Пятница, 1 декабря 2017 г.

Проповедник должен быть строг и внимателен как к жизни грешника, так и к жизни праведника

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих» (Иез. 3:20)[1].

Если проповедник промолчал и не обличил праведника, который пал в грех, то он становится виновным в его крови. И тот, кто не старался быть тщательным в проповеди, соделался участником в виновности падения другого. Но, когда говорится: «…он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он…», тогда нам особенно надо помыслить о том, что, предаваясь грехам, мы напрасно вспоминаем о своих прежних добродетелях, потому что при наказании за грехи не может быть никакой опоры на прошедшие добрые дела. Кроме того, можно спросить: надо ли проповеднику проповедовать праведнику прежде, нежели он падет, или же после того, как он падет? Поскольку проповедник обязан следить, чтобы праведник не доходил до падения, то, без сомнения, надо проповедовать прежде, чем он падет. Ибо далее следует: «Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешит, то и он жив будет, потому что был вразумлен, и ты спас душу твою» (Иез. 3:21).

Итак, если проповедник избавляет свою душу потому, что говорит праведнику, чтобы он не грешил, то, когда праведник из-за молчания проповедника впадает в грех, тогда проповедник становится виновным в том, что молчит. Но кто из нас, спрашиваю, достаточен к тому, чтобы не только ревностно обличать грешников, но и за праведниками наблюдать, дабы они не падали? Ибо мы, сознавая свою слабость, когда видим мужей праведных, не решаемся на увещание их к тому, чтобы они держались пути праведного, которого они, как мы видим, держатся; а между тем на проповеднике лежит обязанность увещевать даже праведников. Поэтому славный проповедник говорил: «Я должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам» (Рим. 1:14).

Но во всем этом, что сказано о праведнике, уклонившемся к нечестию, самое трудное для объяснения и весьма страшное для нас есть то, что Господь говорит: «…положу претыкание пред ним…». Ибо говорит: «И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним…». Ибо мы говорим, что если кто учинил беззаконие, то он споткнулся, и решительно верно то, что мы говорим. Для чего ж еще Всемогущий Бог полагает претыкание тому, кого видит преткнувшимся и упадшим через учиненное им беззаконие? Но праведны судьбы Всемогущего Бога; и Тот, Кто долго ожидает грешника, чтобы он обратился, не обращающемуся и презирающему полагает еще претыкание, чтобы он еще тяжелее ударился лбом.

Но и те, кто из состояния праведности пали в беззаконие, не должны отчаиваться, потому что вот пророк посылается в пленение Вавилонское. А через другого пророка Господь говорит: «…и дойдешь до Вавилона: там будешь спасена…» (Мих. 4:10). Ибо часто тот, кто попался в плен пороков, после, стыдясь зла, которое учинил, возвращается к покаянию, и от своих падений исправляется добродетельною жизнью. Следовательно, что ж он такое, если не дошедший до Вавилона и оттуда изъятый? Он, после того, как быв пленен душой, совершил беззакония, стыдясь того самого зла, которое учинил, исправляет себя против самого себя и через доброе делание возвращается в состояние праведности. Итак, он изъят из Вавилона, так как и от плена является благодатью Божией освобожденным. Поэтому пророк говорит к плененным, когда обличает тех, которые из состояния праведности перешли к порокам заблуждения.



[1] На церковнославянском языке: И егда совратится праведник от правд своих и сотворит согрешение: и дам муку пред ним, той умрет, яко ты не воспретил еси ему, и во гресех своих умрет, зане не помянутся правды его, яже сотвори: крове же его от руки твоея взыщу. Синодальный перевод: И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих.


Суббота, 2 декабря 2017 г.

Душу, которую наполняет Святой Дух, Он располагает к огорчению временным и услаждению вечным

«И дух поднял меня, и взял меня…» (Иез. 3:14)[1].

Хочется спросить: если Святой Дух не поднимает души, если не берет ее, то почему прежде говорится поднял, а после – взял? Потому, что здесь слово «взял» передает значение «постоянно держал». Есть некоторые, кого дух возвышает, но не берет, ибо их разум хотя и способен к видению духовного, но жизнь, оставаясь в делах плотских, не сообразуется с разумом. Так Валаам духом пророчества был воздвижен, но не был взят, ибо, хотя он истинно и мог прозревать далеко в будущее, но, несмотря на то, не хотел отрешить своей души от земных пожеланий (см. Чис. 24:4-5). Но поскольку святой пророк, и по ведению был возвышен, и по жизни равно взят, то послушаем, каков он в продолжении проповеди. «…И я отошел горестный в негодовании духа моего» (Иез. 3:14)[2].

Помыслите, братия, почему с горестью отходил тот, в ком умножились дары Святого Духа? Неужели всякое сердце, которое взимает Святой Дух, огорчается в негодовании своего духа? Нам необходимо знать, что для кого настоящая жизнь еще приятна, тот, хотя бы и говорил слово Божие, но он еще «не возвышенный» и «не взятый» проповедник. Ибо душу, которую наполняет Святой Дух, Он располагает к огорчению временным, и к услаждению вечным. Приятно, конечно, наслаждаться благами человеческими, но только для того, кто еще не вкусил никаких Небесных радостей, потому что, чем менее он разумеет вечное, тем приятнее успокаивается на временном. Но кто уже вкусил устами сердца, какова должна быть сладость Небесных наград, каковы хоры ангелов, воспевающие гимны, каково непостижимое видение Святой Троицы, для того, чем приятнее должно быть то, что он видит внутри, тем в большую превращается горечь все то, что поддерживает его извне. Он ссорится сам с собою, вспоминая то, что сделал худого; он не нравится самому себе, когда ему начал уже нравиться Тот, Кто все сотворил. Он укоряет сам себя за помыслы, бранит за слова, и плачем наказывает за дела. Он воздыхает о горнем, попирая все земное по презрению души. И пока он еще не имеет хотя бы частицы того, чего желает, до тех пор считает приятностью плакать, и наказывать самого себя непрерываемыми слезами. И поскольку он видит себя еще не в Отечестве, для которого сотворен, а в ссылке настоящей жизни, то ему ничего более не нравится, как его сокрушение. Ибо он презирает подчинение себя временному, и пламенно желает вечного. Поэтому и через царя Соломона справедливо говорится: «потому что во многой премудрости много должно быть негодования, и кто приумножает видение, приумножает скорбь» (Еккл. 1:18)[3]. Те, кто познает Небесное, негодуют на то, что подчиняют душу земному. И когда мы начинаем более мудрствовать о том, что худого мы сделали, тогда сердимся сами на себя, ибо во многой мудрости много негодования, потому что, чем более мы преуспеваем в познании, тем сильнее негодуем сами на себя за развращенную жизнь. А с познанием умножается скорбь, потому что, чем яснее мы познаем вечное, тем более скорбим о том, что мы находимся в несчастии настоящей ссылки. Или, как в другом переводе говорится: «…и приложивый разум приложит труд». Ибо, чем яснее мы начинаем познавать, что такое Небесные радости, тем более со слезами трудимся, чтобы иметь возможность избегать сетей наших заблуждений. Итак, «во множестве мудрости множество негодования», потому что, если мы уже мудрствуем о вечном, то негодуем на то, что желаем временного. Если мы уже мудрствуем о вечном, то сами себя презираем за то, что мы сделали то, что могло удалить нас от любви вечности. Совесть укоряет саму себя, обвиняет за то, что сделано, обвиняемое совершает суд через покаяние, в нашей душе происходит брань, рождающая мир с Богом.

Так нечестивый царь Ахаав, обличенный пророком, когда услышал о Божественном против него определении, устрашился, и был стеснен великою скорбью, так что Господь сказал пророку Своему: «видишь, как смирился предо Мною Ахав? За то, что он смирился предо Мною, Я не наведу бед в его дни…» (3 Цар. 21:29). Слыша эти слова, надо подумать о том, как благоугодна перед Богом горькая скорбь в Его избранных, которые страшатся оставить Его, если Ему так было благоугодно раскаяние даже нечестивого, который страшился потерять настоящую жизнь! Или, как для Него должно быть приятно добровольное сокрушение о грехах в тех, которые благоугождают Ему, если оно на время было приятно даже в том, который был Ему противен? Но надо знать и то, что этого по любви ко Всемогущему Богу от полноты сердца никто не может сделать, как только тот, чью душу объял Святой Дух. Ибо разве человек своею силою достигнет того, чтобы презирать земное, любить Небесное, желать мира с Богом, вести брань с собою, укорять самого себя в помышлении, и наказывать слезами? Никто этого не может сделать, если его не подкрепит благодать Божия. Поэтому-то и добавляется: «…ибо рука Господня была со мною, укрепляющая меня» (Иез. 3:14)[4].

Мы решительно не можем возвыситься до добрых дел, если нас Святой Дух и предварительно не возвысит, и в продолжении не подкрепит. Но надо спросить и о другом: если выше о свитке, который получил пророк, написано: «…и было в устах моих сладко, как мед» (Иез. 3:3), то как же после того говорится: я отошел горестный в негодовании духа моего? Весьма удивительно, когда сладость и горечь соединяются вместе. Но по высокому разумению надо понимать, что для кого Слово Божие в устах сердца начало быть сладким, дух того, без сомнения, огорчается против самого себя. Ибо, чем точнее он познает, кем должен быть, тем строже наказывает себя горечью покаяния; и чем более не нравится сам себе, тем обширнее из Священного Писания усматривает во Всемогущем Боге то, что должно любить. Итак, поскольку, человек своею силою не может достигнуть этого, то теперь правильно говорится: «…ибо рука Господня была со мною, укрепляющая меня». Ибо рукою Господнею в Священном Писании называется иногда и Единородный Сын, потому что «Все чрез Него начало быть…» (Ин. 1:3). А о вознесении Его Всемогущий Отец говорит через пр. Моисея: «Я подъемлю к небесам руку Мою…» (Втор. 32:40)[5]. Эта рука, которая подкрепляет сердца Своих избранных, говорила ученикам: «…без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5).

[1] На церковнославянском языке: И дух воздвиже мя и взя мя…

[2] На церковнославянском языке: …и поидох вознесен во устремлении духа моего… Синодальный перевод: …И шел я в огорчении, с встревоженным духом…

[3] На церковнославянском языке: яко во множестве мудрости множество разума, и приложивый разум приложит болезнь. Синодальный перевод: потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

[4] На церковнославянском языке: …и рука Господня бысть на мне крепкая. Синодальный перевод: …и рука Господня была крепко на мне.

[5] На церковнославянском языке: яко воздвигну на небо руку мою…


Воскресенье, 3 декабря 2017 г.

Проповедующий, возвращаясь к смирению, должен тщательно исследовать свою совесть

«…Он сказал мне: встань и выйди в поле…» (Иез. 3:22).

Что означает, когда пророку дается повеление выйти в поле, если не то, что каждый проповедник ради тех, кого исправляет и отвращает от нечестия, находящихся вне добра, своим словом выходит «в поле»? И тогда он видит славу Господню, потому что тем обильнее приемлет благодать учения, чем более напряжен в труде проповеди по любви к ближним. Итак он, выходя вон, бывает возводим к высшему видению, потому что откуда он служением своего слова просвещает слепоту неведения в сердцах других, оттуда Небесная благодать возвышает его к вышнему разумению. Но, проповедник всегда должен возвращаться с поля к своей душе, чтобы блюсти в ней внутреннее смирение и чистоту, чтобы из того, что он проповедует, самому познать, какой он сам внутри своей совести. Ибо, если он, или не исполняет того, что внушает другим, или домогается земной славы за то, что проповедует, то, хотя он через проповедь и выходит в поле, но, не помышляя о себе самом, презирает возвращаться в дом. Приняв Святого Духа, мы заключаемся в доме, когда Его благодатью призываемся к рассмотрению тайн нашей души, чтобы душа сама в себе успокаивалась в Боге, и уже не рассеивалась движением ума и чувств по внешним пожеланиям славы и похвалы.

Об этом доме сердца каждому выздоровевшему Истина лично говорит: «…встань, возьми постель твою и иди в дом твой» (Мк. 2:11). Через «постель», на которой покоится плоть, обозначается сама плоть, а через «дом» обозначается совесть. И когда мы, будучи мертвыми по духу, лежим в пороках, нежимся в услаждении плоти, тогда мы, будучи расслабленными, лежим на постели; а когда выздоровеем духом так, что уже можем противиться порочным побуждениям плоти, тогда нам необходимо переносить скорби искушений от нашей плоти. Итак, исцеленному больному повелевается: «…встань, возьми постель твою и иди…», т.е. неси постель, на которой ты был носим, потому что необходимо, чтобы и каждый выздоровевший переносил оскорбление от плоти, на которой прежде лежал больным. Что значит выражение: «…встань, возьми постель твою и иди в дом твой», если не следующее: переноси искушения плоти, на которых до сих пор ты лежал, и возвратись к своей совести, чтобы видеть, что ты наделал? Итак, пророку дается повеление, чтобы он после поля заключился в доме, для того, чтобы проповедник, после благодатной проповеди ближним, всегда возвращался к совести, чтобы самому внутренне не возжелать чего-либо из похвалы внешней за то, что он проповедовал.

Поэтому через царя Соломона говорится: «Пей воду из твоего водоема, и ключей твоего колодезя. Да проповодятся твои источники вон, и на площадях разделяй воды; имей их один, дабы чуждые не были твоими участниками» (Притч. 5:15-17)[1]. Сначала кажется чрезвычайно противоречащим то, что говорится: «…Да проповодятся твои источники вон, и на площадях разделяй воды…», когда тотчас добавляется: «…имей их один, дабы чуждые не были твоими участниками». Ибо, каким образом может сам иметь воду ведения тот, кто разливает ее по площадям? Каким образом посторонние не могут участвовать в его воде, если источники его текут вон? Итак, когда мы проповедуем народу, именно тогда разливаем воды на площадях, так как простираем слова ведения на множество слушателей. Но, когда при помощи Божественной благодати мы с особенной тщательностью следим за собой внутри, дабы злые духи, которые по справедливости для нас чуждые, потому что потеряли участие в блаженстве, не успели возбудить в нас гордости, тогда мы одни имеем те воды, которые разлили по площадям, ибо чуждые в них не участвуют. Это именно те чуждые, о которых написано: «яко чуждии восташа на мя, и крепцыи взыскаша душу мою…» (Пс. 53:5)[2]. Следовательно, и по площадям разливает воды, и один имеет их тот, кто в помысле своем не имеет желания временной славы за то, что многим проповедует. Человек тогда истинно владеет тем, чему учит, когда не радуется тому, что он становится известным, но радуется тому, что полезен. Итак, пророк возвращается с поля домой для того, чтобы тот, кто говорил от имени Бога ради пользы ближних, всегда возвращался к смирению, для более глубокого постижения тайн своего собственного сердца.



[1] Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть [не] разливаются источники твои по улице, потоки вод - по площадям; пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою.

[2] ибо чужие восстали на меня, и сильные ищут души моей…


Понедельник, 4 декабря 2017 г.

Дальше ушел от Бога тот, кто больше блуждал в нечестии

«…на столах же мяса жертвенныя» (Иез. 40:43)[1].

Святые учители, воссылая свои молитвы к Всемогущему Богу за кающихся и исповедающихся грешников, служат столами Господними, поддерживающими «мяса жертвенные», тем, что умоляют о прощении плотской их жизни. Но, чтобы появились такие, за которых, по их обращении и раскаянии, можно было бы молиться, грешникам надо проповедовать; а когда они начнут оставлять грехи и поспешат к невинности, тогда необходимо усиливать проповедь, и словом учения наставлять некоторых тем крепче, чем, по дознанию проповедника, они глубже пали, зная, что тем большую учитель получит награду воздаяния, чем более от тяжких грехов освободит других своими словами.

Между тем, мне хочется рассмотреть слова Святого Евангелия, ибо священная история возвещает о том, что делается ежедневно, когда повествует о совершенном чуде. Когда собрались к Господу народы утомленные и голодные, тогда Господь сказал ученикам: «жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть. Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в дороге, ибо некоторые из них пришли издалека» (Мк. 8:2-3). Народ находится при Господе тогда три дня, когда множество верующих очищают покаянием содеянные ими грехи, обращаясь к Богу делом, словом и помышлением. Господь не хочет отпускать их домой голодными, чтобы они не ослабели в пути, потому, что обратившиеся грешники ослабевают на пути настоящей жизни, если пища святого учения не восстановит их совести. Итак, чтобы они не ослабевали на пути земного странствования, они должны быть питаемы святым увещеванием. Но особенного внимания заслуживает вышедшая из уст Истины мысль, что «…некоторые из них пришли издалека».

Один поспешил на служение Всемогущему Богу, не испытав ничего обманчивого и ничего из плотского повреждения. Он пришел не издалека, потому что по неиспорченности и невинности был близок. Другой, не осквернив себя никаким бесстыдством, никакими преступлениями, но только испытав супружество, обратился к духовному служению. И этот пришел не издалека, потому что, пользуясь супружеством дозволенным, не блуждал по недозволенному пути. Но третьи обращаются к покаянию и возвращаются на служение Всемогущему Богу, после плотских скверн, четвертые после лжесвидетельств, пятые после воровства, шестые после насилия, седьмые после совершенных убийств – именно они и приходят издалека. Ибо, чем больше кто проблуждал в нечестии, тем дальше ушел от Всемогущего Бога.

Так и блудный сын, оставив отца, ушел в дальнюю сторону, в которой, в конце концов, пас свиней, потому что питал пороки (см. Лк. 15:11 и далее). Итак, пусть пища дается и тем, кто приходит издалека, ибо обратившимся грешникам должна быть доставляема пища святого учения для того, чтобы они возобновляли те силы в Боге, которых лишились в беззакониях. Учителям тем более необходимо питать их обильнейшею пищей учения, чем более тяжкими пороками они пришли обремененные. И когда они уже начнут сознаваться в учиненных ими преступлениях, и, сознаваясь, оставлять их, омывая слезами, тогда святым учителям необходимо усердно молится об их грехах, поскольку «столы Божии поддерживают мяса жертвенные». И сколько раз они это делают, столько раз тем, что входят в посредничество за чужие грехи, очищают перед очами Божиими свои собственные грехи; потому что оправдываются той любовью, которой с дивным благочестием они заколают себя в слезах за чужие беззакония. Должно быть нетрудно для учителей проливать слезы за обратившихся грешников, когда Тот, Кто сотворил все, соделавшись человеком, пролил кровь на Кресте за наши беззакония, Который живет и царствует с Отцом в единстве со Святым Духом Бог, во веки веков. Аминь.



[1] …на столах клали жертвенное мясо.


Вторник, 5 декабря 2017 г.

Раскаявшийся грешник соделывается местом славы Господней

«И взя мя дух, и слышах глас за собою труса велика, глаголющих: благословена слава Господня от места его» (Иез. 3:12)[1].

Пророк, исполненный Святого Духа, повествует как о совершившемся о том, что предвидит в будущем, потому что в Божественном предопределении уже совершилось то, чему еще следует быть на деле. Поэтому в древнем переводе через пр. Исаию говорится: «…сотворивый грядущая…» (Ис. 45:11)[2]. Итак, что значит, что пророк позади себя «услышал глас труса великого», если не то, что за словом проповеди, направленным к сердцам грешников, последовали рыдания кающихся?

Все нечестивые, когда творят беззакония, и не слушают вразумлений от праведников, не знают, насколько важно совершаемое ими, и по самому своему незнанию считают себя в безопасности, пребывая в своем закоснении; и лежа во грехах, как бы нежатся, как о некотором грешнике и о «безопасном» народе говорится: «почиваше на дрождях своих, потому что безопасно лежал во грехах…» (Иер. 48:11)[3].

Но, когда развращенные люди начнут слушать слово проповеди, познавать, какие будут вечные мучения, какой страх Суда, какое тонкое разбирательство грехов каждого в частности, тогда тотчас приходят в трепет, начинают рыдать, мучаются непонятными воздыханиями, и, потрясенные великим страхом, оказываются в плаче и в слезах. Ибо те, которые прежде спокойно пребывали в ранах, после, при соприкосновении с рукой врача, преодолевая болезнь, возвращаются к здравию. Об этом движении кающихся через другого пророка говорится: «ноги его остановились, и подвиглась земля…» (Зах. 14:4)[4], потому что, когда следы истины отпечатлеваются в душе слушающих, тогда сама душа, возмущенная размышлением о себе, приходит в движение. Поэтому псалмопевец молится за грешников, говоря: «…седяй на херувимех, да подвижится земля» (Пс. 98:1)[5]. Поэтому, умоляя за сокрушенных и кающихся, он говорит: «Стрясл еси землю и смутил еси ю: изцели сокрушение ея, яко подвижеся» (Пс. 59:4)[6]. Ибо потрясенная и смущенная земля есть грешник, скорбящий в сознании своей виновности и доведенный до слез покаяния; и ему сказано: «…ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Поэтому, пророк молится, чтобы исцелено было сокрушение земли, потому что она подвиглась; так и грешник, сокрушающийся о своих грехах, утешается упованием на Небесное милосердие. Итак, вот, что значит «глас труса великого», когда каждый, исследуя свои дела, потрясается сокрушением от покаяния.

Но послушаем, что говорит сам голос: «…благословена слава Господня от места его». Сердца грешников были местом злого духа, но когда они, разгневанные сами на себя, через покаяние возвращаются к жизни, тогда соделываются местом славы Господней; ибо они исправляют себя против себя, омывая слезами покаяния те беззакония, которые учинили. Итак, благословение славы в хвале Господа бывает слышимо оттуда, откуда прежде было слышимо оскорбление Творца от пристрастия к настоящему веку. И сердца кающихся делаются для Господа уже своим местом, тогда как прежде они, преданные грехам, были местом чужим. Сами же те, которые от грехов своих обращаются к Богу, не только омывают слезами содеянные ими беззакония, но и воспаряют ввысь дивными делами так, что соделываются «святыми животными» Всемогущего Бога, знамениями и силами взлетают вверх, решительно оставляют земное и принятыми дарованиями высятся желаниями Небесного.



[1] И поднял меня дух; и я слышал позади себя великий громовой голос: «благословенна слава Господа от места своего!»

[2]Создатель его

[3] На церковнославянском языке: Почиваше моав от младости своея и бе уповая на славу свою… Синодальный перевод: Моав от юности своей был в покое, сидел на дрожжах своих…

[4] И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку; и раздвоится гора Елеонская…

[5] Цитата на церковнославянском языке.

[6] Цитата на церковнославянском языке.


Среда, 6 декабря 2017 г.

Святые ревнивы к истине и кротки в любви

«…излишне писать вам о вспоможении святым, ибо я знаю усердие ваше и хвалюсь вами перед Македонянами, что Ахаия приготовлена еще с прошедшего года; и ревность ваша поощрила многих» (2 Кор. 9:1-2).

Когда я говорю о вождях Небесного воинства, мне приходит на память первомученик Стефан, который держась за Имя своего Создателя, был выведен на средину гонителей, и стоял бесстрашно, и учил надежно, и в порыве ревности по истине строго обличал своих притеснителей, говоря: «…вы всегда противитесь Духу Святому…» (Деян. 7:51). И когда те, схватив камни, начали его ими побивать, тогда он, преклонив колени, стал молиться за них, говоря: «…Господи! не вмени им греха сего…» (Деян. 7:60). Итак, какова эта доблесть, – кипеть от ревности так, чтобы смело говорить слова обличения тем, у кого он был во власти, за их вероломство; и, одновременно, любить так, чтобы даже умирая молиться за тех, которые eго умерщвляли? Ибо он проявлял ревность так, как будто решительно не имеет кротости; и пребыл в любви к ним кротким так, как будто решительно не горячился против них. Помыслим между тем, где лежит виновность нашей собственной совести. Ибо кто из нас, получив от кого-то хотя бы словесное поношение, не платит тотчас ему же поношением, не сотрясается в негодовании весь до основания, не возбуждается ненавистью, забывая заповедь о любви? Но блаженный Стефан смог это совершить благодатью Всемогущего Бога, потому что он был «воротами, поднимающимися на высоту». Но мы, несчастные, подражать этому своей силой не можем потому, что лежим глубоко внизу, подобно полу.

Но, что мы с удивлением беседуем о жизни святых, когда и самые древние отцы, рассуждая о жизни проповедников Святой Церкви, чрезвычайно удивлялись? Не их ли жизни удивлялся псалмопевец, когда говорил: «Как возвышенны для меня помышления Твои, Боже, и как велико число их!» (Пс. 138:17)? Посмотри, что об этих Его друзьях говорит Святое Евангелие, в котором Истина проповедникам вещает: «Вы друзья Мои…» (Ин. 15:14). И пр. Исаия, взирая на жизнь их, говорит: «Кто это летят, как облака, и как голуби - к голубятням своим?» (Иc. 60:8). Святые проповедники справедливо названы облаками, потому что они дождят словами, и сияют чудесами. О них говорится, что они летят, «…как облака…», потому что, живя на земле, они по всему, что соделали, были вне земли. Поэтому через одно такое облако говорится: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем» (2 Кор. 10:3). Ибо прежние отцы вступали в супружества, рождали детей, владели имуществом, занимались заботами о семействе. Но этих, провидящие по духу пророчества, называют уже отказавшимися от имущества, не желающими супружеств, не рождающими детей, на земле ничего не имущими, ничего не имеющими, не ходящими по земле, подобно людям, но летающими, подобно облакам. Они летают, потому что умом уже созерцают то, что есть на Небе. Они как будто не прикасаются к земле, потому что ничего, ей принадлежащего, не желают. Они и к окнам своим несутся, как голуби, потому что пo духу своей кротости не проявляют через взоры никакого пожелания в этом миpe. Итак, помыслим, какой высоты те ворота духовного здания, которым дивятся даже духовные отцы. Поэтому, рассуждая об их удивлении, как необходимо смиряться нам, тем, которые подобны полу.


Четверг, 7 декабря 2017 г.

Благодатно покаяния грешник принимается Богом наряду с праведником

«…длина их пятьдесят локтей, а ширина двадцать пять локтей» (Иез. 40:21).

Напомним, что числом пятьдесят означается покой, поэтому пятидесятый год назван годом юбилейным, и был дан древнему еврейскому народу на покой; седмеричное же число, через которое развивается все настоящее время, умноженное на семь, возвышается до сорока девяти. К этому числу прибавляется единица, ибо вечный покой состоит в созерцании Единого. То же число пятьдесят служит теперь для нас длиной, потому что никто не сможет достигнуть вечного покоя, если только не будет долготерпеливо стремиться к нему в своей надежде. О том, что мы пятидесятиричным числом призываемся к вечному покою, учит нас и то, что в скинии было заповедано иметь десять завес, которые должны были иметь по пятьдесят петлей, и по пятьдесят золотых крючков сбоку и сверху (см. Исх. 26:1 и далее). Ибо завесами святой скинии служат все те, кто преуспевают в украшении Святой Церкви различными цветами добродетелей. Они внутреннее скрывают, а внешнее вполне украшают, потому что их жизнь, насколько бывает видима, служит украшением; а внутри них сокрыт смысл, когда в них, некоторым образом, покрывается то Небесное, которое они хранят в душе, и которого высказать не могут. Справедливо и то, что завес десять, потому что сердца праведных возвысились до совершенства через соблюдение десяти заповедей. Но при завесах заповедано сделать пятьдесят гиацинтовых петель. Гиацинт имеет Небесный цвет. Итак, петли завес суть заповеди Небесные, которыми связываются души для того, чтобы они висели облегченные снизу. Именно эти петли имеют золотые крючки, т.е. разум, блистающий истинной мудростью. Этот разум справедливо обозначается крючками, потому что должен быть во всем осмотрителен, и укреплен в бдительности осторожной заботливостью.

И замечательно то, что повелевается, чтобы петли, или крючки были сбоку и сверху, потому что Небесные заповеди и духовный разум, не только должны поддерживать нас вверху в любви к Богу, но и соединять любовью с ближним. Ибо тем, что мы любим своего Создателя, мы как бы висим, прикрепленные верхними петлями. А тем, что любим ближних, как самих себя, имеем петли и крючки сбоку, чтобы завесы скинии, т.е. души верующих, соединены были любовью, а не были разделяемы ненавистью. Поэтому и здесь после длины в пятьдесят локтей тотчас добавляется ширина в двадцать пять локтей, которая относится именно к любви ближнего. Ибо она, распространяясь на любовь к братии, в отношении к ним делает всякое доброе дело, какое только может. Но все добрые дела нами совершаются телесно и выражаются пятью телесными чувствами, а именно: зрением, слухом, осязанием, вкусом, обонянием. Число же пять, умноженное само на себя, дает двадцать пять, потому что добрые дела, когда начинают совершаться, горячестью желания побуждают душу к умножению, т.е. как бы от себя множатся. Поэтому они и производят ширину в душе, чтобы она не была стеснена ни для теплоты, ни для горячести, а любовью расширялась в добрых делах. Всякая слабость теплохладности есть теснота, а всякое благорасположение горячности любви есть великая широта. Ибо хотя порой и нет вещей, которые следовало бы дать нуждающемуся ближнему, однако же, широка сущность доброй воли, которая достаточествует к воздаянию царства, как написано: «…и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Далее следует: «окна же их, и преддверие, и резьба по мере ворот обращенных к востоку… и ворота двора внутреннего, обращенные к вратам северным, подобно вратам зрящим на восток…» (Иез. 40:22-23)[1].

Весьма замечательно то, что ворота к северу, по словам пророка, имеют все то, что имеют ворота к востоку, именно: окна созерцания, преддверие смирения, резьбу доброго делания. Ибо все те, кто устоял в невинности через то, что в обращении соединялись с Богом, имеют ворота к востоку, потому что им открыт вход в Царство Небесное тем Светом, который они получали. А все, кто, падши в грехи, пострадали от холода собственной бесчувственности, но обращаясь к покаянию, отогреваются для любви Небесного Отечества, те имеют ворота к северу, потому что и им, после холода от их греха, открывается Божественным милосердием вход в Царство Небесное. Итак, говорится, что ворота к северу имеют то же, что имеют и ворота к востоку, потому, что и обратившиеся грешники так богатеют добродетелями, как богаты те, кто избежал падения в грех. От Господа голосом псалмопевца говорится: «Я ем пепел, как хлеб…» (Пс. 101:10), ибо Он принимает кающихся, о которых написано: «…давно бы они во вретище и пепле покаялись» (Мф. 11:21), так же, как и праведников. Поэтому, «пепел снедается как хлеб» тогда, когда посредством покаяния грешник возвращается к благодати своего Создателя, и становится подобным праведнику. Итак, ворота к северу имеют окна, имеют преддверие, имеют резьбу, потому что, когда после преступления грешник возвращается к жизни, тогда он получает свет созерцания, и от самого памятования о своем нечестии получает благодать глубокого смирения и ретивость к доброму деланию в сердце так, что все заповедываемое для исполнения в его жизни кажется ему как бы вырезанным.



[1] И окна их, и выступы их, и пальмы их - той же меры, как у ворот, обращенных лицом к востоку; …И во внутренний двор есть ворота против ворот северных и восточных;…


Пятница, 8 декабря 2017 г.

Злые радуются в своем нечестии и торжествуют о нечестии других

«словес их не убойся, потому что неверующие и разорители с тобою, посреди бо скорпионов ты живешь…» (Иез. 2:5-6)[1].

Они менее были бы злы, если бы те, которые суть неверующие, были менее «разорителями». Но они как сами не веруют ни в награды Царства Небесного, ни в наказания геены, будучи погружены в нечестие, так и других отклоняют от веры и добродетелей, чтобы и другие не достигали того Царства, которого сами они не желают. Ибо они, как только узнают, что некоторые чувствительные к Небесному люди начинают прилепляться к добру и уклоняться от зла, то осмеянием того, что обещается на Небе, то презрением того, чем угрожает Всемогущий Бог в наказаниях ада, то хвалою временных благ, то обещанием наслаждений настоящего века, хитро убеждая, сбивают с толку сердца невинных, и искажают их пути. Радуются, если кого смогут уклонить от жизни, и привлечь к смерти; радуются в своем нечестии, торжествуют и о нечестии других. Наказания за себя недостаточно тем, кто так действуют, чтобы не погибнуть одним. Но, если они найдут какого-либо праведника, имеющего такую силу, что уже не решаются говорить ему противное, то, не имея возможности быть «разорителями», тотчас превращаются в «скорпионов». Ибо скорпион приветливо наступает, а хвостом жалит; не угрожает с лица, но вредит сзади. «Скорпионы» суть все льстивые и злые люди, которые, хотя и не противятся твердым в добре людям прямо в лицо, но тотчас, как только отойдут от них, злословят их, воспламеняют всеми возможными средствами против них других, вредят им, и тайно не перестают наносить им смертельные раны. «Скорпионы» суть те, кто на вид кажутся ласковыми и невинными, но за спиной носят нечто такое, из чего изливают яд. Ибо те, кто язвят скрыто, как бы тащат за собою смерть. Поэтому и через псалмопевца говорится: «окружили меня, как пчелы сот, и угасли, как огонь в терне…» (Пс. 117:12). Пчелы в устах имеют мед, но в хвосте ядовитое жало. И все те, кто устами ласковы, а язвят тайно по злости, суть «пчелы», потому что словами предлагают сладость меда, но, уязвляя, скрытно наносят рану. Поступающие таким образом разгораются «…как огонь в терне…», потому что пламенем поношающих не сожигается жизнь праведников, но выжигаются терния их грехов, если они в них были. Итак, говорится: «…неверующие и разорители с тобою, посреди бо скорпионов ты живешь…». Неверующие суть Богу «разорители» для слабых ближних, и «скорпионы» для людей мужественных и сильных. Хотя последним они не решаются противоречить в лицо, однако же, тайно наносят им рану бесславия. Поэтому они вместе суть и неверующие, и разорители, и скорпионы, потому что и не веруют тому, что слышали о Боге, и развращают добрые нравы в тех, которых пересиливают, и сокровенными средствами уязвляют тех, которых совратить с пути не имеют силы.

«и возглаголеши словеса моя к ним, аще убо услышат, или убоятся, зане дом прогневаяй есть» (Иез. 2:7)[2].

Всякий, кто грешит, что другое делает, если не гневит своего Создателя? И мы знаем, сколько раз мы грешим делом, словом, помышлением, столько раз прогневляем против себя Бога. Однако, Он милостиво ожидает и терпит, предлагает нам Свое терпение, а через Своих проповедников – слово увещания. Всякий проповедник правды, если его слушают, утоляет гнев раздражения Создателя на непокорный народ. Поэтому особенно необходимо, чтобы сам проповедник не делал зла, которое возбуждает ярость Создателя по отношению к народу. Для этого добавляется: «И ты, сыне человечь, послушай глаголющаго к тебе, не буди огорчеваяй, якоже дом преогорчеваяй…» (Иез. 2:8)[3].

То есть зла, которое ты видишь делают другие, сам не твори, чтобы самому не сделать того, к запрещению чего ты посылаешься. Ибо всякий проповедник всегда должен с напряженным вниманием думать о том, чтобы посланный на исправление падших, сам не падал в нечестие с ними, и твердо содержал в памяти мысль ап. Павла, которой говорит: «…ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя…» (Рим. 2:1). Так Валаам, исполненный Духа Божия для того, чтобы говорить, но удержанный своим собственным духом в желаниях плотской жизни, сам о себе говорит: «говорит слышащий слова Божии, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его» (Чис. 24:16)[4]. Падая, имел открытые очи тот, кто видел, что должен был говорить правду, но презрел жизнь праведную. Он был падающим в беззаконие и имеющим открытые глаза для святой проповеди.

Впрочем, есть и другое, что можно разуметь, почему блаженному Иезекиилю, посылаемому на проповедь, запрещается быть преогорчевающим. Ибо, если бы пророк не повиновался, когда был посылаем на проповедь, то он своим молчанием так же огорчил бы Всемогущего Бога, как и народ своим нечестием. Потому что, как злые люди потому огорчают Бога, что говорят или делают злое, так иногда огорчают Его и добрые люди своим молчанием о добре. Итак, тем ставятся в вину беззаконные дела, а этим – молчание о правде. Следовательно, в этом деле вместе со злыми и добрые преогорчевают Бога, потому что, когда они не обличают разврата, тогда своим молчанием попускают их своеволию идти все дальше и дальше.



[1] На церковнославянском языке: …зане дом огорчеваяй есть …посреде бо скорпиев ты живеши: словес их не убойся… Синодальный перевод: …ибо они мятежный дом …и ты будешь жить у скорпионов; не бойся речей их…

[2] и говори им слова Мои, будут ли они слушать, или не будут, ибо они упрямы.

[3] Ты же, сын человеческий, слушай, что Я буду говорить тебе; не будь упрям, как этот мятежный дом…

[4] На церковнославянском языке: слышай словеса Божия, умея умение вышняго и видение Божие видевый во сне: отверсты очи его:


Суббота, 9 декабря 2017 г.

Частое преступление простирает сердце до бесстыдства

«…яко весь дом израилев непокориви суть и жестокосерди» (Иез. 3:7)[1].

Если дом Израилев называется непокорным, то что другое надо чувствовать и что другое думать, если не то, что частое преступление простирает сердце до бесстыдства, так что, чем чаще оно повторяется, тем менее стыдится его душа повторяющего? И потому грешник доходит иногда до такого ожесточения сердца, что бывает уже нечувствителен к исправлению, потому что, кто закоснел в грехе, тот решительно не чувствует слов исправителя, т.е. «руки толкущего», как и Иудее, часто беззаконнующей, говорится: «…но у тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд» (Иер. 3:3). С другой стороны, непокорность есть привычка к делам этого мира, потому что, как есть некоторые, которые предпочитают спокойствие всем наградам и почестям мира, так есть и другие, желающие казаться, будто они нечто значат в этом мире, поэтому, не жалея себя, проливают пот в земных трудах, разбирают чужие дела, вмешиваются в ссоры. И хотя они ощущают, что среди суетных трудов утомились телом, однако же, побеждаемые пристрастием к земным вещам, чувствуют утомление приятным. Им через пророка говорится: «Ефрем - обученная телица, привычная к молотьбе…» (Ос. 10:11). Ибо телица, привыкшая на току к молотьбе, даже тогда, когда получает отдых от труда, возвращается туда сама по себе. Так для некоторых нечестивых душ нет ничего тягостнее, как заповедь о том, чтобы они не трудились в делах мира сего. Некоторые часто, будучи удалены от земных дел, умоляют, чтобы их возвратили к ним, просят, чтобы их стесняли, покой для себя считают опасностью. Итак, непокорны те, кто не только не избегают суетных трудов, но и стыдятся казаться неблаговременными в трудах, которые им запрещают. Далее следует: «Вот, Я сделал и твое лице крепким против лиц их, и твое чело крепким против их лба» (Иез. 3:8).

Как во зле стыдливость похвальна, так в добре укоризненна. Ибо стыдиться зла свойственно мудрости, а стыдиться добра свойственно глупости. Поэтому написано: «…Есть стыд наводяй грех, и есть стыд слава и благодать» (Притч. 26:11)[2]. И кто, раскаиваясь, стыдится зла, которое он сделал, тот достигает свободы жизни. А кто стыдится сделать добро, тот падает из состояния праведности, и устремляется к осуждению, так как Спаситель говорит: «Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын Человеческий постыдится, когда приидет во славе Своей…» (Лк. 9:26). И есть некоторые, кто в уме уже понимают, что есть добро, но явно еще злу не противятся. Эти люди умом пребывают в добре, но, не имея твердости, не способны к защите истины в речи. Ибо должен быть защитником истины тот, кто не боится, не стыдится говорить о том, что верно знает. Поэтому теперь пророку дается обещание: «Вот, Я сделал и твое лице крепким против лиц их, и твое чело крепким против их лба». Но кем является грешник, если не раненым? И кем является проповедник, если не врачом? Итак, если грешник, лежащий в ранах, не стыдится, то чего стыдиться врачу, который предвидит от своего лечения спасение? Но бывает, что проповедника слушают с благоговением, а бывает нечестивые презирают его так, как будто бы он не говорит им ничего полезного. Поэтому правильно теперь говорится: «как алмаз, и как кремень я дал лице твое …» (Иез. 3:9)[3].

Алмаз и кремень – оба крепки, но первый из них драгоценен, а второй – дешев. Алмаз употребляется для украшения, а кремень валяется на дорогах. Иногда мы видим тех, кто с чрезвычайным смирением готовы слушать о своем исправлении, но мы стыдимся сказать им что-либо. Иногда же случается и то, что мы видим тех, кто не готовы терпеть выговора себе и презирают его, поэтому страшимся произнести им слово проповеди. Но, если мы мудрствуем правильно, то принимаем на себя дерзновение увещевания или обличения, как тем, которых видим уважающими нас, так и тем, которых видим презирающими нас, так что мы не должны ни стыдиться смирения первых, ни страшится гордости последних. Итак, мы понимаем изречение: «я дал лице твое как алмаз…», т.е. если слушатели тебя почитают и «…дал лице твое, как кремень…», т.е. если слушатели тобой пренебрегают и презирают тебя так, чтобы ты ни от воздаваемой чести язык не удерживал стыдливостью, ни от презрения не молчал по слабости.

[1] …потому что весь дом Израилев с крепким лбом и жестоким сердцем.

[2] Цитата на церковнославянском языке.

[3] На церковнославянском языке: и будет, всегда крепчае камене дах прю твою… Синодальный перевод: Как алмаз, который крепче камня, сделал Я чело твое…


Воскресенье, 10 декабря 2017 г.

Грешник, не желающий изменения, собирает себе гнев на день гнева

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…» (Иез. 3:20).

Нам с благоговейным страхом надо размышлять о том, каким образом Праведный и Всемогущий Бог, гневаясь на предшествующие грехи, попускает слепотствующей душе падать и в другие. Так пр. Моисей говорит: «…ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась» (Быт. 15:16). И царь Давид говорит: «Приложи беззаконие к беззаконию их, и да не войдут они в правду Твою» (Пс. 68:28). Другой пророк еще добавляет: «Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием» (Ос. 4:2). Ибо кровь смешивается с кровью, когда ко греху прибавляется новый грех, так что перед очами Божиими душа является в крови от множества беззаконий. Ап. Павел говорит: «…и через это всегда наполняют меру грехов своих…» (1 Фес. 2:16). А ап. Иоанну через ангела говорится: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится…» (Откр. 22:11). Поэтому теперь Господь и говорит: «И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…». Ясно Он говорит как бы так: поскольку он через покаяние не хотел видеть того, обо что уже ударился лбом, то, по праведному Суду оставляя его, положу ему и еще то, обо что он ударится. Впрочем, Господне «положить» отнюдь не значит - понуждать к греху, но не желать освобождать от греха, так и о фараоне говорится: «но Я ожесточу сердце фараоново…» (Исх. 7:3). Ибо Господь не ожесточает сердца грешника, но называет Себя ожесточающим потому, что не освобождает от ожесточения. Милосердный Бог дает нам продолжительное время для покаяния, но когда мы долготерпение Его благодати употребляем на приумножение виновности, тогда Он то время, которое предложил нам с любовью для пощады, превращает в строгое наказание; следовательно, кто не захочет измениться в продолжение отведенного для него времени, тот приумножит свои грехи в виновности через то, чем мог их очистить, если бы захотел обратиться к Богу. Поэтому написано: «…не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога» (Рим. 2:4-5).

Итак, нечестивый собирает себе гнев в день гнева от благости Всемогущего Бога, потому что, получая время на покаяние и употребляя его на беззакония, он само врачевство благодати употребляет на приумножение своей виновности. Поэтому и Всемогущий Бог, видя, что дарованные от Него средства к исправлению употребляются на приумножение виновности, саму благость, которую выказал, превращает в строгость Суда, так что потом бьет сильнее оттуда, откуда более ожидал покаяния. А поскольку человек не хочет оставить зла для того, чтобы жить, то сам приумножает средства к тому, чтобы умереть. Но, то ли праведный впадает в преступление, то ли грешник может быть подвергнут смерти, тому кто на страже должно опасаться, чтобы ему по своему молчанию равно не быть в ответственности за обоих согрешающих.

Тот пророк, о котором мы сейчас говорим, верно видя в последнем откровении храм, повествует нам о том, что он в этом храме видел: «…земля до окон, и окна заперты» (Иез. 41:16)[1]. И ап. Павел говорит: «…ибо храм Божий свят; а этот храм - вы» (1 Кор. 3:17; см. 2 Кор. 6:16). Для этого храма окнами служат священники и стражи, которые для верующих проливают свет святой проповеди. Но «…земля до окон, и окна заперты» бывают тогда, когда мысли о земном возрастают в сердцах священников, и окна уже не пропускают света, потому что священники не могут исполнять обязанности проповедников. В чине священников есть и еще нечто очень важное: они не могут постоянно пребывать в размышлении о себе, как те, которые ведут жизнь спокойную и уединенную. Ибо те, кто удален от управления другими, могут и слезами омывать пятна своих грехов, и после слез оставаться в том же сокрушении духа, как и написано об одной доброй женщине, которая молилась при скинии, и после благодати сокрушения по своему вниманию не изменяла души даже когда говорится: «…и лице ее не было уже печально, как прежде» (1 Цар. 1:18). Вспоминая ее, нам необходимо подумать о том, что если так плакала женщина, которая желала сына, то как должна плакать душа, которая желает Бога? Но священник даже после сокрушения своего сердца и слез имеет обязанность знать о нуждах своих духовных чад, должен терпеливо выслушивать то, от чего отвращается его душа, т.е. после воздыханий о Небесном он вынужден нести тяжести плотских людей и часто настраивать сердце к различным расположениям. Ибо он иногда радуется о духовных приращениях своих чад, а иногда, когда кто-либо вдруг придет плачущий, тогда он должен принять участие в его плаче, проявить сочувствие его несчастью. Иногда он скорбит о душевных падениях, но вдруг пред ним являются радующиеся своему какому-либо счастью. И если священник не примет участия в их радости, то подумают, что он не любит своих детей, ибо не сорадуется им, поэтому ап. Павел наставляет: «Радуйтесь с радующимися и плачьте с плачущими» (Рим. 12:15).

Итак, я не вижу ничего столь тягостного для сана священников, как преклонив строгость души к состраданию, вдруг быть вынужденным изменять настроение приноровительно к лицам, неожиданно являющимся; и, несмотря на то, - это крайне необходимо. Ибо, как грешник возвратится от его проповеди к благодати добродетели, если сам проповедник кажется ему не имеющим благодати? Поэтому через того же пророка в последней части говорится: «Когда придут к воротам внутреннего двора, тогда оденутся в одежды льняные, а шерстяное не должно быть на них…» (Иез. 44:17). Далее о них же добавляется: «А когда надобно будет выйти на внешний двор, на внешний двор к народу, тогда они должны будут снять одежды свои, в которых они служили, и оставить их в священных комнатах…» (Иез. 44:19). Шерстяные одежды грубы, поэтому, когда священник приступает к священнодействию, когда через сокрушение входит внутрь себя, тогда ему необходимо облачиться в тончайшее размышление, как в легкую льняную ризу. Но, когда он выходит к народу во двор, тогда ему надо снять те одежды, в которых он совершал службу внутри сердца, и являться народу одетым в другие одежды, потому что, если он останется в строгости сокрушения о себе, если продолжит оставаться в той скорби, которую имел на молитве, то не будет внимателен к словам людей, говорящих о предметах внешних. И что будет делать стадо из необходимого, если пастырь отказывается выслушать и обсудить даже то, чего требует настоящее время? Итак, священник, снимая грубые одежды для священнодейства, перед народом должен надевать их, чтобы расположение своей души приноравливать к терпению земных забот ради пользы детей. Прошу подумайте, каков должен быть труд для стража, который устремляет сердце к горнему, и вдруг по обязанности должен низвести его вниз; он утончает ум на высоте внутреннего познания, но по внешним причинам, заботясь о ближних, вдруг должен огрубеть в своем помышлении.

[1] … от пола по окна; окна были закрыты.

Понедельник, 11 декабря 2017 г.

Грешащий и ненаказываемый получает от Бога разводное письмо

«И ты, сын человеческий, - вот, возложат на тебя узы, и свяжут тебя ими, и не будешь ходить среди них» (Иез. 3:25).

Каждый проповедник, возвращаясь внутрь себя к своей совести, ощущает налагаемые на него узы, он связывается ими, потому что, чем более в размышлении разбирает себя, тем более беспристрастно познает душа, какими слабостями от своей смертности она связана. Ибо, если бы ап. Павел не видел себя связанным, то не стал бы говорить: «…имею желание разрешиться и быть со Христом…» (Флп. 1:23). Поэтому через псалмопевца говорится: «чтобы услышать стон узников, разрешить сынов смерти» (Пс. 101:21). И еще: «Да придет пред лице Твое стенание узника…» (Пс. 78:11). Душа тоскует, желая уже выйти для созерцания образа своего Искупителя, нетерпеливо желая предаться Небесным радостям, ибо часто видит себя связанной узами своей смертности, которыми она еще связана в настоящем мире. Поэтому пр. Иеремия, тонко рассматривая Суд Всемогущего Бога, говорит: «окружил меня стеною, чтобы я не вышел, отяготил оковы мои» (Плач. 3:7). Для нас служат оковами сама слабость и повреждение от нашей смертности, но когда к ним добавляется еще скорбь и стенание, то наши оковы отягощаются. Праведник, пока терпит замедление в разрешении от этой жизни, спешит быть полезным для других проповедью о добре, но когда видит жестокие сердца и предстоящие с ними состязания, тогда воздерживается от нее. Он не выходит в их средину, потому что безмолвствует о добре, о котором мог бы говорить, по слову ап. Павла: «ничего не делайте по любопрению…» (Флп. 2:3); и еще: «А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая…» (1 Кор. 11:16). Поэтому-то здесь добавляется: «И язык твой Я прилеплю к гортани твоей, и ты онемеешь, и не будешь обличителем их, ибо они мятежный дом» (Иез. 3:26).

Иногда же Господь Сам воспламеняет сердца проповедников ревностью по Нему против упорствующих народов, дабы те не молчали, но услышанную ложь обуздывали словами истины. Поэтому далее говорится: «А когда Я буду говорить с тобою, тогда открою уста твои, и ты будешь говорить им: «так говорит Господь Бог!»…» (Иез. 3:27).

То, что мы кратко разъяснили под двояким разумением, можно исследовать по буквальному смыслу, имея более легкое к нему прикосновение. Что по преимуществу рекомендуется нам через слова Священной истории, если не добродетель послушания, когда пророку дается повеление то продолжать странствование на реку Ховар, то выйти в поле, то с поля возвратиться домой? Это говорится для того, чтобы странствующий прежде по повелению, а потом выходящий в поле, и опять возвращающийся домой заключал смысл своих действий в подчинении заповеди Божественного слова, так как он, повинуясь Божественному повелению, должен исполнить не свою волю, но своего Создателя. Ему говорится: «И ты, сын человеческий, - вот, возложат на тебя узы, и свяжут тебя ими, и не будешь ходить среди них» (Иез. 3:25). В этих словах пророк наперед предупреждается о несчастьях, чтобы быть к ним готовым. Ибо те несчастья, которые постигают не неожиданно, с меньшей силой воздействуют на дух, но, тем не менее, когда несчастья делаются известными наперед, какая сила послушания проявляется в том, кто хотя и знает, что будет терпеть несчастья, однако же, не выступает из послушания гласу Господню!

«А когда Я буду говорить с тобою, тогда открою уста твои, и ты будешь говорить им: «так говорит Господь Бог!» кто хочет слушать, слушай; а кто не хочет слушать, не слушай: ибо они мятежный дом» (Иез. 3:27).

Некоторые желают слушать слово Бoжие, но видя, что другие отвращают от него слух, сами уклоняются от слушания о спасении; а те, кто желают успокоиться, и уже большей частью не предаваться никаким земным желаниям, видя, что другие преуспевают в бесконечной деятельности, отмечены в этом мире богатством и почестями, по примеру других вдаются в дела нечестивые, так как они еще слабы устоять на пути к совершенству. Поэтому псалмопевец, используя образ слабых говорил: «А я - едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, - я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых» (Пс. 72:2-3). Поэтому он и еще говорит: «По гордости своей нечестивый преследует бедного…» (Пс. 9:23). Поэтому и пр. Иеремии Господь говорит об Иуде и Израиле: «…видел ли ты, что делала отступница, дочь Израиля? Она ходила на всякую высокую гору и под всякое ветвистое дерево и там блудодействовала. И после того, как она все это делала, Я говорил: «возвратись ко Мне»; но она не возвратилась…» (Иер. 3:6-7). Здесь тотчас добавляется, как из подражания пала и Иудея, которая до этого стояла только по видимости. Ибо сказано: «…и видела это вероломная сестра ее Иудея. И Я видел, что, когда за все прелюбодейные действия отступницы, дочери Израиля, Я отпустил ее и дал ей разводное письмо, вероломная сестра ее Иудея не убоялась, а пошла и сама блудодействовала» (Иез. 3:7-8) Вот милосердный Бог подвергается презрению, но все же призывает отвергающихся от Него, являя им знак милосердия, потому что говорит согрешающему: «…«возвратись ко Мне»; но она не возвратилась…» (Иез. 3:7). Поскольку, израильский народ оставил Всемогущего Бога, не желая к Нему возвратиться, то получил разводное письмо. Он оставил Бога через свои беззакония, и получил разводное письмо, т.е. он оставлен без наказания за свои беззакония. Душа, которая грешит, сама отступает от Бога. И, если после греха за ней следует счастье, то никакое учение, никакое строгое обличение не обращает ее к покаянию; ибо в разделении, которое она учинила между собой и Господом, она получила разводное письмо, чтобы, как уже отчужденная, она делала преступления, которые ей нравятся, и не чувствовала наказания нынешней ревности Божией, глубоко низвергаясь к наказаниям вечным. И сестра Израиля, Иудея, видя, что израильский народ отпущен Богом на свои плотоугодия, сама решилась на нечистоту прелюбодеяния. Ибо она, увидев, что прелюбодейка в своем нечестии процветает, сама не устрашилась грешить все более и более, удаляясь от союза с Господом, как бы от законного своего мужа. Поэтому нам необходимо на всех грешников смотреть, как на людей чрезвычайно несчастных, когда мы видим их оставленных за их нечестие без наказания. Поэтому через царя Соломона говорится: «Потому что упорство невежд убьет их, и беспечность глупцов погубит их» (Притч. 1:32)[1]. Ибо тот, кто совращается с пути Божия и пользуется земным счастьем, бывает тем ближе к погибели, чем далее находится от ревности к Его учению. Итак, должно было быть сказано: «…Кто хочет слушать, слушай; а кто не хочет слушать, не слушай: ибо они мятежный дом». Ясно, что сказано было как бы так: вы, кто начал уже слушать слово истины и отвращаться от нечестивых дел, не последуйте тем, кого видите во нравах ожесточенными против Меня.

[1] На церковнославянском языке: ибо, зане обидеша младенцев, убиени будут, и истязание нечестивыя погубит.

Вторник, 12 декабря 2017 г.

И при похвале и среди поношений нужно быть непоколебимым, молча обращаясь к совести

«Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом…» (Иез. 2:5).

Замечательно то, что после того, как сказал о зле умерших отцов, Посылающий пророка к сынам говорит: «Будут ли они слушать, или не будут…». Что значит сказать: «Будут ли…», если не то, что отцы их, которые умерли виновными, не хотели слушать? Давайте обсудим, какая должна быть сила в этой слабости речи Господней: «Будут ли они слушать…». Это говорится к нам, именно к нам, кто в притеснении, осаде, взаперти лишились всех благ, какие мы имели в этом мире. Мы теперь видим города разрушенными, укрепления уничтоженными, поля опустошенными, Святые Церкви подкопанными; и, несмотря на это, до сих пор еще следуем нечестию наших отцов, не переменяем той их величавой гордости, которую видели. Но они, по крайней мере, грешили среди радостей, а мы, что тяжелее, грешим под розгами. Но вот Всемогущий Бог, осуждающий беззакония, уже истребил наших предков, уже позвал их на Суд. А нас Он еще ожидает к покаянию, еще поддерживает для нашего обращения. И Тот, Кто уже совершил Суд над ними, предлагает нам великость Своего долготерпения, дабы не погубить нас вместе с нашими предками, говоря: «Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом…».

И каждая душа, принявшая веру, и остающаяся в своем развращении или возвращаясь к нему, называется «мятежным домом», потому что нечестивыми нравами удаляет от обитания в себе Того Бога, Которого приняла верой. Ибо дом занимает его господин. Итак, если она дом, то почему мятежный? А если мятежный, то почему дом, который как бы уже необитаем? Но она дом, потому что в ней через веру начинал обитать Бог, однако же, «дом мятежный», потому что Он из нее вышел, будучи отвержен ее нечестивыми нравами, чтобы ей, которую прежде наполнял Небесный Обитатель, оставаться в запустении. Кроме того, как мы знаем из слов Истины, нечистый дух, возвращающийся в душу с семью другими, находит этот дом выметенным (см. Мф. 12:45), потому что наполняет душу, чуждую добродетелей. Затем следует: «…но пусть знают, что был пророк среди них» (Иез. 2:5).

Злые люди обычно знают добрых, посредством их содействия в успехе спасения или посредством обличения их нечестия. Итак, пусть они знают, что посреди них будет пророк для того, чтобы от выслушанной проповеди или получить помощь к восстановлению, или такое осуждение, чтобы не иметь извинения.

«А ты, сын человеческий, не бойся их и не бойся речей их, если они волчцами и тернами будут для тебя, и ты будешь жить у скорпионов; не бойся речей их и не страшись лица их, ибо они мятежный дом» (Иез. 2:6).

Всегда, когда о нас говорят, мы должны молча обращаться к совести, прибегать к внутреннему свидетелю и судье. Ибо что пользы в том, если все хвалят, но совесть обвиняет? Или какой вред может быть от того, что все поносят нас, но совесть одна защищает нас? Поэтому и блаженный Иов пребывал непоколебимым в душе среди речей обличителей, поскольку видел, что ему не следует препираться на земле с ложными мыслями других, а необходимо искать Свидетеля на Небе. Поэтому и пр. Исаия говорит: «...Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили» (Ис. 3:12). А чтобы именно эти люди не обращали внимания на слова похвалы себе и не гибли во грехах, тотчас говорится, что они должны взирать на Того, суда Которого должно страшиться, поэтому добавляется: «Восстал Господь на суд - и стоит, чтобы судить народы» (Ис. 3:13). Ясно он говорил как бы так: почему ты следуешь мнениям человеческим, когда знаешь, что над тобой стоит Судья Небесный?

Поэтому Истина утверждает, что Иоанн Креститель не был подобен трости, колеблемой от ветра, вопрошая: «…что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую?» (Мф. 11:7). Что это сказал Он отрицательно, а не утвердительно, о том свидетельствуют следующие за тем слова. Ибо говорит: «Что же смотреть ходили вы? человека ли, одетого в мягкие одежды? Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских» (Мф. 11:8). Трость же, колеблемая ветром, поднимается то вверх от дуновений, то от них же приклоняется вниз. Так и всякая слабая душа, которая или от поношений приходит в уныние, или надмевается от похвал, есть трость, колеблемая ветром. Иоанн Креститель не был таковым, потому что среди похвал человеческих и поношений был непоколебим душой.

Но это стоит обсудить более тщательно. Ибо, если мы ведем жизнь неукоризненную, то всегда ли мы должны презирать слова бесславящих нас, или, в известных случаях, должны обуздывать их? Об этом надо знать, потому что как преднамеренно мы не должны раздражать языки злословящих нас, дабы они не погибли, и равнодушно должны переносить злоречие, возбужденное их собственной злостью, чтобы возрастала наша заслуга, так, иногда, мы должны и обуздывать их для того, чтобы они, рассеивая о нас худую молву, не вредили невинным сердцам тех, которые с пользой для себя могли бы нас слушать. Поэтому ап. Иоанн обуздал язык своего порицателя: «…любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас. Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает, понося нас злыми словами…» (3 Ин. 1:9-10). Так и ап. Павел о коринфских порицателях рассуждает, говоря: «Так как некто говорит: в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна,- такой пусть знает, что, каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10:10-11).


Среда, 13 декабря 2017 г.

Грех, не омытый слезами покаяния, становится причиной нового греха

«И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда положу претыкание пред ним…» (Иез. 3:20)[1].

Грех, неочищаемый вскоре покаянием, становится или грехом и причиной греха, или грехом и наказанием за грех, или грехом вместе с причиной греха и наказанием за него. Ибо все то, что делается вопреки закону, есть грех. Но, если этот грех вскоре не очищается покаянием, то Всемогущий Бог по праведному Суду попускает связанной душе грешника падать в другое преступление, так что она, которая не хотела плачем и сокрушением загладить то, что сделала, начинает приумножать грех на грех. Поэтому грех, не омытый слезами покаяния, есть грех и вместе с тем причина греха, ибо от него происходит то, от чего душа грешника падает еще глубже. Но грех, рождаемый от греха, есть грех и вместе с ним наказание за грех, потому что он, при возрастающем ослеплении, рождается от воздаяния за прежнюю вину, так что самые наращения пороков суть уже как бы некоторые казни грешника.

Впрочем, иногда бывает и то, что один и тот же грех, есть и грех, и наказание за грех, и вместе причина последующего греха. Представим себе, что кто-либо пожелал вещи ближнего, но, поскольку, он открыто вещь взять не мог, то украл ее, а при обвинении в воровстве он клятвой подтвердил, что не крал ее. Поэтому ему вменяется в грех пожелание и причина греха, потому что через него он дошел до воровства. Но само воровство, посредством которого он похитил желанную вещь, соделалось для него и грехом, и наказанием за грех, потому что от воздаяния за неестественное пожелание произошло то, что оно превратилось в воровство, и виновность сердца выразилась на деле от отмщения за слепоту. Но поскольку он воровство постарался прикрыть ложною клятвой, то опять от греха родился грех. Поэтому воровство, происшедшее от пожелания, и произведшее ложную клятву, соделалось грехом и наказанием за грех в отношении к предшествовавшему преступлению, - грехом и причиной греха в отношении к последовавшему преступлению, так как оно от первого родилось, а второе породило.

Хорошо о некоторых, разумеющих Бога и не чтущих, сказал ап. Павел: «Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих…» (Рим. 1:21). Вот грех и причина греха. Что происходит от этой причины, он добавляет: «…и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (Рим. 1:21-23). Вот грех, и наказание за грех. Но он так и оставался бы грехом и наказанием за грех, если бы из этого греха не рождалось еще нечто другое. Ибо после неверия их добавляется: «то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела» (Рим. 1:24). Итак, те, которые познав Бога, не прославили Его как Бога, от этого греха и причины греха дошли даже до того, что пали даже в почитание гадов и птиц. Но, поскольку, через это самое ослепление они дошли даже до нечистоты и осквернений плоти, то сама слепота их неверия в отношении к предыдущему разумению есть и грех, и наказание за грех, а в отношении к последующей нечистоте грех соделался и причиной греха.



[1] На церковнославянском языке: И егда совратится праведник от правд своих и сотворит согрешение: и дам муку пред ним… Синодальный перевод: И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение…


Четверг, 14 декабря 2017 г.

Где слава нечестивых?

«Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…» (Наум. 2:11).

Что же есть в этом мире, спрашиваю, что может еще нравиться? Повсюду мы видим плач, отовсюду слышим воздыхания. Города разрушены, лагеря разбиты, поля опустошены, земля превращена в пустыню. В полях не осталось ни одного земледельца, в городах почти ни одного жителя; и самые малые остатки рода человеческого ежедневно и непрестанно добиваются. И конца не видно карам Небесного Правосудия, потому что и под карами нет исправления от преступной жизни. Одних мы видим отводимыми в плен, других – лишенными членов, третьих убитыми. Итак, братья мои, что ж остается в этой жизни, что еще могло бы нравиться? Если же и такой мир мы еще любим, то мы уже любим не радости, а раны. Мы видим, что сталось с тем самым Римом, который некогда казался господствующим над миром. Бесчисленными бедствиями, опустошением граждан, нападением врагов, множеством развалин, он многообразно сокрушен до того, что мы видим исполнение на нем того, что тем же самым пророком несколько выше говорится против города Самарии: «…поставь котел, поставь и налей в него воды; сложи в него куски мяса, все лучшие куски, бедра и плеча, и наполни отборными костями» (Иез. 24:3-4); и несколько после: «…и кипяти до того, чтобы и кости разварились в нем» (Иез. 24:5); и еще: «Прибавь дров, разведи огонь, вывари мясо; пусть все сгустится, и кости перегорят. И когда котел будет пуст, поставь его на уголья, чтобы он разгорелся, и чтобы медь его раскалилась, и расплавилась в нем нечистота его, и вся накипь его исчезла» (Иез. 24:10-11). Ибо для нас поставлен котел тогда, когда был устроен этот город. Вода влита в него, и куски его собраны тогда, когда в него отовсюду стекались народы, которые, как горячая вода, кипели от деятельности мира, и, как бы куски мяса варились в нем от его жара. О нем хорошо говорится: «…и кипяти до того, чтобы и кости разварились в нем», потому что, хотя прежде в нем непрерывно кипела деятельность славы века сего, но позже исчезла сама слава со своими искателями. Ибо через «кости» обозначаются сильные века сего, а через «мясо» – народы, потому что, как мясо держится на костях, так слабость народов управляется сильными века сего. Но вот, у него уже отняты сильные века сего, следовательно, кости выварены. Вот народы отпали, – мясо его истаяло. Пусть же говорится: «Прибавь дров, разведи огонь, вывари мясо; пусть все сгустится, и кости перегорят». Ибо, где сенат? Где народ? Кости высохли, мясо изварилось, вся гордость в нем от временных достоинств исчезла. Выварился весь его состав. И, несмотря на то, немногих оставшихся из нас ежедневно еще умерщвляют мечи, ежедневно теснят еще бесчисленные налоги.

Итак, пусть кроме того говорится: «И когда котел будет пуст, поставь его на уголья, чтобы он разгорелся…», так как уже нет сената, погибло много народа и, несмотря на то, среди немногих, которые остались, ежедневно умножаются скорби и воздыхания, и сам Рим уже горит после опустошения. Но что мы говорим все это о людях, когда видим разрушающимися даже здания от учащающихся землетрясений? Поэтому о городе, уже опустошенном, добавляется: «…чтобы он разгорелся, и чтобы медь его раскалилась…». Ибо истребляется уже и сам тот котел, в котором были истребляемы мясо и кости, потому что после того, как не стало людей, падают и стены. Где же те, которые некогда блаженствовали в его славе? Где их пышность? Где гордость? Где частая и неумеренная радость?

На нем исполнилось то, что говорится через пророка против разрушенной Ниневии: «Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…». Не были ли львами его вожди и начальники, которые, рыская по различным провинциям миpa, отыскивали добычи свирепством и умерщвлением? Здесь львиные дети находили пастбища, потому что дети, отроки, юноши, сыны людей века сего метались туда и сюда, когда жаждали иметь успех в этом мире. Но вот он (Рим) опустошен, вот он сокрушен, вот наполнен стенаниями. Никто уже не бежит к нему, чтобы иметь успех в этом мире, никого уже из сильных и насилующих не осталось в нем, кто бы притеснением других добывал добычу. Итак, мы скажем: «Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков…»? С ним случилось то, что пророком сказано об Иудее: «…расширь из-за них лысину (плешь твою)…, как у линяющего орла…» (Mих. 1:16). Потому что у человека плешь обыкновенно бывает только на голове, а у орла плешь бывает на всем теле, так как во время поздней старости его пух и перья выпадают из всех его членов. Следовательно, он (Рим) расширяет свою плешь, как орел, потому что потерял «пух» через лишения народа. Выпали и перья из крыльев, посредством которых он с легкостью летал на добычу, потому что истреблены все его сильные, дерзостью которых он похищал чужое.

Мы знаем, что сказанное нами о падении города Рима, происходило почти во всех странах мира. Ибо одни места были опустошены от убийства, другие истреблены мечом, третьи измучены голодом, четвертые поглощены зияниями земли. Поэтому презрим всецело этот настоящий век, всегда периодически уничтожаемый; покончим с пожеланиями в этом мире; последуем, по возможности, только деяниям в нем добрых людей. У «востока и севера» много таких, которые по совершенству жизни имеют «меру в сто локтей». Ибо из Иудеи и язычества, как сказано, они возросли до вершины совершенства. Кроме того, через «восток и север» могут быть еще понимаемы праведники и грешники. И через «север» мы правильно разумеем грешников, которые, падши от холода внутри своих душ, цепенели под мраком греха. Но, поскольку, милосердие Всемогущего Бога даже таких призывает к покаянию, омывает их сокрушением и слезами, обогащает добродетелями, и возвышает до славы совершенства, то «сто локтей» отмеряются не только к «востоку, но и к северу», когда с праведниками через дары и могущество приходят к совершенству и грешники, по милосердию Господа нашего Иисуса Христа, Который с Отцом и Святым Духом живет и царствует, Бог через все веки веков. Аминь.


Пятница, 15 декабря 2017 г.

О временах пророчеств

Для пророчества используется три времени: прошедшее, настоящее и будущее. Но надо сказать, что в двух временах пророчество теряет свое значение, так как пророчество потому и названо пророчеством, что прорекает будущее. Поэтому, говоря о прошедшем или настоящем, оно лишается основания на свое наименование, потому что не предсказывает, что будет, а или припоминает о том, что уже произошло, или говорит о том, что есть сейчас. Впрочем, об этих трех временах пророчества мы скажем точнее, если покажем основания для них из свидетельств Священного Писания.

Пророчество о будущем: «…се, Дева во чреве приимет и родит Сына…» (Ис. 7:14); пророчество о прошедшем: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). Здесь человек сказал о том времени, в котором еще не было самого человека. Пророчество о настоящем: «Аще же вси пророчествуют, внидет же некий неверен или невежда, обличается всеми, (и) истязуется от всех, и сице тайная сердца его явлена бывают: и тако пад ниц поклонится Богови, возвещая, яко воистинну Бог с вами есть» (1 Кор. 14:24-25)[1]. Итак, когда говорится: «тайная сердца его явлена бывают», тогда ясно открывается, что через этот способ пророчества дух не открывает будущего, а обнаруживает, что есть в настоящем времени. По какому же праву называется духом пророчества тот дух, который не открывает ничего из будущего, а обнаруживает только настоящее? Надо сказать, что это пророчество справедливо называется пророчеством, не потому что предсказывает будущее, а потому, что обнаруживает сокровенное настоящее. Ибо, как в будущем какой-либо предмет от наших взоров скрывает время, так в настоящем его от наших взоров скрывает причина. Итак, будущее событие скрывается в будущем времени, а настоящий помысел скрывается в лукавом сердце.

Пророчество о настоящем бывает и тогда, когда какое-либо дело скрыто по отдаленности места, но духом обнаруживается, ибо дух пророчествующего бывает и там, где нет его физического тела. Так Гиезий далеко был от пророка, когда принимал дары от Неемана Сирианина, и несмотря на то, этот пророк говорит ему: «…разве сердце мое не сопутствовало тебе, когда обратился навстречу тебе человек тот с колесницы своей?...» (4 Цар. 5:26).

Еще надо знать, что времена пророчества взаимно себя поддерживают в доказательстве, так что иногда будущим доказывается прошедшее, а иногда прошедшим будущее. Ибо пр. Моисей сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). Но кто поверил бы, что он верно говорит о прошедшем, если бы он не сказал чего-либо и о будущем? Поэтому он в конце книги, в начале которой говорил о прошедшем, добавил от лица Иакова пророчество о будущем: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10). И сам от своего лица пророчествовал для руководимого им народа о Том же будущем Посланнике, говоря: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, - Его слушайте… а кто не послушает слов Моих, которые [Пророк тот] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу» (Втор. 18:15, 19). Итак, для чего он к прошедшему добавил будущее, если не для того, чтобы через исполнение предсказания о будущем доказать и то, что он истину говорил и о прошедшем?

Итак, узнав, каким образом прошедшее доказывается пророчеством о будущем, нам остается теперь еще показать, каким образом в самом духе пророчества доказывается будущее из прошедшего. Нам известно, что царь Вавилонский, увидев сон (см. Дан. 2:2), послал за волхвами и чародеями, и созвал всех вавилонских мудрецов, не за тем только, чтобы выведать от них истолкование сновидения, но и вспомнить о самом сновидении, именно для того, чтобы из прошедшего заключить, верно ли будет их предсказание о будущем. Когда они решительно ничего не могли сказать о прошедшем; тогда выставлен был на середину пр. Даниил, который на вопрос о сновидении, не только отвечал на то, о чем был вопрошаем, но и повторил само сновидение, говоря: «ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего?...» (Дан. 2:29). И несколько после: «Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан…» (Дан. 2:31) и прочее. Рассказав в порядке сновидение его, пр. Даниил тотчас открыл и то, что следовало за ним в будущем. Итак, обсудим порядок пророчества. От помышлений оно переходит к сновидению, а от сновидения переходит к будущему. Следовательно, рассказавший, так сказать, о самом корне сновидения решительно доказал из прошедшего, сколь истинно было то, что он говорил о будущем. Но пророчество настоящего времени не имеет надобности в подтверждении как прошедшего, так и будущего, потому что когда сокровенная вещь открывается словами пророчества, тогда за истину его ручается сама открываемая вещь.



[1] Но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог.


Суббота, 16 декабря 2017 г.

О духе пророчества

Дух пророчества не всегда, и не одним и тем же способом соприкасается с душой пророка. Ибо иногда дух пророчества входит в соприкосновение с душой пророчествующего из настоящего, и отнюдь не касается ее из будущего; иногда же касается ее из будущего, но не касается из настоящего. Иногда касается из настоящего и будущего; иногда же касается души пророчествующего из прошедшего, настоящего, равно как и из будущего. Иногда дух пророчества касается из прошедшего, и не касается из будущего; иногда же касается из будущего, и не касается из прошедшего. Но иногда в настоящем (времени) частью касается, а частью не касается; иногда в будущем частью касается, а частью не касается. Это мы, по возможности, подтвердим свидетельствами Священного Писания в предложенном порядке.

Дух пророчества касается души пророчествующего из настоящего, и не касается из будущего, к примеру, когда Иоанн Креститель, видя грядущего Господа, говорит: «…вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Но, незадолго до своей смерти, через посланных учеников спрашивал Его: «…Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Мф. 11:3). Этими словами нам показывается, что Иоанн Креститель знал, что на земле явился Искупитель, но он не знал того, снизойдет ли Он Сам в ад, чтобы сокрушить его узы. Ибо из настоящего пришел в соприкосновение с духом пророчества тот, кто, видя человечество Ходатая, и разумея Его Божество, исповедал Его Агнцем, долженствующим уничтожить грехи мира; но он не был в соприкосновении с Ним из будущего, потому что не знал о сошествии Его (Агнца) во ад.

Иногда дух пророчества входит в соприкосновение с душой пророчествующего из будущего, и не входит в соприкосновение из настоящего. Например, история Книги Бытия ясно свидетельствует, что когда Исаак послал Исава, своего сына на ловлю (см. Быт. 27:3 и далее), тогда Реввека подставила ему на благословение младшего сына, который, будучи одетым в козлиные кожи, представил отеческому осязанию себя как тело брата своего. Он (Исаак), давая младшему сыну благословение, как старшему, предсказал, что эти благословения исполнятся в далеком будущем, но, одновременно, он не знал, кто стоял перед ним. Следовательно, дух пророчества прикасался к душе пророчествовавшего из будущего, и не прикасался из настоящего, когда отец с закрытыми глазами предсказывал будущее, и не знал кого из сыновей, стоящего перед ним, он благословляет.

Иногда дух пророчества касается души пророчествующего из настоящего, равно как и из будущего; что мы ясно видим из той же Книги Бытия (см. Быт. 48). Потому что в ней описано то, что, когда Иаков уже приближался к концу своей жизни, он велел Иосифу представить пред ним двух его сыновей для того, чтобы они воспользовались его благословением в далеком будущем, и тогда Иосиф представил своего первенца под правую руку, а младшего под левую (см. Быт. 48:13). Но Иаков, имея слабое зрение от старости, никак не мог отличить, кто из внуков его старший, а кто младший, но скрестив руки, возложил правую руку на младшего, а левую на старшего. Когда его сын хотел его поправить, говоря: «…не так, отец мой, ибо это - первенец…» (Быт. 48:18), тогда услышал: «…знаю, сын мой, знаю; и от него произойдет народ, и он будет велик; но меньший его брат будет больше его…» (Быт. 48:19). Следовательно, дух пророчества равно соприкасался к душе пророчествовавшего, как из настоящего, так и из будущего, когда Иаков и будущее предсказывал, и духом различал поставленных перед ним тех, которых телесными очами видеть не мог. Так дух пророчества прикасался из настоящего и будущего к душе пр. Axии, когда сей при слепоте глаз ту, которая переоделась, не желая быть узнанной, наименовал женой царя Иеровоама, и предсказал, что с нею будет, говоря: «…войди, жена Иеровоамова; для чего было тебе переодеваться? Я грозный посланник к тебе. Пойди, скажи Иеровоаму: так говорит Господь Бог Израилев… ты поступал хуже всех, которые были прежде тебя, и пошел, и сделал себе иных богов и истуканов, чтобы раздражить Меня, Меня же отбросил назад; за это Я наведу беды на дом Иеровоамов…» (3 Цар. 14:6-7, 9-10). Ибо из настоящего, равно как и из будущего, была в соприкосновении к духу душа пророчествовавшего, который мог и входившую обличить, и предсказать ей будущее.


Воскресенье, 17 декабря 2017 г.

О духе пророчества (продолжение)

Иногда душа пророчествующего касается духа из прошедшего, равно как из настоящего и будущего. Например, Елисавета, взирая на грядущую к ней Деву Mapию, узнала, что Cия носила во чреве воплотившееся Слово, и наименовала Ее уже Матерью Господа своего, говоря: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?» (Лк. 1:43). О зачатии Его через ангела говорится и Иосифу: «…ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого» (Мф. 1:20). Именно об этом сказала Елисавета: «И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа» (Лк. 1:45). Ибо говоря: «И блаженна Уверовавшая…», она ясно показывает, что по духу знала о словах Ангела, сказанных Марии; а добавляя: «…потому что совершится сказанное Ей от Господа», она предвидела, что должно было произойтми с Ней в будущем. Следовательно, в одно и то же время была в соприкосновении с духом пророчества и со стороны прошедшего, и со стороны настоящего, и со стороны будущего, та, которая знала и о вере Девы Марии обетованиям Ангела, и разумела, что она носила во чреве Искупителя рода человеческого, именуя Ее Матерью Его, и предсказывая, что должно было произойти, предвидела, что будет в будущем.

Но иногда дух пророчества касается духа со стороны прошедшего, и не прикасается со стороны будущего; что ясно открывается в ап. Павле, когда он говорит ученикам: «Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа» (Гал. 1:11-12). Поэтому он и другим ученикам говорит: «…через откровение возвещена тайна…» (Еф. 3:3). Несмотря на то, что о самом Священном Евангелии он узнал через откровение, тем не менее, когда решил проповедовать в Иерусалиме, то сказал: «…я, по влечению Духа, иду в Иерусалим, не зная, что там встретится со мною» (Деян. 20:22). Таинство Священного Евангелия состоит в том, что Единородный Сын Отчий воплотился и соделался совершенным Человеком, Который, быв распят, умер и быв погребен, в третий день воскрес, а в сороковой день вознесся на Небо, и сидит одесную Бога-Отца. Следовательно, тот, кто по откровению знал Священное Евангелие, имел соприкосновение с духом пророчества со стороны прошедшего; но, поскольку, он не знал того, что должен был пострадать за это же самое Священное Евангелие, то, без сомнения, не имел соприкосновения с ним со стороны будущего. Ибо он говорит так: «только Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня» (Деян. 20:23), ясно показывая, что другим открыто, что будет с ним, но не ему самому о себе, так как о нем через Агава говорится: «…мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи…» (Деян. 21:11).

Иногда же дух пророчества касается духа со стороны будущего, но не прикасается со стороны прошедшего. Так, например, о событии с пр. Елисеем написано, что когда один из сынов пророческих рубил бревно, тогда у него топор спал с топорища и утонул в воде; поэтому он возопил: «…ах, господин мой! а он взят был на подержание! И сказал человек Божий: где он упал? Он указал ему место. И отрубил он кусок дерева и бросил туда, и всплыл топор» (4 Цар. 6:5-6). В этом событии с пророком познается, что отыскивавший место, где упал топор, знал, что намерен был потом сделать, однако же, видно, что он не знал, где упал топор. Следовательно, дух пророчества прикасался к душе Елисеевой со стороны будущего, но не прикасался со стороны прошедшего; потому что он мог бы знать и о топоре, утонувшем в воде, но имея намерение извлечь его на поверхность, он решительно не знал, где топор упал.

Но иногда дух пророчества частью касается духа в настоящем времени, а частью не касается. Об этом свидетельствует история ап. Петра, когда ему сказано было духом о воинах, посланных к нему от Корнилия, потому что написано: «…Дух сказал ему (Петру): вот, три человека ищут тебя;… Петр, сойдя к людям, присланным к нему от Корнилия, сказал: я тот, которого вы ищете; за каким делом пришли вы?» (Деян. 10:19, 21). Из этих его слов видно, что он от Святого Духа не слышал о самой причине, о которой спрашивал у воинов. Следовательно, Святой Дух частью коснулся души ап. Петра в настоящем (времени), а частью не касался, потому что он сказал ему, что пришли воины, а зачем пришли, об этом умолчал.

Иногда дух пророчества частью касается со стороны будущего, а частью не касается. Так, например, дети пророческие говорят пр. Елисею о вознесении пр. Илии: «…знаешь ли, что сегодня Господь вознесет господина твоего над главою твоею?...» (4 Цар. 2:3, см. 4 Цар. 2:5). Но, по вознесении его, рассеиваются в разные стороны, и ищут его по горам и холмам. Следовательно, со стороны будущего дух пророчества частью коснулся души их, а частью не касался, когда они того, о вознесении которого знали, отыскивали, когда его не должны были обрести. Итак, они частью касались духа, а частью нет, потому что и знали то, что пророк должен быть вознесен, и не знали того, что он не мог быть отыскан. И тот же самый пр. Елисей частью касался духа пророчества со стороны будущего, а частью нет, когда говорил царю Израильскому: «…бей по земле. И ударил он три раза, и остановился. И разгневался на него человек Божий, и сказал: надобно было бы бить пять или шесть раз, тогда ты побил бы Сириян совершенно, а теперь только три раза поразишь Сириян» (4 Цар. 13:18-19). Итак, он знал, что царь столько раз поразил бы Сирию, сколько раз ударил бы об землю, но когда говорил ему: «…бей по земле…», тогда не знал, сколько раз он ударит об нее (потому-то он и оскорбился, когда ударено об землю только трижды); ясно, что со стороны будущего частью был в соприкосновении к духу, а частью не был тот, кто предсказал поражение Сирии, но желал, чтобы ударений об землю было больше. Так и пр. Самуил, когда был посылаем от Господа на помазание царя Давида, отвечал: «…как я пойду? Саул услышит и убьет меня…» (1 Цар. 16:2). Он помазал царя Давида, но не убит царем Саулом. Следовательно, со стороны будущего душа пророка частью была в соприкосновении (к духу), а частью не была, потому что он и знал, что царя Давида надо было помазать на царство, и не знал, что ему не должно было быть убитым от царя Саула.


Понедельник, 18 декабря 2017 г.

Псалмопение приготавливает наши сердца к встрече с Господом

Надо знать, что иногда пророки касаются духа пророчества говорящего о событиях вблизи, и не пророчествующего о том, что будет вдали; иные же к говорящим о том, что будет вдали, а не вблизи; другие же, как о том, что будет вдали, так и том, что вблизи. Так, например, пр. Самуил, который касался пророческого духа и знал о том, что будет вблизи, но не знал, что будет вдали, т.к. он знал о пропаже ослов, предсказал их отыскание; он же предвозвестил царю Саулу будущее царство (см. 1 Цар. 9:15-20), предсказал и то, что царь Давид будет его преемником, но не предсказывает, что сей будет отцом Царя Вечного (см. 1 Цар. 16:12). А некоторые касаются духа и знают, что будет вдали, и не знают о том, что вблизи. Так, например, тот же царь Давид знал о воплощении Единородного Сына Божия, говоря о Сионе: «…«такой-то и такой-то муж родился в нем, и Сам Всевышний укрепил его»» (Пс. 86:5); разумел и то, что Он вознесется на небеса и сядет одесную Бога Отца, говоря: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня…» (Пс. 109:1); и, однако же, не предвидел ближайших событий. Из множества их скажу о немногих: он не знал о замысле слуги Мемфивосфея, Сивы, против господина своего (см. 2 Цар. 16:3-4); а Амессаю, обещая, говорит: «…то сделает со мною Бог и еще больше сделает, если ты не будешь военачальником при мне, вместо Иоава, навсегда!» (2 Цар. 19:13), не зная того, что должно было случится; потому что Амессай не только не получил начальства над войском вместо Иоава, но и жизнь свою закончил немного позже от смерти Иоава (см. 2 Цар. 20:10). И когда хотел построить Богу Храм, то, не зная, что будет вблизи, вопросил о том другого пророка (см. 2 Цар. 7:3).

Но некоторые пророки касаются пророческого духа как вдали, так и вблизи. Так пр. Исайя пророчествует о далеком событии в будущем, говоря: «…се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис. 7:14). О Нем же он опять говорит: «…Младенец родился нам - Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела…» (Ис. 9:6-7). И он же (пр. Исайя), близко поставленный в соприкосновение с духом пророчества, предсказал царю Езекии, что сей выздоровеет, и сколько еще лет проживет после выздоровления (см. Ис. 38:5).

Иногда же и в пророках не бывает духа пророчества; сей не всегда присущ их душам, и, когда они не имеют его, тогда в смирении сознаются, что имеют его по дару. Так пр. Елисей, когда запрещал отроку Гиезию отрывать плачущую Сонамитянку от своих ног, сказал: «…оставь ее, душа у нее огорчена, а Господь скрыл от меня и не объявил мне» (4 Цар. 4:27). И, когда Иосафат вопрошал его о будущем, а духа пророчества в нем не было, тогда он велел привести певца для того, чтобы, через славу псалмопения нисшел на него дух пророчества, и сказал душе его о будущем (см. 4 Цар. 3:11, 15). Ибо когда псалмопeниe совершается с напряжением сердца, тогда через это приготавливается путь к сердцу Всемогущему Богу для того, чтобы или сообщить напряженной душе тайны пророчества, или даровать благодать сокрушения. Поэтому написано: «Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня, и кто наблюдает за путем своим, тому явлю Я спасение Божие» (Пс. 49:23). Ибо что на латинском языке (то же и на русском) называется спасением, то на еврейском называется «Иисусом». Следовательно, через жертвоприношение хвалы Ииcуcy уготавливается путь к явлению, потому что, когда через псалмопение благодать вливает в нас умиление, тогда приготавливается наше сердце на путь, которым, наконец, доходят до Иисуса, как и Сам Он о Своем явлении говорит: «…а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Ин. 14:21). Поэтому же написано: «Воспойте Богу, пойте имени его: путесотворите возшедшему на запады, Господь имя ему…» (Пс. 67:5)[1]. Ибо Он «возшел на запады», когда попрал смерть воскресением. Когда мы Его воспеваем, тогда устраиваем путь, по которому Он пришел бы к нашему сердцу, и воспламенил нас благодатью Своей любви. То, что пророкам не всегда присущ дух пророчества, это еще доказывает человек Божий, который, быв послан в Самарию, возвестил о бедствиях, которые должны были ее постигнуть (см. 3 Цар. 13). И он, имея запрещение от Господа не есть во время пути, был обманут убеждением ложного пророка (см. 3 Цар. 18:19). Ложное слово не обмануло бы его, если бы он на тот момент имел в себе духа пророчества.

Еще надо знать, что иногда святые пророки, давая советы, по частому употреблению пророчества, произносят нечто от своего духа, и думают, будто они говорят это по духу пророчества, но поелику они праведные, то скоро бывают исправлены от Святого Духа тем, что слышат от Него истину, и укоряют самих себя за то, что сказали ложь. Ибо кто не знает, что пр. Нафан был святой муж? Он явно обличил царя Давида в преступлении, и предсказал, что будет ему за это преступление; но, когда тот же царь Давид спросил его, желая соорудить храм Богу, тогда он отвечал так: «…все, что у тебя на сердце, иди, делай; ибо Господь с тобою» (2 Цар. 7:3). Но там же позже добавляется о нем следующее: «Но в ту же ночь было слово Господа к Нафану: пойди, скажи рабу Моему Давиду: так говорит Господь: ты ли построишь Мне дом для Моего обитания, когда Я не жил в доме с того времени, как вывел сынов Израилевых из Египта, и до сего дня…» (2 Цар. 7:4-6). И несколько после: «Когда же исполнятся дни твои, и ты почиешь с отцами твоими, то Я восставлю после тебя семя твое, которое произойдет из чресл твоих, и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему…» (2 Цар. 7:12-13). Вот пр. Нафан, который прежде сказал царю: «…иди, делай…» сам после, наставленный духом пророчества, возвещая, что этого быть не может, противоречил и советам царю и своим словам, потому что признал ложным то, что говорил по своему духу.

Итак, различие истинных пророков от ложных состоит в том, что истинные пророки, если иногда говорят что-либо по своему духу, то исправляют это в умах слушателей по внушению Святого Духа. А ложные пророки и предсказывают ложное, и будучи чужды Святого Духа закосневают в своей лживости.

 


[1] Пойте Богу нашему, пойте имени Его, превозносите Шествующего на небесах; имя Ему: Господь…


Вторник, 19 декабря 2017 г.

О Божественном милосердии

Итак, обсудив времена и способы пророчеств, можно рассмотреть, как Всемогущий Бог распоряжается мерой Своего гнева для усовершенствования людей. Израильский народ творил беззаконния в отношении своего Создателя, и за это наказан пленением царя Вавилонского; но с ним в плен посылается и пр. Иезекииль (см. Иез. 3:11), которого благодать Божия сделала благоугодным ей так, что через него предсказывала будущее, и удостоила его чести утешать притесненный народ. Итак, представим, по возможности, высокость Верховной Любви! Господь прогневался на Свой народ так, что будто бы решительно на него не гневался. Ибо, если бы Он не гневался, то не предал бы народ в плен; а если бы гневался решительно, то не послал бы вместе с ним в плен Своих избранных. Но Божественное милосердие устраивает все так, чтобы одним и тем же событием плотским людям дать вразумление, а духовным людям предоставить средство к приращению добродетели. И, когда одних очищает наказанием, тогда других побуждает к большим заслугам через общение с наказуемыми. И на нечестивых Он гневается так, что утешает их сердца общением с праведными для того, чтобы, получив все средства к исправлению, никто после продолжения жизни в виновности нечестия не имел возможности к извинению. Следовательно, Он, удерживая, отталкивает, и, отталкивая, удерживает, когда вместе с теми, которых осуждает, посылает на наказание тех, которых любит. Кто может по достоинству оценить эту искренность такой любви? Господь и преступления народа не оставляет без наказания, и, одновременно, от Себя решительно не отвергает беззаконнующего народа. Так, когда пр. Моисей послал в землю обетованную двенадцать соглядатаев (см. Чис. 13), из которых десять после возвращения повергли народ в отчаяние; тогда этот народ возопил и во гневе ропота жаловался, что он выведен Господом для того, чтобы погибнуть и положить свои кости в пустыне (см. Чис. 14). Всемогущий Бог, прогневавшись на него, сказал, что ни один из них не войдет в землю обетованную. Пораженные этим страхом, они осознали, что поступили нечестиво, плакали, и, вооружившись, тотчас начали наступать на неприятеля, чтобы после слез войти в землю обетованную (см. Чис. 14:40). Но Господь через пр. Моисея говорит им: «…скажи им: не всходите и не сражайтесь, потому что нет Меня среди вас, чтобы не поразили вас враги ваши» (Втор. 1:42). Здесь нам необходимо рассудить: если Он не был с ними, то почему запрещал им восходить, чтобы они не пали? Если же Он был с ними, то что значат слова Eго: «…нет Меня среди вас…»? По дивному распоряжению вразумления и милосердия, Он и был с ними, и не был с ними. Не был с ними, чтобы они не одержали победы, но был с ними, чтобы oни не погибли от врагов. О неизреченная любовь! Преступления наказывает, а преступников бережет. Показывает Себя разгневанным, но от врагов защищает. Так большей частью гневается мать на своего шаловливого малолетнего сына. Она обличает его, бранит, сечет, но когда видит его подвергающимся опасности, или угрожающую ему смерть, тогда протягивает руку и удерживает его, и та, которая как бы не любила, когда во гневе била, любя удерживает, как будто и не била, разгневавшись.

Беседуя об этом предварительно, мы произвели как бы опыт нашего плаванья внутри порта, для того, чтобы после распустить паруса, как на беспредельном просторе моря, к уразумению таинств пророчеств. Впрочем, этого мы не предполагаем сделать своей силой, но силой Того, Кто языки младенцев соделывает красноречивыми; потому что «Дух Господа наполняет вселенную и, как все объемлющий, знает всякое слово» (Прем. 1:7). Ибо Всемогущий Бог есть Слово Всемогущего Отца, и мы, желающие говорить о Нем, никак не будем в Нем немы. Нам дарует полезные слова всемогущее Слово, Которое воплотившись ради нас, живет и царствует с Отцом в единении Святого Духа Бог, через все веки веков. Аминь.


Среда, 20 декабря 2017 г.

Ветхий Завет пророчествует о Новом, а Новый изъясняет Ветхий

«и вид колес, и дело их как бы вид моря…» (Иез. 1:16)[1].

Священные книги справедливо уподобляются видению моря, потому что в них обитает широта великих изречений и глубина смыслов. Священное Писание справедливо называется подобным морю, потому что в нем мысли слов утверждаются Таинством Крещения. Когда мы стремимся к вожделенной земле, то как на мысленных кораблях плывем по морю. Ибо, что мы желаем, если не той земли, о которой написано: «…часть моя на земле живых» (Пс. 141:5)? И ранее мы обсудили, что тот на древе носится, кто переплывает море. Мы знаем, что Священное Писание посредством закона предсказывает нам о древе Креста, когда говорит: «…проклят пред Богом всякий повешенный на дереве…» (Втор. 21:23). Этот закон ап. Павел относит к нашему Искупителю, когда говорит: «…сделавшись за нас клятвою…» (Гал. 3:13). Через пророков нам тоже возвещается о древе, когда говорится: «Господь воцарится от древа» (Пс. 95:10)[2]. И еще: «…положим ядовитое дерево в пищу его и отторгнем его от земли живых…» (Иер. 11:19). В Евангелии уже ясно указывается на древо Креста там, где объясняется само страдание Господа, о котором были пророчества. Через апостолов же этот Крест водружается и в словах, и в делах, когда ап. Павел говорит: «…для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14). И еще: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа…» (Гал. 6:14). Итак, для нас, стремящихся к Вечному Отечеству, Священное Писание есть море. Оно проповедует о Кресте, потому что несет нас на Его древе к «земле живых». Если бы пророк не взирал на Священное Писание, как на подобное морю, то не стал бы говорить: «…земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море» (Ис. 11:9). Далее следует: «…и одно подобие у них четырех; и вид их и дела, как бы было колесо в колесе» (Иез. 1:16)[3].

Одно подобие в четырех, потому что проповеданное законом проповедано и пророками; проповеданное пророками исполнено в Евангелии; что исполнено в Евангелии, о том в мире проповедали апостолы. Итак, одно подобие в этих четырех, потому что Божественные изречения, хотя и разделены во временах, однако же, соединены по смыслу.

«…и вид их и дела, как бы было колесо в колесе». «Колесо в колесе», как мы ранее говорили, есть Новый Завет в Ветхом Завете, потому что предобразованное в Ветхом Завете исполнено в Новом Завете. Ибо, если из многого сказать о немногом, что означает, что от спящего Адама творится Ева (см. Быт. 2:21-22), если не то, что во время смерти Христа образуется Святая Церковь. Что означает, что Исаак ведется на жертвоприношение и несет на себе дрова, возлагается на жертвенник и остается живым (см. Быт. 22:6), если не то, что наш Искупитель, ведомый на распятие, Сам нес древо креста; и затем умер за нас на жертвеннике по человечеству, пребывая, впрочем, бессмертным по Божеству. Что означает, что убийца по смерти первосвященника возвращается в свою землю (см. Чис. 35:25; Нав. 20:6), если не то, что род человеческий, грехом несущий сам себе смерть, после смерти истинного Священника, т.е. нашего Искупителя, разрешается от уз своих грехов и опять готовится к владению раем? Что означает, что над Ковчегом Завета заповедуется устроить крышку (см. Исх. 25:17-20), на которой поставляются два херувима, один с одного края, а другой с другого края из чистого золота с распростертыми крыльями, покрывающие крыльями крышку Ковчега, чтобы они взаимно смотрели друг на друга, обращенными к друг другу лицами, если не то, что оба Завета согласуются в Ходатае пред Богом за человеков так, что обозначаемое в одном проясняется в другом? Об этом через ап. Павла говорится: «которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру…» (Рим. 3:25). Итак, что обозначено двумя херувимами, которые называются полнотой ведения, если не два Завета? Из них один стоит сверху крышки Ковчега, с одного края, а другой – сверху же, с другого, потому что начатое пророчеством обетование о воплощении нашего Искупителя в Ветхом Завете вполне исполнено в Новом Завете. А два херувима сделаны из самого чистого золота потому, что тот и другой Завет содержат в себе чистую и простую истину. И они (херувимы) распростирают крылья и покрывают Ковчег, потому что мы, составляя Церковь Всемогущего Бога, прикрываемся от угрожающих нам наказаний назиданием Священного Писания. Когда мы внимательно исследуем его мысли, тогда как на его крыльях взлетаем от заблуждения в неведении. Итак, два херувима взаимно смотрят друг на друга лицами, обращенными к Ковчегу, потому что оба Завета ничем не противоречат друг другу. И они, когда видят среди себя Ходатая пред Богом за человеков, как бы взаимно обращают лица один к другому, потому что обещанное одним исполнено в другом. Херувимы отвратили бы лица друг от друга, если бы в том, что обещал один Завет, другой отказывал. Но, поскольку, они согласно говорят о Ходатае, то херувимы пристально смотрят на Ковчег и взирают друг на друга. Итак, «…как бы было колесо в колесе», ибо в Ветхом Завете вмещается Новый Завет. И, как мы уже часто говорили, что Ветхий Завет обетовал, то Новый исполнил, и что тот прикровенно предвозвещает, этот ясно провозглашает об исполнении.

Поэтому, Ветхий Завет есть пророчество о Новом Завете, а Новый Завет есть изъяснение Ветхого Завета.



[1] Вид колес и устроение их - как вид топаза…

[2] На церковнославянском языке: …яко Господь воцарися: ибо исправи Вселенную, яже не подвижится….

[3] …и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе.


Четверг, 21 декабря 2017 г.

Святое Писание шествует к сердцам

«…якоже аще бы было коло в колеси: на четыри страны их шествоваху: не обращахуся…» (Иез. 1:16-17)[1].

Божественные изречения, куда «иначе шествуют», если не к сердцам человеческим? Они шествовали на четыре стороны, потому что Священное Писание шествует к сердцам человеческим через закон, скрывая тайное; шествует несколько яснее через пророков, пророчествуя о Господе; шествует через Евангелие, представляя Того, о Ком пророчествовало; наконец шествует через апостолов, проповедуя Того, Кого послал Отец для нашего искупления. Колеса имеют «лица и пути», ибо священные изречения открывают видения заповедей, выражающихся в делах людей. И шествуют они на «четыре стороны», потому что, разделенные во времени, они в четырех частях света и во всех странах мира проповедуют о воплотившемся Господе. О чем ясно тотчас добавляется: «…не обращахуся, внегда шествовати им» (Иез. 1:17)[2].

Об этом было сказано выше о «животных», но не то же самое, что и о животных можно разуметь и о «колесах». Ибо мы сказали, что колеса обозначают Заветы. Ветхий Завет хотя и ходил, через проповедь достигая сердец человеческих, но потом возвратился в самого себя, потому что понимаемый буквально по букве не мог быть вполне исполняем в своих заповедях и жертвоприношениях. И, когда не доставало людям в нем духовного разумения, он оставался для них не без изменения. Когда же пришел в мир наш Искупитель, тогда Он заставил разуметь духовно то, что нашел неудобоисполнимым по букве. Итак, когда буква Ветхого Завета разумеется духовно, тогда всякое в нем буквальное выражение оживотворяется. А Новый Завет даже на страницах Ветхого Завета назван Заветом Вечным, потому что смысл его никогда не меняется. Следовательно, хорошо говорится, что колеса шли и не оборачивались, когда шли вперед, потому что, когда и Новый Завет неизменяем, и когда Ветхий исполняется по духовному разумению, то они не возвращаются, пребывая неизменяемыми до самой кончины мира. Итак, они идут и не оборачиваются, потому что духовным образом приходят к нашему сердцу так, что их заповеди или учение более уже в нем не изменяются. Далее следует: «и стояние было в колесах, и высота, ужасающий вид…» (Иез. 1:18)[3].

Что означает, что в повествовании об изречениях Священного Писания говорится, что в нем заключаются эти три свойства, о которых упоминается, что они имеют «…стояние…высоту…» и страшный вид, т.е. «…ужасающий…»? Нам тщательно необходимо рассмотреть, что называется «стоянием» Божественного Писания, что «высотою» и что «ужасающим видом». Итак, надо знать, что стоять свойственно жизни человека добродетельного. Поэтому через ап. Павла говорится: «…кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12). Он и ученикам говорит: «…стойте так в Господе, возлюбленные» (Флп. 4:1). И пророк, который видел, что он жизнью и нравами стоит перед Господом, говорит: «…жив Господь Саваоф, пред Которым я стою!...» (4 Цар. 3:14). А «…высота…» означает обетование Небесного Царства. Его достигают только тогда, когда истребляется всякое повреждение смертной жизни. А «…ужасающий вид…» есть страх геены, которая бесконечно мучит нечестивых и всегда сохраняет их в мучении. Итак, «…стояние…» состоит в прямоте проповеди, «…высота…» в возвышенности горнего обетования, а «…ужасающий вид…» в угрозах и страхах будущего наказания. Священное Писание имеет «…стояние…», потому что направляет нравы к стоянию, чтобы сердца слушателей не искажались посредством земных пожеланий; имеет «…высоту…», потому что обещает радость вечной жизни в Небесном Отечестве; имеет «…ужасающий вид…», потому что всем нечестивым угрожает наказаниями в геене. Итак, оно показывает «…стояние…» свое в назидании нравов, показывает «…высоту…» в обетовании наград, показывает «…ужасающий вид…» в страхах наказаний. Ибо оно прямо в заповедях, высоко в обетованиях, страшно в угрозах. Оно имеет «…стояние…», когда через пророка говорит: «…перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1:16-17). И еще: «раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся» (Ис. 58:7). Имеет «…высоту…», когда через того же пророка говорит: «Не будет уже солнце служить тебе светом дневным, и сияние луны - светить тебе; но Господь будет тебе вечным светом, и Бог твой - славою твоею» (Ис. 60:19). Имеет «…ужасающий вид…», когда, описывая преисподнюю, говорит: «Ибо день мщения у Господа, год возмездия за Сион. И превратятся реки его в смолу, и прах его - в серу, и будет земля его горящею смолою: не будет гаснуть ни днем, ни ночью; вечно будет восходить дым ее…» (Ис. 34:8-10). Об этой преисподней и блаженный Иов говорит: «…в страну тьмы и сени смертной, в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма» (Иов. 10:21-22). Оно имеет «…стояние…», когда через него Господь обещает свою близость, говоря: «Ибо, как новое небо и новая земля, которые Я сотворю, всегда будут пред лицем Моим, говорит Господь, так будет и семя ваше и имя ваше» (Ис. 66:22). Ибо те истинно стоят перед Господом, которые не рассеивают своей жизни в нечестии. Оно имеет «…высоту…», когда тотчас добавляется: «…из месяца в месяц и из субботы в субботу будет приходить всякая плоть пред лице Мое на поклонение, говорит Господь» (Ис. 66:23). Ибо что значит «месяц», если не совершение дней? И что значит «суббота», если не покой, в продолжении которого не дозволяется делать рабского дела? Итак, «…из месяца в месяц…» значит то, что живущие здесь совершенно переводятся туда к совершенству славы. А «…и из субботы в субботу…» значит то, что престающие здесь предаваться развращению успокаиваются там в небесном воздаянии. Оно (Писание) имеет и «…ужасающий вид…», когда тотчас добавляется: «И будут выходить и увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет…» (Ис. 66:24). Ибо, что страшнее можно сказать, что помыслить, как принять раны от осуждения, и никогда не иметь конца болезням от ран! От этом ужасающим виде колес хорошо говорится через пр. Софонию, когда жестоким сердцам предсказывается о приближении дня судного: «Близок великий день Господа, близок, и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева - день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и бранного крика…» (Соф. 1:14-16).


[1] …будто колесо находилось в колесе…шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались.

[2] …во время шествия не оборачивались.

[3] На церковнославянском языке: ниже хребты их, и высота бяше им. И видех та… Синодальный перевод: А ободья их - высоки и страшны были они…

 


Пятница, 22 декабря 2017 г.

Священное Писание прямо в увещаниях, высоко в обетованиях и в угрозах страшно

«и стояние было в колесах, и высота, ужасающий вид…» (Иез. 1:18)[1].

Поскольку, мы ранее представили изречения о внешнем колесе, то теперь мы должны рассмотреть «…стояние…высоту, ужасающий вид…» внутреннего. Внутреннее колесо имеет свое «…стояние…», когда через Святое Евангелие запрещается нам искажать в себе образ Божий земными пожеланиями, исполняя слова нашего Искупителя: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими…» (Лк. 21:34). Оно имеет «…высоту…», когда говоря об Искупителе дает обетование: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12). Ибо что может быть выше этого права, что можно представить выше этой «высоты», на которой всякий сотворенный соделывается чадом Творца? Оно имеет «…ужасающий вид…», когда о нечестивых говорит: «И пойдут сии в муку вечную…» (Мф. 25:46). И снова, оно имеет «…стояние…», когда Истина увещевает учеников: «Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие…» (Лк. 12:33). Оно имеет «…высоту…» обетования, когда говорит: «…многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф. 8:11). Имеет «…ужасающий вид…», когда добавляет: «а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8:12). Ибо этим Истина говорит: «…умрете во грехах ваших…» (Ин. 8:24, см. Ин. 8:21). И опять, оно имеет «…стояние…», когда словами первоверховного пастыря говорит: «…покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь» (2 Петр. 1:5-7). Имеет «…высоту…», когда он же несколькими строками позже говорит: «ибо так откроется вам свободный вход в вечное Царство Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа» (2 Петр. 1:11). А добрым пастырям оно же еще дает обетование: «и когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы» (1 Петр. 5:4). Оно имеет «…ужасающий вид…», когда говорит: «Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся…» (2 Петр. 3:10). Итак, если все разрушится, то какими должно быть вам в святом житии и благочестии, в ожидании скорого пришествия дня Божия, когда воспламененные Небеса разрушатся и раскалившиеся стихии растают? Оно имеет «…стояние…», когда через ап. Павла отвращает нас от земных желаний: «Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5). Имеет «…высоту…», когда дает обетования, говоря: «…жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. 3:3-4). Имеет «…ужасающий вид…», когда угрожает, предупреждая: «…в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его» (2 Фес. 1:7-9). И, наконец, оно имеет «…стояние…», когда увещевает нас: «Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло; но всегда ищите добра и друг другу и всем» (1 Фес. 5:15). Оно имеет «…высоту…», когда произносит обетование: «…если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем…» (2 Тим. 2:11-12). И еще: «…нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18). Оно имеет «…ужасающий вид…», когда произносит угрозы, говоря: «но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников» (Евр. 10:27). И еще: «Страшно впасть в руки Бога живого!» (Евр. 10:31). Все это оно, обобщая, выражает и в краткой мысли: «чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота» (Еф. 3:18). Любовь широка, потому что вмещает в себе и любовь к врагам; и той широтой любви, которой Всемогущий Бог нас любит, она великодушно нас терпит. Поэтому и мы должны делать для ближних то, что, по нашему смотрению, делает наш Творец для нас недостойных. Итак, «…широта и долгота…» относятся к стоянию, потому что любовь расширяет нравы, чтобы братская любовь великодушно переносила обиды. А «…высота…» обозначает то воздаяние вечных наград, о неизмеримости которого говорится: «…не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). Оно имеет «высоту» на высоте, потому что вечные радости святых не могут быть постижимы никаким об этом представлением. «…Глубина…» же обозначает то невыразимое осуждение грешников, по которому низвергаются в преисподнюю те, на которых оно простирается. В этих местах священные изречения имеют «…ужасающий вид…», потому что наводят невыразимый страх на слушающих, когда говорят об адских мучениях. Итак, хорошо говорится: «и стояние было в колесах, и высота, ужасающий вид…», потому что Священное Писание в обоих Заветах, как прямо в увещаниях, так и высоко в обетованиях, так и в угрозах страшно.

 


[1] На церковнославянском языке: ниже хребты их, и высота бяше им. И видех та… Синодальный перевод: А ободья их - высоки и страшны были они…


Суббота, 23 декабря 2017 г.

Изречения Священного Писания видятся в соответствии с духом читающего

«…ибо дух животных был в колесах» (Иез. 1:20).

Дух жизни находится в «колесах», потому что священные изречения оживотворяют нас дарованиями духа, отвращая нас от смертоносных дел. Дух шествует, когда Бог словами священного изречения соприкасается с духом читающего разными способами и распоряжениями, то, возбуждая ревность, побуждает к отмщению, то располагает к терпению, то внушает расположение к проповеди, то сокрушает слезами покаяния. Теперь кратко проследим за словами, нами высказанными, и посмотрим, каким образом, «колеса» последуют духу, называемому духом жизни, и находящемуся в колесах.

Если дух жизни коснулся читающего пламенем ревности, то он тотчас в священных изречениях видит, как пр. Моисей, возвращаясь в стан и узнав, что народ впал в грех идолопоклонства, пламенея ревностью духа приказал сынам Левииным убить братьев и друзей своих мечами (см. Исх. 32:27), что Финеес, преследуя нечистоту, своим копьем умилостивил гнев Господень (см. Чис. 25:8), что ап. Петр лжецов поразил и убил словом (см. Деян. 5:5,10), что ап. Павел нерадивым ученикам угрожает жезлом (см. 1 Кор. 4:21).

Если дух жизни располагает дух читающего к хранению терпения, то за ним тотчас последуют и колеса, потому что в священных изречениях он находит, что пр. Моисей и Аарон, когда за свою справедливость подверглись преследованию народа, то пришли к скинии с молитвой об этом самом народе, от которого бежали (см. Чис. 20:6). Их святые души перенесли и негодование гордых, и не увлеклись против них ненавистью. Ибо истинное терпение есть то, которое любит даже того, от кого переносит скорбь, т.к. переносить и ненавидеть не есть добродетель кротости, но прикрытие неистовства. В Священном Писании дух читающего находит пр. Самуила, лишаемого власти, который признается, что он молился даже за лишающих (см. 1 Цар. 8:21-22); ибо никто из святых иначе не достигает Небесной славы, как обязательным хранением терпения; да и Сам Виновник рода человеческого претерпел оплевания, заушения, терновый венец, крест, копие, и несмотря на то, молился за преследователей.

Если дух жизни побуждает дух читающего к пламени проповеди, то за ним тотчас следуют и колеса, поэтому он в Священном Писании находит пр. Моисея, явившегося к египетскому царю по велению Господа и свободно перед ним проповедовавшего (см. Исх. 5); или первомученика Стефана, обличающего вероломных иудеев: «…вы всегда противитесь Духу Святому…» (Деян. 7:51), который даже побиваемый камнями не имел пред ними страха (Деян. 7:59-60); находит ап. Петра, побитого батогами за проповедь во имя Иисуса, Который с великой свободой провозглашал: «…должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29); он видит ап. Павла заключенного в узы (см. Флп. 1:14), но убеждающего, что для Слова Божия нет уз (см. 2 Тим. 2:9).

Если дух жизни располагает дух читающего к слезам покаяния, то за ним тотчас следуют и колеса, когда слова Священного Писания указывают на кающегося царя Давида, обличенного пророком, который перед обличающим подданным не устыдился признаться в преступлении, признав себя на мгновение отвергнувшим подданство Царю Небесному (см. 2 Цар. 12:13); они указывают, что мытарь, хотя пришел в храм неправедным, признав себя виновным в своем нечестии, однако же, из храма вышел оправданным (см. Лк. 18:13-14); что ап. Петр пятна отречения омыл слезами (см. Мф. 26:75); что разбойник, сознавшийся на кресте в своей виновности, в момент самой уже смерти получил прощение (см. Лк. 23:43). Об этих колесах пророк еще раз повторяет тоже самое и добавляет: «Когда шли те, шли и они; и когда те стояли, стояли и они; и когда те поднимались от земли, тогда наравне с ними поднимались и колеса, ибо дух животных был в колесах» (Иез. 1:21).

Святой Дух через пророка благоизволил повторить это в повествовании, не поленимся же и мы кратко повторить тоже в объяснении. Ибо в этих словах новое дополнение состоит только в том, что сказано: «…и когда те стояли, стояли и они…». Есть некоторые, кто достиг такого совершенства, что умеют хорошо распоряжаться им принадлежащими земными благами, усердно занимаются делами милосердия, помогают угнетенным. Они «идут» именно тем путем, которым стремятся достигнуть пользы ближнего. Колеса «идут» с ними, потому что священные изречения распоряжаются устроением их шествия на пути. И есть другие, кто так тверд в держании принятой ими веры, что могут противостоять всем нападениям на нее, и не только сами не увлекаются к вероломному развращению, но и побеждают говорящих развращенное, привлекая их к правоверию. С этими стоящими «стоят» также и колеса, потому что слова Священного Писания утверждают их в правоверии, когда те слышат в них: «…стойте и держите предания, которым вы научены…» (2 Фес. 2:15). И еще: «…противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою…» (1 Петр. 5:8-9). И, наконец, есть те, кто презирает все земное, отвергает все преходящее и углубляется, как сказано, в созерцание Бога. Поэтому с ними, возвышающимися, «поднимаются» равномерно и колеса, потому что каждый преуспевает в горнем настолько, насколько ему говорят о горнем священные изречения. Итак, шествуют животные к пользе ближнего, стоят на страже веры, поднимаются к созерцанию Бога.

Но и колеса, равным образом, «идут, стоят, поднимаются», потому что искомое священное чтение являет себя таким, каким на данное время есть и тот, кто ищет. Ибо, если ты стал на путь деятельной жизни, то оно (колесо) идет с тобой; если ты сосредоточил внимание на неподвижности и постоянстве духа, оно стоит с тобой; если ты по благодати Божией воспарил к созерцанию, оно взлетает с тобой. И опять добавляется: «…ибо дух животных был в колесах». Во второй раз говорится, что дух жизни был в колесах, потому что в Священном Писании находится два Завета, которые оба благоволил написать Дух Божий для того, чтобы освободить нас от смерти души. А еще потому, что две заповеди о любви, именно, о любви к Богу, и о любви к ближнему, через которые изречения Священного Писания оживотворяют нас. Итак, во второй раз говорится, что дух жизни был в колесах, потому что мы к любви Бога и ближнего располагаемся Божественными изречениями. Мы оживотворяемся посредством заповедей Священного Писания, поскольку до этого лежали мертвыми во грехе. Поэтому псалмопевец говорит Всемогущему Богу: «Вовек не забуду повелений Твоих, ибо ими Ты оживляешь меня» (Пс. 118:93). Заповеди Господа оправданиями называются, ибо Он, ими исправляя нас, нас же и оправдывает. О них ясно говорит псалмопевец: «Уставами Твоими утешаюсь, не забываю слова Твоего» (Пс. 118:16). Итак, Он оживотворяет нас ими, потому что через них показывает нам духовную жизнь и вливает ее в наши души посредством дуновения Святого Духа. Поскольку это по дару благодати совершается в душах избранных ежедневно, то справедливо говорится: «…дух животных был в колесах».


Воскресенье, 24 декабря 2017 г.

Из Священного Писания насыщаются и духовные и плотские

«…открой уста твои и съешь, что Я дам тебе» (Иез. 2:8).

Мы отверзаем наши уста, когда говорим правду, и съедаем то, что приемлем от Бога, потому что и нам приписывается и умножается в наших чувствах пища жизни, когда мы начинаем проповедовать. Поэтому другой пророк говорит: «Открываю уста мои и вздыхаю…» (Пс. 118:131). Ибо он не привлек бы духа, если бы не отверз уст, потому что, если бы не трудился в проповеди для ближнего, то не возрастала бы в нем благодать духовного учения. Далее следует: «И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот, в ней книжный свиток. И Он развернул его передо мною, и вот, свиток исписан был внутри и снаружи…» (Иез. 2:9-10).

Как через пророка обозначается сонм проповедников, так через свиток, который он получил, обозначаются страницы Священного Писания. Свиток свернутый, когда тайное изречение Священного Писания так спрятано в глубине мысли, что за общим смыслом бывает непроницаемо. Но перед пророком свиток развертывается, потому что перед проповедниками тайна священного изречения проясняется. Книжный свиток свернутым рука Божия предложила, когда было сказано апостолам: «…Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы» (Мф. 13:24-26) и прочее, что любовь ваша воспоминает даже без моего напоминания. Но свиток, который она показала свернутым, развернула, когда изъяснила сказанное загадочно: «…сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы - сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего» (Мф. 13:37-40). Итак, книжный свиток развертывается тогда, когда тайное изречение объясняется пространным разъяснением. Этот книжный свиток Истина развернула, когда совершила над учениками то действие, о котором написано: «Тогда отверз им ум к уразумению Писаний» (Лк. 24:45).

Еще об этом свитке добавляется: «…исписан был внутри и снаружи…». Ибо книга Священного Писания внутри написана аллегорией, а снаружи историей; внутри для духовного разумения, а снаружи простым буквальным смыслом, понятным и слабым. Внутри, потому что обещает невидимое, снаружи, потому что видимое располагает согласно к правоте своих заповедей. Внутри, потому что обещает Небесное, а снаружи, потому что заповедует или о том, как употреблять земные, с высоты духа презираемые блага, какими они для него есть, или как по желанию удаляться от них. Ибо иное говорит о Таинствах Небесных, а иное заповедует о действиях внешних. И то, что заповедует во внешнем, достаточно ясно, но то, что повествует о внутреннем, вполне понятным быть не может. Поэтому написано: «…простираяй небо яко кожу: покрываяй водами превыспренняя своя…» (Пс. 103:2-3). Ибо что обозначается именем неба, если не Священное Писание? От него сияют для нас и солнце премудрости, и луна ведения, и звезды примеров и добродетелей древних отцов. Оно простирается, как кожа, потому что, будучи через своих писателей образовано языком плоти, при изъяснении развертывается перед нашими очами через слова учителей. Но что обозначается именем вод, если не святейшие лики ангелов? О них написано: «…и воды, которые превыше небес. Да хвалят имя Господа…» (Пс. 148:4-5)[1]. Превыспренняя этого неба Господь покрывает водами, потому что высоко в Священном Писании именно то, что повествует о природе Божества, или о вечных радостях, чего мы еще не знаем, но оно тайно известно одним только ангелам. Итак, это небо простирается и перед нами и, однако же, превыспренняя его покрываются водами, потому что для нас по откровению Святого Духа и нечто ясно из Священного Писания, и в тоже время остается еще для нас сокрытым нечто, что может быть открыто одним только ангелам. Впрочем, через духовное разумение мы уже часть этого сокровенного чувствуем, уже имеем залог Святого Духа, потому что, хотя вполне и не знаем того, однако же, сердечно любим, и от многих духовных смыслов, которые уже знаем, питаемся пищей истины.

Итак, пусть пророк говорит: «…свиток исписан был внутри и снаружи…» потому, что в Священном Писании и сокровеннейшими и высокими изречениями насыщаются сильные, и ясными заповедями питаемся мы, малые. Поэтому написано: «высокие горы - сернам; каменные утесы - убежище зайцам» (Пс. 103:18). Ибо, пусть имеют горы разумения те, которые успели возвыситься до созерцания. Но пусть будет и камень прибежищем для зайцев, потому что мы, малые и покрытые терниями наших грехов, хотя не можем разуметь высокого, спасаемся в убежище нашего камня, т.е. верою во Христа. Поэтому и говорится некоторым: «ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2:2). Он как бы так говорил: поскольку я знал, что вы не можете понять таинств Его Божества, то говорил вам только о слабости Его человечества.



[1] …простираешь небеса, как шатер; устрояешь над водами горние чертоги Твои…


Понедельник, 25 декабря 2017 г.

В Священном Писании найдешь заповеди для любых обстоятельств жизни

«…и порог ворот по внутреннему крыльцу ворот, одною тростию» (Иез. 40:6)[1].

Если в этом месте мы признаем за «ворота» Священное Писание, то оно имеет два порога – внешний и внутренний, потому что смыслами разделяется на буквальный и иносказательный. Внешний порог Священного Писания есть буква, а его внутренний порог – аллегория; а так как мы переходим к аллегории через букву, то как бы переходим от внешнего порога к порогу внутреннему. В нем (в Священном Писании) много такого, что назидает душу по букве так, что душа слушающего через рассмотрение того, что делается вовне, устремляется внутрь себя. Ибо мы там находим дела и примеры добродетели; там даже заповедуется, что нам должно делать телесным образом; там то, что заповедуется нам в обязанность для исполнения, показывается в делах святых и сильных мужей так, что примеры праведников, как яснейшие заповеди, настраивают нас на добрую жизнь, и мы, если можем, тогда всей душой устремляемся к порогу внутреннему, т.е. к таинственному смыслу внутреннего созерцания. Прошу вас, заботьтесь о разумении слов Божиих, не презирайте посланий нашего Искупителя, написанных к нам. Весьма много для нас значит то, что через них душа пробуждается к теплу, дабы больше не цепенеть от холода своего нечестия.

Когда мы познаем, как мужественно жили предшествовавшие праведники, и посредством этого сами настраиваемся на проявление мужества в добрых делах, тогда наш дух загорается от пламени святых примеров. Ибо он видит, какие доблести совершены ими, и сам на себя досадует, что не следует им. Поэтому голосом жениха к невесте в Песни песней справедливо говорится: «яко столп устроен с своими укреплениями выя твоя, создан в Фалпиофе: тысяча щитов висит на нем, вся стрелы сильных» (Песн. 4:4)[2]. Ибо в вые (шее) горло, а в горле голос.

Итак, что обозначается через выю (шею) Святой Церкви, если не ее священные вещания? Если упоминается в ней о тысяче висящих щитов, то через это определенное число показывается число неопределенное, потому что в священном вещании содержится все наше укрепление. Ибо там заповеди Божии, там примеры праведников. И если душа не имеет расположения к своему Создателю, то пусть слушает, что говорится: «…возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим» (Мф. 22:37). Если она питает ненависть к ближнему, то пусть слушает, что говорится: «…возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39). Если она желает чужой собственности, то пусть слышит, что там написано: «Не желай…ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20:17). Если душа воспламеняется гневом на обиду, нанесенную со стороны ближнего словом или делом, то пусть слушает, что говорится: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя…» (Лев. 19:18). Если душа уязвляется злым пожеланием плоти, то, дабы глаз не последовал за мыслью, пусть слушает: «…кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Допускает ли кто душе своей расслабевать до ненависти против врага? Пусть слушает, что там написано: «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас…» (Мф. 5:44). А тот, кто уже не похищает чужого, но еще, может быть, пребывает скуп, имея собственность, пусть слушает, что там говорится: «Продавайте имения ваши и давайте милостыню…» (Лк. 12:33). Желает ли душа слабого одновременно наслаждаться Богом и веком сим? Пусть слышит, что там написано: «Никто не может служить двум господам…» (Мф. 6:24). Кто-то удерживает от своего достояния не для необходимости в содержании, а ради удовлетворения прихоти пожелания. Пусть он слышит, что там говорится: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк. 14:33). Ибо некоторые оставляют все, а многие отказываются от владения, потому что владеемым пользуются так, что не имеют к нему никакого пристрастия. Желает ли кто лениться и труда ради Господа убегает даже тогда, когда имеет силы? Пусть слышит, что там написано: «…и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Лк. 11:23). Итак, на выи (шеи) Святой Церкви, т.е. на проповеди Священного Писания, которое по своей крепости и высоте называется подобным башне со своими укреплениями, висят тысячи щитов, потому что сколько там заповедей, столько и защит для нашей груди.



[1] …и нашел меры в одном пороге ворот одну трость ширины и в другом пороге одну трость ширины.

[2] шея твоя - как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем - все щиты сильных;


 

Вторник, 26 декабря 2017 г.

Чем ближе мир подводится к концу, тем щедрее нам открывается вход к ведению Вечности

«И размери широту входа вратнаго десяти лактей, широту же вратную тринадесяти лактей» (Иез. 40:11)[1].

Выше мы уже многое сказали о том, что знаменуют собой ворота, но мы будем придерживаться чего-либо одного, чтобы благоразумием читателя можно было бы проникнуть в более глубокие вещи. Итак, мы говорили, что под названием «ворота» можно разуметь Священное Пиcaниe. Теперь нам надо тщательно обсудить, почему «широта входа» десять локтей, а «широта вратная» – тринадцать. Здесь «широтою вратной» называется высота ворот. Ибо высотою ворот нельзя назвать поперечник, ширина которого обозначена в десять локтей. Итак, что значит ширина ворот, если не закон Ветхого Завета; и что высота ворот, если не благодать Нового Завета? Ибо Священное Писание, обуздывая через предписания Ветхого Завета преступления народа в делах, обязывало давать десятины (см. Втор. 12:6), и как бы через простые заповеди определяло ширину входа. Но когда оно посредством Нового Завета обуздало даже нечестивые помыслы, и заповедало оставлять все, и ради Бога вместе с настоящим веком презирать жизнь тела (см. Мф. 15:11; Мк. 7:21; Лк. 9:24), тогда наши ворота получили свою высоту. Израильскому народу через Закон даны меньшие заповеди, поэтому пр. Моисей объявил о них им в долине (см. Исх. 19:7 и далее). Святым же апостолам Господь дал высшие заповеди, поэтому и учил их этим новым заповедям жизни на горе. В тоже время наш Искупитель в Святом Евангелии говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Ибо исполнить закон приходил Тот, Кто к правде закона даровал благодать, чтобы Ею помочь совершать ранее заповедуемое меньшее, и возрастать далее к высшему, и отсекать от сердца обуздываемое Евангельскими заповедями в делах. Итак, Закон, вразумляющий народ, определявший для них «широту», поднялся на высоту. Ибо познание Бога, бывшее при нем в просвещаемых Духом отцах, не было известно всему еврейскому народу. Когда проповедали пророки Всемогущего Бога, народ не знал Его, как Святую Троицу. Народ посредством закона держался только десятисловия, не зная веры в Святую Троицу. Итак, «широта» вратного входа измеряется десятью локтями, потому что этот грубый народ, не зная высоты веры, руководствовался только заповедями десятисловия. А высота ворот измеряется тринадцатью локтями, потому что через Новый Завет в сердце верующего народа возросло познание Святой Троицы. И заповеди закона усовершены верою, что Всемогущий Господь есть Святая Троица.

Здесь разумно может быть предложен вопрос: почему пророк об этой ширине вратного входа, о которой сказал выше, что она измеряется одною тростью, ниже добавил, что она измеряется десятью локтями, а потом добавляется, что высота ворот измеряется тринадцатью локтями? Напомню, что одна трость имеет шесть локтей и ладонь, поэтому, как видим, десять локтей содержат в себе меру, уже большую трости, а тринадцать более, нежели десять. Итак, что значит, что прежде вратный вход измеряется одной тростью, а потом ширина его измеряется десятью локтями, наконец, и высота ворот – тринадцатью локтями, если не то, что святые отцы, о которых согласно Священному Писанию мы знаем, что они были прежде закона, хотя сами знали Единого Всемогущего Бога, как Святую Троицу, но о Ней Самой, Которую знали, не проповедывали? Они, повинуясь Его повелениям, и сами, соблюдая чистоту жизни, имели деятельного совершенства как бы на шесть локтей, а видя ангелов, имели ладонь созерцания. По даровании же Закона, еврейский народ должен был соблюдать заповеди десятисловия, но он не был научен познанию Святой Троицы. И хотя духовные отцы времен Закона точно о Ней знали, однако же, большое количество народа, входившего в состав синагоги, ни о таинствах Святой Троицы ничего не смогло найти в Писании, да и не умело искать.

По пришествии же благодати посредством Нового Завета, всякий верующий познал, что Единый Бог есть Святая Троица, и, благодатью познавая Ее, исполнил добродетель десятисловия. Следовательно, вратный вход прежде измеряется одной тростью, потом ширина его – десятью локтями, и, наконец, высота ворот – тринадцатью локтями, потому что и у святых отцов, живущих до Закона, не было недостатка в жизни деятельной и созерцательной; а народ под десятисловием Закона, не зная тайны Троицы Божественного существа, служил в широте заповедей. Ныне же, находясь под благодатью, при верном соблюдении заповедей десятисловия, всякий, приходящий к вере, познает таинство Святой Троицы.

Кроме этого, нам надо еще знать и то, что и через наращения времен возрастало знание духовных отцов. Ибо пр. Моисей более, нежели праведный Авраам, Пророки больше, чем пр. Моисей, Апостолы более, чем Пророки, были научены видению Всемогущего Бога. Я ошибаюсь, если об этом не говорит само Священное Писание. Но оно говорит: «…до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение» (Дан. 12:4). И то, что мы сказали о праведном Аврааме, пр. Моисее, Пророках и Апостолах, мы докажем, если можем, словами самого Священного Писания. Ибо кто не знает, что праведный Авраам беседовал с Богом (см. Быт. 12 и далее)? И, несмотря на то, к пр. Моисею Господь говорит: «…Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова…» (Исх. 3:6). «…а с именем Моим «Господь» не открылся им» (Исх. 6:3). Вот пр. Моисею более, чем праведному Аврааму, был известен Тот, Кто открывает о Себе пр. Моисею то, чего, по словам Его, Он не открывал праведному Аврааму. Но посмотрим, могли ли Пророки иметь Божественного видения более, нежели пр. Моисей. Псалмопевец ясно говорит: «Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем» (Пс. 118:97). И добавляет: «Я стал разумнее всех учителей моих, ибо размышляю об откровениях Твоих» (Пс. 118:99). И еще: «Я сведущ более старцев…» (Пс. 118:100). Итак, он говорит, что размышляет о законе, и свидетельствует, что он «…разумнее всех учителей…», и «…сведущ более старцев…», потому что открывает, что он получил Божественного ведения более, чем пр. Моисей. Но как мы докажем, что святые Апостолы научены были большему, нежели Пророки? Истина прямо говорит: «…многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Лк. 10:24). Поэтому, Апостолы имели Божественного видения более, чем Пророки, потому что то, что они видели только духом, те видели уже телесно. Следовательно, исполнилось предсказание пр. Даниила, о котором мы выше сказали: «…многие прочитают ее, и умножится ведение»» (Дан. 12:4). Итак, мера трости, которая шесть локтей с ладонью, распространяется на десять локтей; и мера десяти локтей, наконец, поднимается до тринадцати, потому что, чем ближе мир приводится к концу, тем щедрее открывается нам вход к ведению Вечности.



[1] Ширины в отверстии ворот он намерил десять локтей, а длины ворот тринадцать локтей.


Среда, 27 декабря 2017 г.

Новый Завет скрывался под иносказанием в букве Ветхого Завета

«тогда явилось одно колесо над землей, подле животных имеющих четыре лица… и вид колес, и дело их как бы вид моря, и одно подобие у них четырех; и вид их и дела, как бы было колесо в колесе» (Иез. 1:15-16)[1].

Здесь надо отметить, когда ниже описываются колеса, то почему о явлении одного колеса говорится прежде, если не потому, что древнему народу дан только Ветхий Завет, который для его научения вертелся подобно колесу? И хорошо говорится, что это самое колесо явилось над землей. Ибо согрешившему человеку сказано: «…прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Итак, колесо явилось над землей, потому что Всемогущий Бог для исправления сердец грешников дал Закон. Но поскольку «пернатые животные» обозначают святых евангелистов, то каким образом прежде являются «животные», а потом одно «колесо», тогда как Ветхий Завет был прежде, а за ним последовали святые евангелисты? Это можно разуметь так, что пророком были видимы прежде те, кто по заслугам стоят выше. Ибо, насколько Святое Евангелие выше Ветхого Завета, настолько и его проповедники должны были быть предпочтены в пророческом описании.

Хотя должно быть еще и нечто другое, на что в этом описании надо обратить внимание, ибо дух пророчества соединяет в самом себе вместе и предшествующее и последующее так, что язык пророка не может этого высказать последовательно. Но видимое им необъятное он исчерпывает разделенными речами и иногда говорит о последнем после первого, а иногда о первом после последнего. Поэтому пр. Иезикииль видит под образом Святой Вселенской Церкви и славу евангелистов через подобие четырем животным, и, однако же, неожиданно добавляет и то, что совершилось в предшествующие времена, чтобы ясно показать, что он в совокупности видел то, для чего язык плоти недостаточен, чтобы высказывать это в точной последовательности. Но, поскольку, мы уже говорили, что через четырех «животных» еще обозначаются все совершенные, то надо думать, что и прежде закона были некоторые из святых, которые проводили строгую жизнь по закону естественному и благоугождали Всемогущему Господу. Итак, «колесо» описывается после «животных», потому что многие из избранных были совершенны перед Всемогущим Господом даже прежде Закона. Но, если «животных» принимать только за одних евангелистов, то и в этом случае есть нечто, на что мы должны обратить внимание. Ибо святой пророк видел, что эти слова, которые он произносил под прикрытием тайны, ясны будут, не для иудейского народа, а для язычников. А говоря для нас, он должен был описать прежде «животных», а после «колесо», потому что мы, по милости Господа, приходя к вере, не через закон учились Евангелию, а через святое Евангелие закону.

Что еще означает то, что сначала было сказано об одном колесе, а после добавляется: «…как бы было колесо в колесе», если не то, что Новый Завет скрывался под иносказанием в букве Ветхого Завета? Поэтому то же самое «колесо», явившееся возле «животных», описывается имеющим четыре лица, потому что Священное Писание разделено на четыре части по обоим Заветам. Ибо Ветхий Завет состоит из закона и пророков, а Новый из Евангелий и деяний и учений апостольских. Но мы знаем, что куда мы обращаем лицо, там и видим то, что нам необходимо. Итак, «колесо» имеет четыре лица, потому что видит пресекаемое в народах зло посредством Закона, потом видит тоже самое, делаемое через Пророков, далее посредством Евангелия, и, наконец, через деяния Апостолов прозрело то, что должно было быть истребляемо в душах человеческих. Кроме того, можно разуметь четыре лица у «колеса» потому, что Священное Писание благодатью проповеди сделалось известным в четырех частях мира. Поэтому хорошо описывается тоже «колесо», сперва явившимся возле животных, а после имеющим четыре лица, потому что, если бы Закон не был согласен с Евангелием, то не был бы известен в четырех частях мира.


[1] …и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их. Вид колес и устроение их - как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе.

 


Четверг, 28 декабря 2017 г.

Евангелисты единогласно проповедуют о Сыне Всемогущего Бога

«и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла» (Иез. 1:6).

Четыре святых животных, которые духом пророчества предвидятся в будущем, описываются тонким повествованием, когда говорится: «и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла».

Что выражается лицом, если не ведение, и что крыльями, если не полет? Потому что по лицу познают всякого, а посредством крыльев птицы поднимаются вверх. Итак, лицо указывает на веру, а крылья на созерцание. Ибо Всемогущий Бог знает нас по вере, так как Сам Он о своих овцах говорит: «Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня» (Ин. 10:14). И еще: «…Я знаю, которых избрал…» (Ин. 13:18). А через созерцание мы, возвышаясь выше самих себя, как бы летаем по воздуху. Итак, «и у каждого четыре лица…», потому что, если ты хочешь знать, что думает ап. Матфей о воплощении Господа, то он думает тоже самое, что думают ап. Марк, ап. Лука и ап. Иоанн. Если хочешь знать, что думает ап. Иоанн, то без сомнения тоже, что ап. Лука, ап. Марк и ап. Матфей. Если хочешь знать, что думает ап. Марк, то тоже, что ап. Матфей, ап. Иоанн и ап. Лука. Если хочешь знать, что думает ап. Лука, то тоже, что думают ап. Иоанн, ап. Матфей и ап. Марк. Итак, «и у каждого четыре лица…», потому что ведение веры, по которой их знает Бог, тоже самое в одном, которое и в четырех вместе. Ибо, что ты найдешь в одном, то же самое верно найдешь и во всех четырех вместе.

«…и у каждого из них четыре крыла», потому что они (евангелисты) все вместе согласно проповедуют о Сыне Всемогущего Бога, Господе нашем Иисусе Христе, и, возвышая свои умственные очи к Его Божеству, летают на крыльях созерцания. Итак, лица евангелистов придерживаются человечества Господня, а крылья – Божества, потому что они как бы обращают лица на Того, на Кого смотрят телесно. Но когда возвещают, что Он по Божеству неописан и бестелесен, тогда они на крыльях созерцания как бы поднимаются на воздух. Итак, поскольку и вера в Его воплощение едина во всех и созерцание Его Божества одинаково в каждом, то теперь правильно говориться: «и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла». Но что была бы за святость, если бы Его проповедники, имея и веру в Господа и Его созерцание, не имели святых дел? Далее следует: «и голени их правы…» (Иез. 1:7)[1].

Что обозначается голенями, если не путь шествия их дел? Итак, четыре животных описываются имеющими «…голени их правы…» (прямые), потому что дела святых евангелистов, как и всех совершенных, препятствуют совершению нечестия. Не имеют «правых голеней» те, кто уклоняются к порокам сего мира, оставленным праведниками. Об этих людях написано: «…пес возвращается на блевотину свою…» (Притч. 26:11), «…вымытая свинья идет валяться в грязи» (2 Петр. 2:22). Знаменитый учитель язычников жалел о некоторых из них, потому что они правоту ног возвратили вспять, поэтому с негодованием говорил им: «…для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им? Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы. Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас» (Гал. 4:9-11). Других он увещевает: «…укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими…» (Евр. 12:12-13).

О них еще справедливо добавляется: «…и искры яко блистающаяся медь…» (Иез. 1:7)[2]. Медь как металл весьма звонок. И справедливо вещания проповедников сравниваются с медью, потому что «Во всю землю, изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их…» (Пс. 18:5)[3]. Но хорошо называются и блистающей медью, потому что жизнь проповедников звучит и блестит; блестит желанием, звучит словом. Итак, ревностная проповедь есть медь блистающая. Но от блистающей меди сыплются искры, потому что от их увещаний пламенные слова долетают до ушей слушающих. Но справедливо слова проповедников названы искрами, потому что воспламеняют тех, чьих сердец касаются. Еще надо рассудить, что искры весьма тонки и малы, потому что, когда святые проповедники говорят о Небесном Отечестве, тогда не столько могут открыть словом, сколько могут пламенеть желанием. Следовательно, из их уст до нас долетают как бы некоторые искры, потому что о Небесном Отечестве от них познается весьма слабо то, что, впрочем, любят они совсем неслабо. Ибо они не в состоянии видеть ни славы Небесной в той степени, в какой она есть, не говорить не могут столько, сколько видят. Итак, блистающая медь сыплет искры, когда проповедник едва немного может поведать о том, от чего сам сильно пламенеет. Но Божественная благодать совершает то, что от самых этих малейших искр душа слушающего воспламеняется, потому что есть некоторые, которые, слыша малое, наполняются большим желанием и всецело горят любовью к Богу от того, от чего получили едва малейшие искры слов.

Слово проповеди служит семенем в сердце слушающего. И в последствие добрый слушатель приносит большую жатву ведения от того, от чего прежде принял малое семя слова. Это хорошо подтверждается чудом, когда пр. Елисей совершил его для вдовицы, которая, чтобы не лишиться двух сыновей по требованию заимодавца, повиновалась словам пророка, и малое количество оставшегося у нее елея разлила по пустым сосудам, которые все потом сами собой наполнились доверху, и их-то наполненностью женщина освободилась от требования своего заимодавца (см. 4 Цар. 4:2 и далее). Эта женщина кого другого означает, если не Святую Церковь, Матерь двух народов, т.е. иудейского и языческого, как бы двух Своих сыновей? Она посредством превратных действий по убеждению духовного врага взяла у заимодавца как бы некоторую сумму греха и страшилась лишиться двух своих сыновей, которых родила верою. Но повинуясь словам пророка, т.е. заповедям Священного Писания, она разлила малое количество имевшегося у нее масла по пустым сосудам, потому что, когда пустые умы многих слушают из уст одного проповедника нечто малое о любви Божества, тогда преизбыточествующей благодатью доверху наполняются елеем Божественной любви. И ныне уже сердца многих, которые прежде были пустыми, полны помазания Святого Духа, только что излитого от малого количества елея. Когда слушателями принимается вера и это передается и другим, тогда Сарептская вдовица, т.е. Святая Церковь, уже делается свободной от долга своему заимодавцу.

 


[1] а ноги их - ноги прямые…

[2] …и сверкали, как блестящая медь…

[3] По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их…


Пятница, 29 декабря 2017 г.

Святая Церковь наполняется сердцами, воспламененными любовью

«…и спальню одною тростию в долготу, и одною тростию в широту» (Иез. 40:6)[1].

Помыслим, что обыкновенно совершается в спальне, и отсюда сделаем заключение к тому, что совершается в Святой Церкви. В спальне совокупляются жених и невеста и соединяются взаимно между собою в любви. Итак, что суть спальни в Святой Церкви, если не сердца тех, в которых душа любовью сочетается с Невидимым Женихом так, что горит желанием Его, она уже ничего не желает от мира, продолжительность настоящей жизни считает за наказание, спешит выйти из нее, и видением Небесного Жениха успокоиться в объятиях любви? Итак, такая душа не принимает никаких утешений от настоящей жизни, а сердечно вздыхает о Том, Кого любит, волнуется, стремится, рвется к Нему; для нее само телесное здоровье делается малоценным, потому что она пронзена любовью; поэтому и в Песни Песней она говорит: «…я изнемогаю от любви» (Песн. 2:5). Плохо здоровье того сердца, которое незнакомо с болью от такой раны. Когда же сердце уже начнет дышать желанием Небесного и чувствовать рану от любви, тогда от раны становится здоровее та душа, которая была больна от телесного здравия.

Но в медлительности настоящей жизни есть одно утешение для души, крепко любящей своего Жениха, а именно то, что она, сама разлученная с Ним, души других воспламеняет огнем любви к Небесному Жениху и зажигает их своими словами. Она скорбит, потому что видит, что разлучена; для нее печально все, что она видит; потому что еще не видит Того, Кого желает видеть. Но немалое утешение для нее составляет то, что благодаря ее сильной скорби о разлуке через нее постепенно собираются многие, чтобы видеть всем вместе Того, Кого скорее желала видеть она одна. Поэтому в Песни Песней невеста говорит: «подкрепите меня цветами, и стисните меня яблоками, потому что я стражду любовию» (Песн. 2:5)[2]. Ибо, что значат цветы, если не души, уже начинающие жить добрыми делами, и благоухающие запахом желания Небесного? Что значат яблоки от цветов, если не души, усовершенные добрыми делами, которые, зачав от начала святой решимости, достигают плода совершенства? Поэтому душа, страждущая любовью, желает быть подкрепленной цветами, и стиснутой яблоками, ибо если ей не дозволяется еще видеть Того, Кого желает, то великим утешением для нее служит то, что она может радоваться успехам других. Итак, душа, страждущая святой любовью, подкрепляется цветами и яблоками для того, чтобы успокаивать добрыми делами ближних, не имея еще возможности самой взирать на Лицо Божие.

Давайте обсудим, какова была спальня ап. Павла, который говорил: «Ибо для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение» (Флп. 1:21). Насколько соединял себя любовью со Всемогущим Богом тот, который считал для себя жизнью только Христа, а смерть приобретением? Поэтому он еще говорит: «…имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Флп. 1:23). Но вот, давайте посмотрим, какой любовью страждет тот, кто желает разрешиться? И тогда, когда он видит себя разлученным, разве он не желает быть подкрепленным цветами? Он решительно желает, потому что далее следует: «а оставаться во плоти нужнее для вас» (Флп. 1:24). И преуспевающим ученикам он говорит: «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его?» (1 Фес. 2:19).

Поэтому говорится, что спальня имеет меру в одну трость длины, и в одну трость ширины, потому что длина указывает на терпеливость ожидания, а ширина на обширность любви. Следовательно, каждый имеет спальню в длину настолько, насколько может иметь ее в ширину; ибо душа, пламенеющая желанием Небесного, будет иметь столько любви к назиданию ближнего, насколько будет терпелива в ожидании Бога. Кроме того, длина может еще означать продолжительность терпения, оказываемого ближнему. А поскольку ширина обозначает любовь, которая отверзает лоно души, и принимает в него любовью как друзей, так и врагов, то длина спальни опять же такова, какова ширина, потому что насколько душа расширена будет любовью, настолько будет и терпелива. Ибо каждый терпит ближнего настолько, насколько любит его. Ибо, если ты любишь, то терпишь; а если перестаешь любить, то перестаешь и терпеть. Мы не любим того, кого не терпим, потому что при усилении отвращения на память сразу приводятся дела ближнего, которые уже для нас не смягчает «перо» любви.



[1] …одну трость ширины и в другом пороге одну трость ширины.

[2] Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви.

 


 

Суббота, 30 декабря 2017 г.

Святая Церковь служит одром для Царя

«…и между спальнями пять локтей…» (Иез. 40:7)[1].

Пророк выше сказал об одной «спальне», а после говорит, что по пять локтей между «спальнями», потому, как многие «спальни» составляют одну «спальню», так и многие Святые Церкви называются Единой Церковью. Поэтому и в Апокалипсисе ап. Иоанна описываются семь Церквей, через которые обозначается одна Вселенская. Итак, те, кто в Святой Церкви, пламенея от любви, жаждут видеть Бога, те уже соединяются с Ним через желание, и поэтому называются «спальнями». Но есть в ней некоторые, кто, не имея силы проникать в утонченное, еще стесняемые пятью телесными чувствами, настолько менее любят Того, Кто сотворил все, насколько обширнее рассеиваются по тому, что сотворено. И хотя они уже желают упражняться в страхе Божием, и простирать любовь на ближнего, творить добрые дела, искупать грехи милостынями, но поскольку они не умеют пламенеть внутренней любовью к желанию Небесного, то удерживаются как бы еще побеждаемые телесными чувствами. Итак, они не «спальни», но промежутки между «спальнями», потому что через руководство тех, кто решительно любит зреть Бога, и сами направляются к усовершенствованию души. Следовательно, между спальнями пять локтей, потому что те, кто еще не поднимаются к тайне внутреннего разумения, удержанные пятью внешними чувствами, когда между ними есть такие, кто горит духом любви, преуспевают в укреплении веры, как бы помещаемые между спальнями, и от меры Небесного здания не отделены. Ибо они, хотя немного и отвлекают себя пожеланиями телесных чувств, но расширяя пространство души, следуя любви, которую видят, примыкают оттуда и отсюда к спальням. А то, что они описаны не шестью локтями, а пятью, этим обозначается само их несовершенство.

Впрочем, они за доброе желание значатся в мере духовного здания, потому что и голосом Святой Церкви через псалмопевца говорится: «Несоделанное мое видесте очи твои, и в книзе твоей вси напишутся…» (Пс. 138:16)[2]. Поэтому и еще тот же псалмопевец говорит: «благословил есть (вся) боящыяся Господа, малыя с великими» (Пс. 113:21)[3]. Итак, они, хотя несовершенны и малы, однако же, по силе своего познания любят и Бога и ближнего, а потому не нерадят о добре, которое могут делать. Они, хотя еще не достигают духовных дарований так, чтобы или дойти до совершенной деятельности, или до пламенного духовного созерцания, однако же, не отступают от любви к Богу и ближнему, насколько могут понимать ее сердцем. Поэтому-то и они, хотя и положены на низшем месте, но находятся в здании Святой Церкви, потому что хотя они, может быть, меньше в отношении к учению, к пророчеству, к благодати чудес, к решительному презрению мира, однако же, удерживаются в основании страхом и любовью, на котором ими утверждаются, потому что, хотя они не горят всецело огнем Небесного желания, однако же, одушевляются теплом любви во внешних делах, которые исполняют, и содержатся между «спальнями» пламенеющих от любви к Богу ближних. Поэтому справедливо в Песни Песней невеста говорит: «Одр сотвори себе царь Соломон от древес ливанских. Столпы его сотвори сребряны и восклонение его злато: восход его багрян, внутрь его камение постлано, любовь от дщерей Иерусалимских» (Песн. 3:9-10)[4]. Невероятно, чтобы царь Соломон, царь такого величия, который изобиловал такими несметными богатствами, что не мог знать цены весу своего золота, не имел сметы в эти дни серебру, устроил для себя одр деревянный. Но здесь царь Соломон есть именно тот Миротворец, Который устроил для Себя одр из дерев Ливанских, ибо кедровые деревья с Ливана весьма прочны.

Итак, одром нашего Царя служит Святая Церковь, которая устроена из крепких отцов, т.е. из прочных душ. Она правильно называется одром, потому что ежедневно переносит души к вечному сожитию со своим Создателем. У этого одра столпы сделаны серебряные, потому что проповедники Святой Церкви сияют светом слова. Между этими серебряными столпами восклонение (возглавие) золотое, так как через то, что ясно толкуется святыми проповедниками, души слушателей находят блеск внутренней ясности, к которой восклоняются. Ибо через то, что они разумно и ясно понимают, их сердца проясняются и успокаиваются. Итак, столпы у нее серебряные, а восклонение сделано золотое, потому что при свете слова обретается в душе ясность покоя. Об этой самой Святой Церкви написано: «…которой крылья покрыты серебром, а перья чистым золотом» (Пс. 67:14). Ибо она, здесь исполненная духом кротости, как бы голубица, имеет крылья покрытые серебром, а на задней части спины своей содержит вид золота, потому что здесь она облекает своих проповедников блеском слова; в последнем же веке, в себе самой показывает сияние славы. Но каков должен быть восход к тому внутреннему сиянию славы, она (Святая Церковь) добавляет, когда о том же самом одре тотчас говорит: «…восход его багрян…». Истинно, восход к ней багрян, потому что омочается в крови, и справедливо является в красном цвете. И, поскольку, несметное множество верующих в начале рождающейся Святой Церкви перешло в царство через кровь мученичества, то наш Царь соделал восход на одр багряным, потому что ясности, усматриваемой внутри, достигают пролитием крови.



[1] …а между комнатами пять локтей…

[2] Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни…

[3] благословляет боящихся Господа, малых с великими.

[4] Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских; столпцы его сделал из серебра, локотники его из золота, седалище его из пурпуровой ткани; внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими.

 


Воскресенье, 31 декабря 2017 г.

Вводят в Святую Церковь отцы Ветхого и Нового Завета

«…и порог ворот по внутреннему крыльцу ворот, одною тростию…» (Иез. 40:7)[1].

Когда о пороге, который теперь описывается, говорится, что он находится по внутреннему крыльцу ворот, то ясно показывается, что порог, описанный прежде, был внешний. Но если «ворота» обозначают Господа, то поищем, кто служит внутренним, а кто внешним порогом «ворот». Ибо каждый через порог входит в ворота. Итак, что означают эти два порога, если не отцов Ветхого Завета, и отцов Нового Завета? Потому что не только те, от которых Господь благоизволил воплотиться, но и все отцы Ветхого Завета были порогом Его ворот; так как они, сподобившиеся Его проповедовать и на Него уповать, открывали вход веры для всех грядущих к Нему; и все, кто через них уверовали в Господа, взошли в Его ворота как бы через порог. И почему прежде говорится о внешнем пороге, а после о внутреннем, если не потому, что прежде были отцы Ветхого Завета, а после учителя Нового Завета? Внешний порог справедливо обозначает отцов Ветхого Завета, потому что их проповедью были наказуемы дела нечестия. Учение же отцов Нового Завета обуздывает дух даже от недозволенных помыслов, так что даже совершенный является виновным на суде сердца. Прежние отцы старались удерживать души слушателей от преступлений, от жестокостей, от хищничества; а эти, возбраняя не только дела развратные, но сами непозволительные помыслы, чем другим стали для нас, если не внутренним порогом? Поэтому-то и сама Истина говорит: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду…» (Мф. 5:21-22). И справедливо внешний порог обозначает тех отцов, которые долго стояли по промежуткам времени до самого воплощения нашего Искупителя. А именно, страдание Святой Церкви началось уже от крови Авелевой, и одна есть Святая Церковь избранных, предшествующих и последующих. Но поскольку ученикам говорится: «…многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели…» (Лк. 10:24), то значит, что древние отцы стояли как бы вне, и телесно не видели явления нашего Искупителя. Итак, они были вне, однако же, не отделены от Святой Церкви, потому что в уме, в делах, в проповеди, они уже содержали те таинства веры, взирали на ту высоту Святой Церкви, которую мы видим уже не чаянием в будущем, но исполненным. Ибо, как мы теперь спасены посредством прошедшего страдания нашего Искупителя, так и они верой в то же самое, но для них только грядущее страдание, тоже спасены. Следовательно, они вне, но не вне Таинства спасения, а вне времени.

Поэтому и в устроении Скинии заповедано было, чтобы внутри были поставляемы столпы серебряные, а снаружи были кругом вбиты медные колья, на которых должна была держаться привязанная палатка. Итак, внутри ставятся серебряные столпы, а снаружи вколачиваются медные колья, а к ним привязываются веревки для того, чтобы палатка стояла неподвижно; так как для того, чтобы святые апостолы были непоколебимы в слове, чтобы вся Скиния, т.е. Святая Церковь, неподвижно стояла в целости веры, отцы Ветхого Завета поставлены извне, как бы «колья», для того, чтоб они «веревками» своих слов подкрепляли души проповедников, делая их непоколебимыми, и это жилище Божие связывали стойкостью веры. Итак, вне находятся те «колья», которые были прежде времени этой Святой Церкви. Но, несмотря на то, их связывают те, кто находится внутри ее, потому что, пророчествуя об имеющих открыться Небесных таинствах, они сделали их верными для всех, после того, как они всем открыты. Итак, для того, чтобы внутри столпы стояли неподвижно, колья их извне поддерживают веревками, потому что для того, чтобы святые апостолы совершенно уверовали в таинство воплощения Господа, их поддержала проповедь тех, которые смогли это предвидеть, и предсказать о нем прежде, чем оно свершилось. Поэтому справедливо, что сам первый из апостолов, великий столп истинной Скинии, говорит: «И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте…» (2 Петр. 1:19). Этими словами он показывает, что хотя истинная Скиния уже возвысилась, но еще остается привязанной к вере. Впрочем, этот светильник пророческого слова, хотя для разумевающих уже светит, но для не разумевающих остается еще покрытым мраком аллегорий. Поэтому и через псалмопевца об этих самых пророческих изречениях говорится: «…мрак вод, облаков воздушных» (Пс. 17:12), т.к. в пророках знание покрыто мраком. Не без основания столпы устроены серебряные, а колья медные, ибо о том, о чем уже ясно проповедывали апостолы, пророки говорили под мраком таинственных смыслов. Итак, обозначены медью те, кто не был ясным в своих проповедях. А святые апостолы за то, что имели свет в проповеди через знание таинства нашего Искупителя, названы серебряными столпами. И надо заметить, что серебро звучит и сияет, а медь звучит, но не сияет, потому что проповедники Нового Завета говорили ясно о том, на что могли и указать. А проповедники Ветхого Завета, произнося неясные изречения через тень иносказаний о Небесном Таинстве, издавали как бы только звук без сияния. Итак, что там обозначается через колья и столпы, то здесь – через внешний порог и внутренний порог.



[1] …и в пороге ворот у притвора ворот внутри одна же трость.

 


 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Среда 18 июля 2018 / 5 июля 2018

Седмица 8-я по Пятидесятнице. Глас шестый.
Пост. Пища с растительным маслом

Прп. Афанасия Афонского (1000). Обретение честных мощей прп. Сергия, игумена Радонежского (1422). Cщмч. Геннадия пресвитера, прмцц. вел. кн. Елисаветы и инокини Варвары (1918). Прп. Агапита исп. (1936). Мцц. Анны (Агнии) и Кириллы (Киприллы) (304). Прп. Лампада Иринопольского (X). Иконы Божией Матери, именуемой "Экономисса". Новопрпмч. Киприана Афонского (Греч.). Новомчч. кн. Игоря Константиновича, кн. Иоанна Константиновича, кн. Константина Константиновича, кн. Владимира и кн. Сергия (Палея). Св. Морвенны, покровительницы Морвенстоу (VI) (Кельт. и Брит.). Собор 23 свв. Лесбосских (Греч.). Св. Стефана, еп. Регийского, ученика ап. Павла, и вместе с ним еп. Суерия и дев Агнии, Филицитаты и Перпетуи (I). Мч. Афанасия, диак. Иерусалимского (451).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь