Пятница, 1 декабря 2017 г.

Проповедник должен быть строг и внимателен как к жизни грешника, так и к жизни праведника

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих» (Иез. 3:20)[1].

Если проповедник промолчал и не обличил праведника, который пал в грех, то он становится виновным в его крови. И тот, кто не старался быть тщательным в проповеди, соделался участником в виновности падения другого. Но, когда говорится: «…он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он…», тогда нам особенно надо помыслить о том, что, предаваясь грехам, мы напрасно вспоминаем о своих прежних добродетелях, потому что при наказании за грехи не может быть никакой опоры на прошедшие добрые дела. Кроме того, можно спросить: надо ли проповеднику проповедовать праведнику прежде, нежели он падет, или же после того, как он падет? Поскольку проповедник обязан следить, чтобы праведник не доходил до падения, то, без сомнения, надо проповедовать прежде, чем он падет. Ибо далее следует: «Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешит, то и он жив будет, потому что был вразумлен, и ты спас душу твою» (Иез. 3:21).

Итак, если проповедник избавляет свою душу потому, что говорит праведнику, чтобы он не грешил, то, когда праведник из-за молчания проповедника впадает в грех, тогда проповедник становится виновным в том, что молчит. Но кто из нас, спрашиваю, достаточен к тому, чтобы не только ревностно обличать грешников, но и за праведниками наблюдать, дабы они не падали? Ибо мы, сознавая свою слабость, когда видим мужей праведных, не решаемся на увещание их к тому, чтобы они держались пути праведного, которого они, как мы видим, держатся; а между тем на проповеднике лежит обязанность увещевать даже праведников. Поэтому славный проповедник говорил: «Я должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам» (Рим. 1:14).

Но во всем этом, что сказано о праведнике, уклонившемся к нечестию, самое трудное для объяснения и весьма страшное для нас есть то, что Господь говорит: «…положу претыкание пред ним…». Ибо говорит: «И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним…». Ибо мы говорим, что если кто учинил беззаконие, то он споткнулся, и решительно верно то, что мы говорим. Для чего ж еще Всемогущий Бог полагает претыкание тому, кого видит преткнувшимся и упадшим через учиненное им беззаконие? Но праведны судьбы Всемогущего Бога; и Тот, Кто долго ожидает грешника, чтобы он обратился, не обращающемуся и презирающему полагает еще претыкание, чтобы он еще тяжелее ударился лбом.

Но и те, кто из состояния праведности пали в беззаконие, не должны отчаиваться, потому что вот пророк посылается в пленение Вавилонское. А через другого пророка Господь говорит: «…и дойдешь до Вавилона: там будешь спасена…» (Мих. 4:10). Ибо часто тот, кто попался в плен пороков, после, стыдясь зла, которое учинил, возвращается к покаянию, и от своих падений исправляется добродетельною жизнью. Следовательно, что ж он такое, если не дошедший до Вавилона и оттуда изъятый? Он, после того, как быв пленен душой, совершил беззакония, стыдясь того самого зла, которое учинил, исправляет себя против самого себя и через доброе делание возвращается в состояние праведности. Итак, он изъят из Вавилона, так как и от плена является благодатью Божией освобожденным. Поэтому пророк говорит к плененным, когда обличает тех, которые из состояния праведности перешли к порокам заблуждения.



[1] На церковнославянском языке: И егда совратится праведник от правд своих и сотворит согрешение: и дам муку пред ним, той умрет, яко ты не воспретил еси ему, и во гресех своих умрет, зане не помянутся правды его, яже сотвори: крове же его от руки твоея взыщу. Синодальный перевод: И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих.


 

Суббота, 2 декабря 2017 г.

Душу, которую наполняет Святой Дух, Он располагает к огорчению временным и услаждению вечным

«И дух поднял меня, и взял меня…» (Иез. 3:14)[1].

Хочется спросить: если Святой Дух не поднимает души, если не берет ее, то почему прежде говорится поднял, а после – взял? Потому, что здесь слово «взял» передает значение «постоянно держал». Есть некоторые, кого дух возвышает, но не берет, ибо их разум хотя и способен к видению духовного, но жизнь, оставаясь в делах плотских, не сообразуется с разумом. Так Валаам духом пророчества был воздвижен, но не был взят, ибо, хотя он истинно и мог прозревать далеко в будущее, но, несмотря на то, не хотел отрешить своей души от земных пожеланий (см. Чис. 24:4-5). Но поскольку святой пророк, и по ведению был возвышен, и по жизни равно взят, то послушаем, каков он в продолжении проповеди. «…И я отошел горестный в негодовании духа моего» (Иез. 3:14)[2].

Помыслите, братия, почему с горестью отходил тот, в ком умножились дары Святого Духа? Неужели всякое сердце, которое взимает Святой Дух, огорчается в негодовании своего духа? Нам необходимо знать, что для кого настоящая жизнь еще приятна, тот, хотя бы и говорил слово Божие, но он еще «не возвышенный» и «не взятый» проповедник. Ибо душу, которую наполняет Святой Дух, Он располагает к огорчению временным, и к услаждению вечным. Приятно, конечно, наслаждаться благами человеческими, но только для того, кто еще не вкусил никаких Небесных радостей, потому что, чем менее он разумеет вечное, тем приятнее успокаивается на временном. Но кто уже вкусил устами сердца, какова должна быть сладость Небесных наград, каковы хоры ангелов, воспевающие гимны, каково непостижимое видение Святой Троицы, для того, чем приятнее должно быть то, что он видит внутри, тем в большую превращается горечь все то, что поддерживает его извне. Он ссорится сам с собою, вспоминая то, что сделал худого; он не нравится самому себе, когда ему начал уже нравиться Тот, Кто все сотворил. Он укоряет сам себя за помыслы, бранит за слова, и плачем наказывает за дела. Он воздыхает о горнем, попирая все земное по презрению души. И пока он еще не имеет хотя бы частицы того, чего желает, до тех пор считает приятностью плакать, и наказывать самого себя непрерываемыми слезами. И поскольку он видит себя еще не в Отечестве, для которого сотворен, а в ссылке настоящей жизни, то ему ничего более не нравится, как его сокрушение. Ибо он презирает подчинение себя временному, и пламенно желает вечного. Поэтому и через царя Соломона справедливо говорится: «потому что во многой премудрости много должно быть негодования, и кто приумножает видение, приумножает скорбь» (Еккл. 1:18)[3]. Те, кто познает Небесное, негодуют на то, что подчиняют душу земному. И когда мы начинаем более мудрствовать о том, что худого мы сделали, тогда сердимся сами на себя, ибо во многой мудрости много негодования, потому что, чем более мы преуспеваем в познании, тем сильнее негодуем сами на себя за развращенную жизнь. А с познанием умножается скорбь, потому что, чем яснее мы познаем вечное, тем более скорбим о том, что мы находимся в несчастии настоящей ссылки. Или, как в другом переводе говорится: «…и приложивый разум приложит труд». Ибо, чем яснее мы начинаем познавать, что такое Небесные радости, тем более со слезами трудимся, чтобы иметь возможность избегать сетей наших заблуждений. Итак, «во множестве мудрости множество негодования», потому что, если мы уже мудрствуем о вечном, то негодуем на то, что желаем временного. Если мы уже мудрствуем о вечном, то сами себя презираем за то, что мы сделали то, что могло удалить нас от любви вечности. Совесть укоряет саму себя, обвиняет за то, что сделано, обвиняемое совершает суд через покаяние, в нашей душе происходит брань, рождающая мир с Богом.

Так нечестивый царь Ахаав, обличенный пророком, когда услышал о Божественном против него определении, устрашился, и был стеснен великою скорбью, так что Господь сказал пророку Своему: «видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то, что он смирился предо Мною, Я не наведу бед в его дни…» (3 Цар. 21:29). Слыша эти слова, надо подумать о том, как благоугодна перед Богом горькая скорбь в Его избранных, которые страшатся оставить Его, если Ему так было благоугодно раскаяние даже нечестивого, который страшился потерять настоящую жизнь! Или, как для Него должно быть приятно добровольное сокрушение о грехах в тех, которые благоугождают Ему, если оно на время было приятно даже в том, который был Ему противен? Но надо знать и то, что этого по любви ко Всемогущему Богу от полноты сердца никто не может сделать, как только тот, чью душу объял Святой Дух. Ибо разве человек своею силою достигнет того, чтобы презирать земное, любить Небесное, желать мира с Богом, вести брань с собою, укорять самого себя в помышлении, и наказывать слезами? Никто этого не может сделать, если его не подкрепит благодать Божия. Поэтому-то и добавляется: «…ибо рука Господня была со мною, укрепляющая меня» (Иез. 3:14)[4].

Мы решительно не можем возвыситься до добрых дел, если нас Святой Дух и предварительно не возвысит, и в продолжении не подкрепит. Но надо спросить и о другом: если выше о свитке, который получил пророк, написано: «…и было в устах моих сладко, как мед» (Иез. 3:3), то как же после того говорится: я отошел горестный в негодовании духа моего? Весьма удивительно, когда сладость и горечь соединяются вместе. Но по высокому разумению надо понимать, что для кого Слово Божие в устах сердца начало быть сладким, дух того, без сомнения, огорчается против самого себя. Ибо, чем точнее он познает, кем должен быть, тем строже наказывает себя горечью покаяния; и чем более не нравится сам себе, тем обширнее из Священного Писания усматривает во Всемогущем Боге то, что должно любить. Итак, поскольку, человек своею силою не может достигнуть этого, то теперь правильно говорится: «…ибо рука Господня была со мною, укрепляющая меня». Ибо рукою Господнею в Священном Писании называется иногда и Единородный Сын, потому что «Все чрез Него начало быть…» (Ин. 1:3). А о вознесении Его Всемогущий Отец говорит через пр. Моисея: «Я подъемлю к небесам руку Мою…» (Втор. 32:40)[5]. Эта рука, которая подкрепляет сердца Своих избранных, говорила ученикам: «…без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5).



[1] На церковнославянском языке: И дух воздвиже мя и взя мя…

[2] На церковнославянском языке: …и поидох вознесен во устремлении духа моего… Синодальный перевод: …И шел я в огорчении, с встревоженным духом…

[3] На церковнославянском языке: яко во множестве мудрости множество разума, и приложивый разум приложит болезнь. Синодальный перевод: потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

[4] На церковнославянском языке: …и рука Господня бысть на мне крепкая. Синодальный перевод: …и рука Господня была крепко на мне.

[5] На церковнославянском языке: яко воздвигну на небо руку мою…


 

 

Воскресенье, 3 декабря 2017 г.

Проповедующий, возвращаясь к смирению, должен тщательно исследовать свою совесть

«…Он сказал мне: встань и выйди в поле…» (Иез. 3:22).

Что означает, когда пророку дается повеление выйти в поле, если не то, что каждый проповедник ради тех, кого исправляет и отвращает от нечестия, находящихся вне добра, своим словом выходит «в поле»? И тогда он видит славу Господню, потому что тем обильнее приемлет благодать учения, чем более напряжен в труде проповеди по любви к ближним. Итак он, выходя вон, бывает возводим к высшему видению, потому что откуда он служением своего слова просвещает слепоту неведения в сердцах других, оттуда Небесная благодать возвышает его к вышнему разумению. Но, проповедник всегда должен возвращаться с поля к своей душе, чтобы блюсти в ней внутреннее смирение и чистоту, чтобы из того, что он проповедует, самому познать, какой он сам внутри своей совести. Ибо, если он, или не исполняет того, что внушает другим, или домогается земной славы за то, что проповедует, то, хотя он через проповедь и выходит в поле, но, не помышляя о себе самом, презирает возвращаться в дом. Приняв Святого Духа, мы заключаемся в доме, когда Его благодатью призываемся к рассмотрению тайн нашей души, чтобы душа сама в себе успокаивалась в Боге, и уже не рассеивалась движением ума и чувств по внешним пожеланиям славы и похвалы.

Об этом доме сердца каждому выздоровевшему Истина лично говорит: «…встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк. 2:11). Через «постель», на которой покоится плоть, обозначается сама плоть, а через «дом» обозначается совесть. И когда мы, будучи мертвыми по духу, лежим в пороках, нежимся в услаждении плоти, тогда мы, будучи расслабленными, лежим на постели; а когда выздоровеем духом так, что уже можем противиться порочным побуждениям плоти, тогда нам необходимо переносить скорби искушений от нашей плоти. Итак, исцеленному больному повелевается: «…встань, возьми постель твою и иди…», т.е. неси постель, на которой ты был носим, потому что необходимо, чтобы и каждый выздоровевший переносил оскорбление от плоти, на которой прежде лежал больным. Что значит выражение: «…встань, возьми постель твою и иди в дом твой», если не следующее: переноси искушения плоти, на которых до сих пор ты лежал, и возвратись к своей совести, чтобы видеть, что ты наделал? Итак, пророку дается повеление, чтобы он после поля заключился в доме, для того, чтобы проповедник, после благодатной проповеди ближним, всегда возвращался к совести, чтобы самому внутренне не возжелать чего-либо из похвалы внешней за то, что он проповедовал.

Поэтому через царя Соломона говорится: «Пей воду из твоего водоема, и ключей твоего колодезя. Да проповодятся твои источники вон, и на площадях разделяй воды; имей их один, дабы чуждые не были твоими участниками» (Притч. 5:15-17)[1]. Сначала кажется чрезвычайно противоречащим то, что говорится: «…Да проповодятся твои источники вон, и на площадях разделяй воды…», когда тотчас добавляется: «…имей их один, дабы чуждые не были твоими участниками». Ибо, каким образом может сам иметь воду ведения тот, кто разливает ее по площадям? Каким образом посторонние не могут участвовать в его воде, если источники его текут вон? Итак, когда мы проповедуем народу, именно тогда разливаем воды на площадях, так как простираем слова ведения на множество слушателей. Но, когда при помощи Божественной благодати мы с особенной тщательностью следим за собой внутри, дабы злые духи, которые по справедливости для нас чуждые, потому что потеряли участие в блаженстве, не успели возбудить в нас гордости, тогда мы одни имеем те воды, которые разлили по площадям, ибо чуждые в них не участвуют. Это именно те чуждые, о которых написано: «яко чуждии восташа на мя, и крепцыи взыскаша душу мою…» (Пс. 53:5)[2]. Следовательно, и по площадям разливает воды, и один имеет их тот, кто в помысле своем не имеет желания временной славы за то, что многим проповедует. Человек тогда истинно владеет тем, чему учит, когда не радуется тому, что он становится известным, но радуется тому, что полезен. Итак, пророк возвращается с поля домой для того, чтобы тот, кто говорил от имени Бога ради пользы ближних, всегда возвращался к смирению, для более глубокого постижения тайн своего собственного сердца.



[1] Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть [не] разливаются источники твои по улице, потоки вод - по площадям; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою.

[2] ибо чужие восстали на меня, и сильные ищут души моей…


 

 

Понедельник, 4 декабря 2017 г.

Дальше ушел от Бога тот, кто больше блуждал в нечестии

«…на столах же мяса жертвенныя» (Иез. 40:43)[1].

Святые учители, воссылая свои молитвы к Всемогущему Богу за кающихся и исповедающихся грешников, служат столами Господними, поддерживающими «мяса жертвенные», тем, что умоляют о прощении плотской их жизни. Но, чтобы появились такие, за которых, по их обращении и раскаянии, можно было бы молиться, грешникам надо проповедовать; а когда они начнут оставлять грехи и поспешат к невинности, тогда необходимо усиливать проповедь, и словом учения наставлять некоторых тем крепче, чем, по дознанию проповедника, они глубже пали, зная, что тем большую учитель получит награду воздаяния, чем более от тяжких грехов освободит других своими словами.

Между тем, мне хочется рассмотреть слова Святого Евангелия, ибо священная история возвещает о том, что делается ежедневно, когда повествует о совершенном чуде. Когда собрались к Господу народы утомленные и голодные, тогда Господь сказал ученикам: «жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть. Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в дороге, ибо некоторые из них пришли издалека» (Мк. 8:2-3). Народ находится при Господе тогда три дня, когда множество верующих очищают покаянием содеянные ими грехи, обращаясь к Богу делом, словом и помышлением. Господь не хочет отпускать их домой голодными, чтобы они не ослабели в пути, потому, что обратившиеся грешники ослабевают на пути настоящей жизни, если пища святого учения не восстановит их совести. Итак, чтобы они не ослабевали на пути земного странствования, они должны быть питаемы святым увещеванием. Но особенного внимания заслуживает вышедшая из уст Истины мысль, что «…некоторые из них пришли издалека».

Один поспешил на служение Всемогущему Богу, не испытав ничего обманчивого и ничего из плотского повреждения. Он пришел не издалека, потому что по неиспорченности и невинности был близок. Другой, не осквернив себя никаким бесстыдством, никакими преступлениями, но только испытав супружество, обратился к духовному служению. И этот пришел не издалека, потому что, пользуясь супружеством дозволенным, не блуждал по недозволенному пути. Но третьи обращаются к покаянию и возвращаются на служение Всемогущему Богу, после плотских скверн, четвертые после лжесвидетельств, пятые после воровства, шестые после насилия, седьмые после совершенных убийств – именно они и приходят издалека. Ибо, чем больше кто проблуждал в нечестии, тем дальше ушел от Всемогущего Бога.

Так и блудный сын, оставив отца, ушел в дальнюю сторону, в которой, в конце концов, пас свиней, потому что питал пороки (см. Лк. 15:11 и далее). Итак, пусть пища дается и тем, кто приходит издалека, ибо обратившимся грешникам должна быть доставляема пища святого учения для того, чтобы они возобновляли те силы в Боге, которых лишились в беззакониях. Учителям тем более необходимо питать их обильнейшею пищей учения, чем более тяжкими пороками они пришли обремененные. И когда они уже начнут сознаваться в учиненных ими преступлениях, и, сознаваясь, оставлять их, омывая слезами, тогда святым учителям необходимо усердно молится об их грехах, поскольку «столы Божии поддерживают мяса жертвенные». И сколько раз они это делают, столько раз тем, что входят в посредничество за чужие грехи, очищают перед очами Божиими свои собственные грехи; потому что оправдываются той любовью, которой с дивным благочестием они заколают себя в слезах за чужие беззакония. Должно быть нетрудно для учителей проливать слезы за обратившихся грешников, когда Тот, Кто сотворил все, соделавшись человеком, пролил кровь на Кресте за наши беззакония, Который живет и царствует с Отцом в единстве со Святым Духом Бог, во веки веков. Аминь.



[1] …на столах клали жертвенное мясо.


 

 

Вторник, 5 декабря 2017 г.

Раскаявшийся грешник соделывается местом славы Господней

«И взя мя дух, и слышах глас за собою труса велика, глаголющих: благословена слава Господня от места его» (Иез. 3:12)[1].

Пророк, исполненный Святого Духа, повествует как о совершившемся о том, что предвидит в будущем, потому что в Божественном предопределении уже совершилось то, чему еще следует быть на деле. Поэтому в древнем переводе через пр. Исаию говорится: «…сотворивый грядущая…» (Ис. 45:11)[2]. Итак, что значит, что пророк позади себя «услышал глас труса великого», если не то, что за словом проповеди, направленным к сердцам грешников, последовали рыдания кающихся?

Все нечестивые, когда творят беззакония, и не слушают вразумлений от праведников, не знают, насколько важно совершаемое ими, и по самому своему незнанию считают себя в безопасности, пребывая в своем закоснении; и лежа во грехах, как бы нежатся, как о некотором грешнике и о «безопасном» народе говорится: «почиваше на дрождях своих, потому что безопасно лежал во грехах…» (Иер. 48:11)[3].

Но, когда развращенные люди начнут слушать слово проповеди, познавать, какие будут вечные мучения, какой страх Суда, какое тонкое разбирательство грехов каждого в частности, тогда тотчас приходят в трепет, начинают рыдать, мучаются непонятными воздыханиями, и, потрясенные великим страхом, оказываются в плаче и в слезах. Ибо те, которые прежде спокойно пребывали в ранах, после, при соприкосновении с рукой врача, преодолевая болезнь, возвращаются к здравию. Об этом движении кающихся через другого пророка говорится: «ноги его остановились, и подвиглась земля…» (Зах. 14:4)[4], потому что, когда следы истины отпечатлеваются в душе слушающих, тогда сама душа, возмущенная размышлением о себе, приходит в движение. Поэтому псалмопевец молится за грешников, говоря: «…седяй на херувимех, да подвижится земля» (Пс. 98:1)[5]. Поэтому, умоляя за сокрушенных и кающихся, он говорит: «Стрясл еси землю и смутил еси ю: изцели сокрушение ея, яко подвижеся» (Пс. 59:4)[6]. Ибо потрясенная и смущенная земля есть грешник, скорбящий в сознании своей виновности и доведенный до слез покаяния; и ему сказано: «…ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Поэтому, пророк молится, чтобы исцелено было сокрушение земли, потому что она подвиглась; так и грешник, сокрушающийся о своих грехах, утешается упованием на Небесное милосердие. Итак, вот, что значит «глас труса великого», когда каждый, исследуя свои дела, потрясается сокрушением от покаяния.

Но послушаем, что говорит сам голос: «…благословена слава Господня от места его». Сердца грешников были местом злого духа, но когда они, разгневанные сами на себя, через покаяние возвращаются к жизни, тогда соделываются местом славы Господней; ибо они исправляют себя против себя, омывая слезами покаяния те беззакония, которые учинили. Итак, благословение славы в хвале Господа бывает слышимо оттуда, откуда прежде было слышимо оскорбление Творца от пристрастия к настоящему веку. И сердца кающихся делаются для Господа уже своим местом, тогда как прежде они, преданные грехам, были местом чужим. Сами же те, которые от грехов своих обращаются к Богу, не только омывают слезами содеянные ими беззакония, но и воспаряют ввысь дивными делами так, что соделываются «святыми животными» Всемогущего Бога, знамениями и силами взлетают вверх, решительно оставляют земное и принятыми дарованиями высятся желаниями Небесного.



[1] И поднял меня дух; и я слышал позади себя великий громовой голос: «благословенна слава Господа от места своего!»

[2]Создатель его

[3] На церковнославянском языке: Почиваше моав от младости своея и бе уповая на славу свою… Синодальный перевод: Моав от юности своей был в покое, сидел на дрожжах своих…

[4] И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку; и раздвоится гора Елеонская…

[5] Цитата на церковнославянском языке.

[6] Цитата на церковнославянском языке.


 

Среда, 6 декабря 2017 г.

Святые ревнивы к истине и кротки в любви

«…излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих» (2 Кор. 9:1-2).

Когда я говорю о вождях Небесного воинства, мне приходит на память первомученик Стефан, который держась за Имя своего Создателя, был выведен на средину гонителей, и стоял бесстрашно, и учил надежно, и в порыве ревности по истине строго обличал своих притеснителей, говоря: «…вы всегда противитесь Духу Святому…» (Деян. 7:51). И когда те, схватив камни, начали его ими побивать, тогда он, преклонив колени, стал молиться за них, говоря: «…Господи! не вмени им греха сего…» (Деян. 7:60). Итак, какова эта доблесть, – кипеть от ревности так, чтобы смело говорить слова обличения тем, у кого он был во власти, за их вероломство; и, одновременно, любить так, чтобы даже умирая молиться за тех, которые eго умерщвляли? Ибо он проявлял ревность так, как будто решительно не имеет кротости; и пребыл в любви к ним кротким так, как будто решительно не горячился против них. Помыслим между тем, где лежит виновность нашей собственной совести. Ибо кто из нас, получив от кого-то хотя бы словесное поношение, не платит тотчас ему же поношением, не сотрясается в негодовании весь до основания, не возбуждается ненавистью, забывая заповедь о любви? Но блаженный Стефан смог это совершить благодатью Всемогущего Бога, потому что он был «воротами, поднимающимися на высоту». Но мы, несчастные, подражать этому своей силой не можем потому, что лежим глубоко внизу, подобно полу.

Но, что мы с удивлением беседуем о жизни святых, когда и самые древние отцы, рассуждая о жизни проповедников Святой Церкви, чрезвычайно удивлялись? Не их ли жизни удивлялся псалмопевец, когда говорил: «Как возвышенны для меня помышления Твои, Боже, и как велико число их!» (Пс. 138:17)? Посмотри, что об этих Его друзьях говорит Святое Евангелие, в котором Истина проповедникам вещает: «Вы друзья Мои…» (Ин. 15:14). И пр. Исаия, взирая на жизнь их, говорит: «Кто это летят, как облака, и как голуби - к голубятням своим?» (Иc. 60:8). Святые проповедники справедливо названы облаками, потому что они дождят словами, и сияют чудесами. О них говорится, что они летят, «…как облака…», потому что, живя на земле, они по всему, что соделали, были вне земли. Поэтому через одно такое облако говорится: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем» (2 Кор. 10:3). Ибо прежние отцы вступали в супружества, рождали детей, владели имуществом, занимались заботами о семействе. Но этих, провидящие по духу пророчества, называют уже отказавшимися от имущества, не желающими супружеств, не рождающими детей, на земле ничего не имущими, ничего не имеющими, не ходящими по земле, подобно людям, но летающими, подобно облакам. Они летают, потому что умом уже созерцают то, что есть на Небе. Они как будто не прикасаются к земле, потому что ничего, ей принадлежащего, не желают. Они и к окнам своим несутся, как голуби, потому что пo духу своей кротости не проявляют через взоры никакого пожелания в этом миpe. Итак, помыслим, какой высоты те ворота духовного здания, которым дивятся даже духовные отцы. Поэтому, рассуждая об их удивлении, как необходимо смиряться нам, тем, которые подобны полу.


 

 

Четверг, 7 декабря 2017 г.

Благодатно покаяния грешник принимается Богом наряду с праведником

«…длина их пятьдесят локтей, а ширина двадцать пять локтей» (Иез. 40:21).

Напомним, что числом пятьдесят означается покой, поэтому пятидесятый год назван годом юбилейным, и был дан древнему еврейскому народу на покой; седмеричное же число, через которое развивается все настоящее время, умноженное на семь, возвышается до сорока девяти. К этому числу прибавляется единица, ибо вечный покой состоит в созерцании Единого. То же число пятьдесят служит теперь для нас длиной, потому что никто не сможет достигнуть вечного покоя, если только не будет долготерпеливо стремиться к нему в своей надежде. О том, что мы пятидесятиричным числом призываемся к вечному покою, учит нас и то, что в скинии было заповедано иметь десять завес, которые должны были иметь по пятьдесят петлей, и по пятьдесят золотых крючков сбоку и сверху (см. Исх. 26:1 и далее). Ибо завесами святой скинии служат все те, кто преуспевают в украшении Святой Церкви различными цветами добродетелей. Они внутреннее скрывают, а внешнее вполне украшают, потому что их жизнь, насколько бывает видима, служит украшением; а внутри них сокрыт смысл, когда в них, некоторым образом, покрывается то Небесное, которое они хранят в душе, и которого высказать не могут. Справедливо и то, что завес десять, потому что сердца праведных возвысились до совершенства через соблюдение десяти заповедей. Но при завесах заповедано сделать пятьдесят гиацинтовых петель. Гиацинт имеет Небесный цвет. Итак, петли завес суть заповеди Небесные, которыми связываются души для того, чтобы они висели облегченные снизу. Именно эти петли имеют золотые крючки, т.е. разум, блистающий истинной мудростью. Этот разум справедливо обозначается крючками, потому что должен быть во всем осмотрителен, и укреплен в бдительности осторожной заботливостью.

И замечательно то, что повелевается, чтобы петли, или крючки были сбоку и сверху, потому что Небесные заповеди и духовный разум, не только должны поддерживать нас вверху в любви к Богу, но и соединять любовью с ближним. Ибо тем, что мы любим своего Создателя, мы как бы висим, прикрепленные верхними петлями. А тем, что любим ближних, как самих себя, имеем петли и крючки сбоку, чтобы завесы скинии, т.е. души верующих, соединены были любовью, а не были разделяемы ненавистью. Поэтому и здесь после длины в пятьдесят локтей тотчас добавляется ширина в двадцать пять локтей, которая относится именно к любви ближнего. Ибо она, распространяясь на любовь к братии, в отношении к ним делает всякое доброе дело, какое только может. Но все добрые дела нами совершаются телесно и выражаются пятью телесными чувствами, а именно: зрением, слухом, осязанием, вкусом, обонянием. Число же пять, умноженное само на себя, дает двадцать пять, потому что добрые дела, когда начинают совершаться, горячестью желания побуждают душу к умножению, т.е. как бы от себя множатся. Поэтому они и производят ширину в душе, чтобы она не была стеснена ни для теплоты, ни для горячести, а любовью расширялась в добрых делах. Всякая слабость теплохладности есть теснота, а всякое благорасположение горячности любви есть великая широта. Ибо хотя порой и нет вещей, которые следовало бы дать нуждающемуся ближнему, однако же, широка сущность доброй воли, которая достаточествует к воздаянию царства, как написано: «…и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Далее следует: «окна же их, и преддверие, и резьба по мере ворот обращенных к востоку… и ворота двора внутреннего, обращенные к вратам северным, подобно вратам зрящим на восток…» (Иез. 40:22-23)[1].

Весьма замечательно то, что ворота к северу, по словам пророка, имеют все то, что имеют ворота к востоку, именно: окна созерцания, преддверие смирения, резьбу доброго делания. Ибо все те, кто устоял в невинности через то, что в обращении соединялись с Богом, имеют ворота к востоку, потому что им открыт вход в Царство Небесное тем Светом, который они получали. А все, кто, падши в грехи, пострадали от холода собственной бесчувственности, но обращаясь к покаянию, отогреваются для любви Небесного Отечества, те имеют ворота к северу, потому что и им, после холода от их греха, открывается Божественным милосердием вход в Царство Небесное. Итак, говорится, что ворота к северу имеют то же, что имеют и ворота к востоку, потому, что и обратившиеся грешники так богатеют добродетелями, как богаты те, кто избежал падения в грех. От Господа голосом псалмопевца говорится: «Я ем пепел, как хлеб…» (Пс. 101:10), ибо Он принимает кающихся, о которых написано: «…давно бы они во вретище и пепле покаялись» (Мф. 11:21), так же, как и праведников. Поэтому, «пепел снедается как хлеб» тогда, когда посредством покаяния грешник возвращается к благодати своего Создателя, и становится подобным праведнику. Итак, ворота к северу имеют окна, имеют преддверие, имеют резьбу, потому что, когда после преступления грешник возвращается к жизни, тогда он получает свет созерцания, и от самого памятования о своем нечестии получает благодать глубокого смирения и ретивость к доброму деланию в сердце так, что все заповедываемое для исполнения в его жизни кажется ему как бы вырезанным.



[1] И окна их, и выступы их, и пальмы их - той же меры, как у ворот, обращенных лицом к востоку; …И во внутренний двор есть ворота против ворот северных и восточных;…


 

 

Пятница, 8 декабря 2017 г.

Злые радуются в своем нечестии и торжествуют о нечестии других

«словес их не убойся, потому что неверующие и разорители с тобою, посреди бо скорпионов ты живешь…» (Иез. 2:5-6)[1].

Они менее были бы злы, если бы те, которые суть неверующие, были менее «разорителями». Но они как сами не веруют ни в награды Царства Небесного, ни в наказания геены, будучи погружены в нечестие, так и других отклоняют от веры и добродетелей, чтобы и другие не достигали того Царства, которого сами они не желают. Ибо они, как только узнают, что некоторые чувствительные к Небесному люди начинают прилепляться к добру и уклоняться от зла, то осмеянием того, что обещается на Небе, то презрением того, чем угрожает Всемогущий Бог в наказаниях ада, то хвалою временных благ, то обещанием наслаждений настоящего века, хитро убеждая, сбивают с толку сердца невинных, и искажают их пути. Радуются, если кого смогут уклонить от жизни, и привлечь к смерти; радуются в своем нечестии, торжествуют и о нечестии других. Наказания за себя недостаточно тем, кто так действуют, чтобы не погибнуть одним. Но, если они найдут какого-либо праведника, имеющего такую силу, что уже не решаются говорить ему противное, то, не имея возможности быть «разорителями», тотчас превращаются в «скорпионов». Ибо скорпион приветливо наступает, а хвостом жалит; не угрожает с лица, но вредит сзади. «Скорпионы» суть все льстивые и злые люди, которые, хотя и не противятся твердым в добре людям прямо в лицо, но тотчас, как только отойдут от них, злословят их, воспламеняют всеми возможными средствами против них других, вредят им, и тайно не перестают наносить им смертельные раны. «Скорпионы» суть те, кто на вид кажутся ласковыми и невинными, но за спиной носят нечто такое, из чего изливают яд. Ибо те, кто язвят скрыто, как бы тащат за собою смерть. Поэтому и через псалмопевца говорится: «окружили меня, как пчелы сот, и угасли, как огонь в терне…» (Пс. 117:12). Пчелы в устах имеют мед, но в хвосте ядовитое жало. И все те, кто устами ласковы, а язвят тайно по злости, суть «пчелы», потому что словами предлагают сладость меда, но, уязвляя, скрытно наносят рану. Поступающие таким образом разгораются «…как огонь в терне…», потому что пламенем поношающих не сожигается жизнь праведников, но выжигаются терния их грехов, если они в них были. Итак, говорится: «…неверующие и разорители с тобою, посреди бо скорпионов ты живешь…». Неверующие суть Богу «разорители» для слабых ближних, и «скорпионы» для людей мужественных и сильных. Хотя последним они не решаются противоречить в лицо, однако же, тайно наносят им рану бесславия. Поэтому они вместе суть и неверующие, и разорители, и скорпионы, потому что и не веруют тому, что слышали о Боге, и развращают добрые нравы в тех, которых пересиливают, и сокровенными средствами уязвляют тех, которых совратить с пути не имеют силы.

«и возглаголеши словеса моя к ним, аще убо услышат, или убоятся, зане дом прогневаяй есть» (Иез. 2:7)[2].

Всякий, кто грешит, что другое делает, если не гневит своего Создателя? И мы знаем, сколько раз мы грешим делом, словом, помышлением, столько раз прогневляем против себя Бога. Однако, Он милостиво ожидает и терпит, предлагает нам Свое терпение, а через Своих проповедников – слово увещания. Всякий проповедник правды, если его слушают, утоляет гнев раздражения Создателя на непокорный народ. Поэтому особенно необходимо, чтобы сам проповедник не делал зла, которое возбуждает ярость Создателя по отношению к народу. Для этого добавляется: «И ты, сыне человечь, послушай глаголющаго к тебе, не буди огорчеваяй, якоже дом преогорчеваяй…» (Иез. 2:8)[3].

То есть зла, которое ты видишь делают другие, сам не твори, чтобы самому не сделать того, к запрещению чего ты посылаешься. Ибо всякий проповедник всегда должен с напряженным вниманием думать о том, чтобы посланный на исправление падших, сам не падал в нечестие с ними, и твердо содержал в памяти мысль ап. Павла, которой говорит: «…ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя…» (Рим. 2:1). Так Валаам, исполненный Духа Божия для того, чтобы говорить, но удержанный своим собственным духом в желаниях плотской жизни, сам о себе говорит: «говорит слышащий слова Божии, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его» (Чис. 24:16)[4]. Падая, имел открытые очи тот, кто видел, что должен был говорить правду, но презрел жизнь праведную. Он был падающим в беззаконие и имеющим открытые глаза для святой проповеди.

Впрочем, есть и другое, что можно разуметь, почему блаженному Иезекиилю, посылаемому на проповедь, запрещается быть преогорчевающим. Ибо, если бы пророк не повиновался, когда был посылаем на проповедь, то он своим молчанием так же огорчил бы Всемогущего Бога, как и народ своим нечестием. Потому что, как злые люди потому огорчают Бога, что говорят или делают злое, так иногда огорчают Его и добрые люди своим молчанием о добре. Итак, тем ставятся в вину беззаконные дела, а этим – молчание о правде. Следовательно, в этом деле вместе со злыми и добрые преогорчевают Бога, потому что, когда они не обличают разврата, тогда своим молчанием попускают их своеволию идти все дальше и дальше.



[1] На церковнославянском языке: …зане дом огорчеваяй есть …посреде бо скорпиев ты живеши: словес их не убойся… Синодальный перевод: …ибо они мятежный дом …и ты будешь жить у скорпионов; не бойся речей их…

[2] и говори им слова Мои, будут ли они слушать, или не будут, ибо они упрямы.

[3] Ты же, сын человеческий, слушай, что Я буду говорить тебе; не будь упрям, как этот мятежный дом…

[4] На церковнославянском языке: слышай словеса Божия, умея умение вышняго и видение Божие видевый во сне: отверсты очи его:


 

 

Суббота, 9 декабря 2017 г.

Частое преступление простирает сердце до бесстыдства

«…яко весь дом израилев непокориви суть и жестокосерди» (Иез. 3:7)[1].

Если дом Израилев называется непокорным, то что другое надо чувствовать и что другое думать, если не то, что частое преступление простирает сердце до бесстыдства, так что, чем чаще оно повторяется, тем менее стыдится его душа повторяющего? И потому грешник доходит иногда до такого ожесточения сердца, что бывает уже нечувствителен к исправлению, потому что, кто закоснел в грехе, тот решительно не чувствует слов исправителя, т.е. «руки толкущего», как и Иудее, часто беззаконнующей, говорится: «…но у тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд» (Иер. 3:3). С другой стороны, непокорность есть привычка к делам этого мира, потому что, как есть некоторые, которые предпочитают спокойствие всем наградам и почестям мира, так есть и другие, желающие казаться, будто они нечто значат в этом мире, поэтому, не жалея себя, проливают пот в земных трудах, разбирают чужие дела, вмешиваются в ссоры. И хотя они ощущают, что среди суетных трудов утомились телом, однако же, побеждаемые пристрастием к земным вещам, чувствуют утомление приятным. Им через пророка говорится: «Ефрем - обученная телица, привычная к молотьбе…» (Ос. 10:11). Ибо телица, привыкшая на току к молотьбе, даже тогда, когда получает отдых от труда, возвращается туда сама по себе. Так для некоторых нечестивых душ нет ничего тягостнее, как заповедь о том, чтобы они не трудились в делах мира сего. Некоторые часто, будучи удалены от земных дел, умоляют, чтобы их возвратили к ним, просят, чтобы их стесняли, покой для себя считают опасностью. Итак, непокорны те, кто не только не избегают суетных трудов, но и стыдятся казаться неблаговременными в трудах, которые им запрещают. Далее следует: «Вот, Я сделал и твое лице крепким против лиц их, и твое чело крепким против их лба» (Иез. 3:8).

Как во зле стыдливость похвальна, так в добре укоризненна. Ибо стыдиться зла свойственно мудрости, а стыдиться добра свойственно глупости. Поэтому написано: «…Есть стыд наводяй грех, и есть стыд слава и благодать» (Притч. 26:11)[2]. И кто, раскаиваясь, стыдится зла, которое он сделал, тот достигает свободы жизни. А кто стыдится сделать добро, тот падает из состояния праведности, и устремляется к осуждению, так как Спаситель говорит: «Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын Человеческий постыдится, когда приидет во славе Своей…» (Лк. 9:26). И есть некоторые, кто в уме уже понимают, что есть добро, но явно еще злу не противятся. Эти люди умом пребывают в добре, но, не имея твердости, не способны к защите истины в речи. Ибо должен быть защитником истины тот, кто не боится, не стыдится говорить о том, что верно знает. Поэтому теперь пророку дается обещание: «Вот, Я сделал и твое лице крепким против лиц их, и твое чело крепким против их лба». Но кем является грешник, если не раненым? И кем является проповедник, если не врачом? Итак, если грешник, лежащий в ранах, не стыдится, то чего стыдиться врачу, который предвидит от своего лечения спасение? Но бывает, что проповедника слушают с благоговением, а бывает нечестивые презирают его так, как будто бы он не говорит им ничего полезного. Поэтому правильно теперь говорится: «как алмаз, и как кремень я дал лице твое …» (Иез. 3:9)[3].

Алмаз и кремень – оба крепки, но первый из них драгоценен, а второй – дешев. Алмаз употребляется для украшения, а кремень валяется на дорогах. Иногда мы видим тех, кто с чрезвычайным смирением готовы слушать о своем исправлении, но мы стыдимся сказать им что-либо. Иногда же случается и то, что мы видим тех, кто не готовы терпеть выговора себе и презирают его, поэтому страшимся произнести им слово проповеди. Но, если мы мудрствуем правильно, то принимаем на себя дерзновение увещевания или обличения, как тем, которых видим уважающими нас, так и тем, которых видим презирающими нас, так что мы не должны ни стыдиться смирения первых, ни страшится гордости последних. Итак, мы понимаем изречение: «я дал лице твое как алмаз…», т.е. если слушатели тебя почитают и «…дал лице твое, как кремень…», т.е. если слушатели тобой пренебрегают и презирают тебя так, чтобы ты ни от воздаваемой чести язык не удерживал стыдливостью, ни от презрения не молчал по слабости.



[1] …потому что весь дом Израилев с крепким лбом и жестоким сердцем.

[2] Цитата на церковнославянском языке.

[3] На церковнославянском языке: и будет, всегда крепчае камене дах прю твою… Синодальный перевод: Как алмаз, который крепче камня, сделал Я чело твое…


 

Воскресенье, 10 декабря 2017 г.

Грешник, не желающий изменения, собирает себе гнев на день гнева

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…» (Иез. 3:20).

Нам с благоговейным страхом надо размышлять о том, каким образом Праведный и Всемогущий Бог, гневаясь на предшествующие грехи, попускает слепотствующей душе падать и в другие. Так пр. Моисей говорит: «…ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась» (Быт. 15:16). И царь Давид говорит: «Приложи беззаконие к беззаконию их, и да не войдут они в правду Твою» (Пс. 68:28). Другой пророк еще добавляет: «Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием» (Ос. 4:2). Ибо кровь смешивается с кровью, когда ко греху прибавляется новый грех, так что перед очами Божиими душа является в крови от множества беззаконий. Ап. Павел говорит: «…и через это всегда наполняют меру грехов своих…» (1 Фес. 2:16). А ап. Иоанну через ангела говорится: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится…» (Откр. 22:11). Поэтому теперь Господь и говорит: «И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…». Ясно Он говорит как бы так: поскольку он через покаяние не хотел видеть того, обо что уже ударился лбом, то, по праведному Суду оставляя его, положу ему и еще то, обо что он ударится. Впрочем, Господне «положить» отнюдь не значит - понуждать к греху, но не желать освобождать от греха, так и о фараоне говорится: «но Я ожесточу сердце фараоново…» (Исх. 7:3). Ибо Господь не ожесточает сердца грешника, но называет Себя ожесточающим потому, что не освобождает от ожесточения. Милосердный Бог дает нам продолжительное время для покаяния, но когда мы долготерпение Его благодати употребляем на приумножение виновности, тогда Он то время, которое предложил нам с любовью для пощады, превращает в строгое наказание; следовательно, кто не захочет измениться в продолжение отведенного для него времени, тот приумножит свои грехи в виновности через то, чем мог их очистить, если бы захотел обратиться к Богу. Поэтому написано: «…не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога» (Рим. 2:4-5).

Итак, нечестивый собирает себе гнев в день гнева от благости Всемогущего Бога, потому что, получая время на покаяние и употребляя его на беззакония, он само врачевство благодати употребляет на приумножение своей виновности. Поэтому и Всемогущий Бог, видя, что дарованные от Него средства к исправлению употребляются на приумножение виновности, саму благость, которую выказал, превращает в строгость Суда, так что потом бьет сильнее оттуда, откуда более ожидал покаяния. А поскольку человек не хочет оставить зла для того, чтобы жить, то сам приумножает средства к тому, чтобы умереть. Но, то ли праведный впадает в преступление, то ли грешник может быть подвергнут смерти, тому кто на страже должно опасаться, чтобы ему по своему молчанию равно не быть в ответственности за обоих согрешающих.

Тот пророк, о котором мы сейчас говорим, верно видя в последнем откровении храм, повествует нам о том, что он в этом храме видел: «…земля до окон, и окна заперты» (Иез. 41:16)[1]. И ап. Павел говорит: «…ибо храм Божий свят; а этот храм - вы» (1 Кор. 3:17; см. 2 Кор. 6:16). Для этого храма окнами служат священники и стражи, которые для верующих проливают свет святой проповеди. Но «…земля до окон, и окна заперты» бывают тогда, когда мысли о земном возрастают в сердцах священников, и окна уже не пропускают света, потому что священники не могут исполнять обязанности проповедников. В чине священников есть и еще нечто очень важное: они не могут постоянно пребывать в размышлении о себе, как те, которые ведут жизнь спокойную и уединенную. Ибо те, кто удален от управления другими, могут и слезами омывать пятна своих грехов, и после слез оставаться в том же сокрушении духа, как и написано об одной доброй женщине, которая молилась при скинии, и после благодати сокрушения по своему вниманию не изменяла души даже когда говорится: «…и лице ее не было уже печально, как прежде» (1 Цар. 1:18). Вспоминая ее, нам необходимо подумать о том, что если так плакала женщина, которая желала сына, то как должна плакать душа, которая желает Бога? Но священник даже после сокрушения своего сердца и слез имеет обязанность знать о нуждах своих духовных чад, должен терпеливо выслушивать то, от чего отвращается его душа, т.е. после воздыханий о Небесном он вынужден нести тяжести плотских людей и часто настраивать сердце к различным расположениям. Ибо он иногда радуется о духовных приращениях своих чад, а иногда, когда кто-либо вдруг придет плачущий, тогда он должен принять участие в его плаче, проявить сочувствие его несчастью. Иногда он скорбит о душевных падениях, но вдруг пред ним являются радующиеся своему какому-либо счастью. И если священник не примет участия в их радости, то подумают, что он не любит своих детей, ибо не сорадуется им, поэтому ап. Павел наставляет: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15).

Итак, я не вижу ничего столь тягостного для сана священников, как преклонив строгость души к состраданию, вдруг быть вынужденным изменять настроение приноровительно к лицам, неожиданно являющимся; и, несмотря на то, - это крайне необходимо. Ибо, как грешник возвратится от его проповеди к благодати добродетели, если сам проповедник кажется ему не имеющим благодати? Поэтому через того же пророка в последней части говорится: «Когда придут к воротам внутреннего двора, тогда оденутся в одежды льняные, а шерстяное не должно быть на них…» (Иез. 44:17). Далее о них же добавляется: «А когда надобно будет выйти на внешний двор, на внешний двор к народу, тогда они должны будут снять одежды свои, в которых они служили, и оставить их в священных комнатах…» (Иез. 44:19). Шерстяные одежды грубы, поэтому, когда священник приступает к священнодействию, когда через сокрушение входит внутрь себя, тогда ему необходимо облачиться в тончайшее размышление, как в легкую льняную ризу. Но, когда он выходит к народу во двор, тогда ему надо снять те одежды, в которых он совершал службу внутри сердца, и являться народу одетым в другие одежды, потому что, если он останется в строгости сокрушения о себе, если продолжит оставаться в той скорби, которую имел на молитве, то не будет внимателен к словам людей, говорящих о предметах внешних. И что будет делать стадо из необходимого, если пастырь отказывается выслушать и обсудить даже то, чего требует настоящее время? Итак, священник, снимая грубые одежды для священнодейства, перед народом должен надевать их, чтобы расположение своей души приноравливать к терпению земных забот ради пользы детей. Прошу подумайте, каков должен быть труд для стража, который устремляет сердце к горнему, и вдруг по обязанности должен низвести его вниз; он утончает ум на высоте внутреннего познания, но по внешним причинам, заботясь о ближних, вдруг должен огрубеть в своем помышлении.



[1] … от пола по окна; окна были закрыты.


 

Понедельник, 11 декабря 2017 г.

Грешащий и ненаказываемый получает от Бога разводное письмо

«И ты, сын человеческий, - вот, возложат на тебя узы, и свяжут тебя ими, и не будешь ходить среди них» (Иез. 3:25).

Каждый проповедник, возвращаясь внутрь себя к своей совести, ощущает налагаемые на него узы, он связывается ими, потому что, чем более в размышлении разбирает себя, тем более беспристрастно познает душа, какими слабостями от своей смертности она связана. Ибо, если бы ап. Павел не видел себя связанным, то не стал бы говорить: «…имею желание разрешиться и быть со Христом…» (Флп. 1:23). Поэтому через псалмопевца говорится: «чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти» (Пс. 101:21). И еще: «Да придет пред лице Твое стенание узника…» (Пс. 78:11). Душа тоскует, желая уже выйти для созерцания образа своего Искупителя, нетерпеливо желая предаться Небесным радостям, ибо часто видит себя связанной узами своей смертности, которыми она еще связана в настоящем мире. Поэтому пр. Иеремия, тонко рассматривая Суд Всемогущего Бога, говорит: «окружил меня стеною, чтобы я не вышел, отяготил оковы мои» (Плач. 3:7). Для нас служат оковами сама слабость и повреждение от нашей смертности, но когда к ним добавляется еще скорбь и стенание, то наши оковы отягощаются. Праведник, пока терпит замедление в разрешении от этой жизни, спешит быть полезным для других проповедью о добре, но когда видит жестокие сердца и предстоящие с ними состязания, тогда воздерживается от нее. Он не выходит в их средину, потому что безмолвствует о добре, о котором мог бы говорить, по слову ап. Павла: «ничего не делайте по любопрению…» (Флп. 2:3); и еще: «А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая…» (1 Кор. 11:16). Поэтому-то здесь добавляется: «И язык твой Я прилеплю к гортани твоей, и ты онемеешь, и не будешь обличителем их, ибо они мятежный дом» (Иез. 3:26).

Иногда же Господь Сам воспламеняет сердца проповедников ревностью по Нему против упорствующих народов, дабы те не молчали, но услышанную ложь обуздывали словами истины. Поэтому далее говорится: «А когда Я буду говорить с тобою, тогда открою уста твои, и ты будешь говорить им: «так говорит Господь Бог!»…» (Иез. 3:27).

То, что мы кратко разъяснили под двояким разумением, можно исследовать по буквальному смыслу, имея более легкое к нему прикосновение. Что по преимуществу рекомендуется нам через слова Священной истории, если не добродетель послушания, когда пророку дается повеление то продолжать странствование на реку Ховар, то выйти в поле, то с поля возвратиться домой? Это говорится для того, чтобы странствующий прежде по повелению, а потом выходящий в поле, и опять возвращающийся домой заключал смысл своих действий в подчинении заповеди Божественного слова, так как он, повинуясь Божественному повелению, должен исполнить не свою волю, но своего Создателя. Ему говорится: «И ты, сын человеческий, - вот, возложат на тебя узы, и свяжут тебя ими, и не будешь ходить среди них» (Иез. 3:25). В этих словах пророк наперед предупреждается о несчастьях, чтобы быть к ним готовым. Ибо те несчастья, которые постигают не неожиданно, с меньшей силой воздействуют на дух, но, тем не менее, когда несчастья делаются известными наперед, какая сила послушания проявляется в том, кто хотя и знает, что будет терпеть несчастья, однако же, не выступает из послушания гласу Господню!

«А когда Я буду говорить с тобою, тогда открою уста твои, и ты будешь говорить им: «так говорит Господь Бог!» кто хочет слушать, слушай; а кто не хочет слушать, не слушай: ибо они мятежный дом» (Иез. 3:27).

Некоторые желают слушать слово Бoжие, но видя, что другие отвращают от него слух, сами уклоняются от слушания о спасении; а те, кто желают успокоиться, и уже большей частью не предаваться никаким земным желаниям, видя, что другие преуспевают в бесконечной деятельности, отмечены в этом мире богатством и почестями, по примеру других вдаются в дела нечестивые, так как они еще слабы устоять на пути к совершенству. Поэтому псалмопевец, используя образ слабых говорил: «А я - едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, - я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых» (Пс. 72:2-3). Поэтому он и еще говорит: «По гордости своей нечестивый преследует бедного…» (Пс. 9:23). Поэтому и пр. Иеремии Господь говорит об Иуде и Израиле: «…видел ли ты, что делала отступница, дочь Израиля? Она ходила на всякую высокую гору и под всякое ветвистое дерево и там блудодействовала. И после того, как она все это делала, Я говорил: «возвратись ко Мне»; но она не возвратилась…» (Иер. 3:6-7). Здесь тотчас добавляется, как из подражания пала и Иудея, которая до этого стояла только по видимости. Ибо сказано: «…и видела это вероломная сестра ее Иудея. И Я видел, что, когда за все прелюбодейные действия отступницы, дочери Израиля, Я отпустил ее и дал ей разводное письмо, вероломная сестра ее Иудея не убоялась, а пошла и сама блудодействовала» (Иез. 3:7-8) Вот милосердный Бог подвергается презрению, но все же призывает отвергающихся от Него, являя им знак милосердия, потому что говорит согрешающему: «…«возвратись ко Мне»; но она не возвратилась…» (Иез. 3:7). Поскольку, израильский народ оставил Всемогущего Бога, не желая к Нему возвратиться, то получил разводное письмо. Он оставил Бога через свои беззакония, и получил разводное письмо, т.е. он оставлен без наказания за свои беззакония. Душа, которая грешит, сама отступает от Бога. И, если после греха за ней следует счастье, то никакое учение, никакое строгое обличение не обращает ее к покаянию; ибо в разделении, которое она учинила между собой и Господом, она получила разводное письмо, чтобы, как уже отчужденная, она делала преступления, которые ей нравятся, и не чувствовала наказания нынешней ревности Божией, глубоко низвергаясь к наказаниям вечным. И сестра Израиля, Иудея, видя, что израильский народ отпущен Богом на свои плотоугодия, сама решилась на нечистоту прелюбодеяния. Ибо она, увидев, что прелюбодейка в своем нечестии процветает, сама не устрашилась грешить все более и более, удаляясь от союза с Господом, как бы от законного своего мужа. Поэтому нам необходимо на всех грешников смотреть, как на людей чрезвычайно несчастных, когда мы видим их оставленных за их нечестие без наказания. Поэтому через царя Соломона говорится: «Потому что упорство невежд убьет их, и беспечность глупцов погубит их» (Притч. 1:32)[1]. Ибо тот, кто совращается с пути Божия и пользуется земным счастьем, бывает тем ближе к погибели, чем далее находится от ревности к Его учению. Итак, должно было быть сказано: «…Кто хочет слушать, слушай; а кто не хочет слушать, не слушай: ибо они мятежный дом». Ясно, что сказано было как бы так: вы, кто начал уже слушать слово истины и отвращаться от нечестивых дел, не последуйте тем, кого видите во нравах ожесточенными против Меня.



[1] На церковнославянском языке: ибо, зане обидеша младенцев, убиени будут, и истязание нечестивыя погубит.


 

Вторник, 12 декабря 2017 г.

И при похвале и среди поношений нужно быть непоколебимым, молча обращаясь к совести

«Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом…» (Иез. 2:5).

Замечательно то, что после того, как сказал о зле умерших отцов, Посылающий пророка к сынам говорит: «Будут ли они слушать, или не будут…». Что значит сказать: «Будут ли…», если не то, что отцы их, которые умерли виновными, не хотели слушать? Давайте обсудим, какая должна быть сила в этой слабости речи Господней: «Будут ли они слушать…». Это говорится к нам, именно к нам, кто в притеснении, осаде, взаперти лишились всех благ, какие мы имели в этом мире. Мы теперь видим города разрушенными, укрепления уничтоженными, поля опустошенными, Святые Церкви подкопанными; и, несмотря на это, до сих пор еще следуем нечестию наших отцов, не переменяем той их величавой гордости, которую видели. Но они, по крайней мере, грешили среди радостей, а мы, что тяжелее, грешим под розгами. Но вот Всемогущий Бог, осуждающий беззакония, уже истребил наших предков, уже позвал их на Суд. А нас Он еще ожидает к покаянию, еще поддерживает для нашего обращения. И Тот, Кто уже совершил Суд над ними, предлагает нам великость Своего долготерпения, дабы не погубить нас вместе с нашими предками, говоря: «Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом…».

И каждая душа, принявшая веру, и остающаяся в своем развращении или возвращаясь к нему, называется «мятежным домом», потому что нечестивыми нравами удаляет от обитания в себе Того Бога, Которого приняла верой. Ибо дом занимает его господин. Итак, если она дом, то почему мятежный? А если мятежный, то почему дом, который как бы уже необитаем? Но она дом, потому что в ней через веру начинал обитать Бог, однако же, «дом мятежный», потому что Он из нее вышел, будучи отвержен ее нечестивыми нравами, чтобы ей, которую прежде наполнял Небесный Обитатель, оставаться в запустении. Кроме того, как мы знаем из слов Истины, нечистый дух, возвращающийся в душу с семью другими, находит этот дом выметенным (см. Мф. 12:45), потому что наполняет душу, чуждую добродетелей. Затем следует: «…но пусть знают, что был пророк среди них» (Иез. 2:5).

Злые люди обычно знают добрых, посредством их содействия в успехе спасения или посредством обличения их нечестия. Итак, пусть они знают, что посреди них будет пророк для того, чтобы от выслушанной проповеди или получить помощь к восстановлению, или такое осуждение, чтобы не иметь извинения.

«А ты, сын человеческий, не бойся их и не бойся речей их, если они волчцами и тернами будут для тебя, и ты будешь жить у скорпионов; не бойся речей их и не страшись лица их, ибо они мятежный дом» (Иез. 2:6).

Всегда, когда о нас говорят, мы должны молча обращаться к совести, прибегать к внутреннему свидетелю и судье. Ибо что пользы в том, если все хвалят, но совесть обвиняет? Или какой вред может быть от того, что все поносят нас, но совесть одна защищает нас? Поэтому и блаженный Иов пребывал непоколебимым в душе среди речей обличителей, поскольку видел, что ему не следует препираться на земле с ложными мыслями других, а необходимо искать Свидетеля на Небе. Поэтому и пр. Исаия говорит: «...Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили» (Ис. 3:12). А чтобы именно эти люди не обращали внимания на слова похвалы себе и не гибли во грехах, тотчас говорится, что они должны взирать на Того, суда Которого должно страшиться, поэтому добавляется: «Восстал Господь на суд - и стоит, чтобы судить народы» (Ис. 3:13). Ясно он говорил как бы так: почему ты следуешь мнениям человеческим, когда знаешь, что над тобой стоит Судья Небесный?

Поэтому Истина утверждает, что Иоанн Креститель не был подобен трости, колеблемой от ветра, вопрошая: «…что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую?» (Мф. 11:7). Что это сказал Он отрицательно, а не утвердительно, о том свидетельствуют следующие за тем слова. Ибо говорит: «Что же смотреть ходили вы? человека ли, одетого в мягкие одежды? Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских» (Мф. 11:8). Трость же, колеблемая ветром, поднимается то вверх от дуновений, то от них же приклоняется вниз. Так и всякая слабая душа, которая или от поношений приходит в уныние, или надмевается от похвал, есть трость, колеблемая ветром. Иоанн Креститель не был таковым, потому что среди похвал человеческих и поношений был непоколебим душой.

Но это стоит обсудить более тщательно. Ибо, если мы ведем жизнь неукоризненную, то всегда ли мы должны презирать слова бесславящих нас, или, в известных случаях, должны обуздывать их? Об этом надо знать, потому что как преднамеренно мы не должны раздражать языки злословящих нас, дабы они не погибли, и равнодушно должны переносить злоречие, возбужденное их собственной злостью, чтобы возрастала наша заслуга, так, иногда, мы должны и обуздывать их для того, чтобы они, рассеивая о нас худую молву, не вредили невинным сердцам тех, которые с пользой для себя могли бы нас слушать. Поэтому ап. Иоанн обуздал язык своего порицателя: «…любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас. Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает, понося нас злыми словами…» (3 Ин. 1:9-10). Так и ап. Павел о коринфских порицателях рассуждает, говоря: «Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна,- такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10:10-11).


 

Среда, 13 декабря 2017 г.

Грех, не омытый слезами покаяния, становится причиной нового греха

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним…» (Иез. 3:20)[1].

Грех, неочищаемый вскоре покаянием, становится или грехом и причиной греха, или грехом и наказанием за грех, или грехом вместе с причиной греха и наказанием за него. Ибо все то, что делается вопреки закону, есть грех. Но, если этот грех вскоре не очищается покаянием, то Всемогущий Бог по праведному Суду попускает связанной душе грешника падать в другое преступление, так что она, которая не хотела плачем и сокрушением загладить то, что сделала, начинает приумножать грех на грех. Поэтому грех, не омытый слезами покаяния, есть грех и вместе с тем причина греха, ибо от него происходит то, от чего душа грешника падает еще глубже. Но грех, рождаемый от греха, есть грех и вместе с ним наказание за грех, потому что он, при возрастающем ослеплении, рождается от воздаяния за прежнюю вину, так что самые наращения пороков суть уже как бы некоторые казни грешника.

Впрочем, иногда бывает и то, что один и тот же грех, есть и грех, и наказание за грех, и вместе причина последующего греха. Представим себе, что кто-либо пожелал вещи ближнего, но, поскольку, он открыто вещь взять не мог, то украл ее, а при обвинении в воровстве он клятвой подтвердил, что не крал ее. Поэтому ему вменяется в грех пожелание и причина греха, потому что через него он дошел до воровства. Но само воровство, посредством которого он похитил желанную вещь, соделалось для него и грехом, и наказанием за грех, потому что от воздаяния за неестественное пожелание произошло то, что оно превратилось в воровство, и виновность сердца выразилась на деле от отмщения за слепоту. Но поскольку он воровство постарался прикрыть ложною клятвой, то опять от греха родился грех. Поэтому воровство, происшедшее от пожелания, и произведшее ложную клятву, соделалось грехом и наказанием за грех в отношении к предшествовавшему преступлению, - грехом и причиной греха в отношении к последовавшему преступлению, так как оно от первого родилось, а второе породило.

Хорошо о некоторых, разумеющих Бога и не чтущих, сказал ап. Павел: «Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих…» (Рим. 1:21). Вот грех и причина греха. Что происходит от этой причины, он добавляет: «…и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (Рим. 1:21-23). Вот грех, и наказание за грех. Но он так и оставался бы грехом и наказанием за грех, если бы из этого греха не рождалось еще нечто другое. Ибо после неверия их добавляется: «то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела» (Рим. 1:24). Итак, те, которые познав Бога, не прославили Его как Бога, от этого греха и причины греха дошли даже до того, что пали даже в почитание гадов и птиц. Но, поскольку, через это самое ослепление они дошли даже до нечистоты и осквернений плоти, то сама слепота их неверия в отношении к предыдущему разумению есть и грех, и наказание за грех, а в отношении к последующей нечистоте грех соделался и причиной греха.



[1] На церковнославянском языке: И егда совратится праведник от правд своих и сотворит согрешение: и дам муку пред ним… Синодальный перевод: И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…


 

Четверг, 14 декабря 2017 г.

Где слава нечестивых?

«Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…» (Наум. 2:11).

Что же есть в этом мире, спрашиваю, что может еще нравиться? Повсюду мы видим плач, отовсюду слышим воздыхания. Города разрушены, лагеря разбиты, поля опустошены, земля превращена в пустыню. В полях не осталось ни одного земледельца, в городах почти ни одного жителя; и самые малые остатки рода человеческого ежедневно и непрестанно добиваются. И конца не видно карам Небесного Правосудия, потому что и под карами нет исправления от преступной жизни. Одних мы видим отводимыми в плен, других – лишенными членов, третьих убитыми. Итак, братья мои, что ж остается в этой жизни, что еще могло бы нравиться? Если же и такой мир мы еще любим, то мы уже любим не радости, а раны. Мы видим, что сталось с тем самым Римом, который некогда казался господствующим над миром. Бесчисленными бедствиями, опустошением граждан, нападением врагов, множеством развалин, он многообразно сокрушен до того, что мы видим исполнение на нем того, что тем же самым пророком несколько выше говорится против города Самарии: «…поставь котел, поставь и налей в него воды; сложи в него куски мяса, все лучшие куски, бедра и плеча, и наполни отборными костями» (Иез. 24:3-4); и несколько после: «…и кипяти до того, чтобы и кости разварились в нем» (Иез. 24:5); и еще: «Прибавь дров, разведи огонь, вывари мясо; пусть все сгустится, и кости перегорят. И когда котел будет пуст, поставь его на уголья, чтобы он разгорелся, и чтобы медь его раскалилась, и расплавилась в нем нечистота его, и вся накипь его исчезла» (Иез. 24:10-11). Ибо для нас поставлен котел тогда, когда был устроен этот город. Вода влита в него, и куски его собраны тогда, когда в него отовсюду стекались народы, которые, как горячая вода, кипели от деятельности мира, и, как бы куски мяса варились в нем от его жара. О нем хорошо говорится: «…и кипяти до того, чтобы и кости разварились в нем», потому что, хотя прежде в нем непрерывно кипела деятельность славы века сего, но позже исчезла сама слава со своими искателями. Ибо через «кости» обозначаются сильные века сего, а через «мясо» – народы, потому что, как мясо держится на костях, так слабость народов управляется сильными века сего. Но вот, у него уже отняты сильные века сего, следовательно, кости выварены. Вот народы отпали, – мясо его истаяло. Пусть же говорится: «Прибавь дров, разведи огонь, вывари мясо; пусть все сгустится, и кости перегорят». Ибо, где сенат? Где народ? Кости высохли, мясо изварилось, вся гордость в нем от временных достоинств исчезла. Выварился весь его состав. И, несмотря на то, немногих оставшихся из нас ежедневно еще умерщвляют мечи, ежедневно теснят еще бесчисленные налоги.

Итак, пусть кроме того говорится: «И когда котел будет пуст, поставь его на уголья, чтобы он разгорелся…», так как уже нет сената, погибло много народа и, несмотря на то, среди немногих, которые остались, ежедневно умножаются скорби и воздыхания, и сам Рим уже горит после опустошения. Но что мы говорим все это о людях, когда видим разрушающимися даже здания от учащающихся землетрясений? Поэтому о городе, уже опустошенном, добавляется: «…чтобы он разгорелся, и чтобы медь его раскалилась…». Ибо истребляется уже и сам тот котел, в котором были истребляемы мясо и кости, потому что после того, как не стало людей, падают и стены. Где же те, которые некогда блаженствовали в его славе? Где их пышность? Где гордость? Где частая и неумеренная радость?

На нем исполнилось то, что говорится через пророка против разрушенной Ниневии: «Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…». Не были ли львами его вожди и начальники, которые, рыская по различным провинциям миpa, отыскивали добычи свирепством и умерщвлением? Здесь львиные дети находили пастбища, потому что дети, отроки, юноши, сыны людей века сего метались туда и сюда, когда жаждали иметь успех в этом мире. Но вот он (Рим) опустошен, вот он сокрушен, вот наполнен стенаниями. Никто уже не бежит к нему, чтобы иметь успех в этом мире, никого уже из сильных и насилующих не осталось в нем, кто бы притеснением других добывал добычу. Итак, мы скажем: «Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…»? С ним случилось то, что пророком сказано об Иудее: «…расширь из-за них лысину (плешь твою)…, как у линяющего орла…» (Mих. 1:16). Потому что у человека плешь обыкновенно бывает только на голове, а у орла плешь бывает на всем теле, так как во время поздней старости его пух и перья выпадают из всех его членов. Следовательно, он (Рим) расширяет свою плешь, как орел, потому что потерял «пух» через лишения народа. Выпали и перья из крыльев, посредством которых он с легкостью летал на добычу, потому что истреблены все его сильные, дерзостью которых он похищал чужое.

Мы знаем, что сказанное нами о падении города Рима, происходило почти во всех странах мира. Ибо одни места были опустошены от убийства, другие истреблены мечом, третьи измучены голодом, четвертые поглощены зияниями земли. Поэтому презрим всецело этот настоящий век, всегда периодически уничтожаемый; покончим с пожеланиями в этом мире; последуем, по возможности, только деяниям в нем добрых людей. У «востока и севера» много таких, которые по совершенству жизни имеют «меру в сто локтей». Ибо из Иудеи и язычества, как сказано, они возросли до вершины совершенства. Кроме того, через «восток и север» могут быть еще понимаемы праведники и грешники. И через «север» мы правильно разумеем грешников, которые, падши от холода внутри своих душ, цепенели под мраком греха. Но, поскольку, милосердие Всемогущего Бога даже таких призывает к покаянию, омывает их сокрушением и слезами, обогащает добродетелями, и возвышает до славы совершенства, то «сто локтей» отмеряются не только к «востоку, но и к северу», когда с праведниками через дары и могущество приходят к совершенству и грешники, по милосердию Господа нашего Иисуса Христа, Который с Отцом и Святым Духом живет и царствует, Бог через все веки веков. Аминь.


 

Пятница, 15 декабря 2017 г.

О временах пророчеств

Для пророчества используется три времени: прошедшее, настоящее и будущее. Но надо сказать, что в двух временах пророчество теряет свое значение, так как пророчество потому и названо пророчеством, что прорекает будущее. Поэтому, говоря о прошедшем или настоящем, оно лишается основания на свое наименование, потому что не предсказывает, что будет, а или припоминает о том, что уже произошло, или говорит о том, что есть сейчас. Впрочем, об этих трех временах пророчества мы скажем точнее, если покажем основания для них из свидетельств Священного Писания.

Пророчество о будущем: «…се, Дева во чреве приимет и родит Сына…» (Ис. 7:14); пророчество о прошедшем: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). Здесь человек сказал о том времени, в котором еще не было самого человека. Пророчество о настоящем: «Аще же вси пророчествуют, внидет же некий неверен или невежда, обличается всеми, (и) истязуется от всех, и сице тайная сердца его явлена бывают: и тако пад ниц поклонится Богови, возвещая, яко воистинну Бог с вами есть» (1 Кор. 14:24-25)[1]. Итак, когда говорится: «тайная сердца его явлена бывают», тогда ясно открывается, что через этот способ пророчества дух не открывает будущего, а обнаруживает, что есть в настоящем времени. По какому же праву называется духом пророчества тот дух, который не открывает ничего из будущего, а обнаруживает только настоящее? Надо сказать, что это пророчество справедливо называется пророчеством, не потому что предсказывает будущее, а потому, что обнаруживает сокровенное настоящее. Ибо, как в будущем какой-либо предмет от наших взоров скрывает время, так в настоящем его от наших взоров скрывает причина. Итак, будущее событие скрывается в будущем времени, а настоящий помысел скрывается в лукавом сердце.

Пророчество о настоящем бывает и тогда, когда какое-либо дело скрыто по отдаленности места, но духом обнаруживается, ибо дух пророчествующего бывает и там, где нет его физического тела. Так Гиезий далеко был от пророка, когда принимал дары от Неемана Сирианина, и несмотря на то, этот пророк говорит ему: «…разве сердце мое не сопутствовало тебе, когда обратился навстречу тебе человек тот с колесницы своей?...» (4 Цар. 5:26).

Еще надо знать, что времена пророчества взаимно себя поддерживают в доказательстве, так что иногда будущим доказывается прошедшее, а иногда прошедшим будущее. Ибо пр. Моисей сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). Но кто поверил бы, что он верно говорит о прошедшем, если бы он не сказал чего-либо и о будущем? Поэтому он в конце книги, в начале которой говорил о прошедшем, добавил от лица Иакова пророчество о будущем: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10). И сам от своего лица пророчествовал для руководимого им народа о Том же будущем Посланнике, говоря: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, - Его слушайте… а кто не послушает слов Моих, которые [Пророк тот] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу» (Втор. 18:15, 19). Итак, для чего он к прошедшему добавил будущее, если не для того, чтобы через исполнение предсказания о будущем доказать и то, что он истину говорил и о прошедшем?

Итак, узнав, каким образом прошедшее доказывается пророчеством о будущем, нам остается теперь еще показать, каким образом в самом духе пророчества доказывается будущее из прошедшего. Нам известно, что царь Вавилонский, увидев сон (см. Дан. 2:2), послал за волхвами и чародеями, и созвал всех вавилонских мудрецов, не за тем только, чтобы выведать от них истолкование сновидения, но и вспомнить о самом сновидении, именно для того, чтобы из прошедшего заключить, верно ли будет их предсказание о будущем. Когда они решительно ничего не могли сказать о прошедшем; тогда выставлен был на середину пр. Даниил, который на вопрос о сновидении, не только отвечал на то, о чем был вопрошаем, но и повторил само сновидение, говоря: «ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего?...» (Дан. 2:29). И несколько после: «Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан…» (Дан. 2:31) и прочее. Рассказав в порядке сновидение его, пр. Даниил тотчас открыл и то, что следовало за ним в будущем. Итак, обсудим порядок пророчества. От помышлений оно переходит к сновидению, а от сновидения переходит к будущему. Следовательно, рассказавший, так сказать, о самом корне сновидения решительно доказал из прошедшего, сколь истинно было то, что он говорил о будущем. Но пророчество настоящего времени не имеет надобности в подтверждении как прошедшего, так и будущего, потому что когда сокровенная вещь открывается словами пророчества, тогда за истину его ручается сама открываемая вещь.



[1] Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог.


 

Суббота, 16 декабря 2017 г.

О духе пророчества

Дух пророчества не всегда, и не одним и тем же способом соприкасается с душой пророка. Ибо иногда дух пророчества входит в соприкосновение с душой пророчествующего из настоящего, и отнюдь не касается ее из будущего; иногда же касается ее из будущего, но не касается из настоящего. Иногда касается из настоящего и будущего; иногда же касается души пророчествующего из прошедшего, настоящего, равно как и из будущего. Иногда дух пророчества касается из прошедшего, и не касается из будущего; иногда же касается из будущего, и не касается из прошедшего. Но иногда в настоящем (времени) частью касается, а частью не касается; иногда в будущем частью касается, а частью не касается. Это мы, по возможности, подтвердим свидетельствами Священного Писания в предложенном порядке.

Дух пророчества касается души пророчествующего из настоящего, и не касается из будущего, к примеру, когда Иоанн Креститель, видя грядущего Господа, говорит: «…вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Но, незадолго до своей смерти, через посланных учеников спрашивал Его: «…Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Мф. 11:3). Этими словами нам показывается, что Иоанн Креститель знал, что на земле явился Искупитель, но он не знал того, снизойдет ли Он Сам в ад, чтобы сокрушить его узы. Ибо из настоящего пришел в соприкосновение с духом пророчества тот, кто, видя человечество Ходатая, и разумея Его Божество, исповедал Его Агнцем, долженствующим уничтожить грехи мира; но он не был в соприкосновении с Ним из будущего, потому что не знал о сошествии Его (Агнца) во ад.

Иногда дух пророчества входит в соприкосновение с душой пророчествующего из будущего, и не входит в соприкосновение из настоящего. Например, история Книги Бытия ясно свидетельствует, что когда Исаак послал Исава, своего сына на ловлю (см. Быт. 27:3 и далее), тогда Реввека подставила ему на благословение младшего сына, который, будучи одетым в козлиные кожи, представил отеческому осязанию себя как тело брата своего. Он (Исаак), давая младшему сыну благословение, как старшему, предсказал, что эти благословения исполнятся в далеком будущем, но, одновременно, он не знал, кто стоял перед ним. Следовательно, дух пророчества прикасался к душе пророчествовавшего из будущего, и не прикасался из настоящего, когда отец с закрытыми глазами предсказывал будущее, и не знал кого из сыновей, стоящего перед ним, он благословляет.

Иногда дух пророчества касается души пророчествующего из настоящего, равно как и из будущего; что мы ясно видим из той же Книги Бытия (см. Быт. 48). Потому что в ней описано то, что, когда Иаков уже приближался к концу своей жизни, он велел Иосифу представить пред ним двух его сыновей для того, чтобы они воспользовались его благословением в далеком будущем, и тогда Иосиф представил своего первенца под правую руку, а младшего под левую (см. Быт. 48:13). Но Иаков, имея слабое зрение от старости, никак не мог отличить, кто из внуков его старший, а кто младший, но скрестив руки, возложил правую руку на младшего, а левую на старшего. Когда его сын хотел его поправить, говоря: «…не так, отец мой, ибо это - первенец…» (Быт. 48:18), тогда услышал: «…знаю, сын мой, знаю; и от него произойдет народ, и он будет велик; но меньший его брат будет больше его…» (Быт. 48:19). Следовательно, дух пророчества равно соприкасался к душе пророчествовавшего, как из настоящего, так и из будущего, когда Иаков и будущее предсказывал, и духом различал поставленных перед ним тех, которых телесными очами видеть не мог. Так дух пророчества прикасался из настоящего и будущего к душе пр. Axии, когда сей при слепоте глаз ту, которая переоделась, не желая быть узнанной, наименовал женой царя Иеровоама, и предсказал, что с нею будет, говоря: «…войди, жена Иеровоамова; для чего было тебе переодеваться? Я грозный посланник к тебе. Пойди, скажи Иеровоаму: так говорит Господь Бог Израилев… ты поступал хуже всех, которые были прежде тебя, и пошел, и сделал себе иных богов и истуканов, чтобы раздражить Меня, Меня же отбросил назад; за это Я наведу беды на дом Иеровоамов…» (3 Цар. 14:6-7, 9-10). Ибо из настоящего, равно как и из будущего, была в соприкосновении к духу душа пророчествовавшего, который мог и входившую обличить, и предсказать ей будущее.


 

Воскресенье, 17 декабря 2017 г.

О духе пророчества (продолжение)

Иногда душа пророчествующего касается духа из прошедшего, равно как из настоящего и будущего. Например, Елисавета, взирая на грядущую к ней Деву Mapию, узнала, что Cия носила во чреве воплотившееся Слово, и наименовала Ее уже Матерью Господа своего, говоря: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк. 1:43). О зачатии Его через ангела говорится и Иосифу: «…ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого» (Мф. 1:20). Именно об этом сказала Елисавета: «И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа» (Лк. 1:45). Ибо говоря: «И блаженна Уверовавшая…», она ясно показывает, что по духу знала о словах Ангела, сказанных Марии; а добавляя: «…потому что совершится сказанное Ей от Господа», она предвидела, что должно было произойтми с Ней в будущем. Следовательно, в одно и то же время была в соприкосновении с духом пророчества и со стороны прошедшего, и со стороны настоящего, и со стороны будущего, та, которая знала и о вере Девы Марии обетованиям Ангела, и разумела, что она носила во чреве Искупителя рода человеческого, именуя Ее Матерью Его, и предсказывая, что должно было произойти, предвидела, что будет в будущем.

Но иногда дух пророчества касается духа со стороны прошедшего, и не прикасается со стороны будущего; что ясно открывается в ап. Павле, когда он говорит ученикам: «Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа» (Гал. 1:11-12). Поэтому он и другим ученикам говорит: «…через откровение возвещена тайна…» (Еф. 3:3). Несмотря на то, что о самом Священном Евангелии он узнал через откровение, тем не менее, когда решил проповедовать в Иерусалиме, то сказал: «…я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною» (Деян. 20:22). Таинство Священного Евангелия состоит в том, что Единородный Сын Отчий воплотился и соделался совершенным Человеком, Который, быв распят, умер и быв погребен, в третий день воскрес, а в сороковой день вознесся на Небо, и сидит одесную Бога-Отца. Следовательно, тот, кто по откровению знал Священное Евангелие, имел соприкосновение с духом пророчества со стороны прошедшего; но, поскольку, он не знал того, что должен был пострадать за это же самое Священное Евангелие, то, без сомнения, не имел соприкосновения с ним со стороны будущего. Ибо он говорит так: «только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня» (Деян. 20:23), ясно показывая, что другим открыто, что будет с ним, но не ему самому о себе, так как о нем через Агава говорится: «…мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи…» (Деян. 21:11).

Иногда же дух пророчества касается духа со стороны будущего, но не прикасается со стороны прошедшего. Так, например, о событии с пр. Елисеем написано, что когда один из сынов пророческих рубил бревно, тогда у него топор спал с топорища и утонул в воде; поэтому он возопил: «…ах, господин мой! а он взят был на подержание! И сказал человек Божий: где он упал? Он указал ему место. И отрубил он кусок дерева и бросил туда, и всплыл топор» (4 Цар. 6:5-6). В этом событии с пророком познается, что отыскивавший место, где упал топор, знал, что намерен был потом сделать, однако же, видно, что он не знал, где упал топор. Следовательно, дух пророчества прикасался к душе Елисеевой со стороны будущего, но не прикасался со стороны прошедшего; потому что он мог бы знать и о топоре, утонувшем в воде, но имея намерение извлечь его на поверхность, он решительно не знал, где топор упал.

Но иногда дух пророчества частью касается духа в настоящем времени, а частью не касается. Об этом свидетельствует история ап. Петра, когда ему сказано было духом о воинах, посланных к нему от Корнилия, потому что написано: «…Дух сказал ему (Петру): вот, три человека ищут тебя;… Петр, сойдя к людям, присланным к нему от Корнилия, сказал: я тот, которого вы ищете; за каким делом пришли вы?» (Деян. 10:19, 21). Из этих его слов видно, что он от Святого Духа не слышал о самой причине, о которой спрашивал у воинов. Следовательно, Святой Дух частью коснулся души ап. Петра в настоящем (времени), а частью не касался, потому что он сказал ему, что пришли воины, а зачем пришли, об этом умолчал.

Иногда дух пророчества частью касается со стороны будущего, а частью не касается. Так, например, дети пророческие говорят пр. Елисею о вознесении пр. Илии: «…знаешь ли, что сегодня Господь вознесет господина твоего над главою твоею?...» (4 Цар. 2:3, см. 4 Цар. 2:5). Но, по вознесении его, рассеиваются в разные стороны, и ищут его по горам и холмам. Следовательно, со стороны будущего дух пророчества частью коснулся души их, а частью не касался, когда они того, о вознесении которого знали, отыскивали, когда его не должны были обрести. Итак, они частью касались духа, а частью нет, потому что и знали то, что пророк должен быть вознесен, и не знали того, что он не мог быть отыскан. И тот же самый пр. Елисей частью касался духа пророчества со стороны будущего, а частью нет, когда говорил царю Израильскому: «…бей по земле. И ударил он три раза, и остановился. И разгневался на него человек Божий, и сказал: надобно было бы бить пять или шесть раз, тогда ты побил бы Сириян совершенно, а теперь только три раза поразишь Сириян» (4 Цар. 13:18-19). Итак, он знал, что царь столько раз поразил бы Сирию, сколько раз ударил бы об землю, но когда говорил ему: «…бей по земле…», тогда не знал, сколько раз он ударит об нее (потому-то он и оскорбился, когда ударено об землю только трижды); ясно, что со стороны будущего частью был в соприкосновении к духу, а частью не был тот, кто предсказал поражение Сирии, но желал, чтобы ударений об землю было больше. Так и пр. Самуил, когда был посылаем от Господа на помазание царя Давида, отвечал: «…как я пойду? Саул услышит и убьет меня…» (1 Цар. 16:2). Он помазал царя Давида, но не убит царем Саулом. Следовательно, со стороны будущего душа пророка частью была в соприкосновении (к духу), а частью не была, потому что он и знал, что царя Давида надо было помазать на царство, и не знал, что ему не должно было быть убитым от царя Саула.


 

 

 

 


 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Четверг 14 декабря 2017 / 1 декабря 2017

Седмица 28-я по Пятидесятнице. Глас вторый.
Рождественский пост. Пища с растительным маслом

Прор. Наума (VII в. до Р.Х.). Прав. Филарета Милостивого (792). Мч. Анании Персянина. Свт. Елигия, еп. (Нидерл.). Свт. Онисима, архиеп. Ефесского (Греч.). Свтт. Анании и Солохона, архиепп. Ефесских (Греч.). Прп. Антония Нового, монаха, Хиосского (Греч.). Прп. Иоанникия Девиченского (Серб.). Св. Астремойна первого еп. Клермонтского и ап. Авергинского (III). Св. Феоклета еп. Спарты (870). Св. Ботольфа еп. и исп. Бостонского (Англия) (680) (Кельт. и Брит.). Св. Тудвала еп. Лан-Пабского.
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь