Четверг, 1 июня 2017 г.

Лицемер всегда держит зло под языком, а в мыслях его сердце вымышляет лукавое

«Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим» (Иов. 20:12).

«Зло сладко во рту лицемера» потому, что зло сладко на вкус для его мысли. Ибо «рот» сердца - это мысль, о которой написано: «Лукавые уста злословят в двуличном сердце» (Пс. 11:3)[1]. Таким образом, зло, которое сладко во рту лицемера, теперь скрыто под языком; эта резкость зла как бы скрывается из виду, прячется под покровом мягкой ткани языка. Зло будет на языке, а не под ним, если лицемер, говоря, раскроет лукавство своего коварного сердца. Праведные же, наоборот, часто, когда они видят кого бы то ни было поступающего плохо, тех, кто заслуживает строгого порицания, они не скрывают резкости слов, но под язык кладут доброту своих чувств. Потому сказано Святой Церкви голосом Жениха: «…мед и молоко под языком твоим…» (Песн. 4:11), ибо они уклоняются от раскрытия сладости своих внутренних чувств к слабым, и, поэтому, говоря, порой ударяют их со строгостью, и все же, среди своих резких слов, тайно роняют капли сладости, и эти люди имеют сладость не на языке, а под языком, т.к. среди жестких слов, которые они произносят, они употребляют слова, которые сладки и мягки, в результате чего пострадавший ум, ощущая их доброту, может быть обращен и обновлен. Нечестивые же держат зло не на языке, а под языком, и на словах их уста несут сладкие вещи, но в мыслях их сердца вымышляют лукавое. Потому Иоав взял бороду Амессая правой рукой, в то же время тайно положил левую руку на меч, и вспорол ему живот и выпустил его внутренности (см. 2 Цар. 20:9), но при этом держал его бороду, чтобы якобы приласкать, как будто по доброте. Но левая рука его была наготове, чтобы тайно ударить мечом в злобе. Отсюда написано: «Под его языком зло и боль» (Пс. 9:28)[2], ибо он не показывает открыто зло, которое замышляет, и не выдвигает на языке зло и боль против тех, чье разрушение он ставит своей целью, но держит их под языком. Далее об этом лицемере добавляется: «бережет и не бросает его, а держит его в устах своих» (Иов. 20:13).

То зло, которым он наслаждается, он «бережет», потому и не убивает его в себе, прибегая к покаянию. Потому добавляется: «и не бросает его». Ибо, если бы он имел ум, чтобы «бросить его», он бы не «оберегал» это зло, но со всей тщательностью преследовал бы его в себе. И далее, «…держит его в устах своих», потому что он так сохраняет его в тайне мысли, что никогда не произносит его в речи. Затем следует: «то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его» (Иов. 20:14).

«Пища его в утробе» – это полнота земных удовольствий. Лицемер теперь полностью заполнен оказанными ему похвалами, он упивается своей исключительностью, но «…пища его в утробе его превратится в желчь аспидов…» потому, что полнота временного удовольствия в конечном возмездии превратится в горечь, и то, что здесь заслужило похвалу величия, было «желчью аспидов», то есть побуждением злых духов. Ибо когда нечестивые будут доставлены к месту вечного пламени, зараженные ядом древнего змея, они будут мучиться вместе с этим подсказчиком. Итак, эта «пища» имеет один вкус во рту, а другой в утробе, потому что радость временных удовольствий сладкая, пока здесь пережевывается зубами, но, он глотает это к своей погибели, ибо она оказывается горькой в утробе, когда временная радость исчезает.

Кроме этого, пища может быть справедливо понята, как обозначение Священного Писания, которое питает ум и наставляет на праведные дела. А лицемер, как правило, ставит себе за цель хорошо изучить Священное Писание, но не для того, чтобы жить по Нему, а, чтобы выглядеть для остального мира знающим и ученым. И вот, «…пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его», потому что, в то время, как он может похвастаться знанием Священного Закона, он в себе превращает глоток жизни в чашу яда, и умирает в состоянии осуждения из-за того, что должно было даровать ему путь к жизни. И часто, когда лицемер пытается применить для себя слова Божественного Писания, то ослепленный решением Бога, он понимает слова, которые стремится постичь, в извращенном, неправильном смысле, ибо находясь в неправедном духе, он как бы неугодно принимает свою пищу. И тогда он попадает в еретическую ошибку, и это его судьба, ибо, как в «желчи аспидов», так и он погибает от «пищи», и в своем самоучении он находит смерть, потому что в словах жизни не увидел жизнь. А иногда, поскольку лицемер пренебрегает наблюдать на практике приговоры Божественного предупреждения, даже если слова будут поняты им, то все равно они будут потеряны для него еще в ходе нынешней жизни, потому что у него может быть забрано знание, которое он имел, если он пренебрегал пользоваться им на деле.



[1] …уста льстивы, говорят от сердца притворного.

[2] …под языком - его мучение и пагуба; на церковнославянском языке: …под языком его труд и болезнь.


 

Пятница, 2 июня 2017 г.

Знающий Божественные заповеди, но не исполняющий их, по этим же заповедям осуждается

«Имение, которое он глотал, изблюет: Бог исторгнет его из чрева его» (Иов. 20:15).

Лицемер желает знать откровения Бога, но не желает применять их на практике. Он будет говорить с умным видом, но жить так он не стремится. По той причине, что он не исполняет того, что знает, он теряет эти знания; и это по милости свыше, чтобы тот, кто не объединяет свою жизнь с полученным знанием, и, отказывающийся от них на деле, терял также и знания. Поэтому «Имение Священного Писания», которое он «проглотил» в чтении, он изблюет в забвении, и «…Бог исторгнет его из чрева его» по праведному решению, которое Он вынес за то, что лицемер не соблюдал его на деле, ибо не смеет держать заповеди Бога даже на языке тот, кто не старается воплощать их в жизни. Потому сказал пророк: «Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои» (Пс. 49:16).

Итак, если даже случится, что лицемер сохранит в устах своих слова Божественного учения до конца, то он будет за них осужден с гораздо большей строгостью, чем нечестивый человек, который был лишен такого подарка от Бога. Ибо написано: «…и помнящих заповеди Его, чтобы исполнять их» (Пс. 102:18). Потому тот, кто хранит заповеди Его в уме, но не исполняет их, по этим же словам учения и осуждается.

Ибо, что значит написанное у пр. Захарии: «…что видишь ты? Я отвечал: вижу летящий свиток; длина его двадцать локтей, а ширина его десять локтей. Он сказал мне: это проклятие, исходящее на лице всей земли; ибо всякий, кто крадет, будет истреблен, как написано на одной стороне…» (Зах. 5:2-3). Что означает «летящий свиток», если не Священное Писание, которое, в то время, как говорит нам о Небесных вещах, поднимает склонности ума к вещам высоким; ибо, когда мы смотрим на что-то над нами, мы оставляем без присмотра, то есть, без желания, вещи ниже. И он описывается, как имеющий «ширину десять локтей» и «длину двадцать локтей» потому, что ширина нашей доброй практики единична, а длина надежды в ожидании продлевается вдвое, так как в ответ на наши хорошие дела мы получаем и душевное спокойствие здесь на земле, и вечные радости на Небесах, как свидетельствует Истина: «И всякий, кто оставит домы,…или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19:29). Ибо сто получается из числа десять умноженного на десять. Таким образом, тот получает в сто крат, кто по простому совершенствованию своего ума, отдал все и больше не стремится к обладанию ни одной вещью в этом мире. И в этом случае, поскольку мы получаем двойную меру, отдав одну, то свиток справедливо описан как имеющий двадцать локтей в длину, и десять в ширину. Но, т.к. эти священные изречения произносятся в вечное осуждение тех, кто, либо не захочет познать их, либо, будучи учеными и ознакомившись с ними, в своих делах сводят их на нет, то правильно сказано об этом свитке: «…это проклятие, исходящее на лице всей земли…». И, поскольку, это называется проклятием, далее добавляется: «…ибо всякий, кто крадет, будет истреблен, как написано на одной стороне…». Поэтому лицемер из-за того, что он не заботится о жизни по заповедям, которые знает, и ищет золотые похвалы за свою ученость, будет «осужден» как вор, поскольку от того, что он говорит только слова, он крадет для себя похвалу от людей и только в этой жизни.

 


 

Суббота, 3 июня 2017 г.

Тот, кто признает замыслы нечистых духов своими, убивает жизнь своей души

«Он высасывает яд аспидов, язык гадюки умертвит его» (Иов. 20:16)[1].

Аспид – это небольшая змея, «гадюка» же имеет более продолжительную длину тела. Аспид откладывает яйца и его детеныши вылупляются из яиц. Гадюки же рождают потомство, их «детеныши потребляют их утробу» и появляются на свет из них самих через, своего рода, насилие. Потому и название «гадюка» (viper) происходит от слова родитель (vi parit). И часто рождение этих детенышей заканчивается смертью матери. Что же тогда для нас означают «аспиды», если не скрытые предложения нечистых духов, которые сначала откладывают в сердца людей небольшие побуждения ко злу? И что означает «язык гадюки», если не следование насильственным искушениям дьявола? Ибо поначалу он крадет сердца людей мягко, но после этого тащит их уже как бы силой. И, поэтому, он «высасывает яд аспидов», поскольку сначала производится маленькое тайное внушение в сердце, но «язык гадюки умертвит его», потому что после этого плененная душа убивается ядом насильственных искушений. В первом случае нечистые духи говорят в сердце человека лукавыми советами, и, по мере того, как они с кротостью их убеждают, вливают яд аспидов. Потому у пророка написано: «Они бьют яйца аспидов и ткут паутину; тот, кто поест яиц их - умирает, а из разбитых вылупится василиск» (Ис. 59:5)[2]. В отношении злых людей «разбить яйца аспидов» означает проявить злыми делами замыслы злых духов, которые скрыты в их сердцах. Кроме того, «ткать паутину» в отношении желаний этого мира означает заниматься любыми временными занятиями, - такими занятиями, которые не тверды, и как паутина уносятся ветром земной жизни. И хорошо добавлено, что «…тот, кто поест яиц их – умирает…», потому что тот, кто признает замыслы нечистых духов своими, убивает жизнь своей души. И «…из разбитых яиц вылупится василиск» потому, что предложения злых духов, которые принимает сердце внутрь себя, вскармливаются в нем к полному беззаконию. Ибо «василиск» означает царя змей, а кто глава сынов погибели, если не антихрист? И «…из разбитых яиц вылупится василиск» потому, что нечестивый хранит в себе его волю, питаясь от нее в своей жизни, становясь членом злого главы и врастая в тело антихриста. Потому о лицемере сказано: «Он высасывает яд аспидов, язык гадюки умертвит его», ибо сначала он с радостью откликается на мягкое наваждение нашего старого врага, а после этого он предается без сопротивления его насильственным соблазнам.

Потому еще в Раю, когда человек стоял, враг сначала в словах принес мягкое предложение, но тот, кого он когда-то обольстил похвалой, чтобы получить согласие, теперь уже как бы силой заставляет подчиняться даже сопротивляющегося ему, и, завоевывая его удовольствиями тленного бытия, убивает посредством насилия.

Мы можем понять смысл этих предложений и наоборот, трактуя их по-другому. Поскольку «аспид» убивает своим ядом быстро, а «гадюка» более медленно, «аспидом» может быть обозначено сильнейшее и мгновенное искушение, а «гадюкой» – мягкое, но продолжительное. И, следовательно, одна смерть приходит от яда аспида, потому что часто, как только возникает внезапный соблазн, он убивает душу, оставшуюся без охраны, вторая же смерть, от гадюки, представляет собой мягкое искушение, растянутое по времени, и убивает медленно, поскольку оно мягко предлагает злые вещи. И, поскольку, каждый лицемер, пронизанный искушениями злых духов, как ядом змей, не знает даров свыше от Святого Духа, то по мере того, как он распространяет склонности сердца в «золотые» внешние похвалы, справедливо добавлено: «Он не увидит ручейки рек меда и масла» (Иов. 20:17)[3].

Господь говорит в Евангелии: «Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:38), и евангелист приобщает: «Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него…» (Ин. 7:39). Под «ручейками рек» подразумеваются дары Святого Духа. Следовательно, любовь – это «ручеек реки», вера – это «ручеек реки», надежда – это «ручеек реки». Но, поскольку, лицемер никогда не любит ни Бога, ни ближнего, когда выбирает своей целью временную славу мира, он не видит эти «ручейки рек», потому что его не поливают излияния любви. В то время, как он идет к своим нынешним достижениям, лицемер не учитывает будущие благословения, и, не имея веры, он не видит в уме «ручейки рек», поскольку вера – это уверенность в вещах невидимых (см. Евр. 11:1). И, в то время, как лицемер цепляется за вещи, которые видимы, он гасит в себе свет для тех, которые невидимы, и он не видит «ручейки рек» потому, что желает и стремится только к видимым вещам. И написано: «…ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?» (Рим. 8:24). Он увидел бы «ручейки рек», если бы закрыл глаза на славу сего мира, и открыл их в любви к Небесной стране. И обратите внимание, что не сказано «потоки», но «ручейки». Ибо «ручейки реки» могут быть приняты сердцами для тех духовных даров, которые струйкой таких тонких потоков из Небесных источников попадают в душу тому, кто любит, так, что они никогда не могут быть задержаны плотью. Ибо часто бывает, что дух того, кто любит, наполнен таким могучим даром созерцания, что он имеет силу видеть то, что не может даже описать. А «ручейки реки» – это такое наполнение Святым Духом, которое собрано в душе для созерцания в такой мере, чтобы ум был полон тем, что он в состоянии понять. И необходимо знать, что когда благодать Святого Духа наполняет нас, эта наполненность проявляется в равной степени как наполнение «медом и сливочным маслом». Ибо «мед» собирают сверху, но «масло» получается из молока животных, поэтому «мед» – как бы от воздуха, а «масло» – от плоти. Но Единородный Сын Всевышнего Отца, в то время, как является Богом над всеми вещами, Сам стал Человеком – одним из многих вещей. Кто тогда, если не Он, наполняя нас тайной Своего Воплощения и сладостью Своей Божественной природы, дает нам сразу и «мед» и «масло»?

Итак, видя, как Святой Дух радует душу, которую Он наполнил, сразу и сладостью Его Божественности и верой в Его Воплощение, они описаны как «ручейки рек меда и масла» вместе, потому что они обновляют душу и сладостью от возвышенного познания Божества, и прикосновением тайной милости Воплощения. Но, в то время, как лицемер рассеивается во внешних вещах, он не пробует эти внутренние дары, и все дальше уходит от них к будущему наказанию.

 



[1] Змеиный яд он сосет; умертвит его язык ехидны.

[2] высиживают змеиные яйца и ткут паутину; кто поест яиц их,- умрет, а если раздавит,- выползет ехидна.

[3] Не видать ему ручьев, рек, текущих медом и молоком!


 

 

Воскресенье, 4 июня 2017 г.

Грешник всегда получает наказание, равнозначное сделанному им злу

«Он должен заплатить за все то, что он делал, и он не будет потреблен окончательно» (Иов. 20:18)[1].

Лицемер «платит» муками за те желания, которые он хранил здесь противоречащими Истине и, попав в пламя расплаты, он всегда умирает, но как бы, не окончательно, ибо он все же остается живым в нескончаемой смерти. Он никогда смертью не потребляется окончательно потому, что если его существование в смерти закончится, то вместе с его существованием также будет закончено и его наказание. Но для того, чтобы тот, чья жизнь здесь уже была мертва через грех, мог иметь свою смерть там существуя в наказании, он вынужден мучиться без конца, вынужден жить в наказании без конца. Потому и сказано: «Он должен заплатить за все то, что он делал, и он не будет потреблен окончательно», ибо он умирает и существует, он падает и удерживается: всегда, бесконечно, вечно, зная, что он мучается без конца. Эти вещи являются ужасающе страшными, даже если просто их услышать, и насколько же более бесконечно страшными они являются, когда происходят! Но, поскольку, множество нечестия лицемера требует, чтобы он не остался без наказания, то соответственно добавляется: «По множеству своих измышлений будет он страдать» (Иов. 20:18)[2].

Когда он здесь, на земле, измышляет новые греховные вещи, то он за них будет мучиться там от новых наказаний. Так что то, что он не мог даже представить здесь, он поймет там, когда будет предан наказаниям. Ибо нечестивые поражаются муками вполне равнозначного возмездия, потому что своими собственными стремлениями они своим умом изобретали практику беззаконий все большего масштаба или иного вида, и за это заслуживают того, чтобы быть наказанными так же изощренно. И поэтому хорошо сказано: «По множеству своих измышлений будет он страдать». Ибо лицемер не познал бы новое зло, если бы сам не стремился к нему; и он не нашел бы его, если бы не готов был сделать его своей заданной целью. Поэтому и в его мучениях учитывается чрезмерность злого вымысла, чтобы он принял боль равнозначного наказания. И хотя горе всех проклятий бесконечно, худшие мучения будут вынесены тем, кто в злых путях своих желаний придумал много плохих вещей. Теперь, когда Софар сказал о наказании лицемера, он тут же добавляет описание греха, не описывая каждый в частности, но говоря о том, из которого все грехи имеют свое происхождение. Ибо написано: «алчность это корень всех зол» (1 Тим. 6:10)[3]. Поскольку алчность является желанием владычествовать над чем-то, то очевидно, что она является корнем всех злых наклонностей человека. И далее приобщается: «Ибо он уничтожил и опустошил дома бедных, ибо он яростно забрал их, которые не строил, но не насытил живот свой» (Иов. 20:19-20)[4].

Тот «уничтожил и опустошил дома бедных», кому было не стыдно ограбить из алчности тех, над кем он имеет власть. И далее: «…он яростно забрал их, которые не строил…». Как будто выражено в простых словах: «Тот, кому следовало бы построить дом самому, силой забрал его». Ибо Господь, Который судит, сказал отверженным: «ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня» (Мф. 25:42-43). И, как следствие греха, Он добавил: «…идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). Если же к такому наказанию приговорен тот, кто был осужден лишь за то, что не отдал что-то по своей воле, то какое же наказание заслуживает человек, который взял вещи других? Поэтому, тот «яростно забрал их, которые не строил», кто не только никогда не дал что-нибудь своего собственного, но и забрал то, что было чужим. Хорошо добавлено: «…но не насытил живот свой». Ибо «живот» злого человека – это алчность, потому что в нем собирается все, что он проглотил в неправедном желании. Но известно, что алчность не гаснет, а увеличивается от получения желаемых объектов, как огонь, когда получает дрова, что питают его, только увеличивается. Но бывает и то, что пламя вспыхивает на мгновение, а через некоторое время гаснет. Также бывает, когда Всемогущий Господь сильно разгневавшись на алчную душу, сначала позволяет ей получить что-то в соответствии с ее желанием, а затем сразу забирает ее, чтобы она получила за это вечное наказание. И, следовательно, добавлено: «И когда он имеет то, что он хотел, он не в состоянии обладать этим» (Иов. 20:20)[5].

Когда дается некая вещь, которая желается не на добро, то это является знаком большого гнева, поскольку наступает внезапно возмездие, т.к. полученное вызывало гнев Господа. Об этом говорит и псалмопевец, описывая людей, жаждущих плотского удовольствия, вопреки воле Бога: «…еще пища была в устах их, гнев Божий пришел на них, убил тучных их и юношей Израилевых низложил» (Пс. 77:30-31). Ибо кара Бога приходит не сразу, когда неправедным желаниям создаются препятствия, чтобы они не были исполнены. А если плохие желания, к несчастью, были выполнены быстро, как правило, наказание настигает тоже быстро. И через то самое действие, в результате которого лицемер спешит стать сильнее, он это потом также быстро теряет.

 



[1] Нажитое трудом возвратит, не проглотит;…

[2] …по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется.

[3] ибо корень всех зол есть сребролюбие…

[4] Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил; не знал сытости во чреве своем…

[5] … и в жадности своей не щадил ничего.


 

Понедельник, 5 июня 2017 г.

Обилие исполненных желаний приводит ум алчного человека в стеснение и нужду

«Не осталось ничего из его мяса…» (Иов. 20:21)[1].

«Его мясо» – это все то, что лицемер желал в своих неправедных желаниях. Но, когда он поражен, «не остается ничего из его мяса» потому, что когда он сам попадает в вечные наказания, он расстается со всеми вещами, которые получил на земле. И, следовательно, дополнительно добавлено: «…Потому ничто остается от его вещей» (Иов. 20:21)[2].

Ибо, если бы хоть что-то оставалось от его вещей, он бы забирал вместе с собой то, чем он владел. И пока он обладает всеми вещами здесь, он не боится Судьи, но, забираясь из этой жизни, он к Нему идет голым. Возможно, злому человеку это кажется некой компенсацией за то, что он после мучается в наказаниях, если в этой жизни, пусть и не долго, но он был якобы свободен. Но нет никакой свободы в грехе, ибо написано: «…где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17), и для злой души, как правило, ее собственный грех становится ее собственным надсмотрщиком даже здесь. И далее по праву добавлено: «В полноте изобилия он будет в нужде…» (Иов. 20:22)[3].

Из-за алчности, все, что жаждет, он собирает сразу. И когда он собрал большое количество им желаемого, у него получился своего рода живот алчного, который «в полноте изобилия будет в нужде», потому что в это же время он полон беспокойства, как ему удержать те вещи, что он приобрел, и его собственная полнота стесняет его. Так, поля одного богатого человека принесли обильные плоды, и поскольку он не имел места, где хранить столько всего, он сокрушался, говоря: «что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие…» (Лк. 12:17-18). Вот тот, кто стеснен изобилием, восклицает: «что мне делать?», как будто в лихорадке он угнетен количеством пищи. Давайте отметим, что с такой же тоской он желал, чтобы его земля произвела обильный урожай. И вот теперь его пожелания исполнены, и земля действительно принесла ему обильные плоды. Но, т.к. у него нет достаточно места, чтобы спрятать урожай подальше, будучи богатым человеком и значительно увеличив запасы, он не знает, что с ними делать. И вот, нужда и стеснение вызваны «полнотой изобилия»! По обилию своей земли ум алчного приходит в стеснение и нужду. Ибо, когда он говорит: «что мне делать?», он явно показывает, что перегруженный ростом своих желаний, он пришел в еще большее стеснение от богатства; и поэтому хорошо сказано: «В полноте изобилия он будет в нужде…». Ибо ум алчного, который, прежде искал многого, впоследствии получил большие хлопоты, чтобы сохранить то, что нашел. И, следовательно, также дополнительно добавляется: «…Он будет гореть в жаре, и всякое горе сойдет на него» (Иов. 20:22)[4].

Сначала он был в скорби из-за простого утомления своим вожделением, он думал о том, как вырвать себе во владение желанные вещи, как обеспечить получение одного искусством лести, другого - с помощью угроз. Но, после того, как он, вроде бы, овладел подарками судьбы и достиг желаемого, его настигает другое раздражение, а именно, страх и тревога, как в безопасности удержать то, что, как он помнит, стоило ему бесконечных проблем и усилий при получении. Со всех сторон он боится нападения заговорщиков, и опасается сам быть подвергнут именно тому, что он сделал с другими. Еще более сильно он боится, чтобы не подвергнутся насилию, даже на бедного человека он смотрит как на возможного вора. Сами вещи, которые копил, он охраняет и боится, чтобы из-за тленности своей внутренней природы они не испортились и не исчезли сами по себе. Поскольку страх сам по себе является наказанием, из-за всех этих частностей недовольный нечестивый страдает из-за наличия этих вещей также сильно, как и боится страдать от их потери. И после всего он, к тому же, потом попадает в ад и предстает на вечные муки. И вот результат: «…всякое горе сойдет на него», потому что сначала он страдает здесь наказанием от зависти и вожделения, потом – от страха за сохранность, и в определенный момент в будущем – наказанием карающего гнева.

Но, замечательной безопасностью сердца является - не искать того, что нам не принадлежит, а довольствоваться тем, что дается для поддержания нашего существования изо дня в день. Из этого спокойствия также возникает и тот вечный Отдых, ибо от хорошего и спокойного состояния мы переходим к вечным радостям. И, наоборот, потерянные грешники сразу уже здесь изношены и желаниями и муками. И затем в лихорадке алчности они спешат в огонь ада. Часто случается, что чем раньше нечестивый достигает своей цели, тем быстрее он переносится в муки, и об этом дополнительно добавляется: «Будет ли его живот так заполнен, что Бог бросит ярость гнева Своего на него, и дождь Его войны на него» (Иов. 20:23)[5].



[1] Ничего не спаслось от обжорства его…

[2] …зато не устоит счастье его.

[3] В полноте изобилия будет тесно ему…

[4] …всякая рука обиженного поднимется на него.

[5] Когда будет чем наполнить утробу его, Он пошлет на него ярость гнева Своего и одождит на него болезни в плоти его.


 

Вторник, 6 июня 2017 г.

Человек, желая славы настоящей жизни, в конце концов, погибает

«Будет ли его живот так заполнен, что Бог бросит ярость гнева Своего на него, и дождь Своей войны на него» (Иов. 20:23)[1].

Господь посылает «дождь Своей войны» на лицемера, когда поражает его дела мечами Своих приговоров. Таким образом, Бог в «дожде Своей войны» уничтожает жизнь злого человека Своими строгими приговорами. Божий «дождь войны» бьет сердца, которые поднялись против Него, и Его стрелы ранят душу, взрываясь в нее Его приговорами, как, своего рода, сгустками капель дождя. И, когда в настоящее время лицемер ощущает эти приговоры, тогда он, в одно время, вспоминает, как он нечестиво жаждал, и, как еще более нечестиво, он принялся собирать для себя все, что так неистово хотел; в другое время, он горюет, что может потерять все эти вещи, и вдруг, однажды, он чувствует огонь возмездия, к которому, живя неправедно, он был слишком равнодушен. Далее продолжается: «Убежит ли он от оружия железного, - пронзит его лук медный» (Иов. 20:24).

Мы должны знать, что алчность иногда получает власть над людьми от гордости, а иногда от опасений за себя. Таким образом, есть некоторые, стремящиеся получить для себя больше силы и власти, они затем возгораются и в преследовании вещей, принадлежащих другим; а есть такие, которые, в то время, как они боятся, что им будет не хватать вещей, необходимых для жизни, добровольно отдают свои умы корысти, и преследуют вещи других, когда им кажется, что их собственных может быть недостаточно. Справедливо названо «железное оружие» все, что в жизни необходимо человеку, ибо оно является для него горькой раной, причиняя ему боль необходимостью иметь постоянную заботу о себе. Поэтому и в отношении нужд того, кто, будучи оставлен братьями, провел жизнь в скорби, было сказано: «…в железо вошла душа его» (Пс. 104:18). Чем же тогда является «железо», если не оружием потребности настоящей жизни, которое сильно давит на нас и толкает в крайности нуждающихся?

Железо подвергается ржавчине, но медь ей подвержена значительно меньше. Поэтому, «железным оружием» описана нынешняя необходимость, которая преходяща, а «медью» описывается вечная гибель. И, в то время, как решения Свыше не слышны для ума злого человека, они справедливо сравниваются с «луком», поскольку он поражает, как бы из засады, ибо человек, который поражен, не видит его. Таким образом, «Убежит ли он от оружия железного, - пронзит его лук медный» потому, что, боясь нужды, нечестивый человек захватывает вещи без числа и через свою злобу сам себя подвергает тяжелому удару окончательного Суда. Ибо в то время, как он «убежит от железного оружия», он встретится со стрелами лука медного, и, глупо оберегая себя от временных бед, он попадает в вечную гибель.

Итак, каждый, кто с чувством вины избежит нужды здесь, встречает там вечную длительность справедливого возмездия. И далее продолжается: «Он обращается и выходит из ножен, да, сверкающий в его горечи…» (Иов. 20:25)[2].

Злой человек совершенствуется в искусстве грабежа своих ближних. И пока он замышляет зло в мыслях своего сердца, это как если бы «меч все еще был не обнажен и лежал в ножнах», но когда он наносит вред, который задумал, «он выходит из ножен» потому, что он от своих тайных замыслов переходит к открытому нечестию. Он в деле являет на свет то, что скрывал от глаз в мысли. И заметьте, сказано, что он сначала «обращается», а затем «выходит», т.е. он «обращается», замышляя злое по наитию вечного врага, но «выходит» актом своей свободной воли. Ибо из самого слова «обращается», несомненно, следует, что есть некто другой, который привлекает его. Но тот, кто «выходит», действует уже в соответствии со своей собственной волей. Этот человек, который «обращается» к злым практикам по уговорам нашего древнего врага, а потом еще связывается с ним в желании по своей собственной воле, выполняя их, описывается как тот, кто «обнажается и выходит из ножен» потому, что он идет вперед от плохой мысли к еще худшему делу, и принадлежит сразу и тому нечистому духу, что его посетил, и делу, которое он совершил с согласия своей собственной воли.

Об ужасе этой власти, которая явлена, тут же добавляется: «…да, сверкающий в его горечи…». Ибо, подобно внезапно сверкнувшей перед глазами молнии, ярко освещающей и поражающей объект, подобен злой человек, когда он, желая славы настоящей жизни, проявляет яркое сияние своей силы, через что, в конце концов, и погибает. Но, в то время, как блеск этой славы оборачивается вечными муками ада, правильно сказано в этом месте: «…да, сверкающий в его горечи…». Ибо, радуясь теперь и поражая всех своей убийственной яркостью, из-за нее же нечестивый подвергается вечным наказаниям. Так было написано и об одном богатом человеке, что он «жил прекрасно» каждый день. Но, мы должны понимать, что одно дело - жить «прекрасно», и совсем другое дело - жить «сверкая», поскольку, иногда есть прекрасное великолепие, которое дается без боя, но великолепие, за которое сражаются, называется «сверкающим» или «молнией». И тот, кто получает здесь силу поступать несправедливо по отношению к другим, справедливо может быть назван «молния», потому что из-за тех же средств, благодаря которым он сам возвышается в свете своей славы, жизнь хороших людей здесь превращается в пытку.



[1] Когда будет чем наполнить утробу его, Он пошлет на него ярость гнева Своего и одождит на него болезни в плоти его.

[2] станет вынимать стрелу, - и она выйдет из тела, выйдет, сверкая сквозь желчь его;…

 


 

Среда, 7 июня 2017 г.

«Живущие по плоти Богу угодить не могут» (Рим. 8:8)

«…Ужасные те придут и пройдут через него» (Иов. 20:25)[1].

Кто здесь назван «ужасными», если не злые духи, которых благочестивым умам следует опасаться и избегать? И, в то время, как злые духи прикрепляют себя вместе с определенными конкретными пороками к злому человеку, они же, даже когда он, кажется, бросает на минуту один набор плохих привычек, сразу помогают начать приобретать другие. Потому, «…Ужасные те придут и пройдут через него», что душа плохого человека, хотя и отказывается от одного набора вредных привычек, сразу позволяет другим овладеть ею. Так часто мы можем видеть плохого человека, борющегося за власть, пылающим бешеной страстью в выполнении всего, что предполагает его ярость. Когда уходит ярость, вожделение начинает разрушать его душу; а когда похоть вожделения на время останавливается, тогда самовозвышение, основанное на временном воздержании, немедленно занимает свое место в его сердце, и чтобы его по-прежнему боялись другие, он стремится показать себя злым и ужасным. Но, когда, например, обстоятельства требуют того, чтобы он произнес какую-либо вещь двулично, он, своего рода, откладывает свою страшную гордость, и легко льстит в адрес того, кого нужно, и не боясь попрать свою гордость, включает в себе лицемерие. И, поэтому, правильно сказано о том, в чьем уме они постоянно сменяют друг друга: «…Ужасные те придут и перейдут через него», поскольку из-за всех злых привычек, которые как бы приходят и уходят из него, и происходят друг от друга, его душа захвачена многими злыми духами, уходящими и возвращающимися. Но именно из-за вещей, которые он делает, и которые выходят наружу по очереди, в своей душе он имеет все эти плохие вещи связанными между собой сразу и вместе. Отсюда добавляется: «Все мрачное сокрыто внутри его…» (Иов. 20:26).

Ибо, хотя лицемер хорошие действия проявляет внешне, все равно, «мрак» злодеяний не оставляет его; и ложь, похороненная в его тайных мыслях, как правило, менее проявляется в деле. Ибо тот, кто сразу не приводит в исполнение все, что хочет, все же в тишине своего сердца хранит все эти вещи, которые могут причинить зло. И еще, «мрачное», как говорят, «сокрыто внутри его» потому, что даже когда он и не обладает всеми этими злыми вещами в себе самом, он стремится разглядеть их в своих ближних. Теперь пусть будет добавлено о возмездии, которое постигнет эту отверженную душу: «…будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый;…» (Иов. 20:26).

Самое удивительное в этих словах то, как точно описан огонь ада! Ибо телесный огонь, чтобы гореть, нуждается в телесном топливе; и, как мы хорошо знаем, когда необходимо его сохранить, его надо поддерживать дровами, и разжигать его, и лелеять. Но огонь ада, наоборот, в то время, как это телесный огонь, и телесно потребляет детей погибели, которых бросают в него, он не зависит от человеческих усилий, не нуждается в топливе, но, сотворенный когда-то, чтобы быть, он длится вечно, он неугасаем, он никогда не теряет своего жара.

Итак, хорошо сказано о лукавом человеке: «…будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый;…», ибо в этом справедливость Всевышнего, Который, предвидя будущие события, с самого начала мира создал огонь ада, который должен когда-то начать наказание нечестивых, но жар его пламени никогда не закончится даже без топлива. Но необходимо знать, что все дети погибели согрешили одновременно в духе и плоти, поэтому они будут мучиться и в духе и в плоти. Потому сказал псалмопевец: «Во время гнева Твоего Ты сделаешь их, как печь огненную; во гневе Своем Господь погубит их, и пожрет их огонь» (Пс. 20:10). Господь смешал их в гневе Своем, и пожрет их огонь. Мы знаем, «печь» нагревается изнутри, но тот, кого «пожирает огонь», начинает потребляться совне. Для того же, чтобы Священное Писание могло показать, что нечестивые сжигаются одновременно внутри и снаружи, Оно свидетельствует о том, что они сразу «пожираются огнем» и «сделаны, как печь огненная», ибо в результате этого сгорания они должны будут мучиться и телесно, и горько гореть в духе. И, когда заявлено о том, что огонь, который не раздувается, должен пожирать его, также немедленно добавляется: «…зло постигнет и оставшееся в шатре его» (Иов. 20:26).

«Шатер» лукавого человека - это его плоть, в которой он обитает в радости, и, если бы это было возможно, он желал бы никогда не покид#_ftnref3/pMsoNormalать ее. Но праведники, «что мне делать?», которые живут радостью ожидания Небесных наград, и беседующие с Небесами, в то время, как они все еще находятся во плоти, как будто уже и не живут в ней, т.к. они не удовлетворяются никакими ее удовольствиями. И потому было сказано: «Но вы не по плоти живете, а по духу…» (Рим. 8:9). Это не значит, что не были во плоти те, кто в послании своего наставника получили такие увещевания. «Быть не во плоти» означает не владеть ничем, быть не связанным любовью к плотским объектам. Но, с другой стороны, поскольку злой человек установил все свое восхищение в удовольствиях плоти, говорится, что он «жил в шатре» плоти; той самой плоти, которую он должен получить обратно в воскресение, и которая будет гореть вместе с ним в огнях ада. Тогда он будет стремиться выйти из нее; тогда он будет искать, если бы он только смог, как уйти от своих мучений; тогда он будет хотеть, бросить то, что любил; но, т.к. он предпочитал плоть Богу, пройдя через Суд Божий, он будет только мучиться в огне. Вот здесь он не имеет ума, чтобы оставить ее, и все же изымается из нее, а там он хочет оставить ее, но хранится в ней для наказаний. И, поэтому, для увеличения мучений, он и тут забирается из плоти против своей воли, и крепко держится в плоти там, когда не желает этого. И, поскольку, его дух в долгих муках жаждет избавиться от плоти, которую он горячо любил, но не имеет для этого силы, сказано: «…зло постигнет и оставшееся в шатре его».


[1] …ужасы смерти найдут на него!

 


 

Четверг, 8 июня 2017 г.

Двуличие лицемера откроется в день Суда

«Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него» (Иов. 20:27).

Что мы понимаем под «небом», если не праведников, и что под «землей», если не грешников? И, следовательно, в молитве Господней мы молимся: «…да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф. 6:10; Лк. 11:2), имея в виду, что воля нашего Создателя таким же образом, как она осуществляется во всех праведниках, также могла быть исполнена во всех грешниках. Кроме того, о праведниках сказано: «Небеса проповедуют славу Божию…» (Пс. 18:2). И человеку, когда он согрешил, был вынесен приговор: «ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Тоже самое говорится и безбожному человеку, когда он приведен к этому ужасному Суду: «Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него», потому что человек, который здесь никогда не жалел ни хороших, ни плохих, должен, как следствие, получить обвинение и от жизни праведников и от грешников. Из этих двух действительно худшим является если человек преследовал и ранил праведников, а не грешников; как сказано пророком: «Ибо кровь его среди него; он оставил ее на голой скале; не на землю проливал ее, где она могла бы покрыться пылью» (Иез. 24:7). «Земля» и «пыль» обозначают действительно грешников, но «голая скала» - праведного человека, который не сделался грубым от жестких ссадин грехов. «Кровь изливается на голой скале», когда злоба кровожадного бушует и затрагивает праведного. Но, в то время, как несправедливо огорчать праведных, - значительно хуже, чем неправедных, тем не менее, намного хуже - причинять боль одновременно и праведным, и неправедным. И, следовательно, в то время, как нечестивые ранят и хороших, и плохих, звучит: «Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него» потому, что такой человек в одно и то же время восстает сам против тех, кто наслаждался вещами Небесными, и угнетает тех, кто наслаждался вещами низменными. Но также «землей» могут быть обозначены не грешники и отверженные, а те, кто, занимаясь земным служением, при помощи милосердия и слез, достиг вечной жизни, в отношении таких людей сказано псалмопевцем: «Он призывает свыше небо и землю, судить народ Свой» (Пс. 49:4). «Он призывает свыше небо», когда те, кто, оставив все, что имели, пришли в Небесную жизнь и призваны сидеть с Ним на Суде, и прийти с Ним в качестве судей. Но, «земля призывается свыше», когда те, кто были привязаны к земным путям деяний, все же искали Небесное больше, чем земное, и которым сказано: «был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня;…» (Мф. 25:35-36).

Итак, «Небеса раскрывают зло» лицемера, а «земля восстает против него» потому, что те, которые приходят вместе с Богом в качестве судей, и те, кто по решению Суда освобождены, становятся свидетелями его беззакония. Таким образом, ничто из вещей, которые он совершил, не может быть скрыто от взгляда в момент осуждения, и, если действительно многие его поступки сейчас скрываются от его ближних из-за его двуличия, они станут явными в день Суда; все, что было скрыто в нем, он принес на свет. Потому далее справедливо добавляется: «Выстрел из его дома будет раскрыт, и он будет забран в день гнева Божьего» (Иов. 20:28)[1].

«Выстрел из его дома будет раскрыт», когда каждая плохая вещь, что появилась в его сознании, становится явно видна. Пока «выстрел из дома» лицемера остается скрытым от глаз потому, что, хотя его дела внешне выглядят хорошими, его истинные намерения еще скрываются. Потому что одно дело – это то, что он делает, а другое – то, что он при этом содержит в мыслях. Но в Пришествие Судьи совесть каждого человека открыто свидетельствует о нем, как написано: «…мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:15), и «выстрел из дома» лицемера раскрывается, потому что в его сердце оголяется злой умысел. И «…он будет забран в день гнева Божьего» потому, что, когда по решению разгневанного Судьи он помещается в огонь возмездия, он удаляется и от Его взгляда. Ибо тот, кто пока жил, не принял мысль о самых высоких вещах, попадая под тяжесть своих грехов, падет от лица Судьи в глубины наказания. Но сейчас Судья видит и долго терпит грешника с его грехами; и поскольку это день милости, а не день гнева, то Он ждет каждого, чтобы тот обратился. И, если в этот день милости лицемер по-прежнему остался равнодушен к Небесному, совершая много злых дел и не получая наказания бедствиями, то в день гнева «он будет забран» и помещен в место справедливого наказания и отрезан от лица вечного Судьи.

 



[1] Исчезнет стяжание дома его; все расплывется в день гнева Его.


 

Пятница, 9 июня 2017 г.

Обучение смирению является тяжелым и обременительным грузом для гордеца

«Вот удел человеку беззаконному от Бога и наследие, определенное ему Вседержителем!» (Иов. 20:29).

Если бы, находясь в этой жизни, лицемер был нацелен на то, чтобы действовать справедливо, он получил бы свой «удел» в общении с Господом в Царстве Небесном; а, поскольку, он решил идти на поводу у своих плохих желаний, свой «удел от Бога» он получит в муках, т.к. он не стремился получить его в благодати, которая от Господа. Но хорошо сказано: «…и наследие, определенное ему Вседержителем!». Ибо погружаясь в наказание за дела своего нечестия, он считал, что никогда не будет судим за слова, которые говорил. Но, строгая справедливость Всемогущего Господа взыскивает наказание потерянным грешникам за их коварство делами и настигает их возмездием даже за их слова, чтобы те, кто являются должниками за большие преступления, попадая в место наказания, заплатили даже самый последний грош. Ибо они щадили в себе даже малейшее зло, и потому понесли в себе зло большое. Святые же не хотят получить удел от Господа, а хотят быть частью Самого Господа. Потому пророк молится, говоря: «…Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек» (Пс. 72:26). Злой же человек, поскольку не стремился, чтобы стать частью Самого Господа, нашел огонь (см. Иов. 20:26), как не имеющий «части» с Господом, удаленный от Его Лица; и, поскольку, он не стремится найти радость в Нем, он будет мучится внизу, удаленный от Него. Эти слова против лицемеров Софар произнес таким образом, что то, что он сказал было как бы против жизни благословенного Иова, ибо он полагал, что тот, кто был поражен Господом, не мог делать хорошие вещи, которые сделал, в простоте сердца. Того, кого он видел под бичами, он считал заслужившим гнев Бога. Но друзья благословенного Иова являют нам образ еретиков, и в этом показывают, что еретики, видя в Святой Церкви живущих праведно стонущими под ударами бичей, считают, что они не имеют добрых дел, а считают, что плохие люди это те, кого они видят страждущими по воле Бога, не понимая, что «Много скорбей у праведного…» (Пс. 33:20), и что Он «…бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр. 12:6).

Но благословенный Иов, по обычаю самой Святой Церкви, которая несет с терпением удары от слов коварных людей, и, слыша высказывания гордецов, никогда не покидает тропу своего смирения, тоже отвечает с великим смирением сердца: «Услышь, я молю тебя, мою речь, и покайся» (Иов. 21:2)[1].

Когда он сказал: «услышь», и добавил: «я молю тебя», он показывает, как смиренно умоляет людей, отекших против него в гордости, чтобы вернуть их мысль в необходимость сохранения истины. И, поскольку, святые Вселенской Церкви не только готовы учить тому, что правильно, но и пережить зло, направленное против них, не боясь насмешек, добавляется: «Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся» (Иов. 21:3).

Ибо, когда праведники говорят, есть два момента, которыми они руководствуются в своей речи, а, именно: то, что их речь должна быть полезной для них самих и их слушателей, или, если их слушатели не в состоянии извлечь пользу для себя из этой речи, то речь должна быть полезной только для них самих. Когда слова истины, которые они говорят, принимаются хорошо, они приносят пользу и им, и их слушателям; но, когда они вызывают насмешки со стороны слушающего, то, несомненно, речь все равно полезна для них самих, поскольку они не падают в грех молчания об истине.

Итак, пусть благословенный Иов, чтобы он мог послужить и себе, и своим слушателям, говорит слова: «Услышь, я молю тебя, мою речь, и покайся». Но, чтобы он мог выполнить то, что обязан, хотя бы по отношению к себе, даже если он не в состоянии принести пользу своим слушателям, добавлено: «Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся». Отметим еще, что прежде чем он добавил «покайся», он начал со слова «Услышь», но, когда он добавил слова: «…а после того, как поговорю, насмехайся», он начал со слов «Потерпите меня». Ибо «услышь» – это призыв тому, кто действует по свободной воле, но «потерпите меня» – это призыв к тому, которому придется действовать против своего желания. И, поэтому, если его друзья желают учиться, пусть «услышат», но, если они хотят дразнить, пусть «потерпят» обучение смирению, которое является тяжким и обременительным грузом для гордого взгляда.

 



[1] выслушайте внимательно речь мою, и это будет мне утешением от вас.


 

Суббота, 10 июня 2017 г.

Нечестивый не желает знать путей Бога

«А между тем они говорят Богу: отойди от нас, не хотим мы знать путей Твоих!» (Иов. 21:14).

Сказать это на словах не осмеливаются даже глупые люди, но злые говорят Богу, не в своих словах, но в своих путях: «отойди от нас». Если они делают те вещи, которые Всемогущий Господь запрещает, что еще они тогда делают, если не закрывают свою душу от Всемогущего? Ибо, как исполнение Его заповедей это поселить Его в самом себе, так и противоречить в делах Его заповедям – это держать Его в удалении от места обитания сердца.

Итак, говорят «отойди от нас» те, кто отказываются уступить Ему и не дают приблизиться к себе, а нападают на Него своими злыми делами, несмотря на то, что они иногда хвалят Его на словах. Кроме того, они говорят: «…не хотим мы знать путей Твоих!». Это происходит от того, что они слишком равнодушны, чтобы приобрести знание о Нем. Ибо есть некоторые, кто из того, что говорит Истина: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк. 12:47-48), выбирают не знать, что они должны делать, и думают, что будут биты меньше, если не знают, что они должны были положить в свои дела. Тем не менее, одно дело – не знать, а другое дело – сознательно выбрать незнание. Не знает тот, который желает приобрести знание, но не в состоянии. Но тот, кто, чтобы не знать, отвращает свое ухо от голоса Истины, является не незнающим, а презирающим знание. Что мы понимаем под «путем Бога»? «Путь Бога» – это мир, «путь Бога» – это смирение, «путь Бога» – это терпение. Но нечестивые пренебрегают всем этим, мол, «…не хотим мы знать путей Твоих!». Ибо, пока они чувствуют себя сильными, раздувшись от гордости в этой жизни, пока набухают в своих почестях, в это же самое время они пренебрегают «путями Бога» в мыслях своего сердца. Ведь путь Бога в этом мире был смирением, потому что Господь и Бог, Искупитель наш, ради нас, людей, пошел на поруганье, осмеяние и страдания. Он прошел злое отношение этого мира с терпением, решительно сторонясь благ этого мира, чтобы научить нас, что мы должны быть направлены на процветание в вечной жизни, а не боятся невзгод настоящей. Но, безумные люди пожелали славу настоящей жизни и отказались от смирения, и потому они описаны, как говорящие: «…не хотим мы знать путей Твоих!». Ибо они не желают знать то, что презирают сделать. Их слова продолжены дальше: «Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему?...» (Иов. 21:15).

Ум человека так мелочно истекает во внешнее, так рассеивается в вещах материальных, что не может вернуть себя внутрь, и не в состоянии думать о Том, Кто невидим. Таким образом, плотские люди, упразднив духовное верховенство, поскольку не видят Бога телесным взглядом, в тот или иной момент приходят к тому, что даже не могут представить себе, что Он есть. Отсюда написано: «Сказал безумец в сердце своем: «нет Бога»…» (Пс. 13:1). Потому он теперь говорит: «Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему?...». Ведь часто бывает и так, что люди ставят своей целью, чтобы служить своим ближним, которых они видят телесным взглядом, вместо того, чтобы, в первую очередь, служить Богу, Которого не видят. Ко всему, что делают, они тянутся глазами тела, и, т.к. не могут увидеть ими Бога, они либо презирают платить Ему дань благодарения, либо, если начинают делать, быстро утомляются. Ибо, как уже было сказано, они не верят, что Он есть, Тот, Кого они не видят телесным зрением. Те же, кто ищет Бога, Творца всех вещей, в духе смирения, будут иметь в себе опыт, что то, что невидимо, может быть лучше, чем объект, который виден. Ибо, мы все получаем силу, чтобы быть, от невидимой души и видимого тела; но, если то, что невидимо, выходит из тела, то, что видимо, сразу погибает. И глаза тела остаются открыты, но они не могут видеть или воспринимать ничего. Ибо, тот, кто смотрел, ушел, и дом остался пустой плотью, когда невидимый дух, который смотрел через его окна, отошел. Потому все плотские люди должны понимать по себе то, что невидимые вещи лучше, чем те, что видимы, и от этого понимания начать путь к Богу, осознав, что Он здесь, что Он продолжает быть невидимым, и продолжает быть Высшим в той же мере, насколько никогда не может быть познан. Но есть те, кто не сомневаются ни в том, что Бог есть, ни в том, что Он непознаваем, и которые, несмотря на это, ищут не Его Самого, а Его внешних подарков. И когда они видят, что есть те, которые подчиняются Ему, они сами презирают Ему подчиняться. В связи с чем добавлено: «И какую выгоду мы получим, если мы помолимся Ему?» (Иов. 21:15)[1].

Когда в молитве Бог не является тем объектом, к которому мы стремимся, ум быстро устает от нее, и когда человек просит вещи, которые, может быть, Бог по Своему тайному решению отказывается дать, Он становится объектом неприятия, т.к. не дает то, что так хочется. Но Господь желает, чтобы Он Сам был любим больше, чем вещи, которые Он сотворил, и чтобы мы молились за ценности вечные, а не за временные: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Ибо Он не говорит «дано будет», но говорит «приложится», и прямо показывает, что то, что дается в качестве основного – это одно, а то, что добавляется сверх – это другое. В то время, как вечный мир должен быть для нас в мысли и намерении, а мир временный, как то, в чем мы сейчас нуждаемся, и одно «дано», а второе «добавлено» к нему сверх первого. И все же, чаще всего люди молятся за временные хорошие вещи, но не ищут наград вечных, они ищут то, что должно «добавится», и не хотят того, к чему это нечто должно быть «добавлено». Они также не считают, что это стоит их молитвы, если они будут бедными в вещах временных, и жить вечно богатыми в блаженстве. Их глаза фиксируются только на видимых вещах, и они отказываются от приобретения невидимых трудом молитвы. Тот, кто ищет объекты выше, получит за свой труд чудесный плод, когда ум, занятый в молитвах, тоскуя по своему Создателю и горя в Божественных желаниях, объединится с тем, что выше и отделится от того, что ниже, и откроет в себе любовь к внутреннему, и разгорится больше. Тот, кто любит вещи выше уже поднялся высоко; и, продолжая желать этого, душа раскрывается подле Небесных объектов, и чудесным образом вкушает то, что жаждет получить.

 



[1] …и что пользы прибегать к Нему?


 

Воскресенье, 11 июня 2017 г.

Те, кто приковал свой ум к злым желаниям, уносятся в вечное наказание

«Как часто должны их свечи погаснуть? и как часто должно наводнение прийти на них, и Он разделяет им горе в ярости Своей?» (Иов. 21:17)[1].

Часто бывает, что злой человек считает жизнь своих детей «свечами», но, когда сын, который чрезмерно любим, забран, то, что казалось «светом» для нечестивых «гаснет». Зачастую злой человек считает веру во временное достояние своей «свечой», но, в то время, как достояние уходит, это сбрасывает его с высоты, и его свеча, которая сияла ему в соответствии с его желанием, гаснет. Злой человек постоянно думает, что земные вещи принадлежат ему, как большая свеча, дающая свет, но, когда в руинах, падающих на него, он теряет богатства, которые любил больше, чем самого себя, что еще с этим человеком происходит, если не потеря свечи, в свете которой он радуется? И, поэтому, он, не имеющий никакого желания отдохнуть в радости на том, что Вечно, даже здесь, где он считает, что создает себя сам, не может радоваться непрерывно. Ибо так часто, как «свеча нечестивых гаснет», сразу «должно наводнение прийти на них, и Он разделяет им горе в ярости Своей». «Наводнение придет» на нечестивых, когда они подвергнутся волнам печали от каких-либо невзгод. Ибо, когда Всемогущий Господь видит Себя презираемым, а земное желание – приводящим в восторг, то Он поражает горем то, что видит предпочитаемым перед Ним в мыслях человека. Хорошо сказано: «…Он разделяет им горе в ярости Своей». Ибо злого человека ждут вечные беды в возмездии за нечестие, но иногда Он поражает временным горем его душу даже здесь, и, т.к. Он поражает и здесь, и там, «…Он разделяет горе в ярости Своей» на головы нечестивых; потому, что не дает необходимое наказание здесь, способное вознести ум злого от нечестивых желаний, чтобы освободить его от вечных страданий. И, следовательно, сказал псалмопевец: «На нечестивых прольет он дождь капканов, огонь и серу, и бури; это должна быть их доля из чаши» (Пс. 10:6)[2]. Упоминая «капканы, огонь, серу и бури» Он перечислил множество бед; но из-за того, что грешник, даже неся их, все равно наказывается вечным наказанием, Он, следовательно, назвал эти беды не всей их чашей, а «долей их чаши», показывая, что их страдания начались действительно здесь, в бедах, но перейдут в вечные муки. О их конце дополнительно добавляется: «Они должны быть, как прах пред лицем ветра, и, как пепел, что буря расточает» (Иов. 21:18)[3].

Когда злой человек видит себя сильным, когда он совершенно не ограничивается, или не сдерживается в своих действиях угнетения и насилия, тогда он в своем воображении вроде бы держит равновесие и крепко укоренен в этом мире. Но, когда решение строгого Судьи настигает всех нечестивых, то они «как прах пред лицем ветра» потому, что, если можно так выразиться, все они поднимаются внезапным порывом гнева и отправляются в огонь, те, которых как будто нечто тяжелое и весомое, не смогли сдвинуть чужие огорчения из-за поспешности их суждений. Но в руках Судьи оказались легки те, кто по своей несправедливости были тяжелы для своих ближних. И, «как пепел, что буря расточает». Перед глазами Всемогущего Бога, жизнь нечестивого это «пепел», ибо, в то время, как он на мгновение покажется цветущим, он уже виден уничтоженным Его суждением, ибо он повернут в сторону к вечному пламени. И «пепел, что буря расточает» потому, что «грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря» (Пс. 49:3). Ибо в гневе этой бури нечестивые навсегда забираются от взгляда Вечного Судьи. Итак, те, кто здесь приковали свой ум к злым желаниям, становятся как «прах» и «пепел», поскольку буря захватывает их и уносит в вечное наказание.

 


[1] Часто ли угасает светильник у беззаконных, и находит на них беда, и Он дает им в удел страдания во гневе Своем?

[2] Дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер - их доля из чаши;

[3] Они должны быть, как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем.

 


 

Понедельник, 12 июня 2017 г.

Тот, кто в этой жизни не хочет увидеть и признать свою вину, не может избежать приговора в вечности

«Бог возложит на детей горе их отца. И когда Он воздает, то он должен знать это» (Иов. 21:19)[1].

Мы знаем, что написано: «…наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода» (Исх. 34:7). И опять написано: «зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: «отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина»? Живу Я! говорит Господь Бог, - не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души - Мои: как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет» (Иез. 18:2-4). Таким образом, в этих двух утверждениях, в то время как нам сначала видится разнородный смысл, наш разум должен искать скрытый смысл, идя путем проницательности. Ибо мы получаем первородный грех от наших родителей, и, если не имеем благодати Крещения, которая освобождает нас от него, мы вместе с ним несем и грехи наших родителей.

Итак, «Он наказывает детей за вину отцов», когда за вину родителей, душа потомства загрязнена посредством первородного греха. И Он не «возлагает грехи отцов на детей» потому, что, когда мы освобождаемся от первоначальной вины Крещением, мы не несем больше грехи наших отцов, а несем только те, в которых виновны сами. Однако, это может быть понято по-другому: всякий, кто подражает злым путям своих отцов, связан в своих грехах с ними. Но кто не следует нечестию своих родителей, никогда не связывается с их преступлениями. И, поскольку, идет речь о том, что плохой сын, следуя плохому отцу, платит не только за свои собственные грехи, которые добавил, но и за грехи своего отца, то к злым делам своего отца, за которые он знает, что Господь гневается за них, он не боится добавить еще и свое нечестие. Это говорит о том, что тот, кто перед Строгим Судьей не боится следовать пути своего злого родителя, должен быть принужден в настоящей жизни заплатить даже за его проступки.

И, следовательно, там говорится: «…как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет», потому что в плоти грех отца иногда разрушает и сына. Но, если первородный грех был изъят, они не связаны более нечестием. Как же тогда получается, что маленькие дети часто захвачены бесами, и плоть сына страдает в наказание за отца? Это происходит потому, что плохой отец, пострадавший сам, слишком упрям, чтобы почувствовать силу удара. И зачастую он поражен в своих детях, чтобы быть наказанным более резко. Печаль настигает его через плоть детей, чтобы его злое сердце могло быть наказано через воздействие на них.

Но, когда за грехи родителей поражены более взрослые дети, что еще мы можем понять, если не то, что они платят за вину тех, чьим делам подражают? Следовательно, правильно сказано: «…до третьего и четвертого рода». Ибо, в то время, как вполне возможно, что дети могут «…до третьего и четвертого рода» наблюдать и подражать жизни своего нечестивого предка, то расплата распространяется даже на них.

И, поскольку, грех закрывает глаза нечестивых, а наказание открывает их широко на прошлое, справедливо приобщается: «…И когда Он воздает, то он должен знать это». Ибо нечестивый человек не признает злыми вещи, которые делал, кроме случаев, когда он уже начинает получать наказания за них. Потому сказал пророк: «И одна досада даст понимание услышанному» (Ис. 28:19)[2]. Ибо он тогда «понимает», что слышал, когда он огорчен, что «досадно» пренебрегал тем, что слышал. Потому сказал Валаам: «…говорит слышащий слова Божии, который видит видения Всемогущего; падает, но открыты глаза его» (Чис. 24:4). Избранные знают и видят заранее, чтобы они могли не согрешить, и потому, безусловно, глаза их открыты. Но злой человек открывает глаза только после своего падения, т.к. после греха через свое наказание он видит, чего ему следовало бы избегать, и что плохого он сделал. Касательно знания этого человека, ставшего уже бесполезным для него, приводятся и следующие слова: «Пусть его глаза увидят несчастье его, и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева» (Иов. 21:20).

Если бы во время этой жизни этот человек был готов открыть свои глаза на свой грех, он бы не «пил от гнева Вседержителева». Тот, кто здесь отворачивает глаза от взгляда на свою вину, не может избежать приговора осуждения. Но часто те, кто не боятся наказания вечного, все же боятся делать то плохое, что может повлечь наказание во временной жизни. А есть и такие, кто стали настолько закаленными во зле, что не боятся быть поражены даже сейчас, если только они могут получить то, что любят и что нечестиво желают. Потому относительно упрямства злого человека добавляется: «Ибо что заботит его о доме его после него? или если число месяцев его уменьшено вдвое?» (Иов. 21:21)[3].



[1] Скажешь: Бог бережет для детей его несчастье его. - Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал.

[2] Как скоро он пойдет, схватит вас; ходить же будет каждое утро, день и ночь, и один слух о нем будет внушать ужас.

[3] Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?


 

Вторник, 13 июня 2017 г.

Ум грешника в сопротивлении Богу затвердевает

«Ибо что заботит его о доме его после него? или если число месяцев его уменьшено вдвое?» (Иов. 21:21)[1].

Мы не должны понимать это как то, что после того, как лукавый человек осужден на вечное наказание, он никогда не думает о «своем доме», то есть о своих связях, которые оставил; поскольку Истина говорит нам Своими собственными устами, что богатый человек, который был помещен в ад, даже в разгар своего наказания проявлял заботу и беспокойство о своих пяти братьях, которых оставил (см. Лк. 16:27-28). Ибо каждый грешник будет умудряться наказанием, каждый, кто продолжает здесь оставаться глупцом, живя во грехе, потому что, окунувшись в наказание там, он открывает глаза на причины, которые здесь, погруженный в удовольствие, не видел. Под пытками наказания он вынужден узнать мудрость, которую здесь не видел, ослепленный гордостью и пребывая в глупости. Однако, для такого человека его мудрость не будет полезной, т.к. здесь, где он должен был действовать по велению мудрости, он не использовал такую возможность. Он жаждал для себя только суверенное благо: иметь потомство, заполнить свой дом слугами и вещами, и жить долго в этом тленном состоянии плоти.

И в своем уме он знал, что если ему случится пожелать вещь, которую он, однако, не может получить никак, кроме как только нарушив запрет своего Создателя, и если он сделает нечто, вызывающее гнев Творца, то будет наказан в своем доме, детях и жизни. Но, в то же время его гордость ужесточает его, и он забывает о возможных наказаниях для своего дома или настоящей жизни, и его ум больше не заботится об этом, пока он может получать то, что хочет, и, пока живет, он никогда не перестает ограничивать свои удовольствия. И вот, его дом получает удары из-за его греха; но «что заботит его о доме его после него?...». Вот он наказан за злое дело уменьшением продолжительности своей жизни, которая, возможно, была, сокращена, но что ему за дело до того, что «…число месяцев его уменьшено вдвое?». Ибо даже в вещах, в которых Всемогущий Господь сокрушает его жесткость, грешник восстанавливает себя против Него; и даже понесенное им наказание не приклоняет его ум, который затвердевает в сопротивлении к Богу. И узрите, как тяжела мерзость греха, за который сразу пред умом установлено наказание, если даже страх мучений не сгибает шею нашего сердца пред нашим Творцом! Но, когда мы слышим эти вещи, возникает вопрос, почему Всемогущий и Милосердный Бог позволил такое своеволие в человеческом разуме, из-за которого человек так падает в своей слепоте? Но, чтобы никто не осмеливался просеивать тайные смыслы судов Божиих, по праву добавлено: «Но Бога ли учить мудрости, когда Он судит и горних?» (Иов. 21:22).

Когда у нас есть сомнения в вещах, которые касаются нас, мы должны смотреть на другие, которые нам хорошо известны, для того, чтобы успокоить ропот своей мысли, возникший в нас в результате нашей неопределенности. Итак, узрим, что в то время, когда бичи восстанавливают избранных к жизни, те же бичи не удерживают злых от их плохих поступков, и суждения Всемогущего Бога о нас тайные и по истине справедливые. И, если мы поднимем глаз нашего ума к вещам высоким, мы увидим, что во всем, что касается нас, мы не можем пожаловаться на несправедливость. Ибо Всемогущий Господь взыскал за деяния ангелов и благословил некоторых пребывать в вечном свете, не пав, а другие, павшие по свободной воле от состояния своей возвышенности, полегли в месте вечного проклятия. Для нас не творит ничего несправедливо Тот, Кто судил справедливо даже существ, более тонких, чем мы. Так пусть будет сказано: «Но Бога ли учить мудрости, когда Он судит и горних?». Ибо Тот, Кто творит прекрасное даже выше нашего уровня понимания, безусловно, в том, что касается нас, упорядочил все вещи с «мудростью».



[1] Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?


 

Среда, 14 июня 2017 г.

Воскресение приведет людей к различному воздаянию за прожитую жизнь

«Один умирает в самой полноте сил своих, совершенно спокойный и мирный; внутренности его полны жира, и кости его напоены мозгом. А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра» (Иов. 21:23-25).

Действительно, эти вещи таковыми являются, но, кто может исследовать тайны Всемогущего Бога, чтобы выяснить, почему Он разрешает им таковыми быть? Мы видим, что жизнь избранных и нечестивых действительно отличается, но тление их плоти в смерти неразличимо. Потому добавляется: «И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их» (Иов. 21:26).

Чему здесь удивляться, если люди, хотя и отличаются на мгновение в процветании и невзгодах этого мира, но из-за тления своей плоти все равно обращаются в землю? Так что единственное, что надо рассматривать, это свою жизнь, которая, вместе с воскресением плоти приведет к различному воздаянию. Ибо, что проку в силе и процветании нечестивого, что проку в «жире и мозге», если все остается здесь в одно мгновение, а в вечности находится возмездие, которое никогда не может быть оставлено? Ибо, как веселье лукавого переходит в горе, так и горе невинной души переходит от скорбей к радости. Так что ни богатство не должно поднимать душу, ни бедность не должна беспокоить ее. Следовательно, благословенный Иов в разгар бичей испытывает боль тела, но не боль в мыслях; а тем, кто презирают его по причине бичевания, он в упрек добавляет: «Знаю я ваши мысли и ухищрения, какие вы против меня сплетаете. Вы скажете: где дом князя, и где шатер, в котором жили беззаконные?» (Иов. 21:27-28).

Ибо они вообразили, что он злой человек, т.к. видели его потерявшим все имущество временной жизни. Но святой человек судит их с тем большей высоты, чем ровнее он стоял в праведности, получая все новые и новые удары. Ибо, как эти потери вещей внешних могли причинить ему боль, если он не потерял внутри Того, Кого он так любил?

Также сказано, что «…внутренности его полны жира, и кости его напоены мозгом…». Ибо как «жир» возникает из обилия пищи, также и гордость возникает от обилия товаров, которые откармливают ум богатством, а дух поднимают в гордом поведении. Ибо гордость сердца, это своего рода, как богатство жира. И, поскольку, очень многие совершают грехи от изобилия, сказано пророком: «их беззаконие вышло как бы из упитанности» (Пс. 72:7)[1], и далее следует, что кости его напоены мозгом. Любители этой жизни являются «костями» потому, что в этом мире они обладают сильными временными достоинствами. Но, если к внешним достоинствам не хватает личного земного богатства, они, конечно, имеют «кости», но «мозг» в костях не имеют. Если любящий этот мир одновременно обладает и внешней властью, и в полной мере заполнен обилием своего земного дома, о нем говорится: «…и кости его напоены мозгом…». Или, иначе можно понять это как то, что «кости богатого человека» – это нечестивые и упрямые практики, но «мозг в костях» – это сами желания плохого, которые даже в удовлетворении злобы не пресыщаются в полном объеме. Такой мозг как бы питает кости, когда нечестивые желания поддерживают злые привычки в получении удовольствий.

И есть некоторые, кто в этом мире не имеет богатства, но желает этого. Такие люди стремятся возвыситься; и, хотя в этом мире они не могут получить вещь, которую хотят, и у них нет состояния или положения, которое бы их поддержало, но уже в плохих желаниях их совесть объявляет их виновными пред взглядом внутреннего судьи. Ибо часто для многих то, что они не могут быть богатыми и нести себя гордо в этом мире, является большим огорчением. В отношении них добавлено: «…А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра». Узрите, как по той же причине, по которой богатый человек с гордым сердцем радуется, другой, который является бедным, с гордым сердцем печален.

И по праву добавлено: «И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их». Ибо «лежать в прахе» – это закрыть глаза ума в земных желаниях. Поэтому каждому сказано касательно жизни во грехе, и спящему в своем нечестии: «…встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5:14). Но «черви», которые возникают из плоти, покрывают их, потому что плотские заботы накладывают вес гордости на ум и богача, и бедняка. Ибо в вещах земных бедные и богатые – это дети погибели, не разделяя одинаковое процветание, они разделяют одинаковое беспокойство о том, чем одни уже с тревогой обладают, а другие с тревогой жаждут, и огорчаются, когда не могут этого получить. Так пусть будет сказано: «И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их». И, хотя они не были одинаково подняты в мире временными благами, но в своей заботе о них они одинаково были убаюканы и спали с бесчувственными глазами. И черви покрывают их вместе, т.к. тревога по обладанию тем, что желанно, и тревога не потерять то, чем обладаешь – это плотские мысли, покрывающие и тех, и других.


[1] выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце;


 

Четверг, 15 июня 2017 г.

Отказывающиеся быть «укрепленными» Богом, идут к стенанию по слабости ума

«Он был сладок для гальки Кокита…» (Иов. 21:33)[1].

Слово «кокит»[2] в греческом языке используют для художественного определения «стенания», которое используется, как правило, для плача женщин, или каких-либо лиц, которые крайне слабы. Мудрые этого мира, будучи удаленными от света истины, пытались путем поиска дойти хотя бы до своего рода тени истины. И потому они думали, что река Кокит протекает внизу в царстве мертвых, четко обозначив, что попавшие туда совершали дела, достойные болезненных страданий, и стенают там. Но, посмотрев немного на тень плотской мудрости, и будучи в настоящее время уже освещенными светом истины, давайте сами увидим, что в высказывании святого человека «Кокит» означает плач слабого. Ибо написано: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше…» (Пс. 30:25), ибо те, кто отказываются быть «укрепленными» Богом, идут к стенанию по слабости ума. Мы привыкли называть словом «галька» маленькие речные камни, которые вода несет вместе с собой. Что же тогда обозначается «галькой Кокита», если не нечестивые, которые, будучи погруженными в свои удовольствия, утаскиваются рекой вплоть до самой низкой глубины? И, поскольку, отказываясь твердо стоять и укрепиться против удовольствий этой жизни, они становятся «галькой Кокита», ибо своим скольжением отправляются в путь к стенаниям, а в будущем веке оплакивают вечное, которое в настоящее время снисходительно презирают, позволяя себе вольно плыть в своих удовольствиях.

И, в то время, как наш старый враг, войдя в этого сына погибели, как в свой сосуд, в то время как он дарует подарки нечестивым, возвышая их разными благами в этом мире, в то время, как он проявляет чудеса, чтобы они это видели, он в то же время держит все дрейфующие души, которые так восхищаются им и прославляют его в чудесах, и о нем хорошо сказано: «Он был сладок для гальки Кокита…». Ибо избранные презирают его в то время, как, крепко стоя, отвергают его в уме, другие же любят его, пока следуют за ним, и как бы обращаются от удовольствия к пучинам вечной скорби, соскальзывая в земных желаниях к низким глубинам как галька, скользящая ко дну день ото дня.

Некоторым он предлагает «вкус своей сладости» через гордость, другим – через алчность; к одному подбирается завистью, к другому – обольщением или похотью. И всеми видами зла, к которым он склоняет людей, он предлагает им множество разных видов своей сладости. Когда он подсказывает что-либо гордому сердцу, то ему становится сладко от услышанного, т.к. гордый стремится выглядеть выше остального мира. Когда он стремится вселить алчность, то тайное представление достатка приносит сладость, потому что изобилие позволяет избежать нужды. Когда он говорит о чем-то, чтобы пробудить зависть, то, что он говорит, тоже приносит сладость, ибо, когда коварный ум видит другого падшим, он ликует, что кто-то уступил ему. Когда он подталкивает, чтобы что-либо было сделано для обольщения, это тоже сладко, ибо видящий себя обманывающим весь мир, кажется себе мудрым. Когда он через похоть приступает к соблазну души, то его слова оказываются сладки, потому что растворяют душу удовольствием.

Таким образом, через злые наклонности, к которым он толкает сердца плотских людей, он как бы протягивает им огромное множество разных видов своей сладости. Эту же сладость, однако, нельзя получить никак, кроме как на пути к вечному плачу. И поэтому хорошо сказано: «Он был сладок для гальки Кокита…», видя, что горько избранным и сладко нечестивым. Ибо древний враг кормит только тех своей сладкой прелестью, которых ежедневно призывает соскальзывать в стенания.


[1] Сладки для него глыбы долины…

[2] КОКИТ - Коцит (Κωκυτός, букв. «река плача»), в греческой мифологии одна из рек в Аиде (царстве мёртвых), отличающаяся ледяным холодом.

 


 

 

Суббота, 17 июня 2017 г.

Дух каждого избранного, страдая, сохраняется

«Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни…» (Иов. 6:10).

Избранные – это те, кто, познав, что они совершили недозволенное, исследовав себя, обнаруживают это; поскольку они видят, что не претерпели за совершенное беззаконие наказания, они изнывают от силы безмерного страха, мечутся в томлении, возбужденные зловещими подозрениями, прикладывают усилия, чтобы не оставила их милость Божия навсегда; и чтобы в настоящей жизни не остаться без воздаяния за совершенное ими зло. Они сами желают подвергаться ударам Отеческого бичевания и считают боль ран лекарством для своего спасения.

Итак, справедливо говорится: «Это было бы еще отрадою мне…», как если бы открыто говорилось: «Он потому щадит некоторых, чтобы подвергнуть их вечной муке, и Он поражает меня, не щадя, чтобы помиловать в вечности. В унынии тем себя утешаю, что, зная нагноение испорченности человеческой, твердо предаюсь надежде на спасение с помощью ран».

«Был человек в земле Уц, имя его Иов…» (Иов. 1:1).

Если имя Иов обозначает скорбящих, а [земля] Уц советников, то вполне заслуженно через то и другое имя изображается каждый избранный, потому что, бесспорно, явился советником духа тот, кто, скорбя, спешил от настоящего к вечному. Ибо есть люди, которые пренебрегают своей жизнью, и, когда жаждут мимолетного, то либо не понимают вечного, либо пренебрегают тем, что уже поняли, и не чувствуют скорби, и не знают, что значит иметь совет Духа. И, когда они не видят Небесное, которое отвергли, – о, несчастные! – они все же считают себя пребывающими в добре. Действительно они не поднимают глаз ума к свету истины, который оказался от них сокрытым, и уже не направляют внимание своих желаний к созерцанию вечного Отечества, но оставляют самих себя в том, к чему более склонны. Они вместо Отечества любят изгнание, которое претерпевают, пребывая в этой жизни, и в слепоте, в которой они находятся, резвятся, словно при ярком свете. К тому же, и против избранных умов, ни во что вменяющих все ничтожное и мимолетное, которое остается сокрытым от них, ополчаются. Для избранных умов, когда ничто вне Бога не достаточно для их удовлетворения, сама мысль их, от процесса исследования утомленная, находит покой в надежде на Создателя, в Его созерцании, в стремлении оказаться среди Небесных граждан. И каждый из них, все еще пребывая в настоящем теле, разумом же поднимаясь выше настоящего, оплакивает горести изгнания, в котором находится, и потрясающими побуждениями любви пробуждает себя к достижению Небесного Отечества. Следовательно, когда страдая, ум видит, чем является вечное, которое он потерял, тогда получает спасительный совет пренебречь тем временным, мимо которого он проходит. И чем более он познает совет, чтобы оставить преходящее, тем более увеличивается страдание, поскольку он еще не достиг того, что остается неизменным. О чем через царя Соломона хорошо говорится: «…кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл. 1:18). Потому как кто уже знает высшее, которого все еще не имеет, тот больше по причине низшего, в котором удерживается, страдает.

Следовательно, верно сказано, что Иов обитает в земле Уц, поскольку в совете знания о Небесном дух каждого избранного, страдая, сохраняется. Необходимо понять, что в самом падении человека нет страдания ума. Ибо некоторые живут без совета, оставляют свои дела неисполненными и все же скорбью познания не мучаются. Кто же искусно укрепляет свой разум в совете вечной жизни, тот во всяком деле, требующем размышления, сам себя осторожно рассматривает. И при совершаемом деле неожиданный и страшный конец не застигает его врасплох, поскольку тот легко движением ума, подготовленным заранее, этот конец, нащупывая, предвидит. Он рассуждает, дабы страх не воспрепятствовал тому, что необходимо совершить, дабы пороки не превзошли его в открытой борьбе страстными желаниями и праведное, подстерегая, не исказили посредством пустой славы. Следовательно, Иов живет в земле Уц, и в то время, как разум избранного чем более старается жить с помощью совета, тем более утомляется по причине скорби, причиняемой теснотой этого пути.


 

Воскресенье, 18 июня 2017 г.

Задача праведных в этой жизни – познать себя, и познав, привести себя в лучшее состояние плачем покаяния и самостоятельно наложенным на себя наказанием

«Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я, а Ты отвечай мне» (Иов. 13:22).

Бог «зовет» нас, когда выделяет нас в Своей любви и выборе, и наш «ответ» - это послушание Его любви в добрых делах. И дальше правильно добавляется: «или буду говорить я, а Ты отвечай мне». Ибо мы «говорим», когда мы умоляем Его в желании увидеть лицо Бога, и Бог отвечает на наши слова, когда предстает перед нами, теми, кто любит Его. Но поскольку он тот, кто с тоской по вечному миру исследует свои деяния, принимая на себя задачу делать это тщательнейшим образом, и ищет, чтобы не было ничего в нем такого, в результате которого он может оскорбить лицо своего Творца, справедливо добавлено: «Сколько у меня беззаконий и грехов? покажи мне преступления мои и нарушения мои» (Иов. 13:23)[1].

Задача праведных в этой жизни – познать себя, и познав, привести себя в лучшее состояние плачем покаяния и самостоятельно наложенной на себя карой. И хотя ап. Иоанн говорит нам, что нет разницы между беззаконием и грехом, когда говорит: «…и грех есть беззаконие» (1 Ин. 3:4); тем не менее, в простых оборотах речи «беззаконие» звучит чем-то большим, чем «грех», и человек может признавать себя «грешником», но иногда стыдиться называть себя беззаконным человеком. И точно также, между «преступлением» и «нарушением» есть та разница, что «преступление» превышает тяжесть и меру греха, но «нарушение» не превышает тяжесть греха; поэтому, когда было велено предлагать жертву в соответствии с Законом, это, несомненно, относилось и для «греха», и для «беззакония» тоже. Преступление никогда не совершается иначе, чем на деле, в то время как нарушение чаще всего совершается в одной только мысли. Поэтому, видя, что грехи дел становятся известны быстрее, по мере, как они появляются внешне, псалмопевец сказал: «кто назовет, кто понимает нарушения свои?» (Пс. 18:13)[2]; ибо грехи мысли более трудно воспринять, они теряются из виду. Поэтому любой, кто, станет заботливым о своей душе по любви вечности, старается в своем сердце выглядеть чистым перед Судьей, Который придет, и рассматривает себя строго тем больше именно сейчас, чем более свободно он хочет затем представить себя Его строгости; и он умоляет, чтобы Он явил ему, где он нарушает, чтобы мог наказать эту вещь в себе покаянием, и, судя себя здесь, мог предстать на Суде менее отвратительным.



[1] Сколько у меня пороков и грехов? покажи мне беззаконие мое и грех мой.

[2] Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня

 

 


 

Понедельник, 19 июня 2017 г.

Многословие есть зло

«Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши» (Иов. 6:26).

Есть два рода речи весьма тягостных и вредных для рода человеческого: один, хвалящий даже худое, а второй, желающий уничижать даже праведное. Один несется вниз вместе с потоком, а другой пытается перекрыть сами воды и русло истины. Первый подавляет в себе страх Божий, а второго возбуждает гордость. Тот пытается добиться благорасположения похвалами, а этот распаляется гневом, чтобы выказать себя в споре. Тот с готовностью покоряется, этот, напротив разъяряется.

Итак, благословенный Иов обличал своих друзей в речах последнего рода, когда говорил: «Вы придумываете речи для обличения?...». И сразу становится ясно, что он говорит о дерзости их несправедливого обвинения, когда добавляет: «…На ветер пускаете слова ваши». Ведь пускать слова на ветер, значит, говорить пустое. Когда язык не воздерживается от пустых слов, он часто дает волю и безрассудству безумных обвинений. Этими шагами праздная душа ввергается в яму греха к своей гибели. Ведь пока мы небрежем о том, чтобы остерегаться празднословия, мы доходим до достойных наказания дел, так что сначала позволяем себе обсуждать чужие дела, затем язык оскорбляет уничижением жизнь тех, о ком идет речь, и, наконец, раздражается открытыми поношениями. Где сеется жало гнева, там рождается брань, воспламеняется огонь ненависти, совершенно уничтожается сердечный мир. Потому хорошо сказано царем Соломоном: «Начало ссоры - как прорыв воды…» (Притч. 17:14). Ибо прорывом воды обозначается развязность языка в течении беседы. К этому он добавляет: «Слова уст человеческих - глубокие воды…» (Притч. 18:4). Тот, кто дает прорваться воде, полагает начало ссоре. Ибо тот, кто не обуздывает язык, разрушает согласие. И, напротив, написано: «Кто принуждает глупца к молчанию, возбуждает гнев» (Притч. 26:10)[1].

Пророк свидетельствует о том, что порабощенный многословием следовать правосудию не может: «Муж многоречивый не утвердится на земле» (Пс. 139:12)[2]. Потому снова говорит царь Соломон: «При многословии не миновать греха…» (Притч. 10:19). И пр. Исайя отмечает: «Служение справедливости – молчание» (Ис. 32:17)[3], указывая, очевидно, что справедливость души изгоняется, если не щадят ее от неумеренности в речи. Потому говорит ап. Иаков: «Если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие» (Иак. 1:26). Потому и говорит он снова: «…всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова…» (Иак. 1:19). И добавляет: «Язык укротить никто из людей не может: это - неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда» (Иак. 3:8). Вот отчего нас увещевает и Истина: «…за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12:36). Праздным, несомненно, является такое слово, которое лишено либо смысла справедливой необходимости, либо намерения благочестивой пользы. Следовательно, если отсутствует смысл в праздной речи, то должно усердно поразмыслить: какое наказание последует за это празднословие, в котором в тоже время совершается и грех надменной речи.

Следует также знать, что те, кто разливаются в преступных словах, теряют всякое состояние праведности. Человеческая душа, подобна воде, и запертая отовсюду, собирается у самого верха, так как ищет место, откуда бы ей излиться, а когда ее отпускают, погибает, так как без пользы стекает вниз. Ибо насколько она отдаляется от строгого суда молчания пустыми словами, так как бы столькими же потоками вырывается из себя. Потому ей сложно вернуться внутрь к самопознанию, т.к., разлившись в многословии наружу, она теряет силу внутреннего созерцания. Она покрывается ранами, нанесенными наседающим врагом, так как не окружает себя никакими защитными укреплениями. Оттого написано: «Словно незащищенный город, без дозора на стенах, таков муж, не умеющий сдерживать свой дух в речи» (Притч. 25:28)[4]. И потому, что град души не имеет стен молчания, он открыт для вражеских нападений.

Итак, когда душа посредством слов выходит вне себя, она показывает себя противнику открытой, и он ее одолевает без особых усилий настолько, насколько она сама против себя же сражается тем, с помощью чего побеждается, - многословием.

 



[1] Сильный делает все произвольно: и глупого награждает, и всякого прохожего награждает.

[2] Человек злоязычный не утвердится на земле; зло увлечет притеснителя в погибель.

[3] И делом правды будет мир, и плодом правосудия - спокойствие и безопасность вовеки.

[4] Что город разрушенный, без стен, то человек, не владеющий духом своим.


 

Вторник, 20 июня 2017 г.

Следует удерживать уста воспитанием, и открывать их при необходимости

«Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши» (Иов. 6:26).

Необходимо знать, что, когда мы излишним страхом удерживаем себя от разговоров, то более необходимого скрываемся под защитой молчания. И, когда мы избегаем страстей языка без рассуждения, мы тайно от себя опутываемся страстями еще худшими. Если мы неумеренно воздерживаемся от беседы, то претерпеваем тяжелую страсть многословия в своем сердце, так что в нашей душе разгораются помыслы тем более, чем более их стесняет суровая стража неразборчивого молчания; и, чем более наша душа считает себя в безопасности, тем шире они разливаются, так как внешние наблюдатели их не видят. Из-за этого наша душа часто превозносится в гордыне и тех, кого слышит говорящими, рассматривает как будто немощных. Когда телесные уста все время сомкнуты, душа не понимает, насколько она этой гордостью открыта страстям. Ведь она сдерживает язык, но чужой дух возбуждает помысел, и, когда она по небрежению почти не размышляет о себе, тогда она в себе охотно и тайно осуждает всех вокруг. Но, чаще всего, излишне молчаливые, претерпевая по отношению к себе какую-нибудь несправедливость, испытывают сильнейшую боль оттого, что не высказывают того, что терпят. Если бы они сказали о нанесенных обидах спокойным голосом, то боль уменьшалась бы состраданием единомышленников. Ведь закрытые раны приносят больше страданий, поскольку боль разрешается выздоровлением только тогда, когда пылающее внутри нагноение выходит наружу. Обычно, когда излишне молчаливые видят чье-либо злодеяние, но все же молчанием сдерживают уста, хотя раны и заметны, они словно отвергают использование лекарства. Ведь они тем самым становятся причиной смерти, что отказались выпустить яд, который они могли бы удалить беседой. Потому и пророк не отрицает, что неумеренное молчание вменяется в вину: «Горе мне, что я промолчал» (Ис. 6:5)[1].

Итак, между всем этим, разве не следует со всем тщанием обуздывать язык мерою великого кормила, не следует ли крепко связывать, чтобы не ниспал он от расслабления в порок, и либо не онемел от строгости даже для полезного дела? Ведь справедливо говорится: «Мудрый человек будет молчать до времени…» (Сир. 20:7), ибо здесь подразумевается, что он, когда посчитает удобным, отложив суд молчания, предастся полезному делу, говоря достойные и приличные слова. Потому и говорит царь Соломон: «…время молчать, и время говорить» (Еккл. 3:7). Потому надо различать время, чтобы либо не был развязан язык словами тогда, когда его следует сдерживать, либо не был угрюмо связан тогда, когда можно с пользой говорить. Псалмопевец, о том размышляя, удачно объединил все это в одном высказывании: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих» (Пс. 140:3). Ведь дверь открывают и закрывают. Поэтому тот, кто попросил вовсе не препятствие для уст положить, а дверь, открыто учил, что следует удерживать язык воспитанием, но и отпускать его при необходимости, чтобы уста, соответственно, в подобающее время открывались и, напротив, в подобающее время их удерживало молчание. Друзья благословенного Иова, либо все еретики, которые подразумеваются под друзьями, потому не умеют хранить уст, что постоянно пускают слова на ветер, так как, без сомнения, слова, не укрепленные весом различения времени, уносит любое легкое дуновение.



[1] И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами…


 

 

Среда, 21 июня 2017 г.

Каждый из избранных, как «наемник» считая дни, в надежде тянется к награде тем более уверенно, чем более кропотливо и лучше он трудится

«…дни его не то же ли, что дни наемника?» (Иов. 7:1).

Наемник жаждет, чтобы его дни прошли быстрее, и чтобы он мог как можно быстрее и без промедления получить награду за свой труд. Поэтому дни человека, пронизанного знанием Истины и вещей вечности, справедливо сравниваются с «днями наемника», потому что он считает нынешнюю жизнь своим путем, а не своей страной, войной, пальмовой ветвью победы, и он видит, что он тем дальше от своей награды, чем медленнее он приближается к своему концу. Кроме того, мы должны иметь в виду, что наемник тратит свои силы в трудах, которые принадлежат другим, но выхлопатывает для себя вознаграждение, которое является его собственным. Искупителем сказано: «…Царство Мое не отсюда» (Ин. 18:36). Ибо мы все, кто, будучи одарены надеждой на небо, несем свои труды настоящей жизни в уповании на другое. Часто бывает, что мы даже вынуждены служить сынам погибели, и вынуждены отдать миру то, что ему принадлежит. И действительно, мы служим нашим трудом другому человеку, но, тем не менее, получаем награду нашу собственную, и тем, что справедливо управляем интересами других, мы достигаем того, чтобы прибавить к нашей собственной награде. О том же, только в другом порядке говорит Истина: «И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?» (Лк. 16:12). Кроме того, следует помнить, что наемник с тревогой и вниманием смотрит на то, чтобы ни один его день не проходил без труда, дабы ожидаемый конец времени не оказался пустым для его награждения. Ибо в своей тщательности труда он видит то, что может получить в сезоне воздаяния. Таким образом, когда его деятельность продвигается успешно, увеличивается и его уверенность в награде, но, когда она стоит, его надежда в отношении вознаграждения уменьшается.

Итак, каждый из избранных считает свою жизнь, как «наемник» считает дни, и в надежде тянется к награде тем более уверенно, чем более кропотливо и лучше он трудится. Он считает переходящим ход нынешней жизни и считает дни по своим трудам. Он страшится того, чтобы моменты жизни не прошли пустыми без труда. Он радуется в бедственной ситуации, набирается страданий, утешается трауром, поскольку видит себя с избытком вознагражденным наградами будущей жизни, и тем более тщательно посвящает себя любви к своим ежедневным маленьким смертям. Такие говорят Творцу словами псалмопевца: «Но за Тебя умерщвляют нас всякий день…» (Пс. 43:23). Поэтому ап. Павел говорит, что: «Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе, Господе нашем» (1 Кор. 15:31). Поэтому он снова говорит: «По сей причине я и страдаю так; но не стыжусь. Ибо я знаю, в Кого уверовал, и уверен, что Он силен сохранить залог мой на оный день» (2 Тим. 1:12). Поэтому святые люди для всех трудов, которые они теперь испытывают по Истине, уже хранят в сердце так много обещаний воздаяния. Тем не менее, сейчас тяжелый труд ощущается как невыносимая жара для того, чтобы в один прекрасный день получить освежающее состояние покоя. Потому справедливо добавлено: «Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне» (Иов. 7:2-3).

«Раб жаждет тени» означает поиск прохлады вечного покоя после жара испытаний и пота труда. Эту тень раб желал, когда сказал: «Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие!» (Пс. 41:3). И снова: «Горе мне, что я пребываю у Мосоха…» (Пс. 119:5). Кто, как будто после тяжелого труда, отступающий от жары, ищет укрытие, в котором он мог бы достичь дающую отдых прохладу, снова говорит: «ибо я войду в место чудесной Скинии, даже в дом Божий» (Пс. 41:5)[1]. Ап. Павел дышал, дабы овладеть этой «тенью», имея «…желание разрешиться и быть со Христом…» (Флп. 1:23). Этой тени в полноте желания своих сердец уже достигли те, кто говорили: «…эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной» (Мф. 20:12). Теперь тот, кто называется «желающим» тени, по праву назван «рабом», ибо до тех пор, пока каждый из избранных крепко связан условием немощи, он находится в своем труде под властью ярма тления, как будто под изнуряющим воздействием жары; и он же, когда лишен тления, затем возвещает себя свободным и находящимся в состоянии покоя.

Хорошо сказал ап. Павел: «…и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим. 8:21). Ибо сейчас избранные придавлены наказанием, находясь в тленном состоянии, но затем они возвысятся высоко нетленной славой. И в той же степени, что, в бремени нашей нынешней ограниченности нет той свободы, которая проявляется в настоящее время в сынах Божьих, в славе свободы, что грядет, в слугах Божьих ничего не будет от рабства.

Итак, рабское одеяние тления будет отринуто и пожаловано благородство свободы, и тварь превратится в славных сынов Божьих, потому что соединится с Богом Духом, и, преодолеет то, что сама есть творение. Тот, кто до сих пор «жаждет тени» является «рабом», потому что до тех пор, пока он подвергается воздействию жара искушения, он несет на плечах ярмо тленного состояния, и справедливо добавляется: «…и как наемник ждет окончания работы своей».



[1] Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий…

 


 

Четверг, 22 июня 2017 г.

Избранные с легкостью переносят все невзгоды, укрепляясь в духе

«Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне» (Иов. 7:2-3).

Когда наемник смотрит на работу, которую ему необходимо сделать, то сразу же падает духом из-за продолжительности и обременительности предстоящего труда. Но, когда в своем тонущем духе он принимает мысль о награде за свою работу, то сразу заново восстанавливает бодрость духа для осуществления этого труда, и, принимая его мучительную тяжесть, он уже считает его не таким трудным. Таким же образом поступает и каждый из избранных, когда они встречаются с тяготами этой жизни. Если происходит поругание их доброго имени, случаются материальные потери, или на них наведены болезни тела, они ощущают тяжесть от вещей, которые испытывают. Но, когда они простирают взгляд своего ума к Небесной стране, то по сравнению с их будущей наградой они видят насколько легким является все то, что они здесь проходят. Ибо благодаря ожидаемой награде, то, что является совершенно невыносимым из-за боли, может быть вынесено с легкостью.

Это же значит и то, что ап. Павел говорил, описывая, как он приподнимается против невзгод, ибо он тоже «как наемник ждал окончания своей работы». Он объясняет, что подвергается тяжелой ноше, но считает, что она легка, если рассмотреть вознаграждение. Ибо он сам объявляет, насколько велика ноша, от тяжести которой страдает, когда свидетельствует, что: «…Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти» (2 Кор. 11:23); и который пять раз получал от иудеев удары плетей: «От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного» (2 Кор. 11:24). Кто «три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской» (2 Кор. 11:25); кто «много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями» (2 Кор. 11:26); кто был «в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2 Кор. 11:27); кто трудился тяжело, когда сражался внешне, страшась внутри, кто объявляет себя придавленным сверх силы, говоря, что они были придавлены сверх силы, были изнурены так, что не надеялись даже выжить (см. 2 Кор. 1:8). Но, когда он стирает потоки пота от этого жесткого тяжелого труда «полотенцем» своей награды, он говорит: «Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18). Таким образом, он «как наемник ждет награду за свою работу», помнит о большом вознаграждении, и считает, что труд на исходе сил за эту награду не тяжел. Но хорошо добавлено: «…так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне».

Избранные служат Творцу всех вещей, и, тем не менее, часто доведенные нуждой, хотят этих вещей; они крепко держатся в любви Бога, и все же ощущают недостаток опоры нынешней жизни. Так что те, кто не стремятся в настоящее время к вещам своими действиями, как к мирской выгоде, тратят «месяцы суетные». Кроме того, у них же могут быть и «ночи горестные», потому что они несут тьму невзгоды не только от нужды, но часто и от мучений тела. Ибо добродетельным умам не трудно превозмочь желания; но, когда невзгоды обращены к мучениям их плоти, однозначно чувствуется ее изнурение от боли. Это можно также истолковать как то, что каждый из святых как наемник тратит «месяцы суетные», потому что уже сейчас несет на себе тяжелый труд, но еще не получает награду; он одно проходит, но другого ищет. Поэтому ему «ночи горестные отчислены», что, трудясь в добрых делах, в нынешней жизни он для себя накапливает только беды; и, все же, стремясь в духе продвигаться к целям вечности, он видит вещественный мир по отношению к себе менее тяжелым.

 


 

Пятница, 23 июня 2017 г.

В покаянии мы должны наказывать сами все наши грехи

«Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек!» (Иов. 3:3).

Когда нам улыбается благополучие этого мира, нам кажется, что это день. Но этот день всегда оканчивается ночью, поскольку временное благополучие часто ведет к темноте страдания. Пророк презирал этот день благополучия, когда сказал: «Я… не желал бедственного дня, Ты это знаешь…» (Иер. 17:16). Господь возвестил, что Он этой ночью в конце времени Своего Воплощения подвергнется страданию, когда сказал через псалмопевца, словно из прошлого: «…даже и ночью учит меня внутренность моя» (Пс. 15:7).

Мы можем понять день и как наслаждение грехом, а ночь – как слепоту ума, благодаря которой человек позволяет себе склоняться к совершению греха. Благословенный Иов хочет, чтобы день погиб так, чтобы все обольщения греха разрушились вмешательством силы праведности. Он хочет, чтобы ночь погибла так, чтобы то, что совершает ослепленный согласием человеческий ум, было уничтожено наказанием и раскаянием.

Но мы должны спросить, почему говорится, что человек рожден днем, а зачат ночью? Относительно человека Священное Писание говорит в трех вариантах: о природе человека, о его грехе и его слабости. Природа человека предполагается, когда написано: «…сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему…» (Быт. 1:26). Когда написано: «Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы; но вы умрете, как человеки…» (Пс. 81:6-7), предполагается грех человека. Это то же, если сказать открыто: «Вы погибнете как грешники». И ап. Павел говорит: «…Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?» (1 Кор. 3:3). Как будто сказано: «Не грешники ли вы, если вы имеете разногласия, осуждая людей?». Слабость человека предполагается, когда написано: «…проклят человек, который надеется на человека…» (Иер. 17:5), словно сказано открыто: «надеется на слабость».

Итак, человек рожден днем, но зачат ночью, потому что он никогда не был бы увлечен удовольствием греха, если бы не был сначала ослаблен темнотой ума, которую принял добровольно. Ослепленный сначала в своем уме, он подчиняется незаконному наслаждению. Поэтому благословенный Иов говорит: «Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек!». То есть пусть погибнет удовольствие, которое ведет человека ко греху, и пусть погибнет беспечная слабость ума, которая ослепляет его и ведет в темноту, поскольку он соглашается на зло. Следовательно, когда человек с предусмотрительностью не разбирается в обольщениях земными удовольствиями, он впадает в ночь самых мерзких деяний. Поэтому, мы должны усиленно бодрствовать, чтобы, когда грех начнет нас обольщать, мы помнили, в какую гибель через помыслы уйдет наша мысль. И далее добавлено: «Да обратится день тот во тьму» (Иов. 3:4)[1].

День обращается во тьму, когда в самом начале удовольствия мы видим грех, который приближает к нам погибель. Мы обращаем день во тьму, когда строго наказываем себя, мучаясь от раскаяния за само обольщение незаконными удовольствиями, и когда мы исследуем, плача, тайные сердечные желания, которыми согрешили. Каждый верующий человек прекрасно знает, что наши мысли будут подробно выведаны на Последнем суде, как свидетельствует ап. Павел: «…мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:15). Каждый, кто исследует себя, тщательно испытывает свою совесть прежде, чем предстать на Последнем суде, так что Строгий Судья будет к нему более снисходительным, видя, что ответчик, которого Он должен судить, уже наказан за свою вину. И далее справедливо добавлено: «…да не взыщет его Бог свыше…» (Иов. 3:4).

Бог взыскивает то, что исследует Своим судом, но Он не взыщет того, что простил и решил не наказывать. Так за этот день, то есть, за удовольствие греха, не взыскал бы Господь, если бы оно было возмещено добровольным наказанием, как свидетельствует ап. Павел, говоря: «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11:31). То, что Бог вопрошает о нашем дне, значит, что Он тщательно исследует на Суде все наши грехи, которыми наслаждается наш разум, и когда Он взыщет его, то покарает нас строго, поскольку в настоящее время относится к нам снисходительно. И хорошо сказано: «…и да не воссияет над ним свет!» (Иов. 3:4).

Являясь на Суде, Господь освещает Своим светом все, что обличает, как написано: «Все же обнаруживаемое делается явным от света…» (Еф. 5:13). А все то, что Судья не вспоминает, как будто скрыто в сумерках, словно темнота скрывает грехи кающихся, о которых сказано пророком: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!» (Пс. 31:1), т.к. все, что покрыто, спрятано во тьме. В день последнего Суда не будет освещено светом то, что не будет Им исследовано и наказано. Те наши действия, которые Бог не захочет наказывать по правосудию, скроет само Божественное милосердие известным Ему образом. Все, что будет открыто на виду у всех, сделается явным в свете. Значит, «Да обратится день тот во тьму», чтобы мы могли все наши грехи наказать сами – в покаянии. «Да не взыщет Бог этот день и не осветит его светом», чтобы Он не вынес приговор на последнем Суде, если мы сами наказываем себя за наши грехи.

Грядет Судья, Который всюду пребывает и все содержит. И, поскольку, Он - всюду, то нет такого места, куда можно убежать. Но, т.к. Бог умилостивляется слезами нашего раскаяния, то только тот найдет место убежища от Него, кто после того как согрешил, теперь скрывает себя в покаянии.



[1] День тот да будет тьмою…


 

Суббота, 24 июня 2017 г.

Для собственного исправления наш ум должен постоянно бодрствовать

«Да омрачит его тьма и тень смертная…» (Иов. 3:5).

Тени совершенно омрачают день, когда принесенные нами стоны раскаяния превосходят незаконное удовольствие ума. Но тьма может также обозначать тайный Божий Промысел, потому что мы познаем вещи, которые видим в свете, а во тьме мы или вообще ничего не видим, или блуждаем среди неясных очертаний. Тайный Промысел Божий – это, своего рода, темнота перед нашими глазами, потому что его невозможно познать. Поэтому и написано о Боге: «И мрак сделал покровом Своим…» (Пс. 17:12). Мы знаем, что не заслуживаем быть спасенными, но по тайному Промыслу Бога мы спасаемся содействующей нам Его благодатью.

Итак, тьма скрывает день (см. Иов. 3:4), когда мы оплакиваем радость своих наслаждений, и неисповедимые суды Божии милостиво скрывают нас от луча справедливого наказания. Поэтому, верно добавлено: «…и тень смертная…».

Это сказано потому, что в Священном Писании тень смертная иногда обозначает забывчивость ума, иногда – подражание дьяволу, а иногда – смерть плоти. Смертная тень понимается как забывчивость ума, потому что так же, как смерть удаляет из жизни все, что уничтожает, так и забывчивость удаляет из памяти все, что поглощает. Справедливо сказано пр. Захарией, что Иоанн Креститель пришел проповедовать евреям Бога, Которого они забыли: «просветить сидящих во тьме и тени смертной…» (Лк. 1:79). Сидеть в смертной тени, – означает скрываться от любви к Богу в забвении Его. Тень смертная может также обозначать подражание древнему врагу, поскольку он называется смертью, потому что приносит смерть, как и свидетельствует ап. Иоанн, говоря: «…которому имя «смерть»» (Откр. 6:8). Тень смерти обозначает подражание дьяволу, потому что так же, как тень повторяет форму тела, нечестивые люди в своих действиях подражают сатане. Поэтому пр. Исаия, когда видел, что языческие народы ниспали до подражания древнему врагу и вновь поднялись при восходе Истинного Солнца, с уверенностью смотрел в будущее, как будто повествуя о прошедшем: «…на живущих в стране тени смертной свет воссияет» (Ис. 9:2). Смертную тень можно также понимать, и как смерть плоти, потому что так же, как истинная смерть – та, которая отделяет душу от Бога, тень смертная – то, что отделяет душу от тела. Поэтому справедливо сказано через пророка голосом мучеников: «…Ты сокрушил нас в земле драконов и покрыл нас тенью смертною» (Пс. 43:20). Ясно, что они умерли не духом, но только плотью, так как они говорят, что их покрыла не истинная смерть, а лишь тень смерти.

Почему же благословенный Иов требует, чтобы тень смерти затмила день незаконного удовольствия? Должно быть, потому, что для уничтожения грехов людей пред очами Божиими он ищет Посредника между Богом и людьми, Который подвергся бы смерти за нас, но смерти только по плоти, и уничтожил бы истинную смерть грешников тенью Своей смерти. И Он пришел к нам, когда мы находились в смерти и плоти, и духа. Он принес нам одну Свою смерть, и освободил нас от двух смертей, которые Он в нас нашел. Поскольку, если бы Он подвергся обеим смертям, Он не освободил бы нас ни от одной. Но одну Он принял по милости, и осудил обе по справедливости. Одной Своей смертью Он соединил наши две и, умирая, подчинил Себе обе. И верно, что Он лежал в гробе в течение одного дня и двух ночей, поскольку Он присоединил свет Своей одной смерти к темноте нашей двойной смерти. Тот, Кто подвергся за нас смерти только по плоти, принес тень смертную и скрыл от очей Божиих грех, который мы совершили. Так пусть же справедливо будет сказано: «Да омрачит его тьма и тень смертная…». Словно открыто сказано: «Пусть придет Тот, Кто, Сам не являясь должником, заплатит смертью плоти, чтобы избавить должников от смерти плоти и духа». Но, поскольку, Господь не оставляет никакой грех безнаказанным (или мы сопровождаем наши грехи слезами, или Он Сам – осуждением), получается, что наш ум должен постоянно бодрствовать для собственного исправления. И, когда любой из нас видит, что слезами приходит милосердная помощь, он должен очистить свою вину признанием своих грехов.

 


 

 

Воскресенье, 25 июня 2017 г.

Грехи уничтожаются слезами раскаяния и благочестивым усердием

«Да обложит его мгла» (Иов. 3:5)[1].

Глаз во мгле беспомощен, поэтому стыд нашего ума в раскаянии называется мглой. Как мгла омрачает день множеством облаков, так и стыд затуманивает ум беспокойными мыслями. На этот счет сказано одним человеком: «Есть стыд, ведущий ко греху, и есть стыд - слава и благодать» (Сир. 4:25). Ибо, когда мы мысленно вспоминаем наши грехи, чтобы раскаяться в них, тотчас нас охватывает тревога печали. Множество мыслей гудит в голове, нас сокрушает печаль, мучает тревога, ум полон неприятных дум и словно омрачен облачной мглой. Эта самая мгла стыда с пользой для спасения охватила умы тех, которым ап. Павел сказал: «Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь…» (Рим. 6:21). Пусть же мгла покроет этот день греха, то есть, пусть печаль раскаяния сокрушит злое обольщение заслуженной скорбью.

«И да погрузится в горечи» (Иов. 3:5)[2].

День погружен в горечь, когда ум возвращается к познанию, и муки раскаяния следуют за обольщением греха. Мы погружаем день в горечь, когда видим наказания, которые следуют за радостью нечестивого удовольствия, и сопровождаем ту радость горькими слезами. Поскольку, то, что является «погруженным», закрыто со всех сторон, благословенный Иов желает, чтобы день погрузился в горечи, чтобы все видели то, как зло угрожает со всех сторон тем, кто не исправляется, и чтобы все очищали в скорбных рыданиях разнузданность своих желаний.

Но, если мы слышим, что этот день (который мы назвали «удовольствием греха») подвергается столь многим проклятиям (чтобы слезы омыли со всех сторон любое удовольствие, в которое впала душа по небрежности), насколько более этого дня должна подвергаться мукам раскаяния ночь, обозначающая наше согласие на грех. Поскольку так же, как меньшей ошибкой является, когда ум увлекается удовольствиями плоти, но все еще сопротивляется им в духе, так полным и серьезнейшим злом является не только, чтобы соблазниться на грех мыслями об удовольствии, но служить греху, соглашаясь на него. Ум должен быть очищен более строгими мерами раскаяния, в зависимости от того, насколько загрязненным он видит себя от согласия думать о возможности грешить. Поэтому и добавлено: «Ночь та, - да обладает ею темный смерч» (Иов. 3:6)[3].

Дух печали – это, своего рода, бурный смерч, поскольку, когда человек понимает грех, который совершил, и когда усиленно думает о своей испорченности, он омрачает горем свой ум и нарушает все спокойствие сердца смерчем раскаяния, как будто возмущая ветром безмолвие ясной погоды. Поскольку, если этот смерч не сокрушал бы душу, в то время как она вспоминает свои дела, пророк не сказал бы: «восточным ветром Ты сокрушил Фарсийские корабли» (Пс. 47:8). Фарсис означает «увлечение радостью». Но, когда сильный ветер раскаяния охватывает ум, он сокрушает всякое увлечение предосудительными радостями, так, чтобы ничего уже ему не хотелось, только плакать, чтобы ничего не привлекало внимания, кроме того, что его ужасает. С одной стороны, он представляет перед глазами строгость правосудия, с другой – вину греха, он видит наказание, которое заслужил бы, если бы не милосердие Всепрощающего Бога, спасающее нас от вечного мучения, если мы оплакиваем грехи сейчас. Так что сильный ветер разбивает суда Фарсийские, если сила раскаяния охватывает спасительным страхом наши мысли, когда они предаются этому миру, словно корабли морю. Так пусть же будет сказано: «Ночь та, - да обладает ею темный смерч», то есть, «Пусть грехи, которые мы совершили, не ободряются обольщением безопасности и покоя, но уничтожаются горечью раскаяния и благочестивым усердием».

Мы должны признать, что, когда мы оставляем наши грехи не искупленными, нами овладевает ночь. Но, когда наказываем их раскаянием, мы овладеваем ночью. Так и сказано было Божественным голосом Каину, когда он замышлял зло: «…если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4:7).

Грех в дверях, когда он стучится в наши мысли, но его желание под нами, и мы господствуем над ним, если злое воображение сердца сразу же отвергается и подчиняется противодействию ума прежде, чем оно вырастет и укрепится. Чтобы ум мог быстрее понять свою ошибку и ограничить тиранию греха своей собственной властью через раскаяние, пусть будет справедливо сказано: «Ночь та, - да обладает ею темный смерч», как если сказать открыто: «Пусть порабощенный ум больше не служит греху, ибо мысленный грех тоже не освобождается от необходимости покаяния».



[1] …да обложит его туча…

[2] …да страшатся его, как палящего зноя!

[3] Ночь та, - да обладает ею мрак…


 

Понедельник, 26 июня 2017 г.

Очищение ума должно бдительно основывать на смирении

Уму свойственно стремиться к исследованию скрытого, и если он долго удерживается в том, что ясно, то это препятствует его изучению еще невыясненного. Часто древний враг после того, как совершит нападение через искушения, оставляет нападения до времени; однако, не полагая конец своей злобе, но для того, чтобы после отступления вторгнуться неожиданно в сердца, сделавшиеся из-за этого спокойствия беспечными. Так, он повергает благословенного мужа в искушение и требует истязания тому, кого Высшее Божество, сохраняя, отдает ему, говоря: «…вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2:6).

Искушение же, в действительности, становится спасением для души, когда она отказывается от согласия с ним. Язву, которая нанесена наслаждением, следует исцелять покаянием. Бог оставляет нас ради того, чтобы исцелить; и Он охраняет нас тем, что в попущенных обстоятельствах искушения открывает нам состояние нашей немощи. Так и диавол тотчас отошел от лица Господня и поразил принятого в свои руки Иова «… проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его» (Иов. 2:7). Когда он получает позволение, то, начиная от самых малейших вещей, достигая до вершин, словно покрывает все тело ума язвами попущенных искушений. Однако же, он не достиг своими ударами до души, ибо внутреннее расположение праведного устояло, находясь глубже всех других мыслей. И оно устояло, несмотря на лишение Иова всех тех земных вещей, которыми он мог наслаждаться ранее, и устроение святой праведности не склонилось к осквернению через согласие на зло. Он остается непреклонным, несмотря на то, что испытанное прежде наслаждение оставляет глубокие следы в душе. Поэтому мы должны очищаться от этих следов наслаждений поспешным обращением к покаянию и испытанием себя; со строгой взыскательностью к себе очищать себя от того немощного, что выплеснется из разума. Поэтому справедливо тотчас прибавляется: «Ибо осколком сосуда очищал гной» (Иов. 2:8)[1].

«Осколком сосуда очищать проказу» означает очищать грех через осуждение себя и созерцание собственной бренности. Что же подразумевается под осколком сосуда как не строгость взыскания, а под проказой – не исхождение недозволенной мысли? Мы в нашем поражении «стираем проказу осколком сосуда», когда после осквернения недозволенным помышлением очищаем себя посредством сурового самоосуждения. Также осколок сосуда может быть понимаем как бренность смертного естества. Тогда, очищать осколком сосуда проказу означает размышлять о конечности и бренности смертного естества и очищаться так от гнилости презренного наслаждения. Ибо, ведь когда кто-нибудь размыслит, что тело в скором времени возвратится в пыль, то скоро сможет победить то, чем ее бесстыдно борет плоть. Порочная мысль оказывает влияние на ум через искушение, и это подобно исхождению гноя из раны. «Гной» можно «очистить» скорее, если наш разум будет держаться в уме за помышление о бренности тела подобно тому, как Иов держал в руке осколок сосуда.

Не должно считать малым и незначительным все то, что хотя и не приводит к действию, но недозволенно обращается в уме. Вот почему наш Искупитель умоляет нас очищать гнойные язвы, говоря: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:27-28). Так, гной очищается, когда греха нет не только в делах, но и в мыслях. Точно также было в случае с Иероваалом, когда он молотил пшеницу и увидел ангела и тотчас сварил для него агнца, положил на камень и возлил на него похлебку из мяса. Ангел же дотронулся до похлебки посохом и огнь, изошедший из камня, пожрал все это (см. Суд. 6:11 и далее). Что же иное может означать молочение пшеницы, если не отделение судом зерен добродетелей от соломы пороков? То же, что ангел явился во время совершения этого действия, означает, что Господь возвещает таинственное только тогда, когда люди с решимостью очищают себя от внешнего. Умерщвление Иероваалом агнца означает умерщвление всякого стремления нашей плоти. В образе возложения плоти на камень и возлияния на него похлебки кого иного означает камень, как не указанного ап. Павлом: «…камень же был Христос» (1 Кор. 10:4).

«Плоть полагаем на камень», когда распинаем наше тело по примеру Христову. «Похлебку же из мяса на него возливает» тот, кто, обратившись раз ко Христу, уничтожает в себе плотские помыслы. Поэтому, освобождение ума от плотских помыслов через откровение их подобно возлиянию жидкой похлебки из мяса. Ангел дотронулся до приношения посохом, обозначая этим, что сила Божественного Помощника не презирает нашего стремления. А исхождение огня из камня и поглощение в нем плоти и похлебки образует то, что всякий ум, к которому прикоснется Искупитель, сожжет свое сердце таким пламенем покаяния, что испепелит все недозволенное, присутствующее в нем делом и мыслью.

Итак, то, что в этом месте выражается образом возлияния похлебки, в другом месте Священного Писания изображается очищением проказы осколком сосуда. Ведь совершенный ум с искусностью наблюдает за тем, чтобы не только отвергаться от совершения порочного, но главным образом очищать все исходящее из него порочное мыслью. Однако, часто после победы над собой, начинается новая война, – ибо теперь враг хочет поразить ум победителя гордостью в том, что тот одолел нечистый помысел. Итак, необходимо побуждать ум к очищению, и это должно бдительно основывать на смирении.



[1] И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею,…


Вторник, 27 июня 2017 г.

Самоуничижение как способ победы над искушением

«Сидя среди мерзостей» (Иов. 2:8)[1].

«Сидеть среди мерзостей» означает мыслить о себе низко и смиренно. «Сидеть среди мерзостей» для нас означает в покаянии возвращать очи ума к совершенному нами недозволенному, и, взирая на лежащий перед нами навоз грехов, повергать туда же вниз все, что восстает в душе по гордости. «Сидит среди мерзостей» тот, кто с вниманием взирает на свою немощь и не надмевается теми благами, которые принял по милосердию Божию. Разве «не сидел словно среди мерзостей» в отношении себя Авраам, который сказал: «Буду ли я говорить с Господом, я, кто есмь пыль и пепел?» (Быт. 18:27)[2]. Мы видим, на какое место он ставил себя, оценивая себя словно пепел и пыль, хотя говорил с Богом. Если так презирал себя тот, кто достиг чести Божественного собеседования, то стоит всегда размышлять о том, какое наказание примут не стремящиеся достигнуть высшего и надмевающиеся из наималейшего. Ибо есть некоторые, кто, хоть и творит зло, мнит о себе многое. Они направляют свой ум на высокое и думают, что превосходят других в наградах за добродетель. Они отвращаются внутри себя от «мерзостей», которыми мы изображаем смирение, и устремляются к высотам гордости. И, таким образом, они подражают тому, кто первый надмился сам перед собой и пал в своем восхождении, подражают тому, кому оказалось недостаточно чести быть сотворенным Творцом и кто сказал: «…взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой…» (Ис. 14:13). Поэтому и Вавилон, порочно прилепленный к сему первому гордецу, образующий множество разнообразных грешников, говорит: «Сижу на месте царицы и не вдова» (Ис. 47:8)[3].

Всякий, кто горд внутри, подобен диаволу, надмившемуся внутри себя. Отворачиваясь от своего бесславия, он оказывается еще более погруженным в него. Но также есть и те, кто не усердствуют в добродетели, но, видя, что другие совершают грех, оценивают себя лучшими в сравнении с ними. Но ведь не один и тот же грех владеет всеми сердцами! Одного улавливает гордость, другого повергает гнев; одного терзает алчность, другого разжигает любовь к роскоши. И очень часто случается, что тот, кем владычествует гордость, презирает пораженного гневом; и сам не скоро возжигаясь на гнев, осуждает устроенного на быстрое разгорячение и гордится перед ним словно по справедливости, не желая думать о пороке, который властвует над ним. Еще часто случается, что терзаемый алчностью наблюдает за тем, кто погружен в пропасть роскоши и, видя себя чуждым осквернению плотскими вещами, не обращает внимания на то, какими нечистотами умных пороков оскверняется сам: считая дурным в других то, чего не имеет в себе, пренебрегает исследованием того, что имеет в себе. И получается так, что пока ум увлекается к осуждению, он лишается света, который может доставить ему суд над собой, и чем больше он возносится над другими, тем более глубоким становится неведение вещей, принадлежащих ему самому.

Кто из совершенных сможет удержаться в смирении, уделяя внимание чужому греху? Искушение иногда поражает и внешне и внутренне. Совершенно противоположно поступают те, кто желают подняться на высоты добродетелей: слыша о чужих грехах, они тотчас обращают сердце к собственным, и тем правильнее оказывается их суд о чужих [грехах], чем искреннее они оплакивают свои. По той причине, что всякий избранный должен принуждать себя к исследованию своей собственной немощи, и говорится справедливейшим образом, что святой муж в своем страдании «сел среди мерзостей». Так, только то самоуничижение является истинным, когда кто-либо оком, находящимся в постоянном внимании, тщательно взирает на то, какими нечистотами прегрешений он окружен. В свою очередь, нужно знать, что хотя чаще ум терпит нападения на то, что в нем есть доброго, все же, иногда случается, что мы страдаем одновременно от нападений извне и изнутри утруждаемся от тяжести искушения, так что и плоть поражается ранами и ум наполняется склонением к плотскому.



[1] …и сел в пепел [вне селения].

[2] …вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел:

[3] …«я, - и другой подобной мне нет; не буду сидеть вдовою и не буду знать потери детей».


Среда, 28 июня 2017 г.

Необходимо отсекать гордые помыслы от ума

«Остриг голову свою и пал на землю и поклонился» (Иов. 1:20).

Остричь голову означает удалить из души излишние помыслы. И, обрив голову, пал на землю благословенный Иов – пал тот, кто, прогнав свои самонадеянные помыслы, смиренно познал свое собственное бессилие. Ибо трудно делать великое, и от великих деяний не иметь в себе каких-либо гордых помыслов. Ведь из-за того самого, что мы храбро подвизаемся против пороков, в сердце возникают гордые помыслы, и хотя ум усиленно предупреждает внешние проступки, чаще всего скрытно гордится самим собой, и считает себя достойным великой награды, не замечая, что грешит, размышляя о самом себе. Но перед глазами строгого Судии преступление тем хуже, чем оно более тайно, ведь тогда оно почти неисправимо; и тем шире зияет западня, чем больше человек гордится самим собой. Потому, по милости Творца бывает так, что самонадеянная душа подвергается промыслительному искушению, становится немощной, понимает, чем она является на самом деле, и отлагает гордое возношение. Как только искушение затронет ум, вся гордость и беспорядок наших помыслов успокаиваются.

Когда же ум вздымается в гордости, то он словно стремится к тирании. Он же имеет и сообщников своей тирании, одобряющих его помышления. Но, когда на тирана нападает враг, немедленно прекращается одобрение сообщников. А когда враг приходит, сообщники бегут, в страхе покидая того, кого в мирное время хвалили лукавой лестью. Когда уходят сообщники, он остается перед врагом один, поскольку, когда отступили гордые помышления, взволнованный дух видит только себя и искушение. Плохие вести обривают голову, ибо ум обнажается от своих гордых помыслов, когда сильно нападают искушения. Что иное означает выращивание назореями волос, как не то, что вследствие большого воздержания растут гордые помыслы? Что означает то, что, по исполнении обета назорей должен обрить голову и сжечь волосы в жертвенном огне (см. Чис. 6:18), если не то, что мы тогда достигаем вершины совершенства, когда не только побеждаем внешние пороки, но даже гордые помыслы отсекаем от ума? А сжигать эти жертвы в огне, значит воспламенять мысли огнем Божественной любви, чтобы все сердце пылало в Божией любви, и сжигающий гордые помышления подобен Назорею, уничтожающему волосы с завершением обета. И известно, что благословенный Иов пал на землю и поклонился.

Итак, тот показывает истинное поклонение Богу, кто сам на себя, поскольку он прах, смотрит смиренно, кто не приписывает себе никаких добродетелей, кто признает, что хорошее, что он делает, подается милосердием Творца.


Четверг, 29 июня 2017 г.

Забота о плоти не должна преступать пределы необходимости

Пока мы живем в смертной плоти, забота о ней не может быть полностью отрезана от нас; но она должна служить уму так, как диктует благоразумие. Ибо в то время, как Истина запрещает нам беспокоиться о завтрашнем дне, Он не отречется от нас из-за размышления определенным образом о вещах настоящих, но Он запрещает нам продлевать эти размышления до удовольствия. И ап. Павел учит не позволять предусматривать возможностей для плоти в похотях, но, безусловно, разрешать это делать по мере необходимости.

Таким образом, забота о плоти должна удерживаться под осторожным руководством самоконтроля, чтобы она всегда, без исключений, была в подчинении, и, чтобы никогда не становилась госпожой над душой, приводя ее под свою власть, но, будучи подвергнута владычеству ума, как служанка, находилась в ожидании исполнения своей службы, чтобы она приходила, когда велено, и уходила по велению сердца, когда это необходимо; чтобы она всегда находилась позади святой мысли, и никогда не ставила себя на передний план, даже будучи наполнена нужными мыслями. Это хорошо передано нам в содержании священного урока, когда праотец Авраам встретил трех ангелов (см. Быт. 18:2, Быт. 18:9). Ибо он угощал их сам у дверей шатра, а Сара стояла за дверью. Так и в доме духовном, подобно человеку и слуге, для понимания Троицы наша душа должна покидать рамки тесной камеры плоти, как это и произошло, когда Авраам вышел за пределы своего жилища; но пусть забота о плоти, подобно женщине, не выходит сама из дверей, и пусть ей будет стыдно себя показывать нарочито, так, будучи как бы за спиной мужа, под осторожным руководством Духа, пусть занимается она только необходимыми вещами, чтобы она могла научиться никогда не выходить бессмысленно наружу, но всегда сдерживаться скромностью.

И часто, когда она уже настроена никогда не полагаться на себя, но смиряться, всецело возлагая надежду на Бога, она открывает свое ухо, и убеждается, что только прекращением своих собственных потуг, ей могут быть предоставлены средства для жизни. И, в действительности Сара, услышав обещания Бога, сначала засмеялась, но потом испугалась и… сделалась плодовитой матерью. Итак, та, которая в энергии молодости не имела силы к зачатию, уже сломленная годами, все же зачала в высохшей утробе; ибо, поскольку, когда забота о плоти перестает развлекать себя уверенностью в себе, она обещанием от Бога получает надежду получить то, в чем уже сомневалась, исходя из человеческих рассуждений.

Поэтому Авраам рожденного сына называет Исаак, т.е. «смех», ибо, когда наш ум возлагает уверенность надежды на Всевышнего, что еще он делает, если не рождает радость? Поэтому, мы должны принять во внимание, чтобы забота о плоти не преступала пределы необходимости, а в том, что она желает с умеренностью, положиться на нее саму. Ибо наш ум часто предпочитает считать необходимым то, что он желает для удовольствия, и, используя свое воображение, начинает считать что-то «полезным» и таким, без чего якобы не может жить. Из-за этого эффекта прогнозирования ум поднимается в своих глазах в самоуверенности. И затем, когда он берет в руку то, чего не хватало, он в тайной мысли ликует за величие своего предвидения, и становится тем дальше от реального предвидения, чем больше он не хочет побороть самовозвышение, которое чувствует. Поэтому мы должны с тщательной серьезностью, бдительно думать о том, что выполняем на деле, и о том, что появляется у нас в сердце, чтобы либо земные заботы под воображением ума не умножались, либо, по крайней мере, чтобы дух, управляя ими, находился над ними; чтобы, страшась суда Божия в настоящее время, мы смогли бы избежать беды пребывания в «ужасе вечном».


Пятница, 30 июня 2017 г.

«Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…» (Мф. 7:12)

«И ты будешь знать, что шатер твой будет в мире» (Иов. 5:24)[1].

Истина дала ученикам Своим мир в его начале, когда сказала: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам…» (Ин. 14:27), а праведный Симеон, желая иметь совершенный мир, молился говоря: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром» (Лк. 2:29). Ибо наш мир начинается в стремлении ко Творцу, но совершенствуется четким видением ума. Он тогда будет совершенным, когда наш ум не будет находиться ни в ослеплении невежества, ни движимый, желая угодить приступам плоти. Мы касаемся его первых начинаний, когда подчиняем душу Богу, а плоть – душе, и тогда «шатер» праведника, как говорят, «находится в мире», потому что его тело разумно проходит хитрые движения своих желаний под контролирующей рукой праведности. Но, какое преимущество заключается в том, чтобы удержать плоть в воздержании, если ум не умеет состраданием расширять себя в любви к ближнему? Ибо целомудрие плоти сводится на нет, если не сопровождается сладостью духа. Потому, после «мира в шатре» справедливо приобщается: «И ты будешь посещать подобие твое, и не будет греха» (Иов. 5:24)[2].

Подобие человека – это другой человек. Наши ближние справедливо называются наше «подобие», потому что в них мы различаем то, кем являемся сами. В настоящее время, телесное посещение ближнего мы осуществляем движением шагов, но в духовном посещении мы идем не шагами, а привязанностью. Потому тот «посещает свое подобие», кто направляет шагами любви свой путь к тому, которого он видит похожим на себя по природе, так, что, видя в другом ситуацию схожей со своей, он испытывает в себе снисхождение к чужой слабости. Тот «посещает свое подобие», кто может воссоздать другого в себе, видя себя в другом. Потому «Истина», рассказывая устами пр. Моисея, что было сделано, обозначает то, что должно быть сделано, говоря: «И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду [и по подобию] ее, и дерево плодовитое, приносящее плод, в котором семя его по роду его на земле…» (Быт. 1:12). «Дерево производит семя по роду своему», когда наш ум собирает в себе праведные мысли, и производит плод хорошего дела. Поэтому мудрый человек говорит: «Что ненавистно тебе самому, того не делай никому…» (Тов. 4:15). Поэтому Господь говорит в Евангелии: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…» (Мф. 7:12). Как будто Он сказал простыми словами: «Посетите подобие в другом человеке, и от самих себя узнаете, что приличествует вам делать другим». Поэтому ап. Павел говорит: «для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона - как чуждый закона, - не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу…» (1 Кор. 9:20-21). И вскоре после этого: «…Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:22). Это не значит, что великий проповедник, чтобы стать как еврей, пал в безверие; это не значит, что для того, чтобы стать как «подзаконные» он вернулся к плотским жертвам; это не значит, что для того, чтобы стать «всем для всех людей», он изменил свое единство ума в различных вариантах обмана; опускаясь и не падая, он приблизился к неверующим с той целью, чтобы, принимая каждого в себя и превращая себя в каждого из них, по сочувствию с ними, он мог бы собрать то, что они есть, чтобы, по его справедливому желанию и его похожести на них, через него необходимое было бы даровано и им; и, возможно, прийти вместе с каждым заблудшим человеком к этой цели, видя свою ситуацию в нем, в той мере, в какой он узнал путь своего спасения. Пусть тогда будет сказано: «И ты будешь посещать подобие твое, и не будет греха». Ибо грех тогда совершенно покорен, когда каждый видит в подобии себе, как расшириться в любви к ближнему своему. Когда плоть сдерживается от злых привычек, когда ум действует в благих привычках, тогда каждый должен словами уст оглашать жизнь, которую он наблюдает на своем пути. Ибо только тот, кто сначала сеет семена добрых дел, затем собирает обильные плоды своей проповедью. После «мира шатра» и «посещения нашего подобия», справедливо приобщается: «Ты будешь знать, что и семя твое многообразно, и твое потомство, как трава на земле» (Иов. 5:25)[3].

После «мира в его шатре», после «посещения нашего подобия», «многообразное семя праведника» восстанет, потому что после воздержания членов и полноты нравственных достоинств, слово проповеди даруется ему тем плодотворнее, чем более совершенной практикой в его груди обработана почва сердца. Получает дар красноречия тот, кто расширяет лоно своего сердца с помощью благочестивой жизни. Кроме того, и совесть не мешает говорящему, когда его жизнь совершенствуется раньше, чем язык. Это значит, что египтяне, подвергнутые рабству, когда смирялись под руководством Иосифа, склонив свои лица перед властью фараона, получали зерно даже на семена. Ибо мы получаем готовую пищу потому, что питаемы Священным словом даже тогда, когда живем удовлетворением от наших удовольствий, которые получаем, бродя среди различных вещей этого мира. Но, когда мы становимся рабами, когда оказываемся полностью подчиненными Богу, мы получаем зерна и на семена тоже, ибо далее мы пополняемся и словом проповеди. И справедливо приобщается: «…и твое потомство, как трава на земле», поскольку, огромное потомство верных душ преуспевает, когда, после умножения семени, пожалована святая проповедь. Потомство праведников сравнивается с травой на земле, потому что тот, кто рожден как копия его, прорастает зеленью в надежде о вещах вечности, в то время, когда он благочестием прерывает разлагающую славу настоящей жизни. Или, скажем иначе, потомство праведного вырастает как «трава», потому что возникает бесчисленное множество последователей, в то время, как он сначала своей жизнью являет то, что заявляет своей проповедью. Но каждый, кто уже смотрит с пренебрежением на все земные объекты желания, кто расширяет себя трудами благочестивой жизни, обнаруживает, что великие дела невозможно делать внешне, если не иметь также силу и от созерцания, чтобы проникать и во внутренние тайны.



[1] И узнаешь, что шатер твой в безопасности,…

[2]и будешь смотреть за домом твоим, и не согрешишь.

[3] И увидишь, что семя твое многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле.

 

 

 

 

 

 


 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Суббота 19 августа 2017 / 6 августа 2017

Седмица 11-я по Пятидесятнице. Глас первый.
Успенский пост. Разрешается рыба

Преображение Господа нашего Иисуса Христа. Новосщмчч. Димитрия, архиеп. Гдовского (1938), иерея Николая (Прозорова) (1930), пресв. Андрея (Зимина), пресв. Сергия (Тихомирова), Домники, Лидии и Марии (Зиминых). Новомч. Аввакума Фессалоникийского (1628). Свт. Феоктиста, еп. Черниговского (1123).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь