01.06.2016г.

Если бы Господь сначала не походатайствовал пред Отцом… наше безразличие никогда не подняло бы себя, чтобы просить те вещи, которые вечны

«Его плоть источена наказанием, пусть он возвратится к дням юности своей» (Иов. 33:25)[1].

Когда первый человек отступился от Бога, мы были изгнаны из радостей Рая, и были вовлечены в страдание этой земной жизни: «И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Быт. 3:23-24). И мы чувствуем через боль нашего наказания, какую тяжкую ошибку совершили, поддавшись на уговоры змея. Упав в это состояние, мы, по-настоящему, не нашли ничего вне Бога, кроме скорби. И поскольку мы последовали за плотским по похоти наших глаз, наши страдания причиняются той самой плотью, которую мы предпочли Божьему повелению. Ибо в ней мы ежедневно страдаем от печали, в ней подвергаемся пыткам, и в ней же умираем; но, по чудесному устроению Божиему, с помощью того, из-за чего мы совершили грех, происходит и наше наказание. Тяжесть наказания возникает из того же источника, который дал начало греху, так, чтобы человек мог быть дисциплинирован в жизни горьким страданием той самой плоти, в которой через гордость духа он движется к смерти.

С момента падения Адама человечество испытало гнет бесчисленных страданий этой жизни во плоти, но и чувство вины и наказание нашего греха были уничтожены с приходом нашего Искупителя, потому да будет сказано об искупленном человеке: «Его плоть источена наказанием, пусть он возвратится к дням юности своей». Как будто бы он сказал: через наказание его смертью, он пришел к возрасту своего первоначального состояния; пусть он возвратится к дням юности своей; то есть, пусть он будет возобновлен в целостности своей прежней жизни, чтобы он не оставался в состоянии, в которое он попал, но вернулся искупленным для осуществления того, для чего он был создан. Священное Писание часто использует слова «юность», имея в виду обновленную жизнь. Потому, например, сказано о приходе Жениха: «молодые девицы возлюбят тебя», чем обозначены души избранных, обновленные благодатью Крещения, которые не поддаются привычкам старой жизни, но которые украшены устроением нового человека. Ибо он на самом деле оплакивает возраст старика, который чахнет в разгаре грехов, говоря: «я состарился среди всех врагов моих» (Пс. 6:8)[2], но вот и кто-то также, с другой стороны, советуя человеку возрадоваться в силе, говорит: «Веселись, юноша, в юности твоей» (Еккл. 11:9). Как будто он говорил: пусть каждый человек, который является сильным, радуется в его обновлении; то есть, пусть получает свою радость не в удовольствиях своей старой жизни, но в силу своего нового состояния. Но так как мы пришли к этой новой жизни не нашими собственными силами, но при посредничестве Искупителя, пусть Посланник говорит, и ходатайствует за нас о возвращении нас к дням юности нашей. И потому, как наш Искупитель ходатайствует к Отцу от нашего имени, мы стряхиваем оцепенение нашей прежней жизни, и разгораемся жаждой молитвы, хорошо приобщается об искупленном человеке:

«Он должен молиться Богу, и Он будет милостив к нему» (Иов. 33:26)[3].

Он говорит, что Посланник умоляет первый, а человек после Него; Если бы Господь сначала не походатайствовал перед Отцом через Его воплощение, и не молился за нашу жизнь, наше безразличие никогда не подняло бы себя, чтобы просить те вещи, которые вечны. Но мольба Его Воплощения была первой, чтобы наше пробуждение от лени могло бы последовать за ней. И потому часто свет истины вспыхивает тайной радостью в наших сердцах после искушений и после больших печалей.



[1] Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей.

[2] Иссохло от печали око мое, обветшало от всех врагов моих.

[3] Будет молиться Богу, и Он - милостив к нему;…

 


 

 

Четверг, 2 июня 2016 г.

Чем больше наш ум считает себя находящимся дальше от Истины, тем ближе он подходит к Ней

Господь радует нас в то время, когда открывает нам Себя. Человек, испытывающий угрызения совести, с одной стороны, при взгляде внутрь себя ужасается видом собственной греховности, и, с другой стороны при покаянии видит в себе небесную радость, которой он укрепляется в надежде умиротворения. Одни эмоции возбуждают слезы боли и печали, другие слезы радости. Это называют ликование, когда невыразимая радость охватывает нас, радость, которая не может быть ни скрытой, ни выраженной в словах. Это ощущается во всем, хотя и не выражается в каких-либо подходящих словах. Потому, например, пророк Давид, увидев, что души избранных испытали радость слишком большую, чтобы выразить на словах, говорит: «Блажен народ, познавший ликование» (Пс. 88:16)[1]. Он не говорит «высказавший» но «познавший», потому что ликование может быть известно только в ощущении, но не может быть выражено в словах. Это настолько высокое чувство, которое только испытывается. Но так как ум того, кто ощущает это, не находит достаточного простора для его осознания, как может язык говорящего достаточно сказать о нем? Потому, когда свет истины пронизывает наши сердца, это делает нас, в одно время, полными печали от его отображения строгой справедливости, и, одновременно, радует нас путем раскрытия внутренней радости: после горечи искушений, после горестей невзгод, правильно приобщается: он «взирает на ликующее лице его» (Иов. 33:26)[2].

Огонь скорби сначала бросается в наш ум, который сам по себе слеп, для того, чтобы вся ржавчина наших грехов могла быть сожжена. И когда глаза нашего сердца становятся очищенными от греха, тогда им предстает радость нашего небесного дома; поэтому необходимо, чтобы мы сначала смыли горе, что мы сделали, а потом получим в разуме более четкое представление о том, что мы ищем. Сначала уничтожается туман греха, сжигая печаль; а после этого приходит просвещение ярким безграничным светом, освещающим нас. После чего в ум впитывается своего рода восторженная умиротворенность, и ум выносится за собственные пределы, как будто бы настоящая жизнь для него перестала существовать, это есть своего рода обновление нашего существа. Ум орошается настоем небесных рос из неиссякаемого источника. И там он различает, что не достоин этой радости, к которой так спешил, и от чувства правды видит, что не может постигнуть, как велика истина. И чем больше он считает себя находящимся дальше от истины, тем ближе он подходит к ней.

Усилие ума возрастает, когда он ведется к ней (истине) ярким очертанием ее безграничной природы. Заполняя все вещи собой, она, одновременно, и окружает все вещи; и наш ум не может расширить себя достаточно, чтобы постичь безграничный объект, который окружает его, потому что несовершенство собственного ограниченного устроения держит его в узких рамках. И он, после этого видения, падает обратно в себя, и в себе видит только малый след постигнутой истины, прежде чем его снова охватит чувство собственной низости. Но все же, это кратковременное, быстрое видение, которое является результатом созерцания, или, скорее, даже подобие видения, называется лицо Бога. Ибо мы те, кто узнает другого человека по его лицу, естественно для нас называем и знание о Боге «Его лицо». Потому Иаков говорит: «я видел Бога лицем к лицу» (Быт. 32:30). Как будто бы он сказал, я знаю Господа, потому что Он Сам милостиво познал меня. Ап. Павел говорит, что это знание будет наиболее полно в конце, сказав: «тогда я буду знать, даже как я познан» (1 Кор. 13:12)[3]. Именно поэтому, после трудов испытаний, после волн искушений, душа часто испытывает ликование от того, что может созерцать знание Божественного Присутствия (присутствие, которое сердце может почувствовать, но которым оно в полной мере в этой жизни никогда не сможет насладиться). Итак, хорошо сказано о человеке, который прошел искушения и многочисленные труды: «взирает на ликующее лице его».



[1] Блажен народ, знающий трубный зов!...

[2] …с радостью взирает на лице его и возвращает человеку праведность его.

[3] …а тогда познаю, подобно как я познан.

 


 

Пятница, 3 июня 2016 г.

Человек создан таким образом, чтобы быть в состоянии принять праведность, но уронив ее, он не сможет поднять ее сам

…чем более человек созерцает небесное, тем больше он изменяет свои земные деяния, потому после описания благодати созерцания справедливо добавляется о праведности его дел:

«…и возвращает человеку праведность его» (Иов. 33:26).

Она называется наша праведность, не потому что исходит от нас самих, но, как что-то данное нам Божественной щедростью: как мы говорим в молитве Господней: «хлеб наш насущный дай нам на сей день» (Мф. 6:11). Мы называем хлеб «наш», и все же молимся, чтобы он был нам дан. Он наш, поскольку мы получим его: но это дар Бога, потому что он дан Им: «хлеб наш насущный подавай нам на каждый день» (Лк. 11:3). И это, следовательно, Божье, это Его дар, и становится он по-настоящему нашим, только после нашего принятия его. Именно в этом смысле понимается тут фраза «…и возвращает человеку праведность его»: не то, что человек имеет праведность сам, но то, что он получает ее, будучи создан таким образом, чтобы быть в состоянии принять ее; но все же уронив, не сможет поднять ее сам опять. Бог, следовательно, дает человеку праведность, к восприятию которой он был создан, чтобы он мог утешиться, держась за Бога, но чтобы он боялся Его угрожающего приговора, и чтобы больше не доверял заманчивым обещаниям хитрого змея.

Наш исконный враг не перестает ежедневно делать ту же самую вещь, которую он сделал в Раю. Он пытается вырвать слова Божии из сердец людей, и посадить в них ложные уговоры собственного сочинения. Он изо дня в день смягчает предупреждения Бога, и приглашает к вере в свои ложные обещания. Ибо он ложно обещает временные блага, чтобы смягчить в сердцах людей представление о вечных наказаниях, о которых Бог предупреждает. Ибо, когда он обещает славу этой жизни, что еще он делает, если не говорит: «вкусите, и вы будете, как боги?» (Быт. 3:5)[1]. Как будто он прямо говорит: уступите мирским желаниям, и возвысьтесь в этом мире. И когда он сейчас пытается снять у нас страх перед Божественным предупреждением о наказании, что еще он говорит, если не те же самые слова, что он использовал для наших прародителей: «почему твой Бог повелел вам, что вы не должны есть от всякого дерева в раю?» (Быт. 3:1)[2]. Но теперь человек имеет, в Крещении, по Божественному дару, восстановленную в Его искуплении праведность, которую он сам потерял уже давно, сразу после своего первого падения, поэтому он оказывает более энергичное сопротивление против соблазнов лукавых убеждений, т.к. узнал опытом, насколько послушным он должен быть Божественным заповедям. И его, кого грех привел к наказанию, это же самое наказание сейчас удерживает от греха: так устроено, чтобы, чем страшнее был бы проступок, тем страшнее был бы страх наказания, и тем больше он бы порицал зло, которое сам совершил.



[1] но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.

[2] подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?

 


 

Суббота, 4 июня 2016 г.

Человек не осознает себя грешником, если не будет знать праведности

Человек не осознает себя грешником, если не будет знать праведности. Потому что никто не обнаружит свою испорченность, если не попытается быть честным. Ибо тот, кто в целом испорчен, не может осознать, кем он на самом деле является. Но тот, кто сознает, что он грешник, уже начинает в какой-то мере быть праведным, и, будучи уже праведным, обвиняет внутри свое поведение в том, где он еще неправедный. И по этому обвинению себя, он начинает становиться преданным Богу, когда, проходя праведный суд в отношении себя самого, он осуждает в себе то, что сам воспринимает как неприятное. Этот человек затем, восстановив свою праведность, восклицает: «… грешил я» (Иов. 33:27).

Некоторые люди не знают, что они согрешили, потому что они неправильно наблюдают за другими. Если бы они правильно наблюдали других, они бы с большей готовностью признавали, насколько они сами упали во грехе. Священное Писание иногда привыкло использовать слово «люди» для тех, кто любит вкушать человеческое, как говорит апостол: «Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы?», и сразу приобщает: «и не живете ли как люди?» (1 Кор. 3:3)[1]. Но иногда Священное Писание называет «людьми» тех, кого разум отличает от животных, то есть, кому было дано не зависеть от звериного влияния страстей. Для них Господь говорит через пророка: «вы - стадо паствы Моей, люди» (Иез. 34:31)[2], ибо Господь истиной кормит тех, на кого не влияют плотские удовольствия, как это происходит со зверями. Но, с другой стороны, те, кто уступает желаниям плоти, называются не люди, но звери. Как сказал пророк о некоторых, умирающих в своих грехах: «Звери гниют в своем навозе» (Иоил. 1:17)[3]. Звери, гниющие в своем навозе, это плотские люди, которые заканчивают свою жизнь в грязи похоти. Для них, как сказано, нет названия «люди», но только «звери», о которых сказал пророк: «каждый ржал на жену ближнего своего» (Иер. 5:8)[4] и о которых другой пророк говорит: «Их плоть как плоть ослов, и похоть как у жеребцов» (Иез. 23:20)[5] и, потому же, сказано Давидом: «человек, который в чести и неразумен, подобен зверям, и будет с ним как с ними» (Пс. 48:21)[6]. С тех пор называются людьми только те, которые придерживаются разума и справедливости, а неразумными животными называются те, которые являются рабами плотских удовольствий.

…если человек желает наиболее полно познать свой характер, он должен, без сомнения, посмотреть на тех, кто отличается от него самого: и, сравнив себя с их нарядом праведности, он может измерить степень собственного нечестия с тем, чтобы затем его оставить. Тот, кто видит в других хорошие качества в изобилии, справедливо считает, что он сам находится в нужде и видит в их красоте собственное уродство. Человек, который хочет обличить в себе тьму, должен смотреть на свет, чтобы с его помощью разглядеть, что думать о той тьме, из-за которой он не может видеть. Если грешник смотрит на себя, не узнав характер праведников, он ни в коей мере не постигает себя грешником. Ибо, смотря на себя, он не может действительно видеть себя, и, не зная яркости света, что еще он созерцает, если не тьму? Итак, надо взглянуть на поведение праведников, чтобы получить точное знание о себе самом. Потому они и предлагаются нам, как эталон для нашего поведения.



[1] потому что вы еще плотские. Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?

[2] и что вы - овцы Мои, овцы паствы Моей; вы - человеки, а Я Бог ваш, говорит Господь Бог.

[3] Истлели зерна под глыбами своими, …

[4] Это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого.

[5] и пристрастилась к любовникам своим, у которых плоть - плоть ослиная, и похоть, как у жеребцов.

[6] Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают.


 

 

Воскресенье, 5 июня 2016 г.

Мы должны обновляться примерами праведников

Жизнь праведников – это обучение искусству жизни; потому праведники заслуженно называются словом «книги» на языке Писания; как написано: «…и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими» (Откр. 20:12). Книга Жизни это вид приближающегося Судии. В ней написаны все заповеди Его для того, чтобы созерцающий ее скорее понимал, по свидетельству своей совести, до каких деяний он опустился. Книги будут открыты, потому что поведение праведников открывается в деяниях, в которых небесные заповеди ими были соблюдены. «И судимы были мертвые по написанному в книгах» потому, что в деяниях праведников, они читают, как в открытой книге, обо всем хорошем, что они отказались сделать сами, и это сравнивается с теми, кто сделал. Поэтому, чтобы каждый из нас, взирая на них, не оплакивал горько свои упущения, когда будет поздно, пусть теперь наблюдает в них то, чему должен подражать. И избранные не перестают это делать. Они изучают поведение лучших, и сами отходят от своей распущенности.

И, потому в Песни Песней сказано о Святой Церкви: «два сосца твои - как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями. Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама» (Песн. 4:5-6). Что означают два сосца, если не два народа, приходящих из евреев и из язычников, которые вживлены в тело Святой Церкви, по мудрости и в тайне сердца. И те, кто избран от этих людей, сравниваются с молодой козой, потому что они осознают посредством смирения, что они слабы и грешны; но если какие-то препятствия встретятся на их мирском пути, они поддержанные силой любви, перепрыгивают их, и прыжками созерцания взбираются на знание небесного. А для того, чтобы сделать это, они изучают примеры святых, которые прошли этот путь раньше. Потому сказано, что они пасутся среди лилий. Ибо, что понимается под лилиями, если не поведение тех, о ком сказано словами истины: «Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих» (2 Кор. 2:15). Поэтому избранные для того, чтобы набраться сил и чтобы достичь высшего совершенства, соблюдают себя в полной мере, взирая на благоуханную и чистую жизнь праведников. Они жаждут познания Господа, они горят огнем любви, чтобы насытиться созерцанием Его. Но, так как они не в состоянии сделать это в полной мере, пребывая еще в этой жизни, они питаются этим из примеров отцов, предшествовавших им. И, следовательно, время их кормления между лилиями определяется периодом: «Доколе день дышит прохладою, и убегают тени». То есть, до тех пор, пока мы проходим путь этого смертельного состояния, до рассвета вечного дня, мы должны обновляться примерами праведников. Но, когда тень этого времени тления отходит от нас, когда это смертное состояние проходит от того, что мы видим уже сами свет дня внутри нас, мы можем уже не искать возгорания этой любви в примерах других. Но пока, поскольку этого еще нет в нас, нам специально необходимо воспламенять это, глядя на поведение тех, кто был перед нами. И мы увидим тогда, как прекрасны деяния тех, кто стремится идти праведным путем, и узнаем, как позорна лень нашего увядания. Ибо, как только мы видим поведение добродетельных, мы повергаем себя порицанию внутри нас. Позор настоящего нападает на ум; и скоро вина наша уже осуждает нас с тяжестью: и мы возгораемся негодованием даже на незначительные земные вещи, в которых случайно все еще позорно ищем удовольствие.


 

Понедельник, 6 июня 2016 г.

Друг истины – тот, кто любит праведную жизнь

Друг истины – тот, кто любит праведную жизнь. Потому Сама Истина говорит своим ученикам: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин. 15:14). Ибо слово друг обоснованно означает «хранитель души» [«amicus» - друг, «animi custos» - хранитель души, лат.] и, следовательно, тот, кто стремится хранить волю Бога, изложенную в Его заповедях, заслуженно называется Его другом. Опять же Истина снова говорит тем же ученикам: «но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15). Светом вечной жизни, Бог объявляет Своему другу, что она (жизнь) в Его владении, и что ему не стоит отчаиваться от своей собственной немощи; что он не должен отчаиваться из-за того, каким он был, но уповать на то, как он обновится; что он тем более будет обладать этим светом, чем вернее он сейчас вытаптывает из своего сердца мрак нападающих страстей.

Творец небесных духов пришел к нам, и явил Себя как Человек, явил Себя даже под ними, как сказал о нем Отец через пророка: «Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его» (Пс. 8:6). И потому что Он поставил Сам Себя между этими духами и нами в нынешней жизни, с чудесной силой, и с еще более чудесной добротой, сотворив высшее и приняв на Себя низшую природу, Он объединил высокое и низкое вместе. Поэтому, в связи с рождением этого Царя, сонмы Ангелов вышли объявить Его, петь Ему гимн; ибо Его рождением преодолевается несоответствие небесной стране человеческого злого поведения, людей признают, как граждан, признают тех, которые были ранее презираемы, провозглашая мелодичным голосом: «слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Как будто они явно сказали: Для тех, кто готов отделиться от зла, пусть Божественное сейчас рождается на земле, чтобы объединить нас. Поэтому до Его воплощения мы читаем в Ветхом Завете, что человек преклонялся пред Ангелом (Лот, Иисус Навин), и не было запрещено поклоняться ему, но когда после прихода Искупителя ап. Иоанн пал ниц, чтобы поклониться Ангелу, он услышал: «…смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим, имеющим свидетельство Иисусово; Богу поклонись…» (Откр. 19:10). Что означает тот факт, что Ангелы раньше терпеливо позволяли людям кланяться им, а потом отказались от этого, если не то, что сначала они знали людей жалкими, сдавшимися плоти, и еще не выведенными из этого состояния, и потому справедливо презирали их; но потом они не могли более позволять человеческой природе проявлять подчинение себе, поскольку они видели в этой природе своего Творца, возвышенного над ними. Эта природа не должна более презираться, она заслуживает того, чтобы быть почитаемой. Потому Тот, Кто стал ниже, чем Ангелы, ради нас, поднял нас стать равными Ангелам в силу Своего унижения: «Не много Ты унизил его пред Ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих» (Евр. 2:7). Он также учил: Своей смертью – что смерть не должна пугать нас; Своим Воскрешением – что надо быть уверенным в вечной жизни; Своим Вознесением – что надо ликовать в нашем наследовании небесной страны.

Потому и ап. Павел говорит: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1).


Вторник, 7 июня 2016 г.

Тот, кто потерял Рай, получает Небо

Если мы, кто родился на земле, поднимемся на небо, как быть с тем, что Истина говорит: «Никто не восходит на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах?» (Ин. 3:13)[1]. Ибо это предложение прямо противоположно тому же, что Истина говорит: «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин. 17:24)[2], но все же Он не противоречит Себе в Своих словах, но разжигает ревность нашего ума, чтобы исследовать эти вещи, которые нам кажутся противоречивыми. Все мы, кто родился от веры в Него, являемся, несомненно, Его телом. А Господь, по Своему чудесному устроению, является Главой Своих собственных членов. И действительно, «ни один человек», следовательно, «не поднимается на небо, но только Он, что сошел с небес, Сын Человеческий, сущий на небесах». Но так как мы уже стали с Ним одним телом, Он Собой возвращает нас к тому месту, откуда Он пришел Сам; И Тот, Кто всегда на небе, поднимает нас ежедневно на небо; потому что Тот, Кто остается в Его Божестве над всеми вещами, возвращает Себя ежедневно на небо в теле Человеческой Природы. Давайте тогда потрудимся, чтобы человеческая слабость не бросала нас в отчаяние; давайте принимать Кровь Единородного, Которая бесценна! Пусть то, что связано Его заповедями праведной жизни будет усилено, чтобы черпать надежду в примере Его жизни. Пусть сердце чувствует небо и надеется на небесную страну; пусть будет известно, что наши товарищи – Ангелы и пусть будет радостно от того, что наш Глава предпочтен даже Ангелам. Эти вещи чудесные, но и очень пугающие: человек, родившийся на земле, и осужденный по своему проступку к отлучению от небесной страны, не только возвращен в состояние своего создания, но даже возвысился к еще более славному состоянию; ибо тот, кто потерял Рай, получает Небо, и несмотря на свою вину, дары обрушились на него с избытком даже после его греха; и противящийся Богу, и подражающий дьяволу, если только он вернется к плодотворному покаянию, взойдет к возвышенности, созерцая внутренний свет. Чье сердце может удержаться, чтобы не прыгать в восхищении от такого милосердия? Чья лень не будет уничтожена столь высокой мыслью?

«И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего» (Иов. 37:1).



[1] Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах.

[2] Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира.


Среда, 8 июня 2016 г.

Сердце спит в прелестях этого мира, холодных и бесчувственных к духовному, если его не вызволит дыхание Божественной благодати

Удовольствия этой жизни являются «местом» человеческого сердца. Но, когда нашего сердца касается Божественная благодать, приходит любовь к вечности. «И от сего трепещет сердце мое и подвиглось с места своего» (Иов. 37:1). Сердце сдвигается со своего места через созерцание вечного дома, потому что оно оставляет те вещи, которые внизу, и устремляется на те вещи, что вверху. Ибо прежде оно не знало, что есть вещи вечные, и оно было ошеломлено удовольствиями временных вещей; оно было захвачено любовью к этим вещам. Но после того, как оно поняло, что есть вещи вечные, после просвещения его лучами небесного света, будучи разбужено восхищением самыми высокими объектами, оно подняло себя от вещей низких; так что теперь оно не чувствует никакого удовольствия, кроме радости вечных вещей, и презирая временные объекты, оно стремится лишь к тем, которые вечны. Ибо, когда увядшее сердце, которое уже давно сдалось в плен земным мыслям, вдруг, выйдя за пределы себя, ощутит прикосновение к самым высоким объектам, оно вскоре покидает свое место – место низких мыслей. Сердце дремлет в себе, захваченное любовью этого мира, и спит в его прелестях, холодных и бесчувственных к духовному, если его не вызволит дыхание Божественной благодати.

«…или кто положил краеугольный камень ее?» (Иов. 38:6). «Краеугольный камень» закладывается Божественной силой, и если этого не произошло, человек остается связан темнотой своего невежества. А если произошло, то он становится истинно свободен, и, познавая заповеди Бога, он, либо просто следует их выполнению, как команде, либо, помимо этого, познает в созерцании и их внутренний смысл. Но наше понимание никогда не достигло бы этого, если Он, наш Создатель, не пришел Сам, чтобы изменить нашу природу. Ибо Он называется «краеугольный камень» потому, что Он показал примером Своей жизни две модели праведной жизни: деятельную и созерцательную, объединенные вместе. Созерцательная жизнь сильно отличается от деятельной. Но наш Искупитель, придя Воплощённым, дал нам пример, объединив их в Себе. Ибо, когда Он творил чудеса в городе, а затем пробыл всю ночь в молитве на горе, Он дал Свой верный пример не пренебрегать через любовь к созерцанию заботой о своих ближних, и снова, не отказываться от созерцания из-за слишком неумеренной заботы о них; но держать в целостности свой ум, применяя его в обоих случаях, чтобы любовь к ближнему не мешала любви к Богу, и чтобы любовь к Богу не была изгнана из сердца за пренебрежение любовью к ближнему.


 

Четверг, 9 июня 2016 г.

Остановитесь, и познайте что Я - Бог

Если не обуздывать плотских желаний, не достичь созерцания.

Сначала «Я сплю, а сердце мое бодрствует» (Песн. 5:2). Сном изображается безмятежная жизнь, когда преодолены желания плоти, ибо святой ум знает, что внутреннее важнее, и ограждает себя от шума мирского вожделения, и настолько неусыпно заботится о внутреннем, насколько скрывает себя от внешних беспокойств. Это хорошо показано примером Иакова, который, будучи в дороге, положил камень под голову и спал: он видел лестницу, достигающую от земли небес, Бога, находящегося на вершине лестницы, и Ангелов, восходящих и нисходящих по ней (см. Быт. 28:11). Спать в дороге означает отказаться от любви к мирским вещам, находясь еще в этой временной жизни. Спать в дороге означает закрыть очи ума от стремления к мирскому, в то время как дни жизни истекают. Искуситель открыл очи первых людей, сказав им: «но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши» (Быт. 3:5). Поэтому немного позже добавляется: «…и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих» (Быт. 3:6-7). Вина нарушения запрета открыла глаза вожделения, которые невинность держала закрытыми.

Созерцания не выдержать, если не успокоиться от мирских дел и не упражняться в добродетели. И должно особенно заметить, что Иаков видел Ангелов во сне, когда положил голову на камень, потому что, отдыхая от дел внешних, он достиг внутреннего, умом высматривая образ своего Искупителя. Таким образом, положить голову на камень, значит умом быть утвержденным во Христе. Те, которые удалились от деяний настоящей жизни, но не приобрели ничего от вечной любви, могут спать, но они никогда не смогут увидеть Ангелов, потому что не хотят полагать голову на камень. Ибо есть некоторые, кто убегают от мирских деяний, но не приобретают никаких добродетелей. Они спят от лени, а не от усталости, и они не видят того, что внутри, потому что полагают голову не на камень, а на землю. По большей части случается, что они отходят от внешних дел, и становятся более беспечны, и из-за праздности накапливают в себе множество нечистых помышлений. Поэтому пророк оплакивает закосневшую в безделье душу, когда говорит: «…неприятели смотрят на него и смеются над его субботами» (Плач. 1:7). Закон предписывал отдыхать в субботу от дел внешних. Следовательно, враги смеялись над субботами, когда видели, что злой дух этой праздностью заманивает в недозволительные помышления. Всякая душа, как полагают, может служить Богу, удалившись от внешних деяний, но она еще более подпадает под их власть, если помышляет недозволительное. Но святые мужи спят не от лености в делах мира, но от добродетели, и они более трудолюбивы во сне, нежели в бодрствовании, потому что они, оставляя дела этого мира, превосходят их, и ежедневно ведут борьбу против самих себя, чтобы ум не застыл от нерадения, чтобы не охладился в безделье и не покорился нечистым желаниям, чтобы и благими желаниями не вскипал более, чем необходимо, чтобы под видом рассмотрения самого себя не охладел бы к совершенству. Тот, кто совершает это, кто всецело избегает мятежного вожделения этого мира, и отказывается полностью от мирских дел, и посредством этого сосредотачивается на добродетелях – бодрствуя, спит. Ибо не достичь внутреннего созерцания, если не избегать усердно внешнего, которое мешает этому. По этой причине Сама Истина говорит: «Никто не может служить двум господам…» (Мф. 6:24). Поэтому и ап. Павел говорит: «Никто, служа Богу, не связывает себя делами житейскими…» (2 Тим. 2:4)[1]. Поэтому Бог, увещевая, говорит через пророка: «Остановитесь и познайте, что Я - Бог» (Пс. 45:11).



[1] Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику.


 

Пятница, 10 июня 2016 г.

Земная жизнь нам дана, чтобы, через терпение недостатков других, научиться их любить

«Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). В этом Божественном Сыновстве человечество не смогло разглядеть Его, а потому Он пришел в человеческом облике, дабы быть увиденным; Он желал, чтобы Его увидели для того, чтобы Ему подражали. Рождение плоти явилось презрением для мудрых мира сего; ибо они презирали слабости Его человеческой природы, считая их недостойными Бога. И человек стал тем больше Его должником, чем больше Бог взял на Себя унижений ради него. «Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21), как будто бы ап. Павел говорит: Когда мир по своей мудрости не нашел Бога, Который и есть Сама Мудрость, хорошо, что дабы мы могли узреть Бога, Он стал Человеком, чтобы пройти через юродство человечества для того, чтобы Его Мудрость смогла спуститься к нашей глупости, и чтобы наша тьма осветленная с помощью Его собственной плоти, могла дать нам свет небесной мудрости. Рожденный от Отца прежде всех веков, Господь наш, Иисус Христос, соблаговолил родиться от Марии Девы во времени для того, чтобы, Сам ограничивая Свое рождение началом и концом, Он смог раскрыть в глазах человеческого разума, что, на самом деле, наше рождение не ограничивается ни началом, ни концом.

Будучи Человеком среди людей, Он отказался соблюдать обычаи людей. Он был сотворен Человеком среди нас, дабы не только искупить нас пролитием Своей Крови, но, также, дабы изменить нас, показывая нам пример Своей жизнью. Ибо все потомства надменного народа Адама стремились искать процветание настоящей жизни, дабы избежать невзгод, дабы убежать от позора, дабы следовать славе. Воплощенный Господь пришел среди них через невзгоды, презирая процветание, получая оскорбления, уходя от славы человеческой. Ибо когда Иудеи пожелали сделать Его своим царем, Он отказался быть царем. Но когда они пожелали убить Его, Он пришел по Своему согласию на эшафот креста. Таким образом, Он избегал того, что все искали, Он искал то, чего все избегали. Он показал всем чудо, когда Он и Сам воскрес после смерти, и Его смерть воскресила других. Ибо истинно существуют две жизни человека, который живет в теле: одна – до смерти, а вторая – после воскресения; одну знают практически все, а вторую – не знают; и человечество направляло свои мысли только к тому, что оно знало. Господь пришел во плоти, и в то время, как Он взял на себя одно, Он указал на другое. В то время, как Он взял на себя то, что было известно нам, Он указал на то, что было нам неизвестно. Ибо Своей смертью показал нам, что прожил ту жизнь, которой мы обладаем, а Своим Воскресением Он показал нам ту жизнь, к которой мы должны стремиться. Он показал нам Своим примером, что та жизнь, которую мы проживаем здесь до нашей смерти, предназначена, чтобы научиться любить не себя, а через терпение внутри себя недостатков других, научиться их любить.


Суббота, 11 июня 2016 г.

Молитва, которая не держится в настойчивом постоянстве Любви, не имеет веса

Добро, которое мы делаем, принадлежит и Богу, и нам. Добро – это Бог, Его предворяющая Благодать, и наше собственное свободное волеизъявление, которое следует за Ней. Ибо если оно не от Бога, то почему мы благодарим Его за все? Опять же, если это не наше собственное, почему мы надеемся на награды, которые будут для нас? Мы не благодарим просто так, поскольку мы знаем, что нам все дано по благодати Его. И снова, мы не ищем вознаграждение незаслуженно, ибо знаем, что в соответствии со свободной волей, мы сами избрали добрые дела для исполнения.

Есть некоторые в Святой Церкви, которые предлагают Богу долгие молитвы, но не действуют по Его заповедям. Они обращаются с обещаниями к Небесам в своих петициях, но избегают их в делах своих. Они иногда чувствуют даже слезы во время молитвы, но когда после долгих молитв гордость ударяет в их ум, они тут же набухают высокомерием надменности; когда жадность настоятельно призывает их, они часто светятся пылом алчной мысли; похоть соблазнила их, и они задыхаются сразу от незаконных желаний; когда гнев уговорил их, пламя безумия быстро пожирает их мягкое спокойствие. Как Валаам открыто заявил о себе, когда сказал: «Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их!» (Чис. 23:10). Но когда время раскаяния прошло, он подал совет против жизни тех, о ком просил «чтобы быть, как они даже в смерти»; и когда он нашел повод скупости, то сразу забыл все, что он хотел для себя на пути невиновности. Молитва, которая не держится в настойчивом постоянстве любви, не имеет веса. И, как напротив этого, хорошо сказано об Анне, которая плакала, молясь: «и лице ее не было уже печально, как прежде» (1 Цар. 1:18), именно потому, что ее ум во время молитвы горько стонал, он и обрел, и не потерял в дальнейшем радости любви. Должен быть приложен труд, чтобы молитва устремилась к цели своего движения. Истина говорит в Евангелии: «сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение» (Мк. 12:40). Потому молитвы нечестивых ни в коей мере не приведут к спасению, если они разрушаются делами. Правильно сказал праведник о Господе: «не пощажу его, ни его сильные слова, выстроенные в мольбу» (Иов. 41:4)[1]. И слова, «сильные» и «выстроенные в молитву», ясно указывают на пустоту молитвы. Ибо истинная молитва в том, чтобы произнести горькие стоны в зазрении совести, а не сильные, звучные, красиво выстроенные слова.



[1] Не умолчу о членах его, о силе и красивой соразмерности их.


 

Воскресенье, 12 июня 2016 г.

Строгий Судья, в пришествие Свое, будет судить сердца людей, а не только поступки

Есть те, кто пренебрегает тем, чтобы положить конец своим грехам, по той причине, что они надеются, что будущая кара над ними будет, в тот или иной момент, прекращена. Им мы кратко ответим. Если наказание отверженных будет в какое-то время закончено, радость блаженных также должна быть закончена в определенный момент. Но Истина говорит нам Своими устами: «пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» [Мф. 25:46]. Поэтому, если в том, чем Он грозил, нет правды, то нет правды и в том, что Он обещал. Но они говорят, Он угрожал вечным наказанием грешникам, чтобы удержать их от совершения грехов; потому Он только угрожает, но в действительности, не подвергнет вечному наказанию Своего творения. Им мы отвечаем сразу: если Он дал ложные угрозы для того, чтобы вывести из нечестия, Он также дал и ложные обещания для поощрения к праведности. И кто может вынести эти безумные предположения, что наказания отверженных прекращаются, и соответственно, награда избранных также? Кто может терпеть безумие тех, кто стремится нас убедить, что то, чем Истина пригрозила относительно вечного огня - ложь, и кто, в то же время объявляет Бога милостивым, не стыдясь провозглашать Его слова ложными?

Они говорят, вина, которая имеет конец, не должна иметь вечного наказания. Всемогущий Бог, несомненно, справедлив, и тот, кто не совершает грехи вечно, не должен быть наказан вечным мучением. Им мы ответим сразу, что их утверждение было бы справедливо, если бы Строгий Судья в пришествие Свое судил не сердца, а только поступки людей. Да, грехи нечестивых имеют предел, потому что их жизнь имеет предел. Но они бы хотели жить вечно, ради того, чтобы они могли продолжать свои грехи вечно. Потому что они больше стремятся к греху, чем к жизни; и поэтому они хотели бы жить вечно здесь на земле, для того, чтобы никогда не прекращать грешить, пока они живут. Поэтому, справедливость Строгого Судьи и будет в том, что те, чей ум никогда не стремился в этой жизни стать свободным от греха, никогда не должны быть освобождены от наказания. И никакого конца наказания не должно быть предоставлено нечестивым, потому что, пока они были в состоянии, они хотели грешить вечно.


Понедельник, 13 июня 2016 г.

Тот находится в противоречии с истинной верой, кто не согласен с ней в делах

«…враг мой, как безбожник, и тот, кто восстает против меня, как неправедный» (Иов. 27:7)[1].

Между безбожным человеком и неправедным есть разница: ибо каждый безбожник – неправедный, но не каждый неправедный – безбожник. Ибо безбожник означает неверующий, то есть чужой для благочестия веры. Но человек называется неправедным, когда по неправости поступков находится в противоречии с истиной, даже если он, возможно, несет имя христианина. Святая Церковь, хотя и питает отвращение к неправедным, как своим противникам, которые живут под прикрытием веры плотским образом в пределах ее лона, тем не менее, вынуждена нести их. Находясь в пределах ее границ, враг ей тот, кто, утверждая себя верующим по исповеданию, отрицает это практикой дел. И о том, кто делает зло, проявляя себя неверующим, живя в пределах ее лона, справедливо говорится: «враг мой, как безбожник, и тот, кто восстает против меня, как неправедный». Как будто сказано прямо: «Тот находится в противоречии со мной в вере, кто не согласен со мной в делах», и далее следует: «Ибо, какая надежда лицемеру, если он захватывает с корыстью, и Бог освободит не его душу?» (Иов. 27:8)[2].

Лицемер, который на латинском языке называется самозванец, ставит своей целью не быть, но казаться справедливым, и поэтому он является алчным, корыстным разбойником, потому что в то время как, живя во зле, он желает быть почитаемым в святости, он присваивает славу добродетельной жизни, которая не его собственная. Но это есть цель жизни лицемеров, чтобы укрыть от других то, кем они на самом деле являются, и чтобы заставить других думать о себе то, кем они не являются; так что они должны превзойти меру в своей собственной оценке, и показать себя таким образом, чтобы преуспеть в задуманном. Они избегают показаться теми и тем, кто они есть на самом деле, и перед глазами людей, они одеваются во внешнюю респектабельность невинности. Поэтому в Евангелии они справедливо порицаемы голосом нашего Искупителя, когда Он говорил им: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23:27-28). И наоборот, святые действительно не только не претендуют на славу, которая находится за пределами их меры, но даже избегают появления той, которую они получили заслуженно, и которой обладают на самом деле. И, потому, великий проповедник истины, говоря о ложных апостолах, в то время как он сам говорит для пользы своих учеников о своих чрезвычайных достижениях; в то время как он описывает, как он снова подвергся бесчисленным опасностям в преследованиях, после того как упомянул, что был восхищен до третьего неба, и в рай, где имел возможность увидеть вещи такие великие, что не может их описать словами; он был на грани, возможно того, чтобы рассказать вещи еще более чудесные о себе, но сдерживает себя, чтобы избежать восхвалений человеческих, и добавляет: «но я удерживаюсь, чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня» (2 Кор. 12:6).



[1] Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник.

[2] Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его?


 

 

Вторник, 14 июня 2016 г.

Кто увлекается любовью к земным вещам, ни в коей мере не может радоваться о Господе

«Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?» (Иов. 27:9).

Его крик во время его нужды Бог не услышит, потому что во время спокойствия он сам не слышал Господа вопиющего в Своих заповедях. Ибо написано: «Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва – мерзость» (Притч. 28:9).

«Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко» (Ис. 55:6), потому что тем большие наказания падут на человека после смерти, чем больше в настоящее время милости ему предоставляется. И Господь тем строже будет судить тех, кто не исправился, чем более терпеливо сейчас Он дарует Свое терпение к их грехам. Сейчас Он не виден, но «рядом», а затем Он будет виден, и не «будет рядом». Тот, кто еще не предстал в Суде, если будет искать, то найдет Его. И чудесным образом, когда он сам будет судить себя, Он сразу станет для него виден, и Его не придется искать в этот момент. Поэтому Соломон описывает Мудрость одновременно и относящуюся к нам милостиво, и, судящую строго, говоря: «Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой, в главных местах собраний проповедует, при входах в городские ворота говорит речь свою: «доколе, невежды, будете любить невежество? [доколе] буйные будут услаждаться буйством? доколе глупцы будут ненавидеть знание? Обратитесь к моему обличению: вот, я изолью на вас дух мой, возвещу вам слова мои» (Притч. 1:20-28). Мы отметили, какими словами ее сладость описывается. Посмотрим теперь, каким образом говорится о тяжести ее кары, о том, что, в конце концов, рано или поздно ее карающая строгость проявится: «Я звала, и вы не послушались; простирала руку мою, и не было внимающего; и вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли». Пусть она теперь скажет, как она поразит тех, кого она выносит с таким долготерпением, тех, кто так и не приходит к ней: «За то и я посмеюсь вашей погибели; порадуюсь, когда придет на вас ужас; когда придет на вас ужас, как буря, и беда, как вихрь, принесется на вас; когда постигнет вас скорбь и теснота. Тогда будут звать меня, и я не услышу; с утра будут искать меня, и не найдут меня». Вот, устами Соломона, мудрейшего из людей, все сведения тщательно изложены в отношении Верховного Суда: потому что она, сначала, призывает нас нежно, а потом обличает нас строго, а потом осуждает нас безвозвратно. И так замечательно сказано потому: «Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?». Конечно нет, потому что лицемер не находит лекарство в плаче, которым сейчас имеет возможность плакать, а потом лишится его. Что касается беззакония, еще дополнительно добавляется:

«Будет ли он утешаться Вседержителем и призывать Бога во всякое время?» (Иов. 27:10).

Ибо тот, кто увлекается любовью к земным вещам, ни в коей мере не может радоваться в Господе. Душа действительно не может существовать без радости, и потому радует себя в вещах земных или в горнем. И, чем выше становится преданность по отношению к высшим вещам, тем более приглушается радость к тем, что ниже, и, чем больше она светится острым интересом к тем, что ниже, тем больше она охлаждается этими нездоровыми (страстными) чувствами по отношению к высшим вещам. Ибо и те, и те не могут быть любимы вместе и одинаково. Поэтому ап. Иоанн, хорошо зная, что среди шипов мирских привязанностей урожай небесного милосердия никогда не может быть посеян, и потому не сможет произвести семена любви вечной, Святым словом искореняет из сердец своих слушателей шипы мирской привязанности: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2:15). Как будто он сказал коротко: «Обе эти любви не могут содержать себя в одном и том же сердце, и не может урожай милосердия небесного быть получен в том сердце, где шипы удовлетворения низменными вещами убивают его». И он перечисляет все шипы, вытекающие из этого удовлетворения низменным, говоря: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его…» (1 Ин. 2:16-17). Итак, «лицемер не может радоваться в Боге», потому что небесные желания никогда не явятся в его уме.


 

 

Среда, 15 июня 2016 г.

Когда человек бывает бесстрастен к внешнему, у него открывается острое восприятие внутренних тайн

Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз: «… во сне, в ночном видении, когда сон укрывает людей, и они спят в своей кровати» (Иов. 33:15)[1].

Что подразумевается под словом Божиим, пришедшем к нам во сне, кроме того, что мы не изучаем Таинства Божьи, когда мы бодрствуем в мирских желаниях? Ибо во сне наши внешние чувства находятся в состоянии покоя, а внутренние – распознаются. Если мы хотим созерцать то, что внутри, мы должны отдыхать от внешних обязательств. На самом деле, мы слышим голос Бога в наших снах, когда, с легким разумом, мы отдыхаем от суеты этого мира, и Божественные заповеди являются нам в глубокой тишине ума. Ибо, когда разум отдыхает от внешних дел, вес Божественных заповедей можно разглядеть более полно. Это происходит тогда, когда в разум проникают слова Бога в более живой манере, которые он отказывается признавать в буйстве мирских забот. Но человек бодрствует для малых хороших целей, когда суматоха мирских деяний дает ему необычную встряску. Ибо толпа земных мыслей, шумящая вокруг, закрывает ухо разума. И голос председательствующего судьи (совести) слышен тем менее четко на тайном суде разума, чем больше звук бурных забот. Ибо, когда человек отвлекается на внешнее, он не может в равной степени соединить их вместе. И в то время, как он стремится к внутренним наставлениям, но все еще увлечен внешними занятиями, открывая свое ухо внешнему, он становится глухим внутри.

Святые люди, которым вменено в обязанность необходимостью обстоятельств их жизни заниматься внешними деяниями, всегда обращаются внутрь своих сердец, и там они восходят на высоту тайной мысли, и изучают «Закон на горе» (подобно Моисею), отстраняясь от бесчинств мирских деяний, и обдумывают на высоте своей мысли изречения Божественной воли. Так и Моисей часто удалялся в скинию, если у него возникают сомнения, и там тайно советуется с Богом, и изучает, какое Им определенное решение принять. Ибо, покинуть толпу и удалиться в скинию – это отстраниться от бесчинств внешнего и войти в тайные глубины разума. Господь нас именно там учит, и мы слышим внутри в тишине то, что мы открыто должны делать внешне. Это то, что мудрые люди делают ежедневно, когда они знают о делах, но не могут решить их сомнительные аспекты, тогда они погружаются в тайные глубины разума, как в Скинию. Глядя в Божественный закон, они советуются с Господом, как это было перед Ковчегом. И то, что они сначала слышат в тишине, они потом являют миру в своих деяниях. Ибо для того, чтобы они могли заниматься внешним, без ущерба для себя, они постоянно заботятся о входе к тайнам своего сердца. И, таким образом, они слышат голос Бога, как бы во сне, в то время, когда они отдаляются в мыслях разума от телесного влияния. Так и в Песне Песней невеста, которая сказала: «Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится» (Песн. 5:2), услышала голос жениха во сне. Как будто она говорила: «В то время, когда я позволяю моим внешним чувствам отдохнуть от забот этого мира, у меня есть более живое восприятие внутренней истины, когда мой разум не отвлекается. Я сплю для внешнего мира, но мое сердце бодрствует внутри, потому что, когда я бесчувственна к внешнему, у меня открывается острое восприятие внутренних тайн».



[1] во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе.

 


 

 

 

Четверг, 16 июня 2016 г.

Никто не в состоянии правильно оценить жизненные невзгоды, если он не в состоянии внутренне созерцать истину

Когда люди мертвы для внешних объектов, они слышат открытыми ушами смыслы, которые приходят к ним от их внутреннего суда.

Существует четыре состояния, в которых разум праведного человека сильно подвержен угрызениям совести: когда он взывает к своим собственным грехам и анализирует ГДЕ ОН БЫЛ, или когда, боясь приговора Божьих судов и изучая самого себя, он думает ГДЕ ОН БУДЕТ, или, даже внимательно изучая зло настоящей жизни, он отражает горе – ГДЕ ОН, или, когда он созерцает благословения небесной страны и, потому что он не наслаждается ими, восклицает с сожалением – ГДЕ ЕГО НЕТ. Ап. Павел вспоминал свои прежние грехи и, смотря на себя с точки зрения того, кем он был, сказал: «Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию» (1 Кор. 15:9). И снова, внимательно взвесив Божественные приговоры, от страха, что они будут строги для него в будущем, говорит: «но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). И далее, анализируя зло настоящей жизни, он говорит: «…знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа» (2 Кор. 5:6), и «но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:23-24). И снова рассматривает благословения небесной страны, говоря: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12). И снова: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1). И, глядя на благословение этого дома, он говорит к Ефесянам: «и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его» (Еф. 1:18-19).

Итак, будучи сначала возвышенным в ликовании созерцания, он вдруг ощутил, что низвержен от взора глаз Бога. Так, после созерцания того внутреннего света, который вспыхнул в нем яркими лучами благодати созерцания, он вернулся в себя, и анализировал уже тем знанием, которое приобрел, те благословения, которые были там, и коих он был лишен, и то зло, которым он был здесь окружен. Потому никто и не в состоянии оценить жизненные невзгоды, каковы они есть на самом деле, если он не в состоянии созерцать истину, чтобы приобрести верный вкус благословений вечной страны.

Зазрение совести влияет на все телесные фантазии, нападающие на тело и раздражающие его, и оно пытается сконцентрировать взгляд сердца на том самом луче безграничного света, ограничивая их влияние на совершенный разум. Эти появления телесных образов отвлекают разум изнутри, немощью своей плоти. Но, когда разум полностью заполнен зазрением (ее судом) совести, он сразу становится на страже, дабы воображение телесных фантазий не ограничило видения, когда он ищет истину. Ибо, когда разум с помощью совести поднимается над собой, убегая от фантазий, отвлекающих его многими объектами, он стремится собраться воедино, и, наполняясь могучей силой Божественной любви, он в состоянии созерцать единую и бестелесную Сущность.

…но он не может удержать долго глаза своего разума на Ней – Той, что он видел только мельком, потому что из-за своих собственных привычек он идет на дно. Он пытается, и старается, и стремится взойти над собой, но тонет снова, изможденный от усталости, в свою привычную темноту. …но чем больше звук внутренней мудрости благодатью ее тайного вдохновения вливается в нас, тем больше он влияет на нас тревогой. Ибо никто не будет оплакивать того, кем он является, если он не смог понять, внутри себя, кем он пока не является. Только увидев, что мы были созданы правильно, но, что обманываясь, предоставляя свое роковое согласие на уговоры дьявола, мы сами с собой сделали то, кто мы есть; т.е. мы сотворены по своей природе были ясными, а испортились по своей вине. И тогда терзаемые совестью, мы стремимся уйти от того состояния, которое мы сами приобрели, дабы мы могли восстановить тот образ, по которому мы были Богом сотворены.


 

Пятница, 17 июня 2016 г.

Человек, установивший желания своего сердца на достижение внешнего, перестает быть праведным

«Жертва Богу - дух сокрушенный» (Пс. 50:19). Именно потому все избранные, внутри себя, борются с соблазнами своего внешнего превосходства. Любой человек, если установит желания своего сердца на внешнюю удачу, несомненно, перестанет быть праведным. Но, поскольку так не бывает, чтобы имея успехи, сердце человека не подверглось вообще, хоть небольшому, но искушению гордыней, святые люди особенно старательно трудятся внутренне во времена внешних удач; ибо не только из-за самовозвышения, но и, полюбив мирское процветание, они могут пасть. И это, последнее, на самом деле очень действенно, т.к. они уже познали, что ум может сдаться в плен земных желаний.

Святой человек, даже находясь в процветании, ощущает себя в состоянии паломничества, и внутренне осознает, что вся полнота внешнего изобилия, без внутреннего видения Бога, является нищетой; поэтому, даже когда избранные видят, что все вещи у них есть, они все равно плачут, т.к. не видят Творца всех вещей, и для них всего мира слишком мало, потому что больше всего они хотят зреть Единственного. Именно таким образом благодать Небесного Управления, возвышая их внешне, тем не менее, печалью по милости свыше, учит внутренней дисциплине. И ею же они узнают: что за вещи, которые получают внешне, они должны всегда быть смиренны внутренне; что следует держать ум под игом дисциплины; что не должна никогда свобода их власти вырываться в нетерпении.

Очень часто те, кто находится во главе, если они не связаны уздой Святого Духа, устремляются вперед в ярости разъяренного возмездия, и столько, сколько они в состоянии сделать с провинившимися людьми, они считают себя вправе сделать. Ибо нетерпение почти всегда друг силы, и эта сила, когда зло правит, подчиняется ему. И все, что зло чувствует, власть выполняет. Но, святые люди смиряют себя тем больше уздой терпения внутренне, чем они выше других внешне; и они проявляют внешне справедливость управления, в той мере, в какой они сохраняют внутренне скромность и смирение к Богу. По этой причине они часто терпят других тем больше, чем больше в их силах отомстить за себя, и, чтобы когда-либо не перейти к вещам несправедливым, они очень часто не исполняют в свое собственное имя даже то, что является внешне справедливым; они даже сами подчиняются возмущению тех, кто под ними, и когда они обличают, то обличают только в любви тех, кого они всегда несут в кротости.


 

Суббота, 18 июня 2016 г.

Для лиц, обладающих властью, хранить мысль о равенстве создания с другими – великая благодать смирения

«то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?» (Иов. 31:14).

Тот, кто думает о приходе Судьи непрестанно и ежедневно, подготавливает счет своих дел к лучшему; кто смотрит на Вечного Господа с трепетом сердца, вынужден смирять права временного господства над теми, кто под ним. Ибо он правильно считает, что нет ничего в том, что он установлен выше других во времени, когда он видит себя находящимся под Ним, Тем, Кто осуществляет власть над всеми без конца. Часто временная власть питает души мечтами самовозвышения. И т.к. каждый поднимается в той мере, в какой он видит себя выше других людей, это необходимо, чтобы он имел такое отношение к Нему, чтобы через страх перед Ним, Который над всеми вещами, мог держать в узде растущее возвышение ума. Ибо власть имеющий знает, кто они, те, кто под ним, но пусть он рассмотрит и то, кем он сам является, чтобы через принятие истинного Господа, отек ложной собственной праведности мог исчезать. Для того, чтобы всегда держать сердце в смирении, никогда в подчиненных праведник не видит состояние, отличное от собственного, но видит только то, что грешная природа является одним для всех явлением. Потому он добавляет: «Не Он ли, Который создал меня во чреве, создал и его и равно образовал нас в утробе?» (Иов. 31:15).

Для лиц, обладающих властью, хранить в мыслях равенство создания - великая благость смирения. Ибо, очень часто, власть так представляет себя уму, что обманывает его самовозвышенными раздутыми мыслями.

Поскольку человек по своей природе установлен над неразумными животными (см. Быт. 9:1-2), но не над человеком, ему сказано, что его должны бояться звери, а не люди. Поэтому желание, чтобы боялись равные – это разбухание гордости против законов собственной природы. Правда, часто даже святые люди желают, чтобы их боялись те, кто находится в зоне их ответственности, но это происходит только в отношении тех, в ком они обнаруживают, что те не боятся Бога; и они хотят, чтобы хотя бы, по крайней мере, в начале страх перед человеком, заставил их бояться греха, заставил бояться тех, которые не боятся Его осуждения. Они не раздуваются гордостью, используя этот страх, потому что они стремятся не к своей собственной власти, но к славе праведности тех, кто находится под их началом. Ибо они требуют страха от людей, живущих плохо, и, потому, в каком-то смысле, они управляют не людьми, но грубыми животными, потому что, безусловно, те, кто живут звериной жизнью под властью, должны и склоняться перед этой властью страхом.

Но, когда желавшие зла, ими исправлены, они радуются, и не за свое высокое положение власти, но за восстановленную в праведности природу, и при этом они не только уклоняются от того, чтобы их боялись, но и от того, чтобы их чествовали за это. Они знают, что могут потерять свет смирения, если случится так, что за заслуги их будут почитать слишком высоко. Потому и главный Пастырь Церкви, когда Корнилий поклонился ему, увидел в этом честь, предложенную ему, больше, чем он заслуживает, и он быстро обратился к равенству создания, говоря: «…встань; я тоже человек» (Деян. 10:26). Ибо кто не знает, что человек должен поклоняться своему Творцу, а не человеку? Потому, когда он увидел, что его товарищ-человек смирился перед ним более, чем он должен, и чтобы его ум не возвысился за пределы человеческой природы, он подчеркнуто назвал себя «человеком», чтобы уйти от возвеличивания в почестях, предложенных ему, благодаря тому, что равенство создания вовремя поставил перед глазами. И, Ангел Господень, когда ап. Иоанн хотел поклониться ему, отнес себя к равным ему творениям, говоря: «…смотри, не делай сего; я сослужитель тебе и братьям твоим» (Откр. 19:10). Таким образом, пророк, когда он был возвышен, чтобы увидеть возвышенные вещи, называется «сын человеческий», чтобы, созерцая небесные сцены, он, конечно, помнил, что он - человек (Иез. 3:1)[1]. Как будто божественный голос увещевал его простыми словами, говоря: «Помни, кто ты есть, чтобы тебе не самопревозноситься от тех вещей, которых ты был удостоен, и чтобы ты мог смирить возвышение от откровения, памятуя о своем создании». Таким образом, из этого следует извлечь пример того, насколько воспоминание об общей природе должно удерживать сердце обличенного земной властью в смирении от самовозвышения, если по одному упоминанию человеческой природы удерживается от самовозвышения даже сердце, удостоенное небесных тайн.



[1] И сказал мне: сын человеческий! съешь, что перед тобою, съешь этот свиток, и иди, говори дому Израилеву.


 

Воскресенье, 19 июня 2016 г.

Желающий истинной жизни – презирает все, что имеет здесь в своем владении

«Ибо я всегда боялся Бога, как волны, накатывающейся на меня, и я не мог выдержать вес Его» (Иов. 31:23)[1].

Давайте рассмотрим это сравнение, и задумаемся, какая замечательная сила страха была в праведном человеке. Ибо, когда волны нависают над нами с высоты, и когда они угрожают смертью, которую они приносят вниз, нет никакого дела до временных вещей путешественникам, и наслаждение плоти не влечет их. Те же самые вещи они сбрасывают с корабля, ради которых они предприняли длительное путешествие; все вещи презираются, чтобы спасти жизнь через любовь к жизни. Итак, «боялся Бога, как волны, накатывающейся на него», тот, который желая истинной жизни – презирает все, что здесь имеет в своем владении. Ибо, ощущая, что мы пойманы бурей, мы как бы сбрасываем груз с судна, когда от души, что подавлена и тонет, мы удаляем земные желания. И это случается, что судно, облегченное от груза, выплывает, то же самое судно, которое, будучи загружено, утонуло бы, ибо, несомненно, внешние заботы, которые тяжелы для нас в настоящей жизни, тащат наш ум в глубину. Ум может остаться выше волн искушений, в той мере, в которой он более тщательно отпустил мысли о вещах этого мира. Но есть еще одно обстоятельство, из-за которого следует рассмотреть с уважительным отношением сравнение с бурей на море. Ибо, когда возникает буря, появляются первые небольшие волны, и после этого уже вздымаются большие валы, и наконец, огромные волны вырываются на высоту, и перемешивают все, что в море. Таким образом, безусловно, это показывает, что последняя буря сокрушит весь мир. Сейчас она показывает нам свое начало войны и хаоса, как своего рода волны, и в той мере, как мы ежедневно приближаемся к концу, мы видим все более тяжелые и большие волны несчастий, спешащих обрушиться на нас. Но в последней буре, все элементы находятся вперемешку, и когда Верховный Судья приходит и приносит конец всех вещей, в это время, безусловно, буря поднимает волны до небес. Потому тоже говорится: «Еще немного, и я буду трясти не только землю, но и небо» (Евр. 12:26)[2]. К этой буре святые относятся с тщательнейшим вниманием, они как бы боятся «волны, вздымающейся над ними» день за днем, и по тем невзгодам, которые поражают мир, они узнают, какие волны могут дальше следовать.

При этом, хорошо добавлено: «и я не мог выдержать вес Его», потому что тот, кто рассматривает всем умом пришествие Последнего Суда, несомненно, видит, какой большой ужас надвигается, и он не только боится того, что тогда увидит, но даже сейчас содрогается от того, что он предвидит заранее. Ибо в созерцании этого великого страха душа праведника трепещет с ужасом, и, отворачивая глаза своего внимания, он отказывается созерцать то, что сам предвидит. Созерцая власть Его Верховного Владычества, когда Он приходит на Суд, ощущая ужас этого Великого Дознания, ум старается уйти в себя, и в тоже время, падая назад внутрь себя, страшится того, что найдет в себе. Если же после всех своих дел по приумножению заслуг праведник был так поражен, поражен тот, кто так боялся греха, как же будут поражены они, кто Его сейчас презирают? Насколько суд Божий утяжелится для тех, кто возвышает себя, если даже тех тянет вниз под грузом веса, которые всегда боятся этих вещей в смирении? Как может быть в состоянии выдержать вес Бога тот, кто Его презирает, если этот же вес тяжел даже для того, кто прошел под Его бичом и который предвидел Его Суд в страхе? Потому со всей серьезностью мы должны бояться дознания столь большой строгости. Теперь становится ясно, что в этой жизни мы поражены для исправления, что это требование дисциплины Отца, а не гнев судьи, что это любовь, а не строгость наказания Единого. И этим самым бичом вечный Приговор должен быть взвешен. И сие значит, что мы должны с величайшей болью размышлять, каков будет гнев, который сметает прочь, если Его гнев, который очищает, едва может быть вынесен.



[1] ибо страшно для меня наказание от Бога: пред величием Его не устоял бы я.

[2] Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо.


Понедельник, 20 июня 2016 г.

Мы должны искать не мудрость сотворенную, но Мудрость Творящую

«Но где премудрость обретается? и где место разума? Человек никогда не знает цены их: они не обретаются в земле тех, кто живет беспечно. Бездна говорит: не у меня, и море говорит: не у меня. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра» (Иов. 28:12-15)[1].

В первую очередь отметим, праведник вопрошает о двух вещах самого себя, и сам дает два ответа. Ибо вот, он сказал выше: «где премудрость обретается, и где место разума?» и ответил сам ниже: «бездна говорит: не у меня; и море говорит: не у меня». И как бы в ответ на то, что сам сказал, он говорит: «Человек никогда не знает цены их: они не обретаются в земле тех, кто живет беспечно»; и далее он добавляет стих, говоря: «Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра». Он этим как бы ответил на оба вопроса, но скорее, добавляя им неразрешимости, чем давая решение. Ибо, когда он спросил место мудрости, а затем, как бы дал ответ, бездна ответила: не у меня; то есть, отвечая, она не сказала, где это есть, но сказала, где этого точно нет. Опять же, когда он сказал, что «цена ее не была известна человеку», и вернулся к этому ниже, говоря: «Не дается она за золото», он показал не то, что вот есть такая то цена на нее, а то, что ничто не может служить для измерения ее цены. Ибо ясно для всех, что эта мудрость не может быть взята человеком в соответствии с его положением, ни быть куплена богатством. Но святой человек, будучи полон мистических идей, отсылает нас к видению другому, представляя нам вещи так, что мы должны искать не мудрость сотворенную, но Мудрость Творящую; и, несмотря на то, что в этих словах мы ищем тайные глубины аллегории, безусловно, эти вещи совершенно не заслуживают пренебрежения, даже если рассматриваются в соответствии с историческим повествованием. Ибо немного после он скажет: «золото и стекло не могут сравниться с ней»; и в то время, как мы знаем, что стекло стоит несравненно более низкую цену, чем золото, почему после золота, которое, несомненно, является драгоценным металлом, он сказал, что «стекло» тоже не равно мудрости? Итак, простая сложность этого письма просто вынуждает нас стать зрячими и к мистическим смыслам этих стихов. Итак, этот святой человек рассматривает, что такое мудрость, о которой ап. Павел говорит: «Христос Сила Бога, и Мудрость Бога (1 Кор. 1:24)[2], о которой было написано Соломоном: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его» (Притч. 9:1); и о которой псалмопевец говорит: «Все соделал Ты премудро» (Пс. 103:24). И этой же мудрости: «Человек не знает цену», именно потому, что он не находит ничего достойного этой цены, чтобы с ней сравнить. Поэтому, об этой цене мудрости сразу сказано, что она неизвестна, чтобы через эту своеобразную манеру говорить стало понятно, что она неизвестна по той же причине, по которой, например, человек будучи в нужде, когда он не находит лекарства от нее, имеет обыкновение признать, что «ему неизвестно, что делать».



[1] Но где премудрость обретается? и где место разума? Не знает человек цены ее, и она не обретается на земле живых. Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня. Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра;

[2] для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость;

 


 

Вторник, 21 июня 2016 г.

Бог дарует человеку столько достоинства, сколько человек нашел в себе того, за что его надо наказать

«Но где премудрость обретается? и где место разума? Не знает человек цены ее» (Иов. 28:12-13).

Итак, «не знать цены этой мудрости» - это невозможность найти достойные практики, согласно которым ее можно получить. Ибо мы даем всегда какую-то цену за вещь, взамен получая возможность обладать ею после того, как цена заплачена. Но, что мы можем отдать, чтобы было равноценным обменом за получение этой Мудрости, Которая есть Христос? Только осознание этого дает понимание того, что мы искуплены именно Его милостью. Ибо за те деяния, что мы в своей жизни совершаем, если бы нам просто вернулся равноценный обмен, то не Христа, а наказание мы бы получили. Но, тем не менее, человек одну вещь заслужил по справедливости, а другую получил по благодати. Пусть свидетельствует ап. Павел о том времени, когда его ум еще не получил семя бесценной истины, говоря о том шиповнике ошибок, что он совершил: «меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:13). Пусть он свидетельствует о том, за каких людей Христос смиренно умер, когда мы были еще грешниками: «Христос в свое время умер за нечестивых» (Рим. 5:8)[1]. Мы, кто пришедшей Мудростью были найдены нечестивыми, какие достойные равноценные деяния могли отдать, за которые могли бы получить эту Мудрость? «Человек не знает цену» этой Мудрости потому, что тот, кто отделяется от грубых животных способностью разума, осознает, что он не может сам сохранить собственные достоинства, он знает и видит, что не сделал хоть что-нибудь действительно хорошее, и, через это осознание своей немощи, он может прийти к вере. А тот, кто думает, что знает цену приобретения Мудрости, видит в своем поведении как бы равноценную плату за приобретение познания Бога.

Тот узнал, что этой Мудрости нет цены, кто сказал: «Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать?» (Рим. 11:35). И еще: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар» (Еф. 2:8), иными словами: не от дел, чтобы никто не хвалился. Поэтому в отношении себя, он снова говорит: «Но благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15:10), то есть по вдохновению той же благодати, через практику отдельных добродетелей, возрождающих сердце, и от выбора свободной воли родилось поведение, которое должно привести от этой жизни к Вечной Награде. И далее: «и благодать Его во мне не была тщетна» (1 Кор. 15:10). Но есть и те, кто радуются тому, что они находятся во мнимом здравии своими собственными силами, и гордятся, что их собственные заслуги достойны искупления сами по себе, чье заявление, конечно же, несет в себе противоречие, потому что, в то время, когда они думают о себе сразу как о «невинных» и «достойных искупления», то само имя Искупителя они изгоняют из своего сердца. Ибо все искупленные, несомненно, освобождаются от какой-то неволи. Почему же тогда это, некое лицо, будет «искуплено», если оно «невинно» и не находится в неволе греха? Очень ошибается тот, кто судит так о себе. Небесная благодать не ищет достойного и заслуженного человека для того, чтобы прийти к нему, но после того, как сама приходит, делает его таким; и Бог, когда Он приходит к недостойному, поднимает его к Себе, и дарует ему достоинства по воздаянию столько, сколько человек нашел в себе того, за что его надо наказать.



[1] Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками.

 


 

Вторник, 21 июня 2016 г.

Бог дарует человеку столько достоинства, сколько человек нашел в себе того, за что его надо наказать

«Но где премудрость обретается? и где место разума? Не знает человек цены ее» (Иов. 28:12-13).

Итак, «не знать цены этой мудрости» - это невозможность найти достойные практики, согласно которым ее можно получить. Ибо мы даем всегда какую-то цену за вещь, взамен получая возможность обладать ею после того, как цена заплачена. Но, что мы можем отдать, чтобы было равноценным обменом за получение этой Мудрости, Которая есть Христос? Только осознание этого дает понимание того, что мы искуплены именно Его милостью. Ибо за те деяния, что мы в своей жизни совершаем, если бы нам просто вернулся равноценный обмен, то не Христа, а наказание мы бы получили. Но, тем не менее, человек одну вещь заслужил по справедливости, а другую получил по благодати. Пусть свидетельствует ап. Павел о том времени, когда его ум еще не получил семя бесценной истины, говоря о том шиповнике ошибок, что он совершил: «меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим. 1:13). Пусть он свидетельствует о том, за каких людей Христос смиренно умер, когда мы были еще грешниками: «Христос в свое время умер за нечестивых» (Рим. 5:8)[1]. Мы, кто пришедшей Мудростью были найдены нечестивыми, какие достойные равноценные деяния могли отдать, за которые могли бы получить эту Мудрость? «Человек не знает цену» этой Мудрости потому, что тот, кто отделяется от грубых животных способностью разума, осознает, что он не может сам сохранить собственные достоинства, он знает и видит, что не сделал хоть что-нибудь действительно хорошее, и, через это осознание своей немощи, он может прийти к вере. А тот, кто думает, что знает цену приобретения Мудрости, видит в своем поведении как бы равноценную плату за приобретение познания Бога.

Тот узнал, что этой Мудрости нет цены, кто сказал: «Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать?» (Рим. 11:35). И еще: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар» (Еф. 2:8), иными словами: не от дел, чтобы никто не хвалился. Поэтому в отношении себя, он снова говорит: «Но благодатию Божиею есмь то, что есмь» (1 Кор. 15:10), то есть по вдохновению той же благодати, через практику отдельных добродетелей, возрождающих сердце, и от выбора свободной воли родилось поведение, которое должно привести от этой жизни к Вечной Награде. И далее: «и благодать Его во мне не была тщетна» (1 Кор. 15:10). Но есть и те, кто радуются тому, что они находятся во мнимом здравии своими собственными силами, и гордятся, что их собственные заслуги достойны искупления сами по себе, чье заявление, конечно же, несет в себе противоречие, потому что, в то время, когда они думают о себе сразу как о «невинных» и «достойных искупления», то само имя Искупителя они изгоняют из своего сердца. Ибо все искупленные, несомненно, освобождаются от какой-то неволи. Почему же тогда это, некое лицо, будет «искуплено», если оно «невинно» и не находится в неволе греха? Очень ошибается тот, кто судит так о себе. Небесная благодать не ищет достойного и заслуженного человека для того, чтобы прийти к нему, но после того, как сама приходит, делает его таким; и Бог, когда Он приходит к недостойному, поднимает его к Себе, и дарует ему достоинства по воздаянию столько, сколько человек нашел в себе того, за что его надо наказать.



[1] Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками.

 

 


 

 

Четверг, 23 июня 2016 г.

Злые поступки человека свидетельствуют, что он чужд истинной мудрости

«Бездна говорит: не у меня» (Иов. 28:14)[1].

Что он называет «бездной», если не сердца людей, которые погрузились в изменчивость при своем падении и затуманились двуличием в полном мраке? Именно эта «бездна» заявляет, что эта мудрость «не у нее», потому что злой и завистливый взгляд, в то время как он жаждет быть мудрым плотским образом, являет тем самым глупость к вещам духовным. Ап. Павел потому и свидетельствует: «Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом» (1 Кор. 3:19), так как тем более глуп внутри тот, кто более пытается казаться мудрым снаружи. Именно касательно этой «бездны» сказал ап. Иоанн: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет;…» (Откр. 20:1-3). Числом «тысяча», он обозначает не количество времени, но универсальность, с которой владычествует Церковь. В настоящее время древний змий связан цепью и брошен в бездну, потому что он связан Им для хороших сердец, но в то же самое время он заперт в умах погибающих грешников, и он властвует над ними с еще большей жестокостью. И, немного погодя, он описан как освобожденный из бездны, т.е. из сердец нечестивых, в которых он сейчас бушует тайно, но затем, получая силу над Церковью, он выйдет в насилии открытого преследования верных. И вот эта бездна, в которой дьявол хранится в настоящее время скрыто, говорит, что мудрость не с ней, т.к. злыми поступками она показывает себя чуждой истинной мудрости. Ибо, в то время, как человек окутывает злом свое сердце, а уста открывает для лести, в то время как он затмевает праведные цели лицемерием, в то время как он избегает слова прямодушия по поводу глупости, в то время как он избегает пути простой невинности, все это и есть то же самое, что «бездна» отрицает, что у нее есть Мудрость Бога.



[1] Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня.

 

 

 


 

 

 

Пятница, 24 июня 2016 г.

Если назойливая толпа мирских забот не будет изгнана из внутренних тайников сердца, душа не сможет подняться

Умы, посвященные этому миру, обеспокоены заботами и тревогами настоящей жизни, и поэтому никак не могут насладиться покоем истинной мудрости, поэтому праведник по праву добавил: «и море говорит: не у меня» (Иов. 28:14).

Ибо, что обозначается под названием «море», если не постоянно имеющие горькое беспокойство мирские умы, которые, хотя и налетают друг на друга в поочередной вражде, все же плывут в одном направлении, как налетающие друг на друга волны? Жизни мирских людей по праву называют «море» потому, что в то время как они взволнованы бурными ростками своих действий, они отделены от спокойствия и стойкости внутренней мудрости. Об этом хорошо сказал пророк: «На ком Мой дух почит, если не на том, кто скромен и смирен, и кто трепещет от слов Моих?» (Ис. 66:2)[1], ибо от земных умов Дух летит тем дальше, чем больше Он не нашел покоя с ними. Господь призывает нас: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11:28-29). Что может быть более обременительным в этой жизни, чем быть воспаленным земными желаниями? И что может быть более полным покоя здесь, чем не желать ничего в этом мире? Поэтому иудеи получили соблюдение субботы в подарок; а египтяне, наоборот, были поражены множеством мух. Люди, которые следует Богу, получают от Него субботу, то есть отдых для духа, который не несет в этой жизни влечения плотских страстей. Но Египет, который обозначает в себе подобие этого мира, страдает от мух. Ибо мухи чрезмерно навязчивые и беспокойные существа. И что еще они могут означать, если не навязчивые домогательства плотских желаний? Потому сказано в другом месте: «Умирающие мухи уничтожают сладость мази» (Еккл. 10:1)[2], ибо навязчивые мысли, которые появляются в сознании, всегда связаны с вещами плотскими, возникают беспорядочно и внезапно отмирают, тем самым уничтожая ту сладость, которой каждый человек был внутренне помазан Духом при рождении, и не дают ему насладиться чистотой ума. Египет так поражен мухами потому, что эти люди любят земную жизнь, и пораженные беспокойством своих желаний, как роем мух плотских фантазий, сносятся ими вниз так глубоко, что они уже не могут даже возжелать истинного внутреннего покоя. Но, когда Истина приходит в сердце чудесной помощью Своего милосердия, Она сначала прогоняет оттуда лихорадку плотских мыслей, а уже потом распределяет в нем дары добродетелей. Так и священная история Евангелия превосходно передает нам событие, когда Господа просил один начальник вылечить его умирающую дочь, и где добавляется непосредственно: «но, когда толпа была выслана, Он пошел, взял ее за руку, и девушка встала» (Мф. 9:25)[3]. Таким образом, только отослав сначала толпу, девица может быть поднята с постели выздоровевшей к жизни; потому что, если назойливая толпа мирских забот не будет сначала изгнана из внутренних тайников сердца, душа, которая лежит умирающей внутри, не сможет встать. Ибо, в то время, когда сердце свободно бродит среди бесчисленных фантазий земных желаний, оно никогда, даже в малой степени, не соберет себя до рассмотрения собственной личности. Таким образом, зная и видя, что в этих волнах мирского возмущения мудрость не может жить, сказано святым человеком: «и море говорит: не у меня». Ибо, никто не получает ее из тех, кто сам не стремится вывести себя из дрейфующих вперед-назад волн плотских желаний.



[1] … А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим.

[2] Мертвые мухи портят и делают зловонною благовонную масть мироварника…

[3] Когда же народ был выслан, Он, войдя, взял ее за руку, и девица встала.

 

 

 

 


 

 

 

 

Суббота, 25 июня 2016 г.

Только любовь к Богу правильно регулирует внешнюю суматоху дел

Давайте рассмотрим то, как большинство древних отцов одновременно и внутренне крепко держались этой Мудрости, и внешне управляли делами мира в повседневной жизни? Разве мы называем Иосифа лишенным Мудрости, того, который во время бедствий принял на себя дела всего Египта, и управлял успешно не только египтянами, но благодаря мудрости правления, спас жизнь единоверцев, что пришли к нему? Разве Даниил показал, что он не знаком с этой Мудростью, когда он по приказу царя Халдеев стал в Вавилоне главным начальником? Мы часто видим, что праведники бывают вовлечены в земные дела, но они делают их без пристрастия к ним как таковым, и как граждане Иерусалима как бы оказывают услуги Вавилону, хотя часто и граждане Вавилона покупают что-то в Иерусалиме. Впрочем, есть некоторые люди, которые проповедуют слово жизни для того, чтобы показать свою мудрость, но они служат и помогают не от милости сердца, а от страсти тщеславия. И действительно то, что они делают, кажется на первый взгляд якобы принадлежащим Иерусалиму, но, в действительности, они граждане Вавилона.

Итак, иногда мы видим, что те, кто любят на самом деле только Небесную Страну, кажутся нам захваченными земными делами. Их служение, однако, отличается от практики нечестивых, по большей части в самом их действии, но, иногда, оно отличается перед Высшим Судией только в одной их мысли. Будучи полны Мудрости свыше, они отличаются именно тем, что могут быть одновременно и свободны от вещей внутри, и связаны с вещами во вне; так что, если по тайному Божиему назначению нечто из проблем этого мира возлагается на них, они не становятся зависимыми от этих проблем, а смиренно следуют за Богом. Они Им восхищаются, и даже имея иногда некое внутреннее желание своего собственного видения дел, от любви к Нему и от страха перед Ним, они исполняют свое служение со смирением, и возникшее у них их личное желание сразу отсекается Богом силой Его любви, и они точно выполняют обязанности, возложенные на них. И, когда дела внешние усиливают шум снаружи, внутри их сердца поддерживается любовь; суматоха внешних дел не причиняет им внутреннего беспокойства, и, находясь во внутреннем покое, они управляют и регулируют вещи, которые внешне трагичны. Ибо, как в голове сила рассудка предназначена для обуздания движений плоти, так и любовь к Богу предназначена правильно регулировать внешнюю суматоху дел; так что внешние суматошные дела, если их желать исполнить с правильным внутренним настроением любви, станут и внешне выполнены упорядочено. Святые люди никогда не ищут дел, но оплакивают их необходимость и несут смиренно, если путем тайного Божиего промысла они возлагаются на них; т.е. хотя они сами и стараются избежать их, но если они уже возложены, то несут их покорно. Они следуют за совестью, и внутри себя всегда рассматривают, что есть тайная воля Божия, и, сознавая, что они должны стать на высоту управления другими, смиряют шею сердца пред уздами Божественного Провидения. Поэтому те, кто действует именно так, могут быть заняты мирскими делами, но суета мира никогда не проникает в их сердце. Таким образом, мир внутри их сердец поддерживается собственным желанием любви к Богу, а внешние действия осуществляются без страсти, но по служению Ему, и Мудрость сама наполняет их сердца, поскольку они не пускают внутрь себя суету и непорядок, а сохраняют состояние покоя. Потому хорошо сказано: «бездна говорит: не у меня, и море говорит: не у меня» (Иов. 28:14)[1]. Как если бы это было сказано простыми словами: тревожные мирские умы кричат, находясь в простых обстоятельствах, они не могут быть в покое, потому что далеко отдалены от истинной Мудрости.



[1] Бездна говорит: не во мне она; и море говорит: не у меня.

 

 

 

 


 

 

 

Воскресенье, 26 июня 2016 г.

Премудрость приходит Сама, чтобы человеческий род был искуплен от греха

Премудрость Божия, пребывая с Отцом прежде создания мира, должна была быть воплощена в конце для того, чтобы искупить род человеческий. Поэтому праведником говорится: «Не дается она за золото и не приобретается она за вес серебра» (Иов. 28:15).

Вместо этой Мудрости никакой Ангел не может быть послан, и чтобы в тех Ангелах, которые как нас учили, появляются для помощи людей, любой человек видел надежду, но не Искупителя рода человеческого, он сказал: «Не дается она за золото». Как если бы это было выражено в простых словах: «Сама Премудрость приходит для того, чтобы человеческий род мог быть искуплен от греха. И никакой Ангел не может быть послан вместо Него; потому что только Творец может освободить творение». Как и в Евангелии сказано: «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36).

И далее «…и не приобретается она за вес серебра».

Поскольку, Божественные откровения часто обозначаются словом «серебро», словом «серебро» могут быть также названы и авторы этих откровений, т.е. те, чья жизнь сияла среди их ближних добродетельными достижениями. Но праведник был в состоянии указать на грехи, но не в состоянии забрать их: ни древние отцы, ни законодатель Моисей, а мог только Тот, Кто стал Искупителем человечества. И потому «не приобретается она за вес серебра», потому что все, кто имел право называться праведными, не могут быть сравнены с Единородным Сыном Божиим, и они сами опытно познали, что эта Мудрость не имеет цены, и никто, за исключением тех, кто смог увидеть, что он раб этой Мудрости, никогда не смог стать праведным. И проповедники были Ею посланы, чтобы в сердцах людей подготовить почву для принятия этой «Мудрости», ибо только посредством Нее они могут помогать народам, находящимся в зоне их ответственности. Древние пророки предвидели, что со временем болезни, убивающие человеческий род, возрастут, и они ожидали, что в конце веков вечная Мудрость Божия, Он Сам, придет к этому полному болезней страдальцу. Ибо они видели: каким бы светом не светила жизнь праведников, которые проповедовали, они своим присутствием не заменят пришествие к нам Небесной Мудрости.

 

 

 


 

 

 

Понедельник, 27 июня 2016 г.

Божия мудрость – это явление Духа и силы

«Нельзя Ее сравнить с окрашенными цветами Индии» (Иов. 28:16)[1].

Ибо, что имеется в виду под Индией? Она как бы рождает темных людей, защищающих этот мир, в котором человек рождается в темноте греха. Потому «окрашенные цвета Индии» это мудрые мира сего, которые в отношении веры, и даже часто в отношении простого поведения неправедны, но перед глазами людей свое поведение окрашивают в цвета мирского благородства. Но Премудрость Божию «нельзя сравнить с окрашенными цветами Индии», потому что тот, кто действительно принимает Ее, обнаруживает в себе, насколько сильно Она отличается от понятий тех людей, которых мир боготворит, считая их мудрыми и благородными. Слова Его наставлений отличаются от слов мудрых мира сего именно тем, что, в то время как их слова обличаются в красноречие, их высказывания, как будто на ярмарке, для показа публике, окрашиваются специально в более яркие цвета, и утрачивая свой первоначальный смысл, симулируют собой уже нечто другое, чем то, чем они были в простом сочетании слов; так выглядит плохая вещь после нанесения на нее яркой краски. Но, с другой стороны, действительное научение мудрости - есть одновременно честный путь проповеди с сохранением чистоты света истины. И совершается это не обманным путем выпячивания вперед только внешнего, а сохранением, прежде всего, внутреннего. И Ее изречения направлены не на блестящую речь, но на донесение непогрешимой истины. Поэтому, в Его заповедях Мудрость Бога «нельзя сравнить с окрашенными цветами Индии», поскольку в то время как она не окрашена цветами красноречия, она радует, как чистое одеяние без красителя. Такое окрашивание ап. Павел справедливо презирал, когда говорил о том, что все вещи он говорит словами, которые постиг от человеческой мудрости, но которые получил от Духа Святаго: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы» (1 Кор. 2:4). Ибо, он предпочел отобразить эту «Мудрость» в простой прозрачности истины, а не испачкать Ее окрашенной яркими красками речи.



[1] не оценивается она золотом Офирским, ни драгоценным ониксом, ни сапфиром;

 

 

 

 


 

 

 

 

Вторник, 28 июня 2016 г.

Господь наш, Иисус Христос, неизмеримо превосходит всех Своим величием

Мудрость нельзя сравнить «ни с драгоценным камнем сардониксом, ни с сапфиром» (Иов. 28:16)[1].

Кто может быть в неведении, что ни сардоникс, ни сапфир не являются драгоценными камнями? И в то время, как есть множество других действительно драгоценных камней, которые неизмеримо превосходят их и в цене и в редкости, почему сапфир или сардоникс специально называются драгоценными, когда эти камни по сравнению с другими камнями наиболее презренны? Для чего это делается, если не для того, чтобы мы поискали какой-то другой смысл в них, в тех камнях, которые описаны как драгоценные, когда мы знаем, что они таковыми не являются? Ибо сардоникс несет подобие красной земли, а сапфир имеет внешний вид воздуха. Итак, сардониксом, из-за сходства с красной землей, обозначаются человеческие существа, а сапфиром, по сходству с воздухом, обозначаются Ангелы. И сардоникс, камень из красной земли, справедливо обозначает человека; потому что имя «Адам», который был создан первым, обозначает «красная земля». Что же значит то, что он сказал, что эту Мудрость нельзя сравнить ни с сардониксом, ни с сапфиром, если не то, что Тот, Кто является «Силой Божией и Премудростью Божией», то есть посредник между Богом и человеком, человек Иисус Христос, превосходит всех таким выдающимся величием, что ни первый человек на земле, ни ангелы на небесах, не могут быть сравнены с Ним. И, потому сказал псалмопевец: «Ибо кто на небесах сравнится с Господом? кто между сынами Божиими уподобится Господу?» (Пс. 88:7).

Но, не исключено, что под сардониксом подразумеваются Отцы Ветхого Завета, в то время как сапфир обозначает проповедников Нового Завета. Ибо первые, хотя они утверждали выдающуюся праведную жизнь, одновременно поддавались плотскому влечению. Поэтому, в то время, как они делали некоторые вещи по-плотски, они уместно обозначены камнем сардоникс, который несет появление «красной земли». Но под сапфиром, который имеет эфирный небесный синий цвет, мы соответствующим образом понимаем проповедников Нового Завета, которые, отложив свои желания плотского рода, следовали только вещам небесным. И, следовательно, пророк, видя святых апостолов выше всех желаний плоти в духовном рвении, будучи восхищен, говорит: «Кто это летят, как облака, и как голуби - к голубятням своим?» (Ис. 60:8). Как если бы он сказал простыми словами: «Мы идем вместе по пути земли в том, что мы по-прежнему вовлечены в браки и используем акты плоти для воспроизведения потомства; но они не будут ходить на земле, они летят, как облака, те, кто, будучи направлены исключительно на небесное, не касаются ничего, связанного с земными желаниями». Поэтому он говорит, что Премудрость Божию нельзя сравнивать «ни с драгоценным камнем сардониксом, ни с сапфиром». Как будто он сказал прямо простыми словами: «с Ним, Кто был явлен Человеком среди людей, ни кто-либо из древних отцов, ни кто-либо из проповедников Нового Завета не может сравниться, при этом не только с Его Божеством, но и с Ним в Его Человеческой природе».



[1] не оценивается она золотом Офирским, ни драгоценным ониксом, ни сапфиром;

 

 

 

 

 


 

 

 

 

 

Среда, 29 июня 2016 г.

Одно дело для человека быть мудрым в Боге и совсем другое дело Быть Премудростью Божией

«Золото и стекло не может сравниться с ней» (Иов. 28:17)[1].

Кто, услышав эти слова и восприняв их, сочтет их достойными, чтобы понять в соответствии с буквой? Ибо «стекло» имеет несравнимо гораздо меньшую стоимость, чем «золото», и после того, как было сказано, что «золото» не может быть сравнено с этой мудростью, дальше, как если бы усиливая, приобщается, что и «стекло» тоже не может сравниться с ней. Эта фраза не удовлетворяет нас в ее прямом смысле, и потому однозначно отсылает нас к исследованию тайны аллегории. Мы знаем, что золото сияет ярче всех металлов. А стекло? Хотя оно и не сияет, зато оно полностью пропускает свет и прозрачно с обеих сторон. В любом другом материале все содержимое скрыто от глаз, но в случае стекла, любое вещество, таким, каким оно содержится в емкости, видимо всем без утайки, и, таким образом, жидкость, даже в закрытом стеклянном сосуде, одновременно открыта. Что же тогда мы понимаем под «золотом и стеклом», если не ту Небесную Страну, то общество святых граждан, чьи сердца взаимно друг с другом одновременно и светят с яркостью, и прозрачно чисты; ту Страну, которую ап. Иоанн в Откровении видел, когда сказал: «Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу» (Откр. 21:18), ибо, поскольку все Святые будут сиять в высшей яркости блаженства, он описывается как построенный из золота.

И потому, что их яркость сама по себе является взаимно открытой для них в груди друг друга, когда совесть каждого видна как в прозрачном сосуде, это описывается как чистое золото и чистое стекло. Ибо, там ум человека, находясь вне телесных границ, не будет скрыт от глаз ума своих друзей, и внутренний мир каждого будет виден, и каждый сможет мудро видеть другого, намного яснее, чем сейчас он может разглядеть даже себя. Но сейчас наши сердца, пока мы находимся в этой жизни, не могут быть видимы другим, т.к. заключены не в стеклянных сосудах, но в сосудах глиняных. Этой глины в отношении ума боялся пророк, когда сказал: «извлеки меня из тины, чтобы не погрязнуть мне» (Пс. 68:15). Это также и то, что ап. Павел называет «земной наш дом», говоря: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1). Таким образом, в этом земном доме, в этом тленном доме плоти, мы не проникаем внутрь сердец друг друга глазами ума, и скрытые вещи видеть не можем. Потому, даже Святая Церковь, желая увидеть Своего Жениха в Его Божественной природе, не смогла, потому что Его Вечное Бытие, которое она жаждет созерцать, взирая на Его Человеческую природу, которую Он принял на Себя, спрятано Им от ее глаз, как сказано в Песне Песней: «Вот, он стоит у нас за стеною» (Песн. 2:9). Как будто сказано простым языком: «Я жажду увидеть Его уже сейчас в проявлении Его Божества, но я все еще закрыт от созерцания Его стеной плоти, которую Он для меня определил». Итак, на протяжении всей нашей жизни мы скрыты этой тленной плотью, и мы не видим мысли в сердцах других людей. Потому сказано ап. Павлом: «Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1 Кор. 2:11). И снова: «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения» (1 Кор. 4:5). Таким образом, город, в котором в прозрачных сосудах видны сердца всех, которые в нем живут, и каждое по отдельности и взаимно, описывается как золото и стекло, чтобы золото могло отобразить яркость, а стекло прозрачность.

Но, хотя все святые в нем сверкают такой замечательной яркостью и видны через такую необычайную прозрачность, все они вместе не могут сравниться с Мудростью. Поэтому он хорошо сказал: «Золото и стекло не может сравниться с ней». Ибо, все святые были привлечены к вечным наградам, чтобы быть подобны Богу, как написано: «…когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2). И все же написано: «Господи, Боже сил! кто силен, как Ты, Господи?» (Пс. 88:9). И снова: «… кто между сынами Божиими уподобится Господу?» (Пс. 88:7). Так как же они будут подобны и все же не подобны? Ясно, что подобны по видимости, и не подобны по равенству. Ибо, видя вечность Бога, это переносится и на них, что они должны быть вечными, и пока они получают дар созерцать Его, обретая Блаженство, они становятся подобны Тому, Кого они созерцают. Они подобны, потому что благословлены; но они не подобны Творцу по сущности, потому что они творения. Таким образом, они имеют определенное сходство с Богом, потому что не имеют конца; и все же они не равны Непостижимому Единому, потому что они постижимы. Поэтому справедливо сказано: «Золото и стекло не может сравниться с ней». Ибо, как бы ясно и прозрачно не сияли святые, это одно дело для человека, чтобы быть мудрым в Боге, и совсем другое – Быть Премудростью Божией.



[1] не равняется с нею золото и кристалл, и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота.

 

 

 

 

 


 

 

 

Четверг, 30 июня 2016 г.

Ты – Христос, Сын Бога Живаго

«не будет обменяна она на золотые сосуды, высокие и переполненные» (Иов. 28:17)[1].

Высокими и заполненными до краев золотыми сосудами были ветхозаветные отцы. Но эта Мудрость Бога, чтобы Она могла искупить нас от плотской жизни, явилась во плоти; и тот, кто не видел эту Мудрость в истинном свете, предполагал, что Посредник между Богом и человеком, Человек Иисус Христос, был одним из пророков, но Христос поднял глаза избранных на Бога, ибо и они смотрели на Него, но видели человека.

«…Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?» (Мф. 16:13-17). И когда они отвечали Ему: «…одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков»; и тут же им немедленно был задан вопрос касательно их собственного восприятия: «а вы за кого почитаете Меня?». И ап. Петр, отвечая непосредственно голосом всей Церкви, говорит: «Ты - Христос, Сын Бога Живого». Также, мы читаем об этом и у ап. Павла: «знают Христа, Силу Божию и Премудрость Божию» (1 Кор. 1:24)[2]. И эту Мудрость ап. Петр отказался обменять «на золотые сосуды, высокие и переполненные», потому что познал Ее, Кто действительно Она есть по Своей Природе. Ибо, как уже было сказано, высоким золотым сосудом был пр. Иоанн, высоким золотым сосудом был и пр. Илия и пр. Иеремия был им. Теперь тот, кто решит, что Бог был кто-нибудь из них, обменяет на золотой сосуд высокий и переполненный эту Мудрость. Но Церковь не обменивает эту Мудрость на золотые сосуды, высокие и переполненные, потому что она утверждает, что Христос Сын Божий не является одним из пророков, но Он Господь этих пророков. Ибо увидев, что Мудрость Сама пришла к ней, она отказалась держать себя только в этих золотых сосудах, и была готова с уверенностью веры передать себя этой Мудрости. Откуда она говорит в Песне Песней: «Встретили меня стражи, обходящие город: «не видали ли вы того, которого любит душа моя? Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя»» (Песн. 3:3-4). Ибо кого мы понимаем под «стражами, обходящими город», если не древних отцов и пророков, которые охраняют голосом святой проповеди наше безопасное поведение? но когда Церковь стремилась к ее Искупителю, она не стала возлагать всю свою надежду на этих проповедников, о которых она говорит: «Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя». Ибо, Его она не смогла бы найти, если не пожелала бы отойти от них. Неверующие остались с этими стражниками, остались те, которые считали, что Христос, кто-либо из них. Но голосом веры ап. Петра, Святая Церковь прошла мимо стражей и она презрела поверить в то, что Господь был кем-то из числа пророков. Потому пусть будет сказано: «не будет обменяна она на золотые сосуды, высокие и переполненные». Потому избранные, конечно же, чтят жития святых за их высокую возвышенность, и все же не впадают в заблуждение. Ибо тех, кого они знают как людей, они не сопоставляют с Богочеловеком.



[1] и не выменяешь ее на сосуды из чистого золота.

[2] для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость;

 

 

 

 

 



 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Суббота 26 мая 2018 / 13 мая 2018

Троицкая родительская суббота. Глас шестый.

Мц. Гликерии девы и с нею мч. Лаодикия, стража темничного (ок. 177). Сщмчч. Василия, Александра и Христофора пресвитеров, прмч. Макария и мч. Сергия (1922). 103 новомчч. Черкасских (XX). Прав. Гликерии девы, Новгородской (1522). Перенесение мощей прмч. Макария, архим. Каневского, игумена Пинского, Переяславского чудотворца (1688). Мч. Александра Римского (284-305). Свт. Павсикакия, еп. Синадского (606). Свв. Георгия исп. с супругою Ириною и чадами (IX). Прп. Евфимия Нового, осн. Иверского м-ря и его сподвижников Грузинских и Афонских: Иоанна, Георгия и Гавриила (Греч.). Прпп. Амфилохия (1452), Макария (ок. 1462), Тарасия (1440), и Феодосия (XV), Глушицких чудотворцев. Св. Серватия первого епископа Маастрихтского (384). Воспоминание прпп. отцев, монахов, замученных латинами в 13 веке (Греч.). Прп. Иоанна Иверского, Афонского (Греч.). Св. Сергия (Георгия), испов. Константинопольского (Греч.). Прп. Никифора, пресв. м-ря Ефасиосского (Греч.). Сщмч. Александра Тивериадского (Греч.). Св. Леандра Севильского (660).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь