устроения, все же остается неизвестно, грешник обрекает себя в своей совести на собственный приговор, который после собственного осуждения приводит его на приговор вечного Судьи. «Бездна взывает к бездне…» - означает переход от одного суда к другому. Пусть святые проповедники порицают поведение грешников, а те пусть презирают слова праведников. Пусть они защищают свое нечестие столько, сколько им заблагорассудится, умножая свои бесстыдные дела еще более бесстыдными оправданиями. Они, конечно, свидетели себе в своей совести. Ибо в самом факте, что Бог создал человека разумным существом, Он «ставит печать на руки всех людей, чтобы каждый мог знать свои дела». Елиуй высказал свое мнение о греховности людей одно за одним, теперь же он поворачивает свои мысли к самому автору беззакония, ибо каждое отдельное зло берет у него свое начало; а поскольку он в предыдущих стихах напал на членов главы зла, то сейчас кратко описывает самого главу. Или потому, что он упомянул выше достоинства «облаков» Бога, в настоящее время он предлагает рассмотреть также нападения противника на жизнь праведников. Далее следует:

Стих 8. «Зверь уходит в убежище и пребывает в своей берлоге» (Иов. 37:8)[46].

49. Кто еще понимается под именем «зверя», кроме нашего древнего врага, который жестоким советом обманул первого человека, и этим сломал целостность его жизни? Против его действий словами пророка обещано восстановление в Церкви для избранных первичного состояния: «и хищный зверь не будет проходить через него» (Ис. 35:9)[47]. Но, когда после прихода Искупителя, после слов проповедников, после грома с Небес, этот зверь хватает этого проклятого человека, антихриста, что еще он делает, если не входит в свое убежище, чтобы оставаться в своей берлоге? Ибо это судно дьявола, его логово и кров, где он, лежа в засаде, охотится на людей, которые странствуют дорогой этой жизни, привлекая их внимание своими чудесами, и убивая их своей злобой. Он даже сейчас обладает сердцами всех отверженных, прежде чем проявит себя открыто; ибо он занимает их своей тайной злобой, как будто они являются его собственным логовом; он прячется в их сознании для того, чтобы осуществить все зло, которое сам желает сотворить против праведности. Не были ли сердца преследующих Господа иудеев логовом этого зверя? Сердца, в которых он долго скрывался в тайне, когда, наконец, вырвался голосами тех, кто кричал: «распни, распни Его!» (Ин. 19:6). Он никак не мог достичь через искушение, чтобы ранить разум нашего Искупителя, поэтому был согласен на Его смерть во плоти. Этот «зверь», несомненно, обладал сердцами многих, но Агнец, Своей смертью, изгнал его из них. Потому Он говорит в Евангелии: «…ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12:31). Он чудесным и праведным судом просветил тех, от кого принял исповедь смирения, но оставил закрытыми глаза гордости. Потому Ему сказано псалмопевцем: «Ты назначил тьму, и она стала ночью, через нее все звери в лесу будут проходить: молодые ревущие львы захватывают свою добычу и ищут пищу от Бога» (Пс. 103:20-21)[48]. Ибо Бог в праве «назначить тьму», когда в воздаянии за грехи, Он отказывает человеку в свете Своей мудрости. Причем это делается ночью, потому что ум нечестивых людей находится во тьме из-за их собственного невежества. «Через нее все звери лесные пройдут», потому что злые духи, скрываясь под мраком лжи, пройдут через сердца отверженных, воплощая в действия свои злые цели. В ней также «ревут молодые львы», потому что злые духи, как служители зла, поднимаются назойливыми соблазнами. «Они ищут пищу от Бога», потому что, без сомнения, они не в состоянии поймать души, если по праведному суду Бог не позволит им возобладать над ними. Там же хорошо продолжено: «Солнце взошло и собрались, и легли в свои берлоги» (Пс. 103:22)[49], потому что, когда они светом Истины, явленной во плоти, изгоняются из сознания верующих, тогда возвращаются в свое логово, т.е. остаются только в сердцах неверующих. То, что там называется «львиный рев», здесь называется «логово зверя».

50. Но я думаю, должно быть специально отмечено то, что об этом «звере» сказано, что он не только «войдет» в свое логово, но и «прибудет» в нем. Ибо он иногда входит даже в умы праведные, предлагая незаконные мысли, он утомляет их искушениями, пытается повернуть их в сторону от чистого духа к удовольствию плоти, стремясь получить согласие души на этот восторг. Но он удерживается от преобладающей позиции в праведном помощью свыше. Поэтому, он может войти в сознание праведного, но не может пребывать в нем, т.к. сердце праведника не является логовом этого зверя. Он, несомненно, пребывает и занимает умы тех, кем обладает как своей собственной берлогой; ибо прежде приводит их от мыслей к злым желаниям, а потом приводит их злые желания к совершению самых греховных поступков. Сами же отверженные не стремятся отразить праведной рукой суда совести предложения того, чьим желаниям они сами желают уступать в покорном восторге. И, когда какие-либо дурные мысли возникают в их сердцах, тогда они сразу их лелеют с восторженным рвением; а когда ему не оказано сопротивление, он укрепляется взаимным согласием, которое мгновенно переносится во внешнее действие; ну а внешнее действие также усугубляется привычкой. Потому хорошо сказано об этом «звере», что он пребывает в своем логове, ибо он не только входит в мысли отверженных, но он также присутствует в их жизни укусами злых деяний. Поэтому Господь говорит Иудее через пророка: «…доколе будут гнездиться в тебе злочестивые мысли?» (Иер. 4:14). Он не винит их за то, что эти мысли пришли, но винит за то, что в них пребывают. Незаконные мысли приходят даже в доброе сердце, но им запрещено там оставаться; праведный для того, чтобы сохранить «дом совести» от захвата, отгоняет мысленного врага от самого порога сердца. И если он когда-либо как-то тайно прокрался внезапным предложением к порогу, то он не в состоянии преодолеть ворота согласия. Несомненно, именно этому «зверю» ап. Петр, преодоленный импульсом внезапного страха, открыл ворота своего сердца своим отречением, но быстро осознав, что ворота открылись, он закрыл их слезами (см. Лк. 22:57-62). Но, поскольку древний враг не только вошел и занял сердца гонителей, но также возобладал над ними, пусть будет справедливо сказано: «Зверь уходит в убежище и пребывает в своей берлоге». Ибо мы на основании показаний повествования Евангелия знаем, как долго он жил в головах иудеев, вынашивающих свои злые планы. Все это описано: с какой жесткостью они нападали, требуя Его смерти; сколько коварных и злых планов они горячо желали против Него осуществить, но боялись народа; сколько возможностей они искали, чтобы убить Его, но не могли найти; сколько рук других людей они использовали своим коварством, чтобы воплотить свои жестокие желания. Наконец они предали Его быть убитым язычниками, ибо сами были не в состоянии законно предать смерти, т.к. только римский правитель мог выполнить то, что в его власти, и на чем они настаивали, просто по своей злобе. Потому также приобщается:

Стих 9. «Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура» (Иов. 37:9)[50].

51. Когда Священное Писание упоминает внутренние части, противопоставляя их Арктуру, то обозначает юг, как часть света, в противовес части света северу. Потому написано в этой же книге: «Ты сотворил Арктур, и Орион, и внутренние части Юга» (Иов. 9:9)[51].

Ибо солнце, пронизывая большой теплотой внутренние части юга, не простилает свои жаркие лучи на север (к Арктуру). Под словами «внутренние части» в этом месте обозначается иудейский народ, а под названием «Арктур» - люди из язычников. Ибо те, кто знал невидимого Единого Бога, и повиновался Его Закону, по крайней мере, во внешнем проявлении, были сохранены в тепле веры, как под светом южного солнца. Но, поскольку, язычники не достигли каких-либо знаний, принадлежащих Небесной мудрости, то были действительно оставлены в холоде, без солнца, на севере. Но, поскольку буря гонит, а холод угнетает оцепенением, то правильно сказано: «Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура». Как будто было явно сказано: «От иудеев возникнет злобное преследование, а от язычников угнетение властью». Заповеди Закона не запрещают являть чудеса, а Иудеи все же искали возможность убить Искупителя рода человеческого из-за этих самых чудес. И, поскольку им не удалось выполнить то, к чему они стремились, они стекались в преторию к Пилату, чтобы он, которого ни один закон не сдерживал, мог предать Его смерти. «Буря выйдет из внутренних частей и холод от Арктура» тогда, когда судья язычников совершил властью Рима то, что иудеи просили в зависти. Потому об этой зависти хорошо приобщается:

Стих 10. «Когда Бог дышит, лед застывает…» (Иов. 37:10)[52].

52. Святой Дух, сошедший на сердца верующих, даровал им чудеса силы, а в увядших сердцах неверных в этот момент зависть выросла еще больше; т.е. неверующий народ ожесточался против Бога по тем же причинам, по которым скромные люди смягчали свое упрямство. Ибо, когда Бог подул на них, те, кто завидовал чудесам, которым они были свидетелями: «смотрите, весь мир идет за ним» (Ин. 12:19)[53], были превращены в лед. Они видели знаки и чудеса, совершенные Его последователями, видели, что весь мир собирается последовать за проповедью веры; и все же, чем более Святой Дух наполнял мир, тем более твердо злой умысел зависти сковывал их умы. Вода превратилась в лед, когда увядшая Иудея еще оставалась в зависти, а весь мир уже собирался возле Бога. Но, Божественной силы достаточно, чтобы смягчить даже такую большую жестокость, и растопить сердца неверующих Своей любовью, поэтому сразу же после слов о льде, он хорошо прибавляет:

«…И вода снова полилась в изобилии» (Иов. 37:10)[54].

53. Господь действительно после льда излил воды в изобилии; ибо, Он как только вытерпел твердость иудеев, даже до Своей смерти, сразу же растопил их сердца от твердости неверия дыханием Своей любви, чтобы они могли тем охотнее слушаться Его, чем более настойчиво противились Ему. Потому хорошо сказано мудрецом: «как лед в хорошую погоду, так и должно грехам твоим таять» (Сир. 3:15)[55]. Пророк желал быть свободным ото «льда» этого оцепенения, когда говорит: «Возврати пленников наших, Господи, как поток на Юге» (Пс. 125:4)[56]. Об этих водах, то есть людях, которые собрались вместе с Господом, он снова сказал: «Он пошлет Слово Свое, и растопит их: Его дыхание будет дуть, и вода будет течь» (Пс. 147:7)[57]. Воды также текут изо льда, потому что многие великие проповедники были обращены из затвердевших преследователей. Лед поэтому тает и превращается в воду, когда онемение внутреннего холода меняется на орошение проповедью. Не был ли ап. Павел льдом, когда шел в Дамаск, получив разрешение на то, чтобы вырвать семена слова Божия, которые были рассеяны в сердцах верующих, как будто на земле, чтобы они не проросли до совершенства добрых дел? (см. Деян. 9:2)? Но этот лед превратился в воду, потому что он позже поливает струями святого наставления тех, кого прежде пытался преследовать, стремясь получить более обильный урожай избранных. Вот, вода Божьего орошения проливается даже из уст бывшего гонителя. Потому хорошо приобщается:

Стих 11. «Зерно желает облака…» (Иов. 37:11)[58].

54. Ибо, кем же являются все избранные, если не зерном Бога, которое будет храниться в Небесных кладовых? Они сейчас отделяются от плевел в обмолоте на полу; потому что в этой очистке Святой Церкви они несут все еще привычки отверженных до тех пор, пока внутренний Виноградарь не отделяет их ветром Своего суда, принимая Своих избранных, как зерно, которое сейчас очистилось, в Небесные обители, предавая плевелы вечному огню. Поэтому сказано у ап. Матфея: «лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым» (Мф. 3:12). Но это зерно, пока не достигнет совершенства плода, чтобы расти, ищет дождя из облаков. Ум добрых людей поливают словами проповедников, чтобы жар плотских желаний не иссушил влагу милосердия. Небесный Виноградарь видел, как это зерно растет в мире, как оно желает облака, когда говорил: «жатвы много, а делателей мало. Молитесь Господину урожая, чтобы выслал делателей на жатву Свою» (Мф. 9:37-38)[59]. Поэтому те, кто там называются «зерно», здесь называются «урожай», а те, кто там называются «облака», здесь называются «делатели», потому что святые проповедники и облака и делатели; облака через их учения, делатели по образу своей жизни; облака, потому что они несут к нам свои слова, а делатели, потому что сами не перестают делать то, о чем говорят. Потому приобщается:

«…И облака рассеивают их свет» (Иов. 37:11)[60].

55. Ибо «облака», которые «рассеивают их свет», означают святых проповедников, которые по всей земле распространяют примеры праведного поведения, как на словах, так и на деле. Они рассеивают свет своего внутреннего послания, но не достигают обращения всех сердец, которых желают. Потому приобщается:

Стих 12. «Которые проходят все вещи в цепи, куда воля Правителя ведет их…» (Иов. 37:12)[61].

56. Святые проповедники часто хотят призвать к вере некоторых конкретных людей, но не могут этого сделать. Иногда же они хотят избежать призыва некоторых людей, но все же по непреодолимому внутреннему импульсу, увещевают их. Давайте вместе посмотрим на «облако» Бога, как оно ведомо Его рукой, как оно направляется даже на те вещи, к которым не стремится, и, опять же, удерживается от собственных порывов рукой Того, Кто управляет им. Когда ап. Павел был охвачен страхом и желал уйти из Коринфа, то услышал: «не бойся, но говори и не умолкай, ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла, потому что у Меня много людей в этом городе» (Деян. 18:9-10). Опять же, когда он хотел пойти к фессалоникийцам, но вынужденно вернулся назад, и сказал: «И потому мы, я Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана» (1 Фес. 2:18). Сатана, на самом деле, не мог помешать походу такого сильному апостолу; но, действуя как бы против, он по неведению содействовал тайному устроению того, чтобы ап. Павел, в то время как он хотел посетить других, не смог этого сделать, и, возможно, принес большую пользу тем, от кого не ушел. Итак, «облака» Бога «проходят все вещи в цепи», потому что они освещают учением проповеди все концы мира. Но, поскольку, они являются исполнителями Божественной воли, то не могут исполнять свои собственные пожелания; они не могут самостоятельно идти куда желают, а только туда, куда их направляет Божественная воля. Усиливая эту мысль, он добавляет:

«…К каждой вещи, к которой Он повелит им на лице земли» (Иов. 37:12)[62].

57. Когда они находятся под управлением Божественного Промысла и стремятся сделать что-то одно, то иногда внезапно перенаправляются Им на другое. Они часто желают исправить некоторых из своих слушателей мягкой речью, и все же их речь превращается в резкую. Либо они стремятся быть очень строги с другими, но все же их энергия сдерживается духом кротости. Таким образом, так же как они не могут пойти, куда хотят, так же они не могут действовать, как хотят. Ибо, как их удерживает внутренний Судья, когда посылает их, также Он изменяет их намерения, когда воплощает их, так что иногда они имеют одни мысли, а волей воплощают совершенно другие; так же, как иногда начинают в одной стороне, а заканчивают в другой. И, потому что они служат в соответствии с тем, что им заповедано, пусть будет сказано: «…куда воля Правителя ведет их. К каждой вещи, к которой Он повелит им на лице земли». Ибо в их проповеди они руководимы не собственной волей, но волей их Учителя. Потому для полноты приобщается:

Стих 13. «В одном племени, или в Его земле, или в другом месте по Его милости Он управит, чтобы они были найдены» (Иов. 37:13)[63].

58. Здесь, конечно, имеется в виду племя Иудино, о котором в Священном Писании упоминается неоднократно, намного чаще остальных. Оно получило высочайший дар, ибо из него была взята плоть нашего Искупителя. Иудея называется «земля Господа» (см. Втор. 32:43), потому что производила Ему плоды веры тогда, когда весь языческий мир поклонялся идолам. Но место милости Бога – это сам языческий мир, потому что, если строгий Судья наказывал бы справедливо неверных, они никогда не получили бы примирение благодати. Ибо, когда еще у языческого мира не было заслуг перед Богом, он получил благодать примирения единственно по Его милости. Поэтому хорошо говорил ап. Павел: «язычники должны славить Бога за Его милости» (Рим. 15:9)[64]. Потому написано также: «…некогда непомилованные, а ныне помилованы» (1 Петр. 2:10). Таким образом, Бог ведет Свои облака, либо «в одном племени, или в его собственной стране, или, в месте его милости, когда Он управит, они будут найдены», потому что в свое время он поставил проповедников Ветхого Завета из колена Иудина, и отверг почти весь Израиль во время злого правления его царей. В свое время, Он направляет эти облака дождя, и на Свою землю, когда призвал весь народ Израиля и вернул ему бывшую Свою милость после исправления в неволе. Потом Он повелел им сиять в месте Его милости; потому что сделал святых проповедников известными даже для язычников чудесами для того, чтобы по Своей милости, освободить от плена ошибки тех, кто в результате Его гнева склонялись долу под грузом неверия. Вот, Елиуй воспринял будущие события духом пророчества, и произнес много возвышенных истин; но надменный человек, утомленный тяжестью от своей гордости, не в состоянии нести бремя того, что говорит. Поэтому сразу хвастливо добавляет:

Стих 14. «Послушай эти вещи, Иов, стой и разумевай чудные дела Божии» (Иов. 37:14)[65].

59. Он смотрел на него, как на лежащего, по сравнению с самим собой, стоящим и произносящим слова столь великой проповеди. Даже единственным словом, «послушай», которое он использует, он уже наносит тяжелое оскорбление Иову; для подчиненного является большим высокомерием требовать от начальника, чтобы тот слушал. Но, несмотря на то, что Елиуй не берет во внимание, кому он говорит истины, мы, кто стремится детально изучить все вещи, должны тщательно рассмотреть слова его учения. Ибо, сказано с большим мастерством о добродетели: «…стой и разумевай чудные дела Божии». Есть некоторые, кто разумеет дела Божии как бы «лежа»; т.к. они не следуют своему разумению в делах. «Стоять» означает действовать праведно. Поэтому говорил ап. Павел: «Посему, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12). Они часто действительно восхищаются суждением Небес, рассказывают о своей любви к Небесной стране, когда слышат о ней, восхищаются дивности Его устроения, но все еще пренебрегают воплощать эти слова любви в своих делах. Потому лежат и рассматривают чудесные дела Божии те, кто размышляют о силе Божьей, но не любят Его в делах своей жизни. Они открывают глаза при рассмотрении и обдумывании, но пока не поднялись с земли в своих намерениях. Потому хорошо сказано в укор Валаама: «…падает, но открыты глаза его» (Чис. 24:4)[66]. Ибо он много сказал о пришествии Искупителя, и предвидел, какие вещи сбудутся в последние дни. Но все же он не желает подняться в своей жизни к Тому, Кого он предвидел и объявил. Он лежал с открытыми глазами, когда созерцал пророчество своим умом, возвышаясь к Небесному, но жадность не отпускала его от земли. Он лежал и были открыты его глаза, потому что он был в состоянии созерцать вверху Того, Кому поклониться в делах он не хотел. Елиуй не верит, что благословенный Иов подтверждал в делах своей жизни то, что исповедовал, поэтому говорит, как будто советуя ему: «…стой и разумевай чудные дела Божии». Он все еще как бы испытывает его, и добавляет, как будто унижая его за невежество:

Стих 15. «Знаешь ли ты, когда Господь повелевает дождям являть свет Его облаков?» (Иов. 37:15)[67].

60. Если «облака» - это святые проповедники, то дожди из облаков - это слова их проповеди. Но, когда облака несутся по воздуху, а дождь при этом не идет, мы не знаем, насколько большие воды они несут в себе. И, если проблеск солнца не прорвется сквозь поток дождя, мы также не сможем понять, какую яркость собой скрывают. Потому что, без сомнения, если святые проповедники молчат, и не показывают своими словами, насколько велика яркость Небесной надежды, которую они несут в своих сердцах, то, кажется, что они не только похожи на других людей, но часто даже более ничтожны, чем другие. Но, когда они через проповедь являют награду Небесной страны, которой они обладают внутри; когда, угнетенные преследованиями, они являют высоту своей крепости; когда, будучи внешне ничтожными, одно их слово рождает в других благоговейный страх; в это время «дожди, которые проливаются из облаков», открывают нам скрытый ими свет. Мы из их слов узнаем, с каким великим смирением они чтут свет жизни, которую они ищут. Ап. Павел, несомненно, показывал этот свет своим ученикам, когда говорил: «…дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих…» (Еф. 1:18-19). Этот свет коринфяне узнали из слов его посланий «каплями дождя», когда он к ним обращался: «в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна» (2 Кор. 10:10). Святые проповедники часто желают проявить себя, чтобы сделать добро, но еще не готовы для этого, и наоборот, часто желают быть скрыты для того, чтобы жить тихо, но это им не позволяется. Поэтому, никто не знает, когда дожди возвестят свет облаков, потому что никто не понимает, когда Бог дарует добродетель проповеди, чтобы засияла слава проповедников. Итак, он говорит: «Знаешь ли ты, когда Господь повелевает дождям являть свет Его облаков?». Как будто он прямо спросил: «Если ты видишь, что проповедник пришел в этот мир, понимаешь ли ты, когда Бог, наполнив его Святым Духом, призовет на проповедь, или когда и как Он явит его свет в мире?». Потому также приобщается:

Стих 16. «Известны ли тебе великие пути облаков, и их совершенное знание?» (Иов. 37:16)[68].

61. Эти облака идут очень тонкими путями, а именно, путями святой проповеди. Ибо «…тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь…» (Мф. 7:14). Они ограничиваются узкими путями тогда, когда не отходят от пути своего назначения, не идут блуждать по путям широких мирских желаний. Ибо строгие ограничения святой жизни не являют собой широкий путь, но путь, в котором каждый проповедник старательно ограничивается тщательной защитой выполнения заповедей. Разве это, действительно, не узкий путь: жить в этом мире, но не иметь никакого желания к этому миру; не искать чужих вещей и не хранить свои собственные; презирать славу мира; любить упреки ради Бога; чтобы избежать славы искать презрения; любить ближних; изгнать из наших сердец обиду на тех, кто причинил боль, и сохранить к ним неизменную благодать любви в сердце? Все, что мы перечислили – это пути к вечной славе. Чем более узки они в этой жизни, охраняя наше поведение, тем больше и шире они в вечной награде. Потому хорошо приобщается: «…и их совершенное знание».

62. Совершенное знание и мудрость для человека - следовать этим вещам с тщательностью врача, и при этом знать, что он ничто в своих желаниях. Потому даже облака обучаются этой совершенной мудрости, когда сказано им голосом истины: «Когда вы сделали все эти вещи, которые заповедал вам, скажите, мы рабы ничего не значащие» (Лк. 17:10)[69]. Совершенная мудрость - это знать все, и все же, в определенном смысле, оставаться в неведении о своих знаниях, с помощью которых мы уже знаем заповеди Бога и сейчас взвешиваем с тревожным вниманием силу своего слова и делаем вещи, которые, как нам кажется, мы понимаем как правильные; но мы все равно не знаем, как строгий суд оценит эти дела в дальнейшем, ибо мы не созерцали лицо Бога, ни видели Его скрытые замыслы. И велики ли наши знания, которые под гнетом смертного тела, затемнены туманом собственной неопределенности? О них хорошо говорил ап. Павел: «Кто думает, что он знает что-нибудь, тот ничего еще не знает так, как должно знать» (1 Кор. 8:2). Пока мы живем в этом мире, мы прекрасно знаем то, что нам должно быть известно, когда же мы развиваемся в мудрости, то узнаем, что мы ничего не знаем в совершенстве. Поэтому он говорит: «Известны ли тебе великие пути облаков, и их совершенное знание?». Как будто он открыто сказал: «Ты ныне видишь благородные деяния проповедников, которые после воздвижения на высоту мудрости, низко склонили себя вниз через познание своего невежества». Но, поскольку, это дар Святого Духа, когда сердце человека прекрасно осведомлено не только о знании, но и о своем невежестве; и что оно светится горячей любовью к вещам выше, но, одновременно, считает, что здесь внизу, его знание ничего не стоит, по праву приобщается:

Стих 17. «Разве не теплеет твоя одежда, когда земля обдувается ветром с Юга?» (Иов. 37:17)[70].

63. Все люди, которые присоединились к Святой Церкви и разделяют ее вероучение, составляют Единую Церковь. О таких людях говорит Сам Господь через пророка: «Возведи очи твои и посмотри вокруг, - все они собираются, идут к тебе. Живу Я! говорит Господь, - всеми ими ты облечешься, как убранством, и нарядишься ими, как невеста» (Ис. 49:18). Под «теплым ветром с Юга», о котором говорит праведный Иов, совершенно однозначно следует понимать Святой Дух. Святой Дух, когда касается человека, освобождает его из греховного плена. Зная, что такое ветер с Юга мы поймем глубокое значение слов Песни песней: «Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, - и польются ароматы его!..» (Песн. 4:16). То, что северному ветру приказано подняться означает то, что лукавому духу, который пленяет сердца людей, повелевается удалиться. Южный ветер приходит и веет на сад для того, чтобы стали ощутимы его сладкие ароматы. Это означает то, что когда разум человека наполняется благодатными дарами Святого Духа, тогда даже малейшие самомнение и гордыня человека уносятся прочь, и тогда мысли и слова уже очищенного святого человека становятся как благоухающий сад. И тогда мы слышим из такого сада, обдуваемого южным ветром: «…мы Христово благоухание Богу…» (2 Кор. 2:15).

Следовательно, одежды Святой Церкви теплеют тогда, когда земля обдувается южным ветром. Это означает то, что те, кто пришел в Церковь и ухватился за спасительную веру, сами начинают источать энергию тепла милосердия и любви по мере того, как их ум наполняется дыханием благодати Святого Духа.

То, что мы говорили о действии Святого Духа во всей Церкви, можно отнести и к каждому Ее члену в отдельности.

64. У каждого, кто ведет праведную жизнь и учит этому других, действительно есть многие одежды – слушатели, которые, подобно одежде, окружают учителя. Сама по себе быть теплой одежда не может. Только при соприкосновении с живым телом одежда нагревается и удерживает тепло. Когда одежды уже стали теплыми, они не только сохраняют тепло, которое получили, но и возвращают его телу. Кого можно увидеть под образом одежды, покрывающей теплое тело, если не учеников, тесно окружающих учителя, ведущего праведную жизнь? Действительно, каждый ученик праведника получает тепло веры, видя пример дел учителя и слыша его проповедь. Такой ученик сам возгорается любовью к Богу и прогоняет собственный холод прошлой беззаконной жизни. Такой ученик сохраняет тепло, полученное от праведника, потому что хранит в себе благодатную силу его проповеди.

Когда святые проповедники видят, что их ученики укрепляются в любви к Богу, то еще более изливают свет истины. Видя, что ученики горят и светят подобно звездам в вышине, сами учителя еще сильнее воспламеняются проповедью о радости Царства Небесного. И даже, если вдруг учителя проявляют в словах или мыслях слабость духа, подвергаясь какому-либо искушению, ибо мы все проходим тленную жизнь немощного человека и потому подвержены искушениям, то тогда, в минуты слабости, учителя смотрят на духовный рост своих учеников и им становится стыдно даже за мельчайшую слабость. И тогда учителя исправляются, чтобы своим плохим примером не сбить с прямого пути тех, кого они учат своими проповедями хождению по прямому пути Правды. Ученики, зажженные проповедью своих учителей, действительно подобны одеждам, нагретым от живого тела. А когда жизнь самих учителей исправляется благодаря духовному росту своих учеников, то это напоминает действие тепла, нагревающего тело, которое возвращается к телу от нагретых одежд.

Но, сами учителя, когда видят успехи своих учеников, должны всегда помнить о том, что не их слова являются причиной духовного роста учеников. Если Святой Дух не заполнит сердца учеников, то голос учителя не будет услышан. Учителя могут понуждать себя к проповеди, но не могут произвести внутренних преображений в учениках. «Посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор. 3:7).

Поэтому о том, что ученики, которые воспитываются на проповедях и примерах жизни праведников, лишь тогда получают тепло Небесной любви, когда их души разбужены дыханием Святого Духа, и сказано праведником: «разве не теплеет твоя одежда, когда земля обдувается ветром с Юга?».

Этими словами он как будто спасал благословенного Иова, прямо утверждая: «ты напрасно присваиваешь это себе, если думаешь, что кто-то добился роста благодаря тебе; те, кого ты поддерживаешь, не станут теплыми от тебя, они будут по-прежнему оставаться холодными в своей бесчувственности, если тепло Святого Духа их не тронет». Но сказав правильные вещи, будучи под влиянием легкомысленного высокомерия, он сразу же добавляет слова насмешки:

Стих 18. «Не ты ли случайно сотворил с Ним небеса, твердые, как литая латунь?» (Иов. 37:18)[71].

65. Под «небесами» мы можем понимать тех, кто создан на Небесах, т.е. ангельские духи. Потому мы научены Истиной говорить в молитве: «…да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф. 6:10), ибо воля Бога, несомненно, наблюдается во всем, и в человеческой немощи, и в Небесных творениях. О Небесах он хорошо сказал, что они «…твердые, как литая латунь». Латунь по природе почти не поддается ржавчине. И ангельские силы, которые устояли в Божественной любви, когда гордые ангелы пали, получили, как вознаграждение, то, что они больше не поддаются ржавчине греха, они по-прежнему в созерцании Создателя в своем бесконечном счастье, пребывая в вечной неизменности, в том, как они были созданы. Пр. Моисей, говоря об истории происхождения мира, свидетельствуют, что Небо было сотворено первым, и только затем твердь (см. Быт. 1:17). Природа ангелов была сотворена раньше и более тонкой в вышине, и впоследствии была еще более удивительно усилена тем, что более не может опуститься. Но, как мы уже не раз говорили, «небесами» могут быть названы и умы избранных, поднятые из всех загрязнений земным вверх внутренней любовью. Ибо, хотя они телом живут на земле, но, принимая в свое сердце, даже сейчас, высшие объекты, они действительно говорят, что их «…жительство - на небесах…» (Флп. 3:20). Самые прочные из них, как будто отлиты из латуни, потому что они не отошли впустую от целостности первоначальной прочности, и не приобрели ржавчины от изменчивости. Им, смело противостоящим невзгодам: «Вы друзья Мои, которые пробыли со Мной в напастях Моих» (см. Ин. 15:14; Лк. 22:28)[72]. Итак, этот хорошо обученный и надменный человек, сделав попытку высмеять святого человека смесью благородных изречений и иронией, все же не пускается в пустые слова от благородных высказываний, а продолжает:

Стих 19. «Яви нам, что сказать Ему; ибо мы на самом деле пребываем во тьме» (Иов. 37:19)[73].

66. Это, как если бы он сказал: «Ты, являющий великий свет мудрости, должен научить нас, погруженных во тьму невежества». Но тут же, он, возвращаясь к насмешкам, презрительно приобщает:

Стих 20. «Кто скажет Ему, что я говорю?...» (Иов. 37:20)[74].

Как будто он прямо сказал: «Неслыханные истины, которые я произнес Ему, хваля Его с остротой чувств, кто сможет их повторить, даже после того, как услышит их?». Поскольку, образованность и высокомерие легко уживаются в одном и том же уме, из уст говорящего звучит не только легкомыслие поведения, но и тяжесть чувства познания; поэтому после того, как Елиуй раздулся в легкомыслии высокомерия, говоря: «Кто скажет Ему, что я говорю?...», он сразу же добавляет, благодаря своей учености:

«…Если же человек будет говорить, то он должен быть поглощен» (Иов. 37:20)[75].

67. Каждая вещь, поглощающая другую вещь, удерживает ее внутри, скрывая ее от глаз смотрящих, и прячет вглубь то, что можно было ранее увидеть на поверхности. Таким образом, человек, когда он молчит о Боге, выглядит как имеющий что-то от Первопричины, Которой был создан. Но, если он начинает говорить о Боге, то сразу являет себя как ничто; ибо он поглощается необъятностью Его величия, и действительно, спеша в глубину, в ней скрывается. Желающий говорить о Невыразимом, поглощается узостью своего собственного невежества. Когда плоть говорит о Духе, то это описание Неописуемого, описание тварью Творца, описание временным Вечного, описание изменяемым Неизменного и смертным Бессмертного. Но человек, будучи помещен в темноте, не знает внутреннего света, и это на самом деле так, ибо желающий рассуждать о вечности, говорит, как слепой о свете. «…Если же человек будет говорить, то он должен быть поглощен», потому что, если человек хочет говорить о вечности, как она есть, то должен вырвать из себя даже тот смысл, то понимание, которое он имеет о ней, когда молчит. Но вот! вечность стала по-настоящему известна людям, когда Он показал Себя им, приняв природу человека. Но, поскольку, это еще не было явлено, справедливо приобщается:

Стих 21. «Но теперь они не видят свет…» (Иов. 37:21)[76].

68. Об этом свете, без сомнения, сказано через пророка: «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий…» (Ис. 9:2); и он показывает, как этот свет может быть видим людьми, когда тут же добавляет:

«…Воздух вдруг соберется в облака…» (Иов. 37:21)[77].

Ибо воздух рассеивается из-за собственной неплотности, и никак не может быть объединен в плотную субстанцию. Но облака тем гуще, чем плотнее. Что же обозначается «воздухом», если не умы мирских людей, жадные к бесчисленным желаниям этой жизни, которые, будучи не плотными, рассеяны как воздух, и здесь и там? Но воздух собирается в облака, когда неустойчивые умы, по Божественной милости Им усилены, и, думая о том, что праведно, они могут собрать себя внутри своего сердца, не распыляясь от пустых мыслей.

69. Ап. Петр был воздух, когда для поддержания жизни плоти занимался рыбной ловлей, и привык, как изменчивый ветер, отвлекаться на земные желания. Апостолы были воздух, когда, научившись возвышенным истинам от Закона, еще не получили силы по вере. Но воздух вдруг собрался в облака, потому что Божественной благодатью неустойчивые сердца рыбаков были превращены в прочных проповедников для того, чтобы окрепли их немощные мысли, и стали смелыми, и подобно облакам могли держать воды мудрости, орошая словами проповеди землю, лежащую внизу. Когда же это служение было завершено, они смогли вернуться в тайные Небесные обители, и достичь, когда их труд был принят, вечного покоя. Потому также сразу приобщается:

«…И проходящий ветер унесет их» (Иов. 37:21)[78].

70. «Ветер, который проходит» - это нынешняя жизнь. Ветер приходит и уносит облака прочь, потому что их земная жизнь проходит и скрывает святых проповедников от наших телесных очей. Попутный ветер уносит облака, ибо временная жизнь конечна; апостолы забираются от плоти и удаляются от поверхности земли, оказываясь в тайном покое, как будто в центре Небес. Но они не перестают нам проповедовать даже после своей кончины, и оказываются в пространстве настоящей жизни, как облака, с дождем полным слов. Поэтому он добавляет, что именно выковано их трудами в Святой Церкви:

Стих 22. «Золото придет с севера…» (Иов. 37:22)[79].

71. Что обозначено «севером», если не языческий мир, связанный в холоде греха? Его держит под гнетом своей тирании тот, кто с гордостью сказал: «я буду сидеть на горе завета, в северной стороне, взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:13-14)[80]. А что обозначается «золотом», если не верные души? О них сказано пр. Иеремией: «Как золото становятся тусклым? лучший цвет блекнет?» (Плач. 4:1)[81]. Он посетовал, что золото блекнет, потому что увидел, что у некоторых людей яркость невинности превращается в черноту греха. Сказано: «золото придет с севера», потому что, благодаря благодати Спасителя, количество верующих, драгоценных для Бога, увеличивается в Святой Церкви за счет языческого мира, который раньше пребывал замороженным в оцепенении неверия. Ибо «золото приходит с севера», когда истинная вера в Бога сияет в сердцах бывших поклонников идолам. Но, когда язычники были обращены к вере, иудейский народ встал против них, т.к. презрел признать воздаяние вечными наградами тем, кто так долго поклонялся идолам. Потому ап. Петру, после обращения язычников к вере, говорили: «ты ходил к людям необрезанным и ел с ними» (Деян. 11:3). В опровержение им, Господь справедливо говорит через пр. Исаию: «скажу на севере «сдавайся», и на юге «не удерживай»» (Ис. 43:6)[82]. Как языческий мир обозначен «севером», так иудейский народ обозначен «югом», ибо когда наш Искупитель появился во плоти, подобно солнцу, к середине дня нагревающему все вокруг, «север» впервые ощутил тепло веры. «Сдавайся», сказано северу, когда заканчивалась эпоха языческого мира, чтобы он принес Богу свою веру. Но в отношении юга велено «не удерживать», потому что иудеям, твердо стоявшим в вере, было приказано не осуждать жизнь язычников. Потому здесь также сказано: «Золото придет с севера…», и справедливо добавлено:

«…И от Бога пугающее восхваление» (37:22)[83].

72. «Пугающее восхваление», как сказано, придет от Бога, как если бы это было сказано явно: придет от тех, кто находится на стороне Бога, т.е. от верующих. «Золото приходит с севера», а от Бога приходит «пугающее восхваление», потому что, в то время как язычники показали яркость своей веры, множество верных иудеев со страхом восхвалили Божественные суждения. И о том, как «золото приходит с севера», и как «пугающее восхваление» прорывается из тех, кто под Богом, сообщает нам сама священная история. Ибо написано: «В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий! Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? Ангел отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом» (Деян. 10:1-4). «Золото пришло с севера», когда молитва с милостыней в глазах Бога поднялась от язычников. И, когда ап. Петр сообщил братьям по вере, как Корнилию явился ангел, и как он сам видел льняную ткань, спускающуюся к нему с Небес со зверями, гадами и птицами, и как Святой Дух оросил сердца язычников еще до их крещения (см. Деян. 11:5-17), Который не сходил на иудеев никак, кроме как после вод крещения, то услышав об этих событиях, они успокоились и прославили Бога, говоря: «…язычникам дал Бог покаяние в жизнь…» (Деян. 11:18). Вот, верующие из иудеев, которые слыша о спасении язычников, едва сдерживали себя от возмущения, теперь, внутренне любуясь дарами Небесной благодати, в благоговейном страхе восхваляли Бога. Сам ап. Петр также был просвещен, ибо сказал: «я обнаружил, по правде говоря, что Бог нелицеприятен» (Деян. 10:34)[84].

73. Итак, когда язычники обрели веру, почему сказано, что «пугающее восхваление» придет от тех, кто уже верующие, когда оно должно, вроде бы, исходить от них в радости, а не в страхе? Но «пугающее восхваление» пришло от верующих иудеев на обращение язычников, несомненно, потому что Иудея была справедливо отвергнута, в то время как язычники получили милость; им было страшно, что их народу отказано, в то время как они видели великое призвание других. Подобно этому мы тоже, когда вдруг видим, что злой неожиданно обратился к возвышенному образу жизни, то ежедневно со страхом восхваляем тайный суд Божий, удивляясь как Божие наказание по Его тайному суждению, наказывает некоторых, кого люди признают достойными, и как по милости призывает к Себе тех, кого люди считают недостойными. Потому приобщается:

Стих 23. «Мы не можем достаточно узнать Его…» (Иов. 37:23)[85].

74. Насколько бы мы сейчас не узнали Его, этого недостаточно. Ибо все, что мы воспринимаем в Нем, это по вере, а не по лицезрению. Но все же он добавляет то, как он считает, что узнал о Нем:

«…Он велик могуществом, судом и справедливостью, и нельзя выразить Его словами» (Иов. 37:23)[86].

Он велик могуществом, потому что преодолевает могущественного противника, изымая из его дома сосуды бесчестия, и превращая их в сосуды милосердия (см. Мф. 12:29). Он велик судом, ибо, хотя здесь сгибает Своих избранных под гнетом невзгод, но в конце поднимает их во славе вечного процветания. Он велик в справедливости, ибо долготерпит отверженных, но, наконец, осуждает их навеки. Но хорошо приобщается: «…и нельзя выразить Его словами». Итак, если человек не может даже достаточно узнать Его, насколько же меньше он может сказать о Нем? Но мы справляемся с тем, чтобы говорить о Нем намного лучше, если держим наш внутренний мир в восхищении и страхе, думая о Нем. Потому приобщается:

Стих 24. «Поэтому люди будут бояться Его, и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его» (Иов. 37:24)[87].

75. Елиуй в этом месте называет тех, кто силен в понимании «люди». И мы должны отметить, что он не говорит, «и мудрецы не посмеют созерцать Его», но, он говорит те, «кто кажутся себе мудрыми». Под этими словам «кажутся себе», он подразумевает тех, кто точен в знании, но высокомерен. Елиуй, следовательно, в конце своей речи коснулся себя. Ибо, люди, которые знают учение, но высокомерны и не живут праведно, а вынуждены в силу познанного говорить правильные вещи, становятся глашатаями своего собственного осуждения, потому что, провозглашая на словах то, что презирают делать, они своими устами провозглашают, что они обречены. О них хорошо сказал псалмопевец: «и искривились их луки» (Пс. 77:57)[88]. «Искривленный лук» поражает самого человека, стрелу которого он направляет; язык высокомерных людей в их высказываниях подобен искривленному луку, поскольку, когда они выступают против гордости, они направляют свои стрелы в самих себя. Мы должны следить с особой тщательностью, чтобы мудрость, которую мы получаем для освещения тьмы невежества, не удаляла от нас свет смирения, иначе она больше не будет мудростью. Ибо, хотя она и сияет силой в речи, но окутывает сердце говорящего гордостью.

76. Некоторые добродетели имеют высокую природу, остальные - смешанную. Самые высокие добродетели - это вера, надежда, любовь. И, если человек действительно обладает ими, они не могут превратиться во зло. Но пророчество, учение, сила исцеления, и другие дары имеют смешанный характер. Ибо они расположены как бы между крайностями, потому что с их помощью может искаться и Небесная страна, и земная слава. Мы называем добродетелями смешанной природы те, при помощи которых мы можем направить наш ум в разные стороны, в зависимости от того, что желает сердце; те, которые разум может использовать, если ими обладает, и для достижения земных богатств. Ибо через земные богатства, некоторые гордятся тем, чем обладают, превознося себя, например, за милосердие к нуждающимся ближним. И когда, например, через учение и пророчество, ищется внешняя земная слава, то этот дар направлен на приумножение телесного богатства. Но, когда учение и пророчество используются для спасения души, то богатство, которое мы получили, распределяется среди наших нуждающихся братьев. Наш ум, если за ним внимательно не следить, держит себя в стороне от руки Дающего, с помощью тех самых даров, которые он от Него получил, и обладанием которых может похвалиться; поэтому мы должны с бдительной предусмотрительностью позаботиться, чтобы сначала преодолеть наши пороки, и только потом, с тщательной осторожностью, укреплять наши дары. Ибо, если ум, обладая ими, по неосторожности присваивает их себе, то он не помогает и не поддерживает их, а отвергает их. Потому же бывает, что, когда добродетель, которой мы обладаем, используется для достижения временной славы, это уже не добродетель, т.к. она стоит на службе у порока. Итак, поскольку смирение есть источник добродетели, то добродетель действительно взрастет в нас только в том случае, если остается тверда в своем праведном корне, то есть, в смирении. Ибо, если добродетель оторвана от корня, она, несомненно, отмирает, потому что теряет влагу благодати, которая оживляет ее изнутри.

77. Поскольку тайная гордость сердца видна в том, что говорит Елиуй, «…и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его», будет полезно рассмотреть, например, какие богатые дары получил царь Давид, и при всем этом, какое твердое смирение он укрепил в себе. Ибо, кто бы не раздулся от гордости, если бы он: разрывал пасти львам; побеждал руками медведей; был бы избран тогда, когда его старших братьев сочли недостойными; был помазан, чтобы править царством, когда царь еще не был отстранен; убил одним броском камня Голиафа, который вызывал у всех страх; после уничтожения чужеземцев, вернул обратно многочисленных единоверцев, и, получил, наконец, обещанное царство и единоличное правление всем народом Израиля? И все же, когда он возвращает ковчег Божий в Иерусалим, то танцует перед ковчегом, смешиваясь с обычными людьми, как будто забывая, что избран, что предпочтен, что он выше их всех. И несмотря на то, что танцевать перед ковчегом был обычай простолюдинов, царь тоже кружился в танце в служении Богу, вместе со всеми. Вот как тот, кого предпочел Господь, специально, и прежде всего, держит себя под Господом, даже путем приравнивания себя к самым униженным, и, показывая это своим поведением. Высота его царского положения не всплыла в его памяти; он не боится этим танцем стать презренным в глазах других; он не помнит, что Тот, Кому этот ковчег принадлежит, уже дал ему высокую честь, предпочел его, поставил выше всех остальных. Перед Богом он ведет себя как простолюдин, укрепляя своим смирением те подвиги, которые он совершил в глазах людей. Что думают другие о его деяниях, я не знаю. Я больше поражен этим танцем царя Давида, чем борьбой и подвигами. Ибо, сражаясь, он покорил своих врагов; но, танцуя перед Господом, он преодолел себя. И когда Мелхола, дочь Саула, все еще гордящаяся своим царским происхождением, презирала его, такого униженного, говоря: «как отличился сегодня царь Израилев, обнажившись сегодня пред глазами рабынь рабов своих, как обнажается какой-нибудь пустой человек!» (2 Цар. 6:20), она сразу же услышала: «пред Господом [плясать буду. И благословен Господь], Который предпочел меня отцу твоему и всему дому его…» (2 Цар. 6:21). И немного после того он говорит: «и я еще унижусь, и сделаюсь еще ничтожнее чем я был, и я буду смирен пред моими собственными глазами» (2 Цар. 6:22)[89]. Как будто он прямо сказал: «Я ищу того, чтобы быть ничтожнее перед людьми, потому что я стараюсь держать себя перед Господом через мое смирение».

78. Есть некоторые, кто думают смиренно о себе, будучи в чести, ибо помнят, что они не что иное, как «прах и пепел». Но все же они уклоняются от появления униженными перед людьми, и, вопреки тому, что они думают о себе, покрывают себя, действительно, жестким плащом внешней красоты. И есть те, кто стремится появиться униженными пред людьми, как бы презирая все, что они есть, путем демонстративного выставления себя скромными. Но при этом они раздуваются изнутри, как будто от заслуги, что выставили себя скромными; и они тем более тщеславятся в своем сердце, чем больше, как им кажется, подавили гордость. Оба эти варианта поведения есть один грех гордыни, который царь Давид весьма осмотрительно обнаружил и усилием преодолел. Ибо он показывает, что, хотя он и думает скромно о себе изнутри, но стремится и выглядеть униженно, говоря, что будет играть и станет еще более ничтожным. А так как он не надувается от гордости из-за того, что по своей воле согласился выглядеть униженно, то добавляет: «…и я буду смирен пред моими собственными глазами». Как если бы он сказал: «Как я показываю себя униженным внешне, таким же смиренным я держу себя изнутри». Что же должны делать те, кого знание поднимает в гордыне, если даже царь Давид, знающий, что наш Искупитель должен прийти из его плоти, и, объявив о такой радости в пророчестве, все же держит шею своего сердца склоненной вниз, наступая на нее силой смирения и говоря: «…и я буду смирен пред моими собственными глазами»?

79. Хорошо сказал, поэтому, Елиуй: «Поэтому люди будут бояться Его, и все, кто кажутся себе мудрыми, не посмеют созерцать Его». Ибо те, кто кажутся себе мудрыми, не могут созерцать мудрость Божию; потому что они тем более удалены от Его света, чем более они не смиренны в себе. В то время, как опухоль гордости увеличивается в их умах, она закрывает глаза созерцания, и, учитывая, что они затемнены другим, они лишают себя света истины. Поэтому, если мы стремимся быть по-настоящему мудрыми, и созерцать мудрость в себе, давайте смиренно признавать себя глупцами. Давайте отбросим погибельную мудрость, давайте учиться спасительной глупости. Ибо написано, что Бог: «избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых…» (1 Кор. 1:27). И опять же сказано: «…Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1 Кор. 3:18). И слова священной истории свидетельствуют в Евангелии, что, когда Закхей не мог видеть ничего из-за толпы, то влез на смоковницу, чтобы увидеть Господа, когда Он должен был пройти мимо (см. Лк. 19:4). Бесплодное (в литературе это слово часто используют для иносказательного обозначения «глупого») дерево инжира называется смоковница. Закхей, будучи мал ростом, поднялся на смоковницу, и увидел Господа, потому что те, кто смиренно признали себя глупыми в мире, сами по себе поминутно созерцают мудрость Божию. Толпа мешает тем, кто мал ростом созерцать Господа, ибо шум от мирских забот удерживает немощь человеческого ума от взгляда на свет истины. Но мы предусмотрительно поднимаемся на смоковницу, если тщательно поддерживаем в нашем сознании, что глупы и находимся под управлением Бога. И разве в этом мире действительно не глупость: не пытаться удержать блага, которые мы теряем; отказаться от наших владений; не воздавать злом за зло; проявлять терпение, когда другие наносят обиды? Господь повелевает нам подняться на смоковницу, когда говорит: «…от взявшего твое не требуй назад» (Лк. 6:30) и снова: «…Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). Господь виден, когда проходит мимо, при помощи смоковницы, потому что, мудрость Бога не видна вся, как она есть, этому мудрому глупцу, но видна как бы издали, проходящая мимо. Но они, кто, кажется самим себе мудрыми, согласно словам Елиуя, не могут увидеть Его; ибо спешащие в надменной толпе своих мыслей, они еще не нашли смоковницу для того, чтобы узреть Господа.



[1] Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?

[2] Кто укажет Ему путь Его; кто может сказать: Ты поступаешь несправедливо?

[3] Помни о том, чтобы превозносить дела Его, которые люди видят.

[4] когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы

[5] Все люди могут видеть их; человек может усматривать их издали.

[6] Бог высок…

[7] …число лет Его неисследимо.

[8] Он собирает капли воды; они во множестве изливаются дождем:

[9] За то были удержаны дожди, и не было дождя позднего…

[10] из облаков каплют и изливаются обильно на людей.

[11] И мрак сделал покровом Своим, сению вокруг Себя мрак вод, облаков воздушных.

[12] …и изливаются обильно на людей.

[13] Ты славен, могущественнее гор хищнических.

[14] Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припав к груди Иисуса, сказал Ему: Господи! кто это?

[15] Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его? Вот, Он распространяет над ним свет Свой и покрывает дно моря.

[16] Пойте Богу нашему, пойте имени Его, превозносите Шествующего на небесах; имя Ему: Господь, и радуйтесь пред лицем Его.

[17] Боже! когда Ты выходил пред народом Твоим, когда Ты шествовал пустынею,

[18]И отнял ограду Свою, как у сада; разорил Свое место собраний, заставил Господь забыть на Сионе разднества и субботы; и в негодовании гнева Своего отверг царя и священника.

[19] И кто подобен народу Твоему, Израилю, единственному народу на земле, для которого приходил Бог, чтобы приобрести его Себе в народ и прославить Свое имя и совершить великое и страшное пред народом Твоим, который Ты приобрел Себе от Египтян, изгнав народы и богов их?

[20] блесни молниею и рассей их…

[21] Оттуда Он судит народы, дает пищу в изобилии.

[22] …Вы потому не слушаете, что вы не от Бога.

[23] Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию: «познал Господь Своих»; и: «да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа».

[24] Он сокрывает в дланях Своих молнию…

[25] Цитата на церковнославянском языке.

[26] Цитата на церковнославянском языке.

[27] …и повелевает ей, кого разить.

[28] Ибо, хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится…

[29] На церковнославянском языке: возвестит о нем другу своему Господь, стяжание, и о неправде.

[30] В смятении моем я думал: «отвержен я от очей Твоих»;…

[31] Слушайте, слушайте голос Его и гром, исходящий из уст Его.

[32] …кому открылась мышца Господня?

[33] …ибо уста Господни говорят.

[34] Да лобзает он меня лобзанием уст своих!...

[35] Под всем небом раскат его, и блистание его - до краев земли.

[36] На церковнославянском языке: …помощник во благовремениих, в скорбех (Пс. 9:10). Синодальный перевод: …прибежищем во времена скорби (Пс. 9:10).

[37] а всякого из ослов, разверзающего [утробу], заменяй агнцем;…

[38]делает дела великие, для нас непостижимые.

[39] Ибо снегу Он говорит: будь на земле; равно мелкий дождь и большой дождь в Его власти.

[40]если же скромны, то для вас.

[41] Польется как дождь учение мое, как роса речь моя, как мелкий дождь на зелень, как ливень на траву.

[42]Отдели их, как овец на заклание, и приготовь их на день убиения.

[43] Он полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его.

[44] ибо осуждаемое собственным свидетельством нечестие боязливо и, преследуемое совестью, всегда придумывает ужасы.

[45] Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих…

[46] Тогда зверь уходит в убежище и остается в своих логовищах.

[47] …и хищный зверь не взойдет на него…

[48] Ты простираешь тьму и бывает ночь: во время нее бродят все лесные звери; львы рыкают о добыче и просят у Бога пищу себе.

[49] Восходит солнце, [и] они собираются и ложатся в свои логовища;

[50] От юга приходит буря, от севера - стужа.

[51] сотворил Ас, Кесиль и Хима и тайники юга;

[52] От дуновения Божия происходит лед…

[53] …видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним.

[54]и поверхность воды сжимается.

[55] …как лед от теплоты, разрешатся грехи твои.

[56] Возврати, Господи, пленников наших, как потоки на полдень.

[57] Пошлет слово Свое, и все растает; подует ветром Своим, и потекут воды.

[58] Также влагою Он наполняет тучи…

[59] …жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою.

[60]и облака сыплют свет Его,

[61] и они направляются по намерениям Его…

[62] …чтоб исполнить то, что Он повелит им на лице обитаемой земли.

[63] Он повелевает им идти или для наказания, или в благоволение, или для помилования.

[64] а для язычников - из милости, чтобы славили Бога…

[65] Внимай сему, Иов; стой и разумевай чудные дела Божии.

[66] говорит слышащий слова Божии, который видит видения Всемогущего; падает, но открыты глаза его:

[67] Знаешь ли, как Бог располагает ими и повелевает свету блистать из облака Своего?

[68] Разумеешь ли равновесие облаков, чудное дело Совершеннейшего в знании?

[69] Так и вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие…

[70] Как нагревается твоя одежда, когда Он успокаивает землю от юга?

[71] Ты ли с Ним распростер небеса, твердые, как литое зеркало?

[72] Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам (Ин. 15:14). Но вы пребыли со Мною в напастях Моих (Лк. 22:28).

[73] Научи нас, что сказать Ему? Мы в этой тьме ничего не можем сообразить.

[74] Будет ли возвещено Ему, что я говорю?...

[75]Сказал ли кто, что сказанное доносится Ему?

[76] Теперь не видно яркого света в облаках…

[77] Теперь не видно яркого света в облаках…

[78] …но пронесется ветер и расчистит их.

[79] Светлая погода приходит от севера…

[80] …сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему».

[81] Как потускло золото, изменилось золото наилучшее!...

[82] Северу скажу: «отдай»; и югу: «не удерживай; веди сыновей Моих издалека и дочерей Моих от концов земли,

[83]и окрест Бога страшное великолепие.

[84] …истинно познаю, что Бог нелицеприятен,

[85] Вседержитель! мы не постигаем Его…

[86]Он велик силою, судом и полнотою правосудия. Он никого не угнетает.

[87] Посему да благоговеют пред Ним люди, и да трепещут пред Ним все мудрые сердцем!

[88] отступали и изменяли, как отцы их, обращались назад, как неверный лук;

[89] и я еще больше уничижусь, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих…


 

What format of religious education for children is needed according to your oppinion?

Loading...

Today

Wednesday May 22, 2019 / May 9, 2019

Mid-Pentecost or Prepolovenie. Tone three.
Fast. Fish Allowed

"Mozdok" and "Dubensk-Krasnogorodsk" (17th c.) Icons of the Most Holy Theotokos (movable holiday on the Prepolovenie Mid-Pentecost). Prophet Isaiah (8th c. B.C.). Martyr Christopher of Lycia, and with him Martyrs Callinica and Aquilina (249). Translation of the relics of St. Nicholas the Wonderworker from Myra to Bari, in 1087. Venerable Joseph of Optina (1911). New Hieromartyr Demetrius priest (1938). New Hieromartyr Basil priest (1939). Repose of the Venerable Shio of Mgvime (6th c.) (Georgia). Translation of the relics (1775) of Child-martyr Gabriel of Slutsk (1690). Martyr Epimachus of Pelusium, who suffered at Alexandria (250). Martyr Gordion at Rome (362). Venerable Nicholas, who lived in Vuneni, of Larissa in Thessaly (1400). Zaraysk Icon of St. Nicholas the Wonderworker (1225).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь