Понедельник, 1 августа 2016 г.

Господь, восприняв на Себя нашу немощь, поднял нас к Себе Своей неизменной силой

«Я не хочу, чтобы Он боролся со мной с великой силой, или притеснял меня весом Своего могущества» (Иов. 23:6)[1].

Душа любого праведника, если она будет судима со строгостью Всемогущим Богом, падет вниз под весом Его могущества. Из этих слов нам также может быть понятно, что в то время как святой человек видит мощь Бога, что еще о Нем желает, если не нисхождения к своей немощи? Ибо и «немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор. 1:25). И дальше он добавляет: «Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе» (Иов. 23:7)[2].

Кто еще, если не Посредник между Богом и человеком, Человек Иисус Христос, обозначается словом «справедливое»? В отношении Него написано: «Кто сделался для нас премудростью и праведностью от Бога» (1 Кор. 1:30)[3]. И, если эта праведность пришла в этот мир стать на пути грешников, этим мы получили лучшее средство против нашего врага, у которого были давно в плену. Так пусть скажет: «Я не хочу, чтобы Он боролся со мной с великой силой, или притеснял меня весом Своего могущества. Пусть Он выставит справедливое против меня, и мое суждение придет к победе», т.е. иными словами: «для обличения моего пути и против заговора моего врага, пусть пошлет Своего воплощенного Сына, и тогда найдя решение, которое освободит меня, я превращусь в победителя». Ведь, если бы Единородный Сын Божий так и остался бы невидимым для нас в силе Своей Божественной природы, и не воспринял бы ничего от нашей слабости, как тогда смогли бы слабые люди когда-либо найти к Нему путь? Сила Его величия, скорее угнетала бы, чем помогала бы им; но Сильный выше всех вещей пришел к нам слабым среди всех вещей, и в то время, как Он принял нашу слабость, Он смог поднять нас в Своей неизменной силе. Ибо, находясь только в Своем Величии Божества, Он никогда не был бы познан нами из-за того, что мы слишком малы, но Он спустился к человечеству восприняв человеческую природу, и мы смогли прикрепиться к Нему, когда Он лег; а когда Он встал, и нас поднял с Собой. И далее о Божественной Природе непосредственно добавляется, что Она невидима и непостижима. Он говорит: «Если я иду на Восток, Он не появляется; если я иду на Запад, не пойму Его; если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его; если поворачиваюсь направо, я не вижу Его, но Он знает путь мой» (Иов. 23:8-10)[4]. Ибо Творец всех вещей не находится в какой-то одной части, поскольку Он везде. И, тем не менее, когда Он находится везде, Он находится и в каждой части. Ибо Непостижимый Дух содержит все вещи в Себе, Он в одно и тоже время и заполняя объемлет, и объемля заполняет, и поддерживая возвышает, и возвышая поддерживает. И хорошо, что после того, как было сказано: «Если я иду на Восток, Он не появляется; если я иду на Запад, не пойму Его; если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его; если поворачиваюсь направо, я не вижу Его», хорошо добавлено: «но Он знает путь мой». Как будто он сказал простыми словами: «я не могу видеть Того, Кто видит меня; Того, Кто видит меня в наименьших деталях, я сам никак не могу лицезреть», чтобы еще раз показать, что праведник тем более внимательно Его опасается, чем менее различает Его присутствие. Тот, Кто созерцает настолько всеобъемлюще, Сам не может быть нами видим, и Его тем более необходимо бояться в той мере, в какой Он не видим. Ибо, когда мы считаем, что есть кто-нибудь скрытый в засаде против нас, мы боимся его тем более, чем меньше видим его; и когда мы вовсе не обнаруживаем засаду, где он находится, мы с настороженностью воспринимаем его, даже там, где его нет. И наш Творец всегда и везде, где пребывает любой человек, и в то время как Он различает все вещи, Сам не различим; поэтому тем более следует Его бояться в той мере, в какой Он продолжая оставаться невидимым, может определить в отношении наших действий все и всегда. Эти слова можно понять и в другом смысле. Ибо мы «идем на Восток», когда мы поднимаем наш ум в мыслях о Его Величестве. Но «Он не появляется» потому, что Такой, Какой Он есть в Его Природе, Он не может быть видим смертными. И далее, «если я иду на Запад, не пойму Его»; мы «идем на Запад», когда глаз сердца, который поднимается вверх к Богу, вынужден отпрянуть из-за самой необъятности Его света, и мы возвращаемся внутрь себя, и, трудясь, узнаем, что те вещи, которые мы так искали, находятся от нас слишком высоко; и созерцая наше смертное состояние, мы обнаруживаем, что являемся существами, непригодными, не имеющими силы, чтобы созерцать Того, Который Бессмертный. И далее: «если я поворачиваюсь налево, что мне делать? Я не постигаю Его». «Поворачиваться налево» это отпустить самого себя в наслаждения своими грехами. И это, безусловно, ясно, что не могут «постигнуть Бога» те, которые до сих пор в удовлетворении греха лежат ниц по левой стороне. И далее: «если поворачиваюсь направо, я не вижу Его». Тот действительно «поворачивается направо», кто поднимается вверх от земли добродетельными достижениями. Но не может видеть Бога тот, кто эгоистической радостью рад своим добрым делам, потому что в этом человеке опухоль гордости давит на глаза сердца. Потому хорошо сказано в другом месте: «ты не должен склониться ни вправо, ни влево» (Втор. 17:11)[5]. Часто душа во всех этих частностях выискивает себя, и все же не в состоянии полностью постигнуть себя.



[1] Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною?

[2] Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, - и я навсегда получил бы свободу от Судии моего.

[3] От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением,

[4] Но вот, я иду вперед - и нет Его, назад - и не нахожу Его; делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю. Но Он знает путь мой;

[5] по закону, которому научат они тебя, и по определению, какое они скажут тебе, поступи, и не уклоняйся ни направо, ни налево от того, что они скажут тебе.


 

Вторник, 2 августа 2016 г.

Совершенному знанию вечности не сподобился никто, пока путь праведных и неправедных не дойдет до конца

«Он развернул назад лицо Престола, и раскинул над ним облако Свое» (Иов. 26:9)[1].

«Лицо Престола развернуто назад» потому, что нами в этой жизни слава Его Царства не может восприниматься во всем ее величии; и над ним «облако раскинуто», потому что слава Небесного Царства не видна нам такой, какой она есть. Ибо тленное тело душу тянет вниз, и земляная скиния тянет вниз вдохновленный ум (см. Прем. 9:15). Мы омрачены облаком невежества, поэтому скрыты туманом от Его созерцания. Об этом и у псалмопевца сказано: «…и мрак под ногами Его. И воссел на Херувимов и полетел, и понесся на крыльях ветра. И мрак сделал покровом Своим,…» (Пс. 17:10-12). Ибо «мрак под ногами» заключается в том, что те, кто под Ним не видят всей яркости, которую Он являет тем, кто выше. И Он «воссел на Херувимов и полетел», поскольку «Херувимы» это слово, что используется для полноты знания. Следовательно, Он выше полноты знаний, Тот, Кто «воссел и полетел» потому, что возвышенность Его Величества не ограничена рассудительным знанием. Он «полетел» потому, что Он переносит Себя на высоту, далекую от досягаемости нашего понимания. Он «понесся на крыльях ветра», потому что Он превосходит знания всех душ. Он «мрак сделал покровом Своим», потому что когда мы окутаны туманом нашей немощи, в силу нашего неразумия, Он скрывается от нас, и в настоящее время не видим нами в вечной Яркости Божества. Потому в Песни Песней Ему сказано невестой: «Беги, возлюбленный мой» (Песн. 8:14). Мы говорим: «это ускользает от нас», так часто, как то, что мы хотим запомнить, не укладывается в наш ум. «Это от нас ускользает», говорим мы, когда то, что мы хотим, мы не можем сохранить в нашей памяти. Так Святая Церковь, после Смерти, Воскресения и Вознесения Господа нашего, взывает к Нему, полная Духа пророчества: «Беги, возлюбленный мой». Как будто она сказала: «Ты, Кто через воплощение Плоти стал познаваемым, все же сохранил Свою Божественную Природу выше нашего понимания, и потому Ты Сам остаешься для нас Непостижимым». Итак, «Он развернул назад лицо Престола», потому что Он скрывает силу Своего Величия от смертных.

Но, если мы понимаем под «Его Престолом» ангельские силы, поскольку на этих силах Он восседает как на Царском Престоле, «Он развернул назад лицо Престола» от нас потому, что, находясь в этой смертной плоти, мы не воспринимаем и то, как замечательна для нас опека ангелов. «И раскинул над ним облако Свое» потому, что Он поднимает наше сердце для поиска, и все же, по тайному устроению происходит так, что в самой бесконечности этого поиска заложено его сдерживание. Потому написано: «бездна дала голос свой, высоко подняла руки свои» (Авв. 3:10). Ибо ум человека вынужден кричать в восхищении, когда в возвышенности поиска он ощущает себя стесненным самим актом, с помощью которого он расширяется. Мы сами также можем быть поняты как Престол Бога, и справедливо сказано, что «Он развернул назад лицо Престола», так как наши познания не могут без Него продвинуться к вещам более высокого уровня. После чего, о том же Престоле Бога сказано: «и раскинул над ним облако Свое», потому что, оставаясь Невидимым, Он выдвигает тайные решения о нас так, что одновременно, то, что происходит внешне, мы в состоянии видеть, и все же происхождение события сокрыто в тайне и внутренняя причина, по которой что-то произошло, неизвестна нам. Отсюда тоже справедливо добавляется: «Он обложил воды границами, до тех пор, пока свет и тьма не закончатся» (Иов. 26:10)[2].

Очень часто в Священном Писании под словом «воды» обозначаются народы. Господь «обложил воды границами» потому, что Он так наполняет знаниями человечество, что пока все времена не пройдут, оно не в состоянии полностью постигнуть познанием Его внутреннюю Яркость. И, если под названием «свет» мы понимаем праведников, а под обозначением «тьма» грешников (как ап. Павел говорит: «Вы были некогда тьма, а теперь - свет в Господе» (Еф. 5:8)) нет ничего, чтобы воспрепятствовать тому же пониманию, о котором мы сказали: «что совершенному знанию вечности не сподобился никто, пока путь праведных и неправедных не дойдет до конца». Но поскольку закономерно то, что плотские люди ничего не знают о горнем, святой человек изумляется Божественной силе, и говорит, что она превосходит знания ангелов и самых совершенных из людей, добавляя следующее: «Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его» (Иов. 26:11).



[1] Он поставил престол Свой, распростер над ним облако Свое.

[2] Черту провел над поверхностью воды, до границ света со тьмою.

 


 

 

 

 

Среда, 3 августа 2016 г.

Мудрость Бога поражает диавола, который своей мудростью поразил первых людей

«В Его могуществе моря вдруг собрались вместе, и Его Премудрость сразила гордеца» (Иов. 26:12)[1].

Что еще обозначается под названием море, если не нынешний мир, в котором сердца людей, ищущих земное, бушуют в различных волнах мыслей и желаний? которые в одно время вздымаются в экзальтации гордости, а затем срываются чем-то другим, как набегающие друг на друга волны смывают одна другую. Но, отныне, «В Его могуществе моря вдруг собрались вместе», потому что по Воплощении Господа уверовали в согласии возмущенные сердца мирских людей. И ап. Петр «идет по морю» потому, что, благодаря проповедникам Христа, эти когда-то возмущенные сердца от скромного послушания склонились к земле, и в Евангелии справедливо представлено смягчение этого мира, в котором бурные воды моря опали вниз, усмиренные стопами Господа. Теперь нам надо раскрыть, в каком смысле было сказано: «и Его Премудрость сразила гордеца».

Кто еще здесь называется «гордец», если не тот, который сказал: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:14); и в отношении которого сказано голосом Бога: «… он сотворен бесстрашным; на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости» (Иов. 41:25-26). В отношении него и царь Давид пророчески говорит: «Ты низложил гордого, как раненого» (Пс. 88:11)[2]. Говоря же о природе Божества, нужно заметить, что нет разницы между тем, чтобы БЫТЬ и быть Мудростью, и опять же, нет разницы между тем, чтобы быть Мудрым и быть Сильным, потому что Его сила тождественна Его мудрости, а мудрость - это суть Божества, но, тем не менее, я считаю, надо рассмотреть с живым вниманием то, что этот праведный человек, наполнившись пророческим Духом, выбрал для описания поражения гордого дьявола все же «Мудрость», а не силу Бога. Ибо он не сказал «Его Сила», но сказал: «Его Премудрость сразила гордеца». Как мы уже сказали, Сила Бога это Премудрость Бога, но, внешне Господь победил диавола все же не силою, а справедливостью; ибо, сам дьявол, свергнув нашего первого родителя, по праву взял себе в рабство человека, который, будучи сотворен обладающим свободной волей, дал согласие на предложение того, что было несправедливо. Будучи сотворен для жизни в свободной воле, он по собственной воле стал должником смерти. И такой грех должен быть искуплен. Жертва должна была быть найдена, но какая жертва может быть найдена, для того, чтобы освободить человека? Ибо это несправедливо, чтобы жертвой за разумного человека было бы бессловесное животное. Потому апостол говорит: «Да и все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения. Итак образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами» (Евр. 9:22-23). Если бессловесные существа от имени разумного существа, то есть человека, не могли быть соразмерной жертвой, человек должен был найти того из людей, кто может быть предложен, ибо для искупления греха разумного существа могла быть предложена только разумная жертва. Но что делать, если человек без греха не может быть найден? И какая жертва может быть предложена за нас, такая, чтобы могла очистить нас от греха, если сама жертва без заразы греха не может быть найдена? Ибо то, что само осквернено, никогда не очистит оскверненное. Поэтому, чтобы жертва была разумна – должен был быть предложен человек, но чтобы жертва могла очистить человечество от грехов, это должен был быть не просто человек, а безгрешный человек. Но как может быть человек без греха, если он уже зачат в грехе? Поэтому Сын Божий для нас пришел в утробе Девы; и ради нас Он стал человеком. И безгреховная Природа была возложена на Него. Он предложил жертву от нашего имени, Он отдал Свое Тело от имени грешников, чистое от греха, ибо в человеческой Природе Он был способен умереть, а Своей Праведностью был способен нас очистить. Он один выстоял, когда древний враг после Крещения нападал на Него с искушениями, когда разнообразными хитростями стремился войти в Него; и он был преодолен и низложен ниц путем праведной безгрешности Его непобедимой Мудрости.

Но так как лукавство диавола не смогло проникнуть внутрь Его сердца, он нацелился на Его внешнего человека, поскольку будучи поражен доблестью души Того, Которого он не смог обмануть искушениями, он вознамерился победить смертью плоти. И, как уже было сказано, он стал бороться с тем, что Посредник взял от нас, смертных. Но даже там, где он получил силу, чтобы сделать что-то, он был побежден полностью; ибо имея желание, он получил и власть внешне убить плоть Господа, но сам этим был сражен. Он был сам побежден внутри, в то время как, казалось, он победил внешне; и тот, кто справедливо превратил нас в должников смерти, справедливо потерял в нас право смерти; потому что стремился к тому, чтобы привести к смерти Плоть Того, в Котором он не нашел греха. Таким образом, наш Господь от нашего имени оплатил долг смерти, чтобы смерть не ранила нас больше, и поэтому он хорошо сказал: «и Его Премудрость сразила гордеца»; потому что наш старый враг из-за избытка самонадеянности потерял даже тех, которых по злому убеждению он получил во владение; и в то время как он дерзко пошел на Него, в Котором не было ничего, что ему принадлежало, он справедливо потерял и тех, которых справедливо держал в рабстве. Поэтому он был «сражен Мудростью», а не Силой, ибо, в то время как он покусился на Божие, он потерял обладание человеком; так что он потерял того, кто был под ним в результате того же деяния, которым он напал на Того, Который над ним.



[1] Силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость.

[2] Ты низложил Раава, как пораженного; крепкою мышцею Твоею рассеял врагов Твоих


 

Четверг, 4 августа 2016 г.

Змей, пораженный Божественной силой, вышел из сердец верующих, которыми прежде управлял речами неверия

«И, помощь Его руки кривого змея изгнала» (Иов. 26:13)[1].

Кто описывается обозначением «змей», если не наш древний враг, который скользит криво, и, чтобы обмануть человека, говорил ртом змеи? О нем сказано пророком: «Левиафан змей изгибающийся» (Ис. 27:1)[2]. Ибо змей не только кривой, но и скользкий: так как он не стоит в правоте истины, он кривой, а потому, что, если его первому предложению не будет оказано сопротивление, то он проскользнет весь внутрь сердца, говорят о нем как о скользком существе. Теперь «убежища» этого змея - это сердца злых людей. Так говорится потому, что он, размещая там свою собственную развращенность, как бы отдыхает в них, как в жилище. «Помощь руки Господней изгоняет кривого змея из его убежищ», потому что, в то время как Божественная благодать исцеляет нас, наш старый враг, уже овладевший жилищем, будет изгнан из нас, как Истина Воплощенная говорит: «ныне князь мира сего изгнан будет вон» (Ин. 12:31). Потому Святыми, благодаря Проведению, он не обладает уже сейчас, но все же преследует их в попытке обладать. И он борется против них потому, что хочет царствовать у них внутри, но т.к. он не может обрести власть во внутреннем, он идет на них войной во внешнем. Только Один Тот может убрать его из плотских сердец людей, Кто ради людей пришел Воплощенный; и в то время как Он взял в свое владение сердца неверующих, Он как бы положил руку на убежища змея. Потому сказал пророк: «И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей,…» (Ис. 11:8-9). Ибо, кого он называет «младенец» или «ребенок», если не Господа? И что он обозначает «норой аспида» и «гнездом змеи», если не сердца злых людей? Потому наш старый враг, в то время как поселил себя внутри человеческих сердец по их согласию, и как змей извивается в своей норе, забираясь внутрь и раня их своим лукавством, называется «аспид», как тайно алчущий добычи, и «василиск», как открыто ранящий. Итак, Господь «положил руку на убежище аспида и василиска», когда взял сердца нечестивых Божественной силой. И змей, то есть дьявол, изгоняется, потому что «на Его Святой горе», которая есть Церковь, он не может причинить вред Его избранным верующим.

Потому сказано в Песни Песней: «Ты будешь коронована с вершины Аманы, вершины Сенира и Ермона, из убежищ львиных» (Песн. 4:8)[3]. Что еще обозначается словом «львы», если не дьявол, который нападает на нас с яростью смертельной жестокости? И когда грешники обращаются к вере, обращаются те, чьи сердца были когда-то «убежищем львов», обращаются в исповедовании Господа; Господом же приобретают возможность преодолеть смерть, и это, действительно, как если бы Он был «коронован из убежищ львиных». Ибо венец - это воздаяние за победы. И так часто верующие предлагают венец Ему, как часто они признают, что Он преодолел смерть в силе Своего Воскресения. Итак, «лев будет изгнан из своего убежища», потому что «при помощи руки Господней кривой змей будет изгнан из своих убежищ», которыми он владел. Ибо он вышел из пораженных сердец верующих, которыми прежде управлял речами неверия.

Говоря о Пришествии Господа, праведный Иов изложил огромную значимость этого события, и описал то, что Воплощение Его любви сделает для нас. Но Тот, Кто сотворил чудеса, когда пришел в смирении, не может быть увиден нами в великом ужасе Пришествия, когда Он придет в могуществе Своего Величия. Порядок Его Первого Пришествия мы видим и оцениваем в той мере, в которой Он, чтобы искупить плотские существа, умерил величие Своей Божественности для плотских глаз. Но кто сможет вынести ужас присутствия Его Величия, когда Он будет светиться в величии славы и в могуществе власти во время Своего Второго Пришествия, когда придет для осуществления Суда огненного?



[1] … рука Его образовала быстрого скорпиона.

[2] В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское.

[3] Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана! спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных, от гор барсовых!


 

 

Пятница, 5 августа 2016 г.

А гром могущества Его, кто может уразуметь?

Праведный Иов описывает Его Первое Пришествие, но затрагивает и Второе, говоря: «Вот, эти вещи были сказаны о части пути Его; и пока мы едва слышим малую каплю Его слова, кто сможет смотреть на гром Его Могущества?» (Иов. 26:14)[1].

Что понимается в этом месте под словом «пути», если не образ действий Господа? Потому Господь говорит через пророка: «… ни ваши пути - пути Мои» (Ис. 55:8). Рассказывая о Пришествии Господа, он описал только часть путей Его; и тот образ действия, с помощью которых Он сотворил нас - это было одно, а то, как Он искупил нас – другое. И, рассказывая о вещах, касающихся нашего искупления Господом, он как бы проливает свет, сравнивая их с Последним Судом, замечая: «Вот, эти вещи были сказаны о части пути Его». И это же, он называет «малой каплей Его слова», так как, чтобы мы не узнали из созерцания Его Слова в этой жизни, какие бы высокие или страшные тайны нам Им не были открыты, это все равно лишь малая капля от огромного океана Небесных тайн. И «кто сможет смотреть на гром Его Могущества?» Как будто он выразил это в простых словах: «Если мы так трудно терпим чудеса Его смирения, то, как мы сможем перенести громкий и страшный гром Пришествия Его Величества?». Об этом громе Его Пришествия псалмопевец говорит: «грядет Бог наш, и не в безмолвии: пред Ним огонь поядающий, и вокруг Его сильная буря» (Пс. 49:3). Потому и пророк Софония говорит: «Близок великий день Господа, близок, и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева - день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и бранного крика против укрепленных городов и высоких башен» (Соф. 1:14-16). Ужас Страшного Суда, о котором Софония говорит «труба», благословенный Иов обозначает словом «гром». О том же и пророк Иоиль говорит: «… да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок - день тьмы и мрака, день облачный и туманный: как утренняя заря распространяется по горам народ многочисленный и сильный, какого не бывало от века и после того не будет в роды родов. Перед ним пожирает огонь, а за ним палит пламя; перед ним земля как сад Едемский, а позади него будет опустошенная степь, и никому не будет спасения от него» (Иоил. 2:1-3). Но даже, когда почти невозможно представить то величие, в котором Он придет в Своем Втором Пришествии, в какой-то степени мы можем оценить его правильно, если с бдительностью изучим сведения о Его Первом Пришествии. Конечно, чтобы искупить нас от смерти, Господь Сам пришел, чтобы умереть, и немощь и наказание нашей плоти Он принял в Свое Тело; принял Тот, Кто, прежде чем пришел к Кресту, допустил Свое страдание, разрешил Себя связать, оплевать, пройти унижения и получить удары по лицу. Узрите, какое позорное обращение Он ради нас согласился претерпеть, и все же, прежде чем Он позволил Себя схватить, спросил Своих гонителей: «кого ищете?» И они дали ответ: «Иисуса из Назарета» (см. Ин. 18:4-5; Ин. 18:7). И когда Он сказал им: «это Я» (см. Ин. 18:6; Ин. 18:8), как только Он произнес самый мягкой ответ, сразу пали ниц на землю Его вооруженные преследователи. Что же будет тогда, когда Он придет судить мир, придет Тот, Кто одним звуком Своего голоса поразил Своих врагов, даже тогда, когда пришел, чтобы быть судимым? Что это будет за Суд, который осуществит, как Бессмертный, Тот, Чье одно высказывание не смогли перенести вооруженные враги, когда Он был на пороге смерти? Кто сможет выдержать Его гнев, если даже Его мягкость они не смогли перенести?



[1] Вот, это части путей Его; и как мало мы слышали о Нем! А гром могущества Его кто может уразуметь?


 

Суббота, 6 августа 2016 г.

Пребывая в тленной плоти, человек не в состоянии жить так, чтобы удовольствия греха его не касались

«Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство,- пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность» (Иов. 31:5-6).

«Бог знает», говорится, когда Он делает для нас что-то открытым, и позволяет нам узнать; как в нашей обычной речи, нам говорят «у тебя счастливый день» те, благодаря которым происходит то, что мы осчастливлены. И потому, когда Господь говорит Аврааму: «… ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога…» (Быт. 22:12), это не означает, что Творец времени узнал какую-либо вещь из времени, но это означает, что Его знание, благодаря Ему же, становится для нас открытым в какой-то момент времени в каждом конкретном случае. Но кто нам представлен под именем «весы», если не Посредник между Богом и человеком?, в Котором все наши заслуги взвешены, и в Чьих предписаниях мы находим, что мы должны отрезать в нашей собственной жизни. Теперь мы взвешиваемся на этих весах так часто, как мы вдохновлены примерами Его жизни: «… Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его. Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному» (1 Петр. 2:21-23). Следом за этим сказано ап. Павлом: «… с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление,…» (Евр. 12:1-2). Господь для того и явился во плоти, чтобы жизнь человека увещеванием возродить, показывая примеры разжечь, страданием смерти искупить, по Воскресении продлить. Итак, в то время как благословенный Иов не находит в себе ничего, что справедливо заслуживает обвинения, он расширяет глаза ума к жизни Спасителя, который превосходит все, чему можно научиться, и говорит: «Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство,- пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность». Как будто он сказал в простой речи: «Если я когда-либо делал нечто легкомысленно, если когда-либо лукаво, то нужно Посреднику между Богом и человеком появится, чтобы из Его жизни я поучился, действительно ли я непорочен». Ибо, он, превзошедший достоинствами всех людей своего времени, искал Посредника между Богом и человеком, чтобы, будучи взвешенным в Нем, узнать, действительно ли он поддерживал свою жизнь в непорочности. Поэтому он как бы просит: «пусть Он сделает так, чтобы я узнал». Это как если бы он сказал открыто простыми словами: «Поскольку я свою жизнь измеряю мерой жизни человека, я не вижу в настоящее время ничего в себе, что заслуженно может быть названо не хорошим, но, если Посредник между Богом и человеком не появится и не даст более точный пример праведной жизни, я без этого не обнаружу, насколько я в противоречии с истинной чистотой». Теперь, надо отметить, правильность порядка, что наблюдается в словах, ибо если нога сначала «поспешила в суете», то потом «в лукавстве». И если «спешка в суете» несет отношение к легкомыслию, то «лукавство» к нечестию. И часто люди впоследствии приходят к вещам лукавым, потому что они сначала не избежали легкости суеты. И далее продолжается: «Если стопы мои уклонялись от пути…» (Иов. 31:7). Так много раз «стопы уклоняются от пути», как много раз наша мысль по нашему согласию уходит от того, что Бог назвал праведным. Мы так много раз «уклоняем стопы от пути», как много раз уходим нечестивыми желаниями от радости небесной жизни. Ибо, как мы уже неоднократно говорили, человек, неся нагрузки тленной плоти, не в состоянии жить так, чтобы удовольствия греха не могли его не трогать. Но одно дело, когда ум затронут против его воли, и другое дело, когда ум убивает себя, давая согласие. Святые охраняют себя с тем более пристальной заботой, чем более они осознают стыд за те неверные движения ума, даже когда удовольствие, только мелькнув в их мысли, прошло мимо.


 

Воскресенье, 7 августа 2016 г.

Кто не живет в соответствии с тем, что он говорит, вырывает с корнем из праведности дел тех, кого родил праведностью слов

«то пусть я сею, а другой ест, и пусть отрасли мои искоренены будут» (Иов. 31:8).

Следуя манере Священного Откровения, мы называем «сеять» проповедование слова жизни. О проповедниках говорит пророк: «Блаженны вы, сеющие при всех водах» (Ис. 32:20). Ибо проповедников Святой Церкви он видел «сеющими при всех водах», потому что они даровали слова жизни, как зерна небесного хлеба для всех народов далеко и широко. Но «съесть», означает полностью заполниться добрыми делами. Потому Истина говорит Сама о Себе: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня …» (Ин. 4:34). Итак, если то, что он утверждал, он воздерживался делать, он говорит: «то пусть я сею, а другой ест». Как будто он сказал простыми словами: «То, что мои уста произносят, пусть не я, а другой человек сотворит на практике». Проповедник, который своими делами находится в противоречии со своими собственными словами, сеет и голодает, потому что другой съедает это; ибо он сам не кормится своими собственными семенами, когда неправильным поведением он оставляет пустоту в делах, находясь в правоте своих слов. И поскольку часто бывает, что ученики слушают напрасно даже то, что верно, когда в жизни учителя это разрушено примером его действий, то правильно приобщается: «и пусть отрасли мои искоренены будут». Ибо, «потомство» учителя «искореняется», когда тот, кто родился благодаря его слову, убит примером, потому что его, от слушания слова родившегося, убивает беспечность примера жизни учителя. Мы не должны без рассуждения упустить из виду пример, когда в царствовании царя Соломона женщина, уснув, погубила ребенка, которого она кормила в бодрствовании (см. 3 Цар. 3:19). Ибо, когда учителя не спят в знании, но спят в жизни, то для своих слушателей, которых они питают проповедью по часам, в то же время пренебрегая это делать в жизни, через сон нечувствительности несут смерть, и, пренебрегают становлением тех, кого они, казалось, кормили молоком слов. Следовательно, пока они живут сами таким образом, который заслуживает наказания, они не могут иметь учеников с похвальной жизнью, но более стремятся привлечь учеников других к себе, чтобы так выставить себя, как имеющих хороших последователей, чтобы в суждении людей, благодаря этому, можно было оправдать то зло, которое делают; но, жизнь тех, кто под ними, они покрывают смертельной небрежностью. Потому в этом примере женщина, что погубила своего ребенка, искала чужого ребенка. Тем не менее, меч Соломона обнаружил истинную мать, потому что плод того, как человек жил, после смерти открывает гнев Строгого Судьи Своим окончательным решением. Отдельно с тщательностью следует рассмотреть, что ребенка сначала велено было разделить для того, чтобы определить, кто есть родная мать. В этой жизни жизнь учеников упорядочена так, что в сердце происходят разделения: в одной и той же жизненной ситуации одному человеку достается заслуга у Бога, а другой человек получает человеческую похвалу.

Притворная мать не боится за ребенка, что он будет предан смерти, ей не жалко того, кого выносила не она; потому и учителя, которые чужды любви и самонадеянны, если они не могут получить полноту похвалы от учеников других, уничтожают их жизнь с жестокостью. Ибо, будучи подожжены головнями зависти, они не думают о том, чтобы жить для других, особенно когда они видят, что не смогут обладать их сердцами. Потому в этом примере плохая женщина кричит: «пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите» (3 Цар. 3:26). Ибо, тех, кого они не видят восхваляющими их, они все равно жалеют отдать другим учителям, способным научить их жизни в истине. Но истинная мать, пусть и в боли, но, конечно, соглашается, чтобы ее ребенок, пусть и с чужой женщиной, но жил, потому что подлинные учителя идут на то, чтобы их ученики и другим отдавали дань заслуги наставничества, если ученики при этом не теряют цельности жизни. Через этот поступок явлено милосердие, и истинная мать становится известна, любовь и ее опека проверены в ходе судебного разбирательства, и она заслужила получить целое; получает целое та, которая тоже была готова отдать целиком. Итак, истинные учителя не только не завидуют заслугам других, полученных за собственных хороших учеников, но и сами умоляют приложиться других для пользы совершенствования своих учеников, и сами получают обратно детей сразу всех и целиком, когда при Последнем Суде, благодаря заслугам жизней учеников, они получают радости совершенной награды. Мы привели эти примеры для того, чтобы можно было показать, каким образом потомство учеников через небрежность учителей может погибнуть; т.к. всякий, кто не живет в соответствии с тем, что он говорит, вырывает с корнем из твердости праведности дел тех, кого он рождает от слов. Но благословенный Иов никогда своими делами по небрежности не приводил к концу тех, кого своей проповедью он оживил во время бодрствования; и, следовательно, он говорит с уверенностью: «то пусть я сею, а другой ест, и пусть отрасли мои искоренены будут»; и все же он по-прежнему изучает себя, стараясь найти в себе то, что может было осквернено в сердце нечестивым поступком.


 

Понедельник, 8 августа 2016 г.

Слабые часто впадают в неверность

«Он обещает жертву своим друзьям; и глаза его детей погибнут» (Иов. 17:5)[1].

После того, как блаженный Иов произнес фразу, относящуюся к множеству грешников, т.е. к телу нашего старого врага, он непосредственно переходит к самому их лидеру, то есть главе всех детей погибели, и возвращается от множественного числа к единственному числу: ибо дьявол и все злые люди едины… У «князя» всех нечестивых некоторые из членов «друзья», а некоторые – как «дети». Ибо, кем являются его соратники, эти отступники ангелы, которые пали с ним из Небесной Страны? Или, что есть они, если не его дети, те нечестивые люди, которые рождены его злым убеждением в практике беззакония? Потому сказано голосом Истины для неверующих: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин. 8:44).

Злой автор греха обещает «жертву» своим «друзьям», потому что он обещает злым духам души плохих людей, подлежащих плену в их последнем конце; «и глаза его детей погибнут», потому что в то время как он устанавливает в людях цель искать только земные вещи, он заставляет их любить то, что они не могут иметь долго: ибо не может в ошибочной любви оставаться тот, кто знает, что и он сам, и то, что он любит, очень быстро идет к концу. Также возможно, что «друзьями» обозначаются те люди, которые являются наиболее жестокими и уже полны всякого рода беззакония; а дети – это те, кто только вводится в заблуждение обещаниями временных благ, и в настоящее время только приближается к большему нечестию; другими словами, дьявол определяет их как бы по уровню достигнутого нечестия: к «друзьям» - тех, которые в настоящее время больше уже не могут расти в погибели, достигнув предела, а к «детям» тех, которых он еще вскармливает обещаниями, чтобы они могли перейти в продвижении к худшим практикам. Но «глаза его детей погибнут» потому, что в итоге своего лукавого падения в земной жизни, все, что они прежде имели, они оставляют здесь, и в будущем страдают без конца, вечно заполненные горем. Далее следует: «Он сделал меня посмешищем для людей, и я пример перед ними» (Иов. 17:6)[2].

Это пусть будет сказано благословенным Иовом от его собственного имени, и голосом всех избранных. Ибо все, кто пострадали от бича, как это и есть в действительности, в настоящей жизни «делаются посмешищем для людей», т.к. каждый глупец, когда он желает зла кому-либо, обличает свое проклятие в пожелание своему противнику тех временных страданий, которые, как он видит, постигают людей. И так происходит, что люди, не наделенные разумным восприятием, ставят и пострадавшего праведника в негативный пример, и видят его наказание только как повод к его осуждению, а не как славу, которая хранится для него в будущем. Далее следует: «Потускнело око мое от негодования, и все члены мои, как бы, сходят на нет» (Иов. 17:7)[3]. Ибо «око тускнеет от негодования», когда те люди, что входят в тело Господа, то есть в Церковь, и которые наделены светом истины, в то время как они видят, что их очень долго презирают и унижают нечестивые, теряются в изумлении от непостижимости Божиего суда, и терпят неудачу в своей попытке понять тайну Бога: по какой причине происходит так, что нечестивые в этой жизни одолевают невиновных хороших людей? Ибо кто не поражен, когда Иродиада, воспользовавшись танцем дочери, получает по повелению пьяного царя голову «Друга Жениха» (Ин. 3:29)[4], «…пророка ли? Да, говорю вам, и больше пророка» (Лк. 7:26), которую приносят перед лицами гостей? И в то время, как у праведных «око тускнеет от негодования», слабые часто впадают в неверность; потому он добавил: «и все члены мои, как бы, сходят на нет». Ибо под словами «члены», часто понимаются именно слабые, которые, в то время как они видят, что плохие люди процветают, а хорошие люди мучаются, иногда приходят к тому, что начинают сожалеть о том, что они начали идти по пути хороших дел; и зачастую возвращаются к делам зла, как будто спеша, чтобы то хорошее, что они начали, не принесло ущерб для их временной жизни.



[1] Кто обрекает друзей своих в добычу, у детей того глаза истают.

[2] Он поставил меня притчею для народа и посмешищем для него.

[3] Помутилось от горести око мое, и все члены мои, как тень.

[4] Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха. Сия-то радость моя исполнилась.


 

Вторник, 9 августа 2016 г.

Господь говорит нам, наполненным гордостью, заповеди жизни со смирением, умоляя, чтобы мы вернулись

«Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня. Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня» (Иов. 19:13-14).

Мы покажем это лучше, если мы поставим впереди свидетельство ап. Иоанна, который говорит: «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11); ибо «братья были удалены далеко от Него», и «знающие Его отдалились от Него», удалились от Того, Кого иудеи, придерживающиеся Закона и знающие пророчества о Его Воплощении, не узнали, когда Он пришел. Потому правильно сказано: «Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня». Ибо иудеи, «близкие» Ему по плоти и «знающие» Его по учению Закона, забыли Его, Кого они предсказывали, потому что они Его воспевали в словах Закона, что суждено Ему быть Воплощённым, но когда Он воплощается, они отрекаются от Него словами неверия. Далее продолжается: «Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их» (Иов. 19:15).

Священники были обитателями Божьего дома, род которых, будучи однажды установлен в служении Богу, оставался Ему служить навсегда. «Служанки» справедливо обозначают души левитов, прислуживающих для скрытых частей скинии. Поэтому пусть скажет о левитах, служащих прилежно, и пусть скажет о иудеях, посещающих внутренние части дома Божия: «Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их»; ибо Воплощенного Господа, Которого они задолго предсказали в словах Закона, они отказались признать и чтить. И Он еще более ясно показывает, что Он не был известен и не был принят их злой волей, когда он добавляет: «посторонним стал я в глазах их».

Ибо наш Искупитель, в то время, как не был признан в синагоге, оказался «посторонним» в Своем Собственном доме, о чем пророк свидетельствовал: «… Для чего Ты - как чужой в этой земле, как прохожий, который зашел переночевать?» (Иер. 14:8). Ибо Он не был услышан, как Господь, и был принят не как Владелец, а как «чужой», и Он «как прохожий, который зашел», потому что увел очень немногих из Иудеи; Он продолжил путь призыванием язычников, и закончил Свое путешествие в другом месте. Он был «посторонним в глазах их», потому что, в то время, когда они думали только о вещах, которые могли видеть, они были уже не в состоянии воспринимать в Господе то, что они видеть не могли; ибо, пока они презирали Его плоть, которая была им видна, они не могли достигнуть созерцания Его невидимого Величия; поэтому пусть будет справедливо сказано: «посторонним стал я в глазах их». Об этих же людях он далее справедливо добавил: «Зову слугу моего, и он не откликается» (Иов. 19:16). Ибо, кто был еврейский народ, если не «слуга», который всегда повиновался Господу не с любовью сына, но со страхом раба? Об этом сказал нам ап. Павел: «Потому что вы не приняли духа рабства, [чтобы] опять [жить] в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!»» (Рим. 8:15). Итак, этого «слугу» Господь «призвал» поскольку и дарами, и голосами древних пророков Он стремился привести к Себе; но народ не ответил, поскольку не совершил поступки, соответствующие Его дарам. Бог призывает нас, когда дает нам Свои дары; а мы отвечаем на Его призыв, когда служим Ему достойно в соответствии с дарами, которых удостоились. И потому, что Он призывал этот народ таким обилием даров, пусть будет сказано: «Зову слугу моего», и потому, что даже после таких бесчисленных преимуществ, этот народ презрел Его, пусть будет добавлено: «и он не откликается». И далее продолжается: «…устами моими я должен умолять его» (Иов. 19:16).

Как, если бы Он сказал прямо: «Я до Моего Воплощения дал много заповедей этому народу устами пророков для исполнения, и, придя к этому народу Воплощенный, умолял его Моими собственными устами». Потому и ап. Матфей, ​​рассказывая о Нагорной проповеди Спасителя, пишет: «И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря» (Мф. 5:2). Как будто он сказал простыми словами: «Он открыл Свои собственные уста, открыл Тот, Кто до этого открыл уста пророков». И Святая Церковь, узнавая заповеди посредством Его проповеди, получила «поцелуи уст», вследствие чего в томлении воскликнула: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих!» (Песн. 1:1). Хорошо сказано: «… я должен умолять его»; ибо, придя во плоти, в то время как Он говорил заповеди жизни со смирением, Он как бы умолял Своего слугу, наполненного гордостью, чтобы он пришел.


 

Среда, 10 августа 2016 г.

Мудрый, отпавший от веры в истину, может справедливо быть отнесен к глупцам

«Моя жена содрогается от моего дыхания» (Иов. 19:17)[1].

Кого «жена» Господа означает, если не синагогу, подчиненную Ему в пакте Закона, и имеющую плотское восприятие? Ибо, дыхание совершается телом и идет от плоти, и неверующие люди в Воплощенном Господе увидели только плотский образ, и синагога приняла его за простого человека; и потому Его «жена содрогается от Его дыхания», т.к. синагога боится принять Его за Бога, Которого она видит в образе человека; и когда она услышала слова из уст Его тела, она отказалась воспринимать в Нем тайну Божественной природы, и не поверила Ему, что Он - Творец, не поверила та, которую Он создал. Итак, плотская «жена содрогается от дыхания» Его тела потому, что, будучи отдана плотским чувствам, она не увидела тайны Его Воплощения. И далее продолжается: «Я умолял детей моей утробы» (Иов. 19:17)[2].

Бог, Который не ограничен телом, тем не менее, часто описывается, как имеющий части тела: глаза, утробу, руки, и т.д., для того, чтобы под назначением частей тела, описать Свою власть и деяния. О Нем говорят, как об имеющем глаза, подчеркивая, что Он видит все вещи; Он описывается, как имеющий руки, чтобы сказать, что Он сотворил все. Под утробой понимается потомство, которое приведено в эту жизнь; и что же тогда мы должны понимать под «чревом» Бога, если не Его Совет, в котором до времени мы были предопределены, чтобы потом быть во времени приведены в мир? Бог, Который пребывает до времени, «умолял детей Своего чрева» потому, что тех, кого Он создал силой Своей Божественной природы, Он смиренно умолял, будучи Воплощенным. А потому, что в той плоти, в которой Он пред ними появился, Он был презрен ими, приобщается: «Глупые даже презирают меня» (Иов. 19:18)[3].

Мудрый, отпавший от веры в истину, вполне справедливо может быть отнесен к «глупцам». Когда фарисеи и законники презрели Господа, многие из простых людей тоже последовали примеру их недоверия, и, видя, что Он человек, пренебрегли словами Искупителя мира. Часто под названием глупцы, обозначаются те, кто из среды простых людей беден разумом; потому сказал Иеремия: «И сказал я [сам в себе]: это, может быть, бедняки; они глупы, потому что не знают пути Господня, закона Бога своего» (Иер. 5:4). Но, оставляя богатых и мудрых мира, наш Искупитель пришел, чтобы найти бедных и глупых, потому здесь сказано, как будто в большом горе: «Глупые даже презирают меня». Как будто это было выражено в прямой речи: «Даже те самые лица пренебрегли Мной, для которых Я принял юродство, чтобы спасти их Моей проповедью». Как написано: «Ибо когда мир [своею] мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21). «Глупые даже презирают меня». Как будто это было выражено в простых словах: «Даже те самые презирают меня, ради которых Я не боялся выглядеть глупым». Потому еврейский народ, когда увидел чудеса нашего Искупителя, говорит: «это Христос» (Ин. 7:41); но когда этот народ увидел немощи Его человеческой природы, он с презрением к Нему как к Творцу, заявляет: «нет, но обольщает народ» (Ин. 7:12); потому далее справедливо приобщается: «И когда я вышел от них, они говорили против меня» (Иов. 19:18)[4].

Ибо Господь, как это было, приблизился к сердцам людей, когда Он творил чудеса пред ними; и Он как бы «отошел от них», когда Он не являл им никаких знаков; но они говорили против Господа, когда они отказались дать Ему свою веру, хотя бы опираясь на Его чудеса. Но что еще более удивительно, Он встретился с таким отношением не от простого народа, а от тех самых людей, которые, казалось, были учителя Закона, пророки которого предрекали Его Воплощение, но, взглянув на Него Воплотившегося, они отдалились от Него по неверию.



[1] Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего.

[2]и я должен умолять ее ради детей чрева моего.

[3] Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною.

[4]поднимаюсь, и они издеваются надо мною.

 


 

Четверг, 11 августа 2016 г.

Гордость не может никого направить на путь истины

«Крыло страуса как крылья журавля и ястреба» (Иов. 39:13)[1].

Что означает «страус», если не синагогу, которая имела действительно крылья Закона, но от низкопоклонства в своем сердце к низменным вещам, никогда не поднимала себя от земли? И что означает «журавль» и «ястреб», если не древних отцов, которые имели власть во время своей жизни, чтобы взлетать до тех истин, которые были способны постичь? «Крыло страуса как крылья журавля и ястреба», потому что голос синагоги поддерживался ею в букве учения, заложенного ее учителями изначально, но он не был ею слышен в полете жизни. Поэтому Истина предупреждает людей синагоги о тех, кто должен был использовать крылья знания, говоря: «на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23:2-3).

«Который оставляет яйца свои на земле, Будешь ли ты по случаю согревать их в пыли (Иов. 39:14)[2].

В «яйце» есть то, что мы видим снаружи, и то, что мы надеемся получить внутри; и надежда эта не видна, как ап. Павел свидетельствует, говоря: «ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?» (Рим. 8:24). Что же обозначено яйцами страуса, если не апостолы, рожденные от плоти синагоги? Они, в то время как сами являются смиренными и презренными миром, учат нас искать славы в небесах. Мы видели их неподвижными, лежащими на земле, в пыли, как яйца страуса; но сила жизни и парения в небесах на крыльях надежды пряталась в них. Яйца страуса лежат на земле, потому что синагоги, презирая слушать апостолов, которых они же и взрастили, предали их язычникам, которые смогли быть ими призваны. Господь с чудесной властью согревает эти самые яйца в пыли; потому что Он пробудил к жизни потомство апостолов в языческом мире, который до сего времени был покинут; и они, кого синагога презирала как пустоту, воспарили в воздухе, почитаемые бывшими язычниками, принявшими учение. Страус оставляет яйца в пыли, потому что синагога, проповедуя, не воскрешала от земных желаний тех, кого она рождала в словах Закона. И поскольку древний враг находит эти желания, затаенные в глубинах сердца, то, несомненно, спешит превратить эти мысли в грех; поэтому сразу приобщается: «и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их» (Иов. 39:15).

Нога давит, и зверь полевой разбивает яйца в то время, когда они оставлены на земле в пыли, потому что, в то время как сердца людей стремятся либо думать о земном, либо делать земные вещи, они брошены на растерзание зверям полевым, то есть дьяволу, так что после того как они уже давно разлагаются внутри от своих низменных мыслей, то, в конце концов, погибают от совершенных преступлений. Синагога забыла поднять с земли хорошие живые яйца, которые она же и заложила. Хотя Всемогущий Бог нашел многих своих детей мертвыми и замерзшими от земных желаний, Он оживил их теплотой Своей любви. Но, видя жизнь оживших своих детей, синагога возжелала впоследствии даже уничтожить преследованием тех, кого не она взрастила в любви для добрых дел. Отсюда также добавляется об этом страусе: «он жесток к детям своим, как бы не своим,…» (Иов. 39:16).

Она презирает, как будто они не ее собственные, тех детей, которых она находит живущими иначе, чем она сама. И ее жестокость становится непреклонной, она творит ужасы, и пытает их, и, воспламененная углями зависти, трудится над тем, чтобы погибли те, для которых она не трудилась, чтобы они жили. И, когда она преследует избранников Господа, она даже думает, что это отрадно Богу. Потому Истина говорит тем же яйцам страуса, что: «… даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин. 16:2). И, поскольку, когда синагога возглавляет эти жестокие преследования, она считает, что действует таким образом под воздействием божественного страха, по праву приобщается: «Он трудится напрасно; Нет страха, который бы заставил его» (Иов. 39:16)[3].

Не страх, а жестокость заставила ее задыхаться в труде преследования. Пороки, имеющие оттенки цвета добродетелей, обычно еще более отвратительные, чем меньше они внешне похожи на пороки. Синагога была более жесткой в преследовании, поскольку считала, что она становилась более религиозной, чем больше верующих погибало. Она не могла вообще различить, что она делала, потому что закрыла в себе свет понимания, поставив гордость указывать себе путь.



[1] Ты ли дал красивые крылья павлину и перья и пух страусу?

[2] Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их,

[3]и не опасается, что труд его будет напрасен;

 


 

Пятница, 12 августа 2016 г.

Теряющий смирение, теряет понимание истины

«Бог лишил его мудрости, и не дал понимания» (Иов. 39:17)[1].

Тайное возмездие есть незыблемое правило; и потому синагога, потеряв свое смирение, также потеряла, невольно, и понимание истины. Но раны, которые она нанесла верующим в пришествие Искупителя, гораздо меньше, чем те, которыми она по-прежнему будет стремиться поразить Церковь по пришествии антихриста. Ибо она готовится к тому, чтобы угнетать жизнь верующих с накопленной силой. Потому сразу приобщается: «Когда придет время, он поднимает крылья свои высоко, он насмехается над конем и наездником его» (Иов. 39:18)[2].

Страус поднимает свои крылья, когда синагога выступает против своего Творца, и не как раньше, страшась, но открыто противостоя Ему. Превратившись в конечности дьявола, и полагая, что человек лжи является Богом, она тем больше возвышает себя по отношению к верующим, чем больше хвастает, что сама есть тело Бога. И потому, что презирает, не только человеческую природу Господа, но и Его Божество, она насмехается не только над всадником, но также и над наездником. Не нарушая Единства, можно растолковать, что Слово Божье - это конь, когда Он создал для Себя плотское тело в утробе Богородицы. Затем Он поднялся на коня и стал его наездником, когда, создав Свое тело, Он пронес в узах Божественного служения человеческую душу, обладая властью над собственной плотью. Божественное обуздание плоти через душу значит, что Он правил конем, т.е. был его наездником. Он объединил в Себе не только то, Кем править, но и то, Кто правит. Иудея, будучи пойманной в ловушку соблазна, с приходом надменного антихриста, издевается над нашим Искупителем за то, что Он смирен среди людей, и тем самым, презирает коня. Поскольку же она в каждой вещи отрицает и Его Божество, она презирает также и наездника его. Но наш Искупитель, одновременно, и конь, и наездник его. И когда Он пришел в мир, Он изложил великую проповедь против законов мира; и когда, в конце мира, Он терпит антихриста, Он, одновременно, поставляет силу тем, кто утверждается в Его имени. Наш древний враг освобождается на свободу, которая быстро закончится, и верные могут получить тем больше силы, чем больше они борются против противника, который оказался выпущен. Потому в этом месте, где страус описывается поднимающим крылья и насмехающимся над всадником и наездником его, сразу приобщается и упоминание о могучих проповедниках: «Ты ли дал коню силу и облек шею его ржанием?» (Иов. 39:19)[3].

Но что имеется в виду, когда Господь говорит, что Он сначала дает силу этому коню, а потом окружает шею его ржанием? Под «ржанием» подразумевается голос проповеди. Каждый истинный проповедник получает, прежде всего, силу, а потом уже проповедь, потому что, когда он сначала потушил грех в себе, т.е. приобрел Его силу, затем получает голос проповеди для обучения других. Этот конь имеет силу, потому что он твердо выдерживает невзгоды. У него есть «ржание», потому что через проповедь он может призвать к небесным вещам. Господь говорит, что Он дает силу и ржание коню, потому что, если вдруг и праведная жизнь, и учение, не встречаются вместе в Его проповеднике, то добродетель совершенства никогда не появится. Бывает, что человек поддерживается деяниями возвышенной жизни, но еще не в состоянии пробудить людей своими словами к праведным чувствам. Или, человек умеет красивым словом разжигать других, говоря хорошо, но своей жизнью живет неправедно. Необходимо, чтобы эти две вещи встретились друг с другом в проповеднике для его совершенства, потому Господь возлагает на своего коня и силу, и смелость действий, и ржание. И мы должны разобраться: почему ржание, которое, несомненно, возникает внутри и выходит наружу через горло, как сказано, размещено на шее лошади? О шее сказано, что она облечена ржанием, то есть явно окружена им снаружи. Так сказано, потому что, хоть голос проповеди и исходит изнутри, но окружает он снаружи. Ибо, это ржание не только будит других к хорошей жизни, но и обуздывает и направляет также проповедника к добрым делам, для того, чтобы его поведение не шло в разрез с его словами, и его жизнь не противоречила его речи. Ржание помещается на шею лошади, потому что жизнь проповедника сдерживается, даже в его собственных словах, от вступления на путь злобы. Поэтому ржание, как орден, который дается, чтобы носить на шее как награду тем, кто борется изо всех сил, чтобы они могли трудиться еще больше, зная, что уже несут знаки доблести; и, возможно, тем самым предотвратить искушение впасть в слабость, благодаря тому, что несут на себе награду храбрости. Потому правильно сказал Соломон каждому слушателю, восхваляя мудрость: «Ты получишь венец благодати для головы твоей, и орден из золота для шеи твоей» (Притч. 1:9)[4].



[1] потому что Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла;

[2] а когда поднимется на высоту, посмевается коню и всаднику его.

[3] Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою?

[4] потому что это - прекрасный венок для головы твоей и украшение для шеи твоей.

 


 

Суббота, 13 августа 2016 г.

Нарушающий Божественный порядок, показывает на деле, что неверен

«Видел я, как глупец укореняется, и тотчас проклял дом его» (Иов.5:3). Глупцом, конечно, показал себя еврейский народ, потому что пренебрег присутствием самой вечной Премудрости в своем теле. Этот народ, который, как будто утвердился крепким корнем, когда временно возвысился сдерживанием жизни избранных.

Об этом глупце дальше добавляется: «Дети его далеки от счастья…» (Иов.5:4). Дети этого глупца – это все те, кто рождается от проповеди его неверности. Они, как кажется со стороны, живут в долгом благе, но хотя и проходят временную жизнь часто без печали, тем сильнее караются вечным наказанием. Об этих же самых сынах его Господь говорит: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение» (Мф.23:14).

И далее следует: «…их будут бить у ворот, и не будет заступника» (Иов.5:4). Кто другой должен мыслиться под именем ворот, если не Посредник между Богом и людьми, Который сказал: «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется» (Ин. 10:9)? Дети этого глупца не вошли воротами, а были «побиты у ворот», так как злые потомки иудеев, будучи научены в Законе до пришествия Посредника, во время присутствия Его отпали от покорности Богу, и были по заслугам отторгнуты Им за свое предательство. У этих детей, конечно, нет заступника, так как пока они сами постоянно пытаются убить Самого Спасителя, тем самым лишают себя предложенного средства для спасения.

О чем хорошо добавлено: «Жатву его съест голодный и его самого схватит вооруженный» (Иов. 5:5)[1]. Ведь то, что было жатвой этого глупца, теперь стало хлебом для посвященного. Ибо некоторые зернышки из колосков – это слова пророков, которыми обладал глупец, но не съел их, так и иудейский народ понимал закон в прямом смысле слова, но из-за глупого высокомерия воздержался от духовного понимания его. Истинно жатву этого глупца съел голодный, так как бесспорно, что языческий народ питается от познания слов Закона, а иудейский народ трудится без осознания их смысла. Веру этих голодных предсказывал Господь, когда сказал через Евангелие: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5:6). Об этих голодных говорит, пророчествуя Анна: «сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают» (1 Цар. 2:5). Но так как глупец погубил жатву, то тут же добавляется, как если бы и сам глупец погиб: «и его самого схватит вооруженный». «Вооруженный» - это древний враг, схвативший еврейский народ, так как погасил в нем жизнь веры стрелами коварного внушения, чтобы они, веря, что преданы Богу, нарушали Его порядок. Об этом Господь предупреждал учеников, говоря: «…наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин. 16:2). И далее: «И жаждущие поглотят имущество его» (Иов.5:5). Имущество этого глупца поглощают жаждущие, потому что потоком речи Священного Писания, которым еврейский народ обладал в гордом похвалении, питаются умы обращенных язычников.

И поэтому для таких говорится через пророка: «Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите,…» (Ис.55:1). Наименованием «серебро» обозначается Божественная речь, о чем свидетельствует псалмопевец, говоря: «Слова Господни - слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, семь раз переплавленное» (Пс.11:7). Итак, те, которые не имеют серебра, призываются к водам, так как и язычники, которые не получили предписаний Священного Писания, насыщаются разлиянием божественной речи, которая теперь настолько изобильнее напояет, насколько долгой была их жажда влаги. Итак, та же самая божественная речь называется и жатвой, и богатством: жатвой – потому что она восстанавливает силы изголодавшегося ума; богатством – потому что она назидает нас великой красотой нравов. Одним и тем же называется и съеденное и выпитое, ибо пока некоторое нам из познаваемого непонятно, мы нуждаемся в толковании более сведущих, т.е. поглощаем, как будто пережевывая; а некоторое, легкое для понимания, мы принимаем настолько, насколько ищем, т.е. впитываем, не нуждаясь в пережевывании, потому что поглощаем целиком.



[1] Жатву его съест голодный и из-за терна возьмет ее,…

 


 

Воскресенье, 14 августа 2016 г.

Святой Дух ищет ум, отвлеченный от видимого мира

«Дальше говорили мне тайное слово» (Иов. 4:12)[1].

Тайное слово – невидимый Сын, о котором ап. Иоанн говорит: «В начале было Слово…» (Ин. 1:1). Он сам указывает, что Оно было сокрыто, когда добавляет: «… и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Но это сокрытое слово говорится избранным умам, когда могущество Единородного Сына открывается верующим. Скрытое слово может также пониматься, как обращение к внутреннему вдохновению, о котором ап. Иоанн говорит: «…помазание учит вас всему…» (1 Ин. 2:27). Это вдохновение приподнимает человеческий ум, когда касается его, смиряет его мирские помышления, воспламеняет желание вечного так, что ничто другое, кроме небесного, ему уже не будет приносить радости, и он будет презирать все, что находится ниже, и что исходит от падшего человеческого естества. Слышать скрытое слово означает сердцем принимать речения Святого Духа. Конечно, они не могут быть понятны тем, кто не способен обладать ими. Поэтому голосом Истины говорится об этих скрытых речениях: «И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять» (Ин. 14:16-17). Этот Утешитель, после Вознесения Ходатая, есть иной Утешитель человеческого рода, невидимый Сам по Себе, но всякого, кого преисполняет, побуждает к желанию невидимых. Плотские сердца любят только видимое, поэтому мир не принимает Его, т.к. не может возвыситься до любви к невидимому. Мирские умы, посредством своих вожделений настолько выходят за пределы им необходимого, что закрывают свои сердца для принятия Его. И, так как есть немногие в человеческом роде, очистившиеся от нечистоты земных желаний, и этим очищением приготовившиеся к принятию Святого Духа, то и говорится, что слово скрыто, потому что оно, без сомнения, усваивается сердцами некоторых, но для большей части человечества остается неизвестным. Это дыхание Святого Духа есть скрытое слово, так как его можно чувствовать, но оно не может быть выражено звуками речи. Итак, божественное дыхание приподнимает ум бесшумно, скрытое слово слышится, потому что слово Духа тихо звучит в ушах сердца. Поэтому и добавляется: «И подобно вору ухо мое приняло потоки шепота его» (Иов. 4:12)[2].

Дух ищет ум, отвлеченный от видимого. Ухо сердца принимает поток небесного шепота подобно вору, потому что дышащий ум быстро и тайно познает утонченность внутренней речи. Ибо, если он не скрывается от внешних желаний, то не достигнет внутренних. И он скрывается, чтобы слышать, и слышит, чтобы скрываться; и удаляется от видимого, чтобы видеть невидимое, и, исполняясь невидимого, совершенно презирает видимое. Должно заметить, что он не говорит: «Подобно вору ухо мое приняло шепот его», но «потоки шепота его». Разумеется, что шепот скрытого слова, есть речь внутреннего вдохновения. Потоки же шепота, означают первоисточники и причины, которыми это вдохновение доставляется уму. Ибо Бог, когда тайно проникает в нас, словно открывает потоки Своего шепота, и таким образом достигает уха нашего восприятия. Иногда Он воздействует любовью, иногда страхом. Иногда Он показывает насколько незначительно настоящее, и этим возбуждает любовь к желанию вечного. Иногда Он сначала открывает вечное, чтобы временное по сравнению с ним казалось ничтожным. Иногда показывает нам наши грехи, и этим приводит нас к тому, чтобы мы скорбели даже о грехах других людей. Иногда представляет нашему взору грехи других, и раскаянием собственного сердца чудесно исправляет нас от нашей испорченности. Итак, слышать подобно вору потоки Божественного шепота, означает тонко и тайно познавать образы скрытого Божественного веяния.

Шепчет Бог, так как не полностью открывает Себя. Ибо тот, кто шепчет, говорит тайно, а мы, доколе отягчены превратностью плоти, не можем видеть сияния неизменности Божественного могущества. Взор нашей немощи не может вынести того, как луч Его вечности сияет над нами. Ибо, когда Всемогущий Бог являет Себя нам через щель созерцания, Он никоим образом не говорит, но шепчет, потому что Он, хотя и не являет Себя полностью, однако все же открывает человеческому разуму нечто о Себе. Тогда же, когда откроется истинное явление Его нам, Он уже совсем не будет шептать, но будет говорить. Ибо это есть то, о чем Истина в Евангелии говорит: «… увидим Его, как Он есть» (1 Ин. 3:2). Это же и ап. Павел говорит: «… тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13:12). Но ныне же до нас доносится Божественный шепот столь великими потоками, сколь многи сотворенные дела, которыми управляет Провидение. Ибо, когда мы познаем все сотворенное, мы восхищаемся Творцом. Как вода, тихо стекая, старается найти потоки, и, впитывая их, увеличивается, и настолько увеличивает свои воды, насколько более широкие находит потоки, так и мы, в то время как усердно собираем познание Промысла посредством созерцания тайных дел Его, словно открываем для себя потоки шепота Его. Посредством этого мы познаем то, что сотворено, и мы восхищаемся могуществом Создателя; а посредством того, что нам становится известным, нам открывается то, что до времени было сокрыто. Он открывается нам как будто через звук, когда показывает нам Свои дела, которые мы должны рассматривать, в которых Он, так или иначе, являет Себя, открывая нам, насколько Он непостижим. Ибо мы не можем по достоинству созерцать Его, не слышим голос Его, но едва слышим лишь только шепот; и, так как мы не в состоянии совершенно исследовать то, что создано, справедливо сказано: «Подобно вору ухо мое приняло потоки шепота его».



[1] И вот, ко мне тайно принеслось слово,…

[2] … и ухо мое приняло нечто от него.

 


 

Понедельник, 15 августа 2016 г.

Когда мы припадаем к священным откровениям, мы еще более атакуемы ухищрениями злых духов

«Он должен дать кремень для земли, и для кремня золотые потоки» (Иов. 22:24)[1].

Что обозначается «землей», если не слабость в поведении, что твердостью кремня, если не сила, и что мы понимаем под «золотыми потоками», если не внутреннюю яркость? Теперь тем, которые обращают себя к Нему, Всемогущий Бог «дает кремень для земли», потому что слабым в поведении Он дарует силу правильной практики. Он также дает «для кремня золотые потоки» потому, что силу правильной практики (опыта в доброделании) Он увеличивает учением яркой проповеди: так, чтобы каждый преобразовавшийся грешник мог от слабого стать сильным, и в силе внутренне подняться даже к яркости слов проповеди. Так человек, который в слабости поведения падал на землю, получив силу, в праведной жизни может прочно обосноваться и после того, как становление жизни произошло, могут хлынуть потоки золота, ибо из уст тех, которые живут праведно, может политься яркость учения. Далее следует: «Да Всемогущий будет против врагов твоих, и будешь иметь кучу серебра» (Иов. 22:25)[2].

Каким другим врагам, мы подвержены более, чем злым духам, которые в наших мыслях осаждают нас так, что они могут ворваться за ограждение наших умов, и удерживать их, и взять в плен под гнет своего владычества? Словом же «серебро», как свидетельствует псалмопевец, обозначаются священные пророчества, когда он говорит: «Слова Господни - слова чистые, серебро, очищенное от земли в горниле, …» (Пс. 11:7). Когда мы припадаем к священным откровениям, мы еще более жестоко атакуемы ухищрениями злых духов тем, что они окропляют наш взгляд пылью земных мыслей так, чтобы наше зрение затемнить от света внутреннего видения. Это же и псалмопевец испытал, после чего сказал: «Удалитесь от меня, беззаконные, и буду хранить заповеди Бога моего» (Пс. 118:115); т.е. явно учит нас, что он не мог найти заповеди Божии, когда страдал от козней злых духов. Эти же примеры мы видим из жизни праотца Исаака, когда в Писании духи злобы предстают пред нашим мысленным взором как злые филистимляне, которые землей засыпали колодцы, которые вырыл Исаак. Ибо эти же колодцы мы сами роем, когда в скрытых смыслах Священного Писания мы проникаем в глубину Божественных тайн. И эти же колодцы, однако, филистимляне тайно зарывают, когда в нашем продвижении к глубоким смыслам нечистые духи приносят нам земные мысли, и как бы отнимают воду божественного знания, которое нами было обнаружено. Но потому, что никто не может преодолеть этих врагов своею силой, сказал Елифаз: «Да Всемогущий будет против врагов твоих, и будешь иметь кучу серебра». Как будто это было сказано в простых словах: «В то время как Господь Своей силой отгоняет от тебя злых духов, сияющий талант божественного откровения растет внутри тебя».



[1] и будешь вменять в прах блестящий металл, и в камни потоков - [золото] Офирское.

[2] И будет Вседержитель твоим золотом и блестящим серебром у тебя,

 


 

Вторник, 16 августа 2016 г.

Поднять лицо к Богу

«Тогда ты будешь в изобилии лакомств от Всевышнего» (Иов. 22:26)[1].

«Изобилуют лакомствами Всевышнего» те, кто, находясь в любви к Нему, полностью заполнены от пира Священного Писания. В словах Писания мы имеем много лакомств, а в многообразии смыслов получаем наслаждение для нашего роста, так что для нас простая история становится едой, а, спрятанные в тайнах письма, мораль и аллегория обновляют нашу душу в сокровенности созерцания, чтобы уже в темноте настоящей жизни мы смогли видеть отблеск света вечности для удержания нас на пути благочестия. И необходимо знать, что всякий, кто «изобилует лакомствами» в некотором роде ощущает потерю себя самого, т.к. устает от труда, изнуряя себя, потому что душа, когда она начала в изобилии получать внутренние лакомства, отныне соглашается никогда не отдавать себя земным занятиям, но, будучи пленена любовью Творца, и отдав себя – освободилась от ненужного, и, созерцая Его с замиранием дыхания, отдавая себя все больше, укрепляется; и грязную ношу она теперь уже не в состоянии нести, т.к. она к Нему спешит, к Тому, Кого так любит. Отсюда в восхищении написано: «кто это идет из пустыни, изобилующей лакомствами?» (Песн. 8:5)[2]. Ибо действительно, без Святой Церкви, которая «изобилует лакомствами» слов Божьих, она не могла подняться из пустыни настоящей жизни к желаниям высшим. Таким образом, она «изобилует лакомствами» и поднимается потому, что пока она питается мистическими чувствами, она поднимается в созерцании день ото дня все выше. Потому также псалмопевец говорит: «даже ночью будет свет вокруг меня в моих лакомствах» (Пс. 138:11)[3]. Потому что, в то время как мистическим восприятием душа действительно питается, тьма настоящей жизни освещена в ней сиянием дня. Так что даже в слепоте нынешнего тленного состояния, сила будущего света входит в ее понимание, и она, вскормленная лакомствами слов, может, таким образом, учиться, предвкушая утоление голода пищей истины. И далее продолжается: «И поднимется твое лицо Богу» (Иов. 22:26)[4].

Ибо, «поднять лицо к Богу» – это поднять сердце для поиска того, что выше. Ибо, так же как лицом нашего тела мы известны и различимы людьми, также нашим внутренним лицом мы различимы Богом. Но, когда по вине греха мы пали на землю, мы боимся поднять лицо нашего сердца к Богу; ибо, если жизнь не подпитывается добрым делом, ум полон страха и боится смотреть на самые высокие вещи, потому что совесть сильнее обвиняет себя. Но, когда слезами покаяния грех вымывается, и сделанные вещи оплаканы, возрастает надежда, и в предвкушении радостей небесной награды «лицо нашего сердца поднимается». Теперь, эти вещи Елифаз говорил бы правильно, если бы он увещевал того, который был слаб. Но, когда он смотрит на праведника, который попал в бедствия, что это такое, если не то, что он изливает слова знания, не зная? И эти же слова, если мы вспомним всех еретиков, они говорят, когда ложно привлекают нас, обещая «поднять наше лицо к Богу». Как будто они этим говорят верным людям: «Пока ты не следуешь нашим проповедям, сердце твое ты погрузил в низменные вещи».



[1] ибо тогда будешь радоваться о Вседержителе…

[2] Кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного? Под яблоней разбудила я тебя: там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя.

[3] Скажу ли: «может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью»;

[4] … и поднимешь к Богу лице твое.

 

 


 

 

Среда, 17 августа 2016 г.

Кто желает доброго, но не имеет силы это исполнить, получает это как наказание за грех

«Помолишься Ему, и Он услышит тебя,…» (Иов. 22:27).

Те, которые не чтят заповеди Господа исполнением, когда Он повелевает им, если и возносят свои молитвы к Богу, никогда не получают того, чтобы быть услышанными. Поэтому написано, что тот, «Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва – мерзость» (Притч. 28:9). И потому, что Елифаз полагал, что благословенный Иов не услышан, он решил, что этот человек, безусловно, сделал что-то неправедное в своей жизни. И, следовательно, он добавляет далее: «… и ты исполнишь обеты твои» (Иов. 22:27).

Тот, кто дал обет, но не в состоянии из-за слабости исполнить его, получает это как наказание за грех: желание делать хорошо у него есть, а сила так сделать у него отнимается. Но когда в поле зрения внутреннего Судьи, с грехом, что мешал, покончено, сразу же происходит, что он в состоянии держать обеты. И далее продолжается: «Ты положи вещь в намерение твое, и она установится для тебя» (Иов. 22:28)[1].

Это привычный вывод тех, кто стоит слабо, что они почитают человека праведным в той мере, в какой они думают, что он получает все, что он хочет. А на самом деле мы знаем, что земные блага иногда не даются праведникам, в то время как они дарованы с небывалой щедростью неправедным; посмотрите, ведь также и с больными людьми, когда врачи видят, что человек обречен, они разрешают ему все, что тому хочется; но тем, кого они предвидят, что можно излечить и вернуть к здоровью, тем они запрещают многое из того, что пациентам хочется. Теперь, если Елифаз сделал эти заявления о духовных дарах, то да будет известно, что «вещь устанавливается» для человека, когда добродетель, которую он жаждал в желании, если Богу угодно, дается ему, чтобы направить его к хорошему.

Есть некоторые, кто в этом мире не имеет богатства, но желает, чтобы иметь. И стремясь возвыситься, хотя в этом мире они не могут получить ту вещь, что они хотят, и хотя у них нет состояния или положения, чтобы поддержать их в своих стремлениях, уже в нечестивых желаниях совесть объявляет их виновными пред взглядом внутреннего судьи. Для многих людей является очень большим огорчением то, что они не могут быть богатыми и нести себя гордо. В отношении них написано: «И другой умирает в горести души своей, и без богатства» (Иов. 21:25)[2]. Узрите, как по той же причине, по которой богатый человек пусто радуется с гордым сердцем, другой, кто беден, более пусто печален с гордым сердцем. Теперь он по праву добавил то, что их касается: «И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их» (Иов. 21:26). Ибо, «лежать в прахе», это закрыть глаза ума в земных желаниях; потому апостол сказал каждому касательно греховной жизни, и спящему в своем нечестии: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5:14). Но «черви», которые возникают из плоти, покрывают их, потому что плотские заботы накладывают на ум и богача и бедняка вес гордости. Ибо в вещах земных бедные и богатые дети погибели, не разделяя одинаковое процветание, разделяют одинаковое беспокойство о том, чем одни уже обладают с тревогой, а другие жаждут с тревогой, и потому, что не смогли получить, огорчаются дополнительно. Так пусть это будет сказано: «И они вместе будут лежать во прахе, и червь покроет их». И хотя они не были одинаково подняты в мире временными вещами, но в их заботе о временных благах они одинаково были убаюканы и спали с бесчувственными глазами. И черви покрывают их вместе потому, что и тревога по обладанию тем, что желанно, и тревога не потерять то, чем обладаешь - это плотские мысли, покрывающие и тех и други


[1] Положишь намерение, и оно состоится у тебя, и над путями твоими будет сиять свет.

[2] А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра.

 

 

 


 

Четверг, 18 августа 2016 г.

Праведник, презирая вещи временные, заставляет находиться их под властью разума

«Но их хорошие вещи не в их руках, потому пусть будет их совет далеко от меня» (Иов. 21:16)[1].

Тот имеет свои хорошие вещи в руке, кто, презирая временные вещи, заставляет их находиться под властью разума. Ибо тот, кто любит их слишком сильно, подчинен им больше, чем они ему. И многие из праведников были богаты в этом мире; у них было и состояние и почести и, они, казалось, обладали многими вещами; но по милости, их разум не был одержим чрезмерным обладанием этими вещами, которые были у них и потому «их хорошие вещи были в их руках», ибо эти вещи находились в подчинении у власти души. Но, с другой стороны, злые люди, так нацеливают себя и свои сердца на внешние вещи, что они сами не столько обладают вещами, сколько держат свои умы в рабстве того, чем они обладают. Поэтому, после сказанного: «их хорошие вещи не в их руках», он справедливо добавил: «потому пусть будет их совет далеко от меня». Ибо, что такое «совет нечестивых», если не поиск земного, и пренебрежение вечной славой, стремление к временному благополучию за счет внутреннего, и, в результате, переход от временных печалей к вечным мукам? Пусть святой человек в том, что касается этих целей нечестивых, говорит: «потому пусть будет их совет далеко от меня». Потому что он видит, что лучше стонать здесь под бичом в этом кратком мгновении временной жизни, чем попасть в муки вечного возмездия. Но даже и в этой жизни те, кто склонились к тому, чтобы сделать своим путем процветание в ней, не наслаждаются непрерывно процветанием, ибо многократно их радости обрываются стонами страдания.

«Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал?» (Иов. 21:31).

Часто, вызвав гнев Божий, по которому нечестивый будет страдать вечно, даже еще находясь в этой жизни, он сталкивается с опытом, в результате которого он теряет те объекты земного счастья, которые он любит, и встречается с несчастьем, которого он боится. Мы знаем, что находясь в процветании, он бывает обличен в своем нечестии словами праведников, но в основном, только когда его злые дела через бедствия прижимают такого человека к земле, только тогда обличительные слова праведного приобретают силу в Его глазах. Но в каком смысле сейчас сказано: «Кто представит ему пред лице путь его»? Хорошо известно то, что зачастую, «путь нечестивого обличен» перед его лицом только тогда, когда его процветание нарушается вмешательством невзгод.



[1] Видишь, счастье их не от их рук. - Совет нечестивых будь далек от меня!

 

 


 

 

Пятница, 19 августа 2016 г.

Святые противостоят нечестию силой Божиею

Благословенный Иов, в то время как он говорит о теле всех нечестивых, вдруг обращает свои слова к главе всех нечестивых: «Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал?» (Иов. 21:31).

Ибо он увидел, что в конце мира сатана, входящий в человека, которого Священное Писание называет антихрист, поднимается в таком возвеличивании, выступает с такой силой, возвышается с такими замечательными знаками и чудесами, являя мнимую праведность, что его поступки не могут быть оценены человеком, потому что с властью ужаса он объединяет признаки праведности, которая выставлена на показ, и он говорит: «Кто представит ему пред лице путь его»? «Кто», то есть, «кто из людей сможет осмелиться обличить его перед его лицом, лицом того, кого он с ужасом боится»? Тем не менее, не только пророки Илия и Енох, которые выдвинуты для грозного обличения его, но даже все избранные «представят ему пред лице путь его», в то время как они покажут ему презрение и по совершенству ума выступят против его нечестия. Но потому, что они делают это Божественной благодатью, а не своими собственными силами, он по праву теперь говорит: «Кто представит ему пред лице путь его»? Ибо «Кто» это может быть, кроме Бога, Чьей помощью избранные поддерживаются, чтобы иметь силу противостоять ему? В Священном Писании, когда задается вопрос со слова «кто», иногда подразумевается Всемогущий. Потому написано: «кто поднимет его?» (Быт. 49:9), о котором говорил ап. Павел: «Которого Бог воскресил из мертвых» (Гал. 1:1)[1].

Поэтому, святые люди противопоставляют себя его нечестию не сами по себе, чтобы «обличить его путь», но благодаря Тому, Чьей благодатью они укрепляются; и присутствие сатаны в то время, когда он придет в человеке, будет гораздо страшнее в преследовании, чем сейчас, когда он не виден вообще, потому что он пока еще не обрел этот специальный для себя сосуд. Хорошо сказано: «ему пред лице». Ибо сейчас есть много тех, кто судит и рассуждает о пути антихриста, но это они делают в его отсутствие, они обличают того, кого они пока еще не видели непосредственно. Но, когда он придет в этом проклятом человеке, кто выдержит его присутствие, «обличит его путь пред его лицом», сразу ощутив и его могущество и свою немощь? Под «обличением его пути», может быть еще понято нарушение его процветания, которое прерывается вечным наказанием. Кто сможет это сделать, если не один Господь Своей силой, как написано: «… которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес. 2:8), и о Котором справедливо сказано: «Кто представит ему пред лице путь его»? И, следовательно, далее следуют слова: «… и кто воздаст ему за то, что он делал?». Кто, по-настоящему, за исключением Господа, Который Один может воздать этому падшему человеку за все, что тот сделал, ​​когда, придя, Он разорвет на куски его вечным проклятием? Но каков же этот возвысившийся князь нечестивых, пока он в этой жизни, давайте послушаем. И далее продолжается: «Он будет доведен до могилы, и из кучи трупов он будет смотреть» (Иов. 21:32)[2].

В то время как могилы покрывают трупы, что еще обозначают «могилы», если не потерянных, в которых их души во лжи, как в могилах, умирают, забранные от жизни блаженства? Таким образом, этот лукавый должен быть «доведен до могилы» потому, что он должен быть допущен в сердца грешников, и допустив его, их души умирают к Богу, об этом справедливо сказал пророк, описывая его наказания: «… вокруг него гробы их, все пораженные, павшие от меча» (Иез. 32:22). Ибо, они в аду «вокруг него», те, в которых злой дух лежит мертвый, который пал уже, будучи пораженный мечом своего нечестия. Потому написано: «кто спас раба Твоего Давида от лютого меча» (Пс. 143:10)[3]. И это справедливо сказано: «из кучи трупов он будет смотреть», ибо в настоящее время в грешниках он выдвигает ухищрения своего лукавства. И на этот счет, потому что в мире очень мало хороших людей, и множество плохих, он по праву назвал «кучей трупов» множество нечестивых. Ибо «… широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7:13). Таким образом, сатана, смотрящий из кучи трупов, это тот, кто осуществляет козни своего нечестия в сердцах детей погибели.



[1] Павел Апостол, [избранный] не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых,

[2] Его провожают ко гробам и на его могиле ставят стражу.

[3] дарующему спасение царям и избавляющему Давида, раба Твоего, от лютого меча.

 

 


 

Суббота, 20 августа 2016 г.

Милосердие праведно творит тот, кто сначала ощущает боль страждущего

«Я плакал над ним, кто был в беде; моя душа страдала с бедными» (Иов. 30:25)[1].

Хотя это истинное сострадание, проникнуться страданиями ближнего, проявив щедрость, но иногда, когда внешние вещи в изобилии предоставляются нами в дар, рука того, кто дает, совершает акт подаяния быстрее, чем чувства ощущают страдания ближнего. Следовательно, необходимо, чтобы мы знали, что тот подает истинно правильно, кто сначала ощущает боль страждущих, берет в себя чувство угнетенного, а также, сначала чувствует страдания человека скорбью в себе, а затем, чтобы утешить горе того человека, актом служения являет, насколько он им проникся. Ибо часто, как мы говорили ранее, не добродетель сострадания, а обилие хороших вещей создает внешний образ благотворителя. Ибо, тот, кто действительно сострадает, как правило, отдает другим в нужде даже то, что приводит к нужде его самого. Сострадание нашего сердца проявляется в полной мере тогда, когда мы не боимся взять на себя зло нужды во имя ближнего, чтобы, по возможности, освободить его от страданий.

Идеал сострадания, в самом деле, дал нам Посредник между Богом и человеком. Тот, Кто, мог помочь нам даже не умирая, все-таки пришел на помощь человечеству через смерть, потому что Он любил бы нас слишком мало, если бы не взял на Себя наши раны, а также не показал бы Своей любви к нам, если бы не принял от нас то, что должен был принять, не прошел бы какое-то время нашим путем вместе с нами. Ибо Он нашел нас подверженными страданиям, смертными существами, и Тот, Кто поднял нас к существованию из ничего, несомненно, имел власть, чтобы восстановить нас от страданий, даже без смерти. Но, чтобы Он мог показать, насколько велика сила сострадания, Он решил во имя нас, что должен принять на Себя смерть временно в Своей Личности, ту смерть, которую Он должен изгнать навеки от нас. Разве не мог Он, продолжая быть невидимым для нас во всевластии Своей Божественности, обогатить нас замечательными способностями? Но, чтобы человеку могло быть возвращено внутреннее богатство, Бог соизволил появиться нищим. Потому и великий проповедник, чтобы разжечь добродетель щедрости в недрах нашего сострадания, сказал: «… Он, будучи богат, обнищал ради вас…» (2 Кор. 8:9). Кто говорит на этом пути также: «Не то, что для других должно быть освобождение, но вам скорби» (2 Кор. 8:13)[2]. Эти вещи, несомненно, он произнес в снисходительности к слабым потому, что некоторым, кто не имеет сил нести желаемое, лучше отдать меньше, чем после роптать на стеснение бедности. Но чтобы он мог разжечь умы тех, кто слышал его, на великое чувство сострадания, некоторое время после того, как он представил эти слова, он говорит: «При сем скажу: кто сеет скупо, тот скупо и пожнет» (2 Кор. 9:6). Но мы говорим, что гораздо больше значит - сочувствовать в сердце, чем то, чтобы дать; потому что каждый, кто истинно сочувствует другому в нужде, наименее всего считает то, что он дает. Ибо, если бы добрая воля не должна была предшествовать руке человека, что подает, тот же великий проповедник не сказал бы ученикам: «… которые не только начали делать сие, но и желали того еще с прошедшего года» (2 Кор. 8:10), так как добрым делам легко повиноваться, когда великое достоинство проявляется в учениках, ибо то хорошее, что было предписано им, они возжелали в себе еще раньше.

Таким образом, святой человек, зная, что для Всемогущего Бога больше ценна иногда эта жертва души, чем дела, пусть скажет: «Я плакал над ним, кто был в беде; моя душа страдала с бедными». Ибо, даровав внешне вещи без внутреннего чувства, дарующий передал дар, как бы не участвуя в этом. Но тот, кто даровал своему соседу плач и сострадание, дал ему что-то еще и от самой своей личности. И именно поэтому принято говорить, что сострадание более, чем дар, потому что по большей части вещи дает даже тот, кто не питает сострадание, но никогда тот, кто чувствует в себе истинное сострадание, не удерживает у себя то, что он видит необходимым и имеет у себя для ближнего.



[1] Не плакал ли я о том, кто был в горе? не скорбела ли душа моя о бедных?

[2] Не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтобы была равномерность.

 


 

Воскресенье, 21 августа 2016 г.

Алчность – тот грех, из-за которого человечество больше всего отпадает от Бога

«… подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит. И я сказал, что это? И сказал он: это ефа [лат. амфора], что исходит. Он еще сказал, это их глаз по всей земле. И вот поднялся там талант свинца, и там сидела одна женщина посреди ефы. И сказал он: это беззаконие; и он бросил ее в средину ефы, и он бросил талант свинца на ее лице [или в рот ее]» (Зах. 5:5-8)[1]. И сказав, что он видел «ефу», и «женщину» и «свинец», чтобы он мог показать более подробно то, что он видел и узнал, он еще дополнительно добавляет о том, что происходит: «И поднял я глаза мои и увидел: вот появились две женщины, и дух был в их крыльях, для них были крылья, как крылья коршуна, и они подняли ефу между землею и небом, И сказал я Ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? И сказал он, чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар» (Зах. 5:9-11)[2]. Это свидетельство пророка, что мы выдвинули в качестве доказательства, не приведет ни к чему, если мы также не объясним, что происходит и что описано этими словами. Так, он говорит: «подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит; и я сказал, что это? И сказал он: это ефа, что исходит». Бог, желая показать пророку, по какому греху больше всего человеческая раса отпадает от Него, фигурой ефы обозначил широкий открытый рот алчности. Ибо алчность, как ефа, держит рот сердца открытым и разинутым очень широко. И сказал он: «это их глаз по всей земле». Мы видим много людей глупых в разумении, и мы видим их глубоко порочными, о них пророк свидетельствует: «они умны на зло, но добра делать не умеют» (Иер. 4:22). Итак, они глупы в разумении, ибо в тех вещах, которые они желают, они подстрекаемы алчностью, и становятся слепы, чтобы видеть хорошее, т.к. увлечены подстрекательствами примеров быстрых наград тех, кто творит зло. Отсюда справедливо сказано об этой алчности, что ее глаз во всем мире; и вот там был поднят «талант свинца». Что такое «талант свинца», если не вес греха той самой алчности? И далее «и там сидела одна женщина посреди ефы». Что же такое эта женщина? И чтобы случайно мы не стали сомневаться, кто она, Ангел сразу являет: «И сказал он: это беззаконие; и он бросил ее в средину ефы». Нечестие «брошено в средину ефы», потому что в алчности всегда есть нечестие. «И он бросил талант свинца на ее лице». Вся тяжесть свинца брошена на лице женщины, потому что нечестие алчности увлекает вниз самой тяжестью собственного греха; ибо, если бы нечестивый не стремился за вещами, которые находятся ниже, он никогда не был бы непочтительным к Богу и ближнему.

«И поднял я глаза мои и увидел: вот появились две женщины, и дух был в их крыльях». Что мы понимаем под этими «двумя женщинами», если не два главных порока, т.е. гордость и тщеславие, которые, без всякого сомнения, объединены в нечестии? Они также описаны, как имеющие «дух в своих крыльях», потому что они подчинены воле сатаны в своих действиях; ибо пророк называет «дух» того, о котором говорит Соломон: «Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего» (Еккл. 10:4), и о котором говорит Господь в Евангелии: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам…» (Мф. 12:43). Итак, «дух в своих крыльях» они имеют потому, что гордость и тщеславие повинуются воле сатаны. «И у них были крылья, как крылья коршуна». Эти женщины имеют «крылья, как крылья коршуна» потому, что, безусловно, дела их, как дела дьявола, который всегда творит заговоры против жизни. «И они подняли ефу между землею и небом». Гордость и тщеславие не напрасно описаны так, ибо это свойственно им, что всякого, зараженного ими, они поднимают в его глазах выше остальных своих собратьев: в одно время в погоне за подарками судьбы, в другое время за желаниями достоинства. Человека, которого они когда-то взяли в плен, они поднимают на высоту почитания. И он, как бы оказавшись между землей и небом, может даже оставить вещи, что ниже, но не настолько, чтобы достичь тех, что в вышине.

Эти женщины, что «поднимают ефу между землей и небом», эти гордость и тщеславие, так захватывают ум в плен и возвышают через алчность почестей, что, глядя вниз на всех своих ближних, люди порой действительно оставляют вещи ниже, и в гордом хвастовстве ищут высокие вещи. Но все впадающие в гордость, в своем воображении сразу ставят себя выше тех, с кем рядом находятся, но при этом они безмерно далеко от того, чтобы объединиться с жителями Небесной страны. Таким образом, ефа называется «поднятой между землей и небом» потому, что все алчные лица из-за гордости и тщеславия сразу презирают своих ближних рядом, и никогда не достигают вещей выше, которые над ними; и поэтому они находятся «между землей и небом», потому что они не придерживаются равенства братства в нижнем мире милосердием, и не в состоянии достичь мира выше, выставляя и восхваляя себя. «И сказал я Ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? И сказал он, чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар». То есть ефа имеет «дом, построенный для нее в земле Сеннаар», а «Сеннаар» означает «резкий неприятный запах». И как есть благоухание от добродетели, как ап. Павел свидетельствует, который говорит: «… и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу» (2 Кор. 2:14-15), так есть и обратное значение, что плохой запах - от порока. «Ибо алчность является корнем всего зла» (1 Тим. 6:10)[3]. И в то время как зло порождается алчностью, становится понятно, что дом алчности должен находиться в месте с «плохим запахом». Помимо этого необходимо помнить, что Сеннаар – это название долины, в которой людьми, впавшими в гордость и решившими подняться до небес, было начато строительство Вавилонской башни. В этой долине Господь смешал языки человеческие, чтобы один не понимал речи другого, чтобы произошла в их умах путаница и смятение, и чтобы разрушить дело их гордости и тщеславия. Поэтому и алчность справедливо поставляется в месте смятения и разрушения.



[1] И вышел Ангел, говоривший со мною, и сказал мне: подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит? Когда же я сказал: что это? Он отвечал: это выходит ефа, и сказал: это образ их по всей земле. И вот, кусок свинца поднялся, и там сидела одна женщина посреди ефы. И сказал он: эта [женщина] - само нечестие, и бросил ее в средину ефы, а на отверстие ее бросил свинцовый кусок.

[2] И поднял я глаза мои и увидел: вот, появились две женщины, и ветер был в крыльях их, и крылья у них как крылья аиста; и подняли они ефу и понесли ее между землею и небом. И сказал я Ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? Тогда сказал он мне: чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар, и когда будет все приготовлено, то она поставится там на своей основе.

[3] ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям.

 

 


Понедельник, 22 августа 2016 г.

Только Бог в Своем смирении может научить человека не гордиться

Истинный Учитель нас учит: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29).

Ибо для этого Единородный Сын Божий принял на Себя образ нашей немощи; для этого Невидимое появилось не просто видимым, но презираемым: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек» (Флп. 2:6-7). Для этого Он переносил насмешки, оскорбления, упреки, унижения, побои и муки страданий, потому что только Бог в Своем смирении может научить человека не гордиться. Насколько же велика добродетель смирения, если с единственной целью – по-настоящему научить других, Тот, Кто выше самого великого и большого, стал меньше самого малого, чтобы пройти страдания? Гордость дьявола обусловила происхождение нашего падения, смирение Бога стало инструментом нашего искупления. Наш враг, который и так был создан великим среди всего сотворенного, хотел еще возвыситься над всем, стать подобным Богу. Но наш Искупитель, оставаясь великим над всем, стал малее малого среди сотворенных вещей.

Мы обнаружим легче причину гордости, и обнажим основы смирения, если кратко упомянем и задумаемся над тем, что автор смерти, и что Творец жизни говорят. Один говорит: «Взойду на небо» (Ис. 14:13), но говорит пророк: «ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней» (Пс. 87:4). Один говорит: «выше звезд Божиих вознесу престол мой» (Ис. 14:13). Другой говорит человечеству, изгнанному из обителей Рая: «Ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя, говорит Господь» (Зах. 2:10). Один говорит: «сяду на горе в сонме богов, на краю севера» (Ис. 14:13). Другой говорит: «Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе» (Пс. 21:7). Один говорит: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:14). Другой говорит: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп. 2:6-7), и Он говорит своим членам: «Кто, как Ты, Господи» (Исх. 15:11), а другой говорит своим членам: «я не знаю Господа и Израиля не отпущу» (Исх. 5:2). Господь же говорит: «И вы не познали Его, а Я знаю Его; и если скажу, что не знаю Его, то буду подобный вам лжец. Но Я знаю Его и соблюдаю слово Его» (Ин. 8:55). Один говорит: «моя река, и я создал ее» (Иез. 29:9). Другой говорит: «Я ничего не могу творить Сам от Себя» (Ин. 5:30). И снова: «Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела» (Ин.14:10). Один говорит: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее» (Лк. 4:6). Другой говорит: «чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую - не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим» (Мф. 20:23). Один говорит: «вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3:5). Другой говорит: «не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти» (Деян. 1:17). Один, с тем, чтобы Божественная воля была презираема, говорит: «подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?» (Быт. 3:1). Спустя немного; «но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3:5). Другой говорит: «ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца» (Ин. 5:30). Другими словами, один учит умы, которые прислушиваются к нему, стремлению к высоте возвышения, чтобы превзойти всех равных себе по творению в набухании внешнего вида, чтобы превзойти в высокой гордости общество всех людей, и возвысить себя даже против мощи своего Создателя: как сказал об этих людях псалмопевец: «над всем издеваются, злобно разглашают клевету, говорят свысока» (Пс. 72:8). Другой терпя плевки, пощечины, терновый венец, крест, копье, и смерть, увещевает Своих членов, говоря: «Кто Мне служит, Мне да последует» (Ин. 12:26).

Но так как при всех этих словах упомянута добродетель послушания, рассмотрим ее с несколько большим вниманием и заботой, чтобы узнать, как велика ее заслуга. Послушание является единственной добродетелью, которая помогает посеять другие добродетели, и держит их в безопасности, когда они посажены. Потому и первый человек получил заповедь послушания, которой если бы твердо держался, и пожелал послушно исполнить ее, то без труда достиг бы вечного блаженства. Пророк Самуил подтверждает наши слова: «Послушание лучше жертвы и повиновение лучше тука овнов; ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство» (1 Цар. 15:22-23). Послушание справедливо предпочтено жертвам, потому что в жертву предлагается плоть другого, а в послушании – собственная воля. Поэтому человек утоляет внутри себя жажду Бога тем быстрее, чем больше он подавляет гордость своей воли, и жертвует себя под меч заповеди. С другой стороны, непослушание, как написано, грех такой же, как волшебство, чтобы можно было сильнее указать насколько велика добродетель послушания. В своей противоположности лучше явлена похвала. Ибо если непокорность есть такой же грех, как волшебство, неповиновение – такая же вина, как идолопоклонство, то послушание является единственной добродетелью, в основе которой лежит вера, и без которой человек осужден быть неверующим, хотя и хочет казаться верующим.

Истина говорит в Евангелии: «… приходящего ко Мне не изгоню вон, ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца» (Ин. 6:37-38). Почему? Если бы Он творил Свою волю, неужели бы Он отверг тех, кто приходит к Нему? И разве кто не знает, что воля Сына не отличается от воли Отца? Но первый человек потерял сладость Рая, потому что он хотел творить свою волю; потому второй Человек придя для искупления людей, сугубо нам показывает, что Он будет исполнять волю Отца, а не Свою волю, ибо Он учит нас послушанию. Итак, когда Он творит не Свою волю, а, то, что от Отца, то не отвергает тех, кто приходит к Нему, потому что Своим примером, приводя нас под власть послушания, Он открывает нам путь спасения. Поэтому Он снова говорит: «Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу…» (Ин. 5:30). Но если Он судит так, как Он слышит, то это означает, что Он подчиняется и в то время, когда придет как Судья. Если послушание будет для нас изнурительно до конца жизни, наш Искупитель указывает, что оно нам необходимо, ибо и Он находится в послушании даже тогда, когда придет к нам как Судья. Что удивительного в том, что грешный человек должен подвергать себя послушанию в короткий период настоящей жизни, если даже посредник между Богом и человеками не отказался от него, и нам Он воздает за послушание.

 


 

Вторник, 23 августа 2016 г.

У Него сила и мудрость

«У Него сила и мудрость» (Иов. 12:16)[1].

Немного выше было сказано, что «с Ним мудрость и сила» (Иов. 12:13)[2], но теперь говорится, что «с Ним сила и мудрость». Ибо Всемогущий Бог, когда в тайне сострадания стал Человеком, впервые дал нам урок кротости, и только на суде Своем Он явит силу, которую имеет; потому говорится правильно, когда сначала упоминается Мудрость раньше Силы, когда говорится об Единородном Сыне от Отца: «с Ним Мудрость и Сила». Но когда Он придет второй раз, чтобы судить, Он явится Страшным в Своей власти для проклятых, что будут низвергнуты, и Мудрым явится Своим избранным в вечном Царстве, как «Мудрость» от Отца. Потому правильно сказал он в последующем предложении, что с Ним прежде «сила», а затем «мудрость». Таким образом, в первом предложении, говоря порядком слов, что с Ним мудрость и сила, он показал то, что Он учит сначала мягкостью и милосердием, а силу являет Воскресением. Но в последующих словах, в которых он говорит: «с Ним сила и мудрость»; он говорит нам, что Он сначала карает отверженных в Судный день посредством силы, а потом светит в души избранных совершенным светом Вечного Царства. Но потому, что до дня Последнего Суда, Он никогда не перестает ежедневно судить дела смертных Своими тайными наградами, он опять возвращается к тому, что делается в настоящем времени постоянно, и добавляет: «Он знает как обманутого, так и обманщика, Он приводит советников ко глупому концу, и судей к глупости» (Иов. 12:16-17)[3].

Он приводит советников к глупому концу, когда они делают что-либо доброе, пусть даже не имея первоначально хорошей цели, но после сделанного бегут за получением временной награды. И, если Единородный Сын Всевышнего Отца, став Человеком, проповедовал нам вечные истины, и поэтому назван Ангелом Великого Совета, мы по праву можем толковать «советников», как проповедников, ибо они «советуют» как правильно жить своим слушателям. Но, когда какой-либо проповедник проповедует истины вечности для того, чтобы приобрести временные выгоды, несомненно: «Он приводит советников ко глупому концу» в том, что он не позволяет достичь даже кропотливым усилием той точки, в которую он должен был бежать в честности ума.

И справедливо добавлено: «и судей к глупости». Ибо все, кто установлены на изучение и оценку поведения других людей, по праву называются «судьи». Но, когда такой человек допускает оплошность, не старательно изучив жизнь тех, кто под его властью, не ознакомившись досконально с теми, кого он должен исправить, то и сам «судья приводится к глупости» тем, что тот, кто должен был судить вещи, которые были неправильно сделаны, никогда сам не увидит в истинном свете те вещи, которые должны быть им оценены.



[1] У Него могущество и премудрость, пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение.

[2] У Него премудрость и сила; Его совет и разум.

[3]пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение. Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми.

 

 

 

 

 


 

 

Среда, 24 августа 2016 г.

Исповедание своих грехов являет безопасное хранение праведности

Ап. Иаков говорит: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). Царь Соломон говорит: «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован» (Притч. 28:13).

Но нам должно быть известно, что люди очень часто исповедуют свои грехи, и, при этом, не смиренны. Ибо мы знаем многих, что, когда их никто не обвиняет, сами признают, что они грешники, но когда другие их обличают в грехах, они обороняются, оправдываются, чтобы не выглядеть грешниками. Люди, имеющие подлинное смирение, видят себя грешниками не только тогда, когда они признаются по собственному желанию, что они сделали что-либо неправильно, но и обличаемые другими, они никогда не отрицают, что они таковы, каковыми они признали себя сами. Итак, знаком истинного исповедания является то, что когда человек называет себя грешником, а другой при этом обличает его, он не возражает другому, а подтверждает это. Потому написано: «правый человек сначала клеветник на себя» (Притч. 18:17)[1], ибо хочет показаться скорее не грешником, но праведным, тот, кто признает себя грешником, когда его не обличают. Но когда другой вопиет против зла, которое мы сделали, от нас требуется истинность признания. Если же гордый дух внутри нас ищет для себя защиты, то ясно, что было притворством то, что мы сами себя называли грешниками. Потому превыше всего, позаботиться о том, чтобы те злые вещи, которые мы сделали, одновременно признавать сделанными по нашей собственной воле, и не отрицать их, когда другие нас обличают. Ибо зло гордости укореняется тогда, когда человек по собственной воле считает удовлетворением признаться в вине себе сам, но брезгует тем же, когда ему об этом говорят другие.

Таким образом, благословенный Иов показал, каким смиренным он был, и, зная, что живет среди противников, тем не менее, не боялся раскрывать своих преступлений в голосе исповеди. Но заметим, что сначала он говорит о своих добродетельных качествах, и ниже он исповедует свой грех. Ибо этим он ясно доказывает, что истинно то, что он говорит о хорошем в себе, ибо он не молчит и относительно зла. В одно время он указывает на свои достоинства и на преступления; и то, что он согрешит, и то, что он не скроет это в молчании, он делает известным. Без сомнения, отсюда явлено, что необычайно чист был в глазах Всемогущего Бога тот, кто и избегал зла, которое он не должен был совершать, и в то же время, если он не мог удержать себя от зла, он не скрывал это от людей; так что одновременно он был праведным, избегая греха, и проявлял безопасное хранение праведности, оглашая то, что он был не в состоянии избежать. Пусть этот человек кажется любому великим в своих добродетелях, мне, без сомнения, он представляется более великим в своих грехах. Пусть те, кто так настроены, любуются его самоконтролем в целомудрии, пусть восхищаются верностью в справедливости, пусть восхищаются глубиной милосердия. Я же больше восхищаюсь его смиренным исповеданием грехов, чем царской силой в добродетелях. Ибо я хорошо знаю, что гораздо сложнее, иногда, через стыд немощи искренне пролить свет на свои грехи, чем то, чтобы избежать их, не совершая; и каждый вид зла, который можно было избежать, явить для обозрения с еще большей силой скромности. Таким образом, благословенный Иов, совершивший много великих дел, не стыдился признаться в своих грехах, в окружении своих достоинств, являя то смирение, каким он обладал.



[1] Подарок у человека дает ему простор и до вельмож доведет его.

 

 


 

Четверг, 25 августа 2016 г.

Истинное смирение приобретает силу

Поскольку от истинного смирения получается безопасная сила, и душа не боится ничего в той же мере, в какой она жаждет улучшения, и не стремится самостоятельно к высоким для нее делам, после того, как были изложены признания в грехах, справедливо приобщается: «Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери?» (Иов. 31:34)[1]. Это большая уверенность сердца - не иметь ничего из мирской похоти. Ибо если сердце стремится к достижению земного, оно никогда не может быть в безопасности и спокойствии, потому что либо оно еще не обладает вещами, которыми желает обладать, или вещи, что получило, оно боится потерять; тогда, находясь в неблагоприятных обстоятельствах, оно жаждет процветания, а, находясь в благополучных обстоятельствах, оно боится оказаться в неблагоприятных, и его бросает туда и сюда на своего рода волнах, и оно гонится за различными вещами в разные стороны изменчивости зыбучих дел. Но, чем больше ум с твердостью фиксируется в желаниях страны выше, тем меньше огорчен неудовлетворенностью земным. Ибо от всех внешних волнений он стремится к тайной внутренней цели, и тем прикрепляет себя к неизменному. И устанавливаясь выше всех изменяемых вещей, путем сохранения простого спокойствия естественного состояния, еще находясь в миру, он как бы вне мира. Он выходит за рамки всех вещей, находящихся внизу по желанию вещей высших, и благодаря тому, что он не преследует изменяемые объекты, он чувствует себя в определенной свободе поднятым выше, и внутренне он не подлежит вещам временным, а смотрит на все земные вещи как бы со стороны; смотрит на те вещи, которые, если бы он их внутренне желал, могли его сокрушить вниз. Потому хорошо сказано пророком: «укажи путь для самого себя» (Иер. 31:21)[2], потому что человек, когда рассматривает вещи выше, может подняться высоко над вещами, что под ним. Также и пр. Аввакум говорит: «На стражу мою стал я» (Авв. 2:1). Ибо он стоит на страже, когда по мудрой дисциплине ума не склоняется под земными желаниями, но возвышается над ними, и, будучи нацелен на Вечность, которая всегда тверда, он должен расположить ниже своих ног любую вещь, проходящую мимо.

Тем не менее, несмотря на то, какую бы благость святой человек не проявлял пока он находится в этой жизни, немощь плоти все же внешне тащит его вниз, как написано: «хотя кто ходит во имя Божие, волнуется напрасно» (Пс. 39:6)[3]. Очень часто происходит то, что он одновременно встревожен внешне, и спокойно держится внутри, т.е. он несет бремя своего «напрасного беспокойства», которое происходит от немощи плоти, когда он, одновременно, внутри ходит во имя Божие по возвышенности ума, и нуждается быть внутренне укрепленным Божественной помощью, как находящийся вовне под тяжестью человеческого бремени. Потому пр. Аввакум хорошо утверждает это, когда демонстрирует одновременно обе эти частности: «и трепет проник в кости мои, и моя сила [добродетель] породили беспокойство подо мной» (Авв. 3:16)[4]. Как будто он сказал: «Это не моя сила, которая поднимает меня выше и благодаря которой я по-прежнему свободен от беспокойства, но это моя собственная сила, из-за которой я в беспокойстве о низменных вещах». И вот, он свободен от беспокойства над собой, и в то же время подвергается воздействию беспокойства ниже себя; ибо он установлен над собой, поскольку он был восхищен к вещам высоким; и он установлен под собой в той мере, в какой он по-прежнему остается в тех вещах, что ниже. Благодаря тому, что он установлен над собой, он освобождается от ответственности перед беспокойством, потому что он идет в созерцании Бога. А в нижнем он склонен к беспокойству, потому что по-прежнему остается немощным человеческим существом. Пророк Давид в соответствии с этим утверждением говорит: «Я сказал в избытке ума моего - всякий человек лжив» (Пс. 115:2)[5]. Но на это можно ответить следующее: «Если ты говоришь, каждый человек лжив, то и ты тоже; и утверждения будут отныне ложные, которые ты во лжи произнес». Но заметим, что этому предшествует: «Я сказал в избытке ума моего». Итак, по «избытку ума» он превзошел себя, если говорить о нем, как о человеке. Как будто он сказал простыми словами: «Я сказал истинное утверждение, касающееся лживости всех людей, потому что в этот момент я сам был как бы над людьми, и над собой в том числе». В настоящее время он до сих пор сам «лжец», поскольку он был сам человек, но в тот момент он был «не лжец», поскольку «в избытке ума» он был выше человека.

Таким образом, находясь даже в идеальном состоянии, праведные по-прежнему подвергаются чему-нибудь тревожному от немощи плоти, но все же уже пользуются в спокойном уединении созерцанием ума так, что все, что происходит внешне, не приводит их к трепету внутри. Потому благословенный Иов, показав безопасность праведного ума, после того, как он явил столько сильных добродетелей в себе, добавил то, о чем мы говорили ранее: «Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери?». Как будто он сказал простыми словами: «В то время как другие в беспокойстве выступали против меня внешне, я сам оставался внутри себя свободным от этого беспокойства». И что должно нами пониматься в этом месте под словом «дверь», если не уста? Мы как бы выходим за дверь, когда произносим слова, раскрывая тайны наших сердец; и, рассказывая о том, что находится внутри нас, мы как бы «идем» при помощи нашего языка.



[1] то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.

[2] Поставь себе путевые знаки, поставь себе столбы, обрати сердце твое на дорогу, на путь, по которому ты шла; возвращайся, дева Израилева, возвращайся в сии города твои.

[3] Много соделал Ты, Господи, Боже мой: о чудесах и помышлениях Твоих о нас - кто уподобится Тебе! - хотел бы я проповедывать и говорить, но они превышают число.

[4] Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сем задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, …

[5] Я сказал в опрометчивости моей: всякий человек ложь.

 

 

 


 

 

 

Пятница, 26 августа 2016 г.

Смиренный никогда не боится быть презираемым, никогда не поддается нетерпению ни словом, ни делом

«Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери?» (Иов. 31:34)[1].

Есть некоторые люди, которые вообще боятся быть презираемы, и чтобы у других не было ни малейшей возможности оценить их с неуважением, они специально нацеливаются на то, чтобы выглядеть мудрыми, но они вынуждены «выходить за двери» тогда, когда нападают на них с оскорблениями, и они выдают о себе, каковы они есть на самом деле; в том числе скрываемое ими от других до этого. И когда, поддавшись нетерпению, они являют вещи о себе, которые были неизвестны, они как бы «выходят через двери уст». Итак, благословенный Иов, когда говорит, что он никогда не «выходил за двери уст», справедливо поставил перед этим фразу «Я молчал»; ибо, если бы он поддался возбуждению нетерпения, он бы вышел из дома совести, если бы не знал, как молчать. Ибо праведные, когда находятся под испытанием, будучи возмущены, избегают целиком и полностью проявлять себя, и, когда они не могут быть полезны для тех, которые их слышат, они готовы хранить молчание, готовы быть еще и презираемыми, чтобы только самим не возгордиться, выставляя свою собственную мудрость. И когда они говорят о вещах с глубоким пониманием, они не стремятся преумножить свою собственную славу, но стремятся помочь жизни своих слушателей. Когда же они видят, что они не могут своими словами добавить что-то к жизни своих слушателей, они, храня молчание, скрывают свои знания. Ибо мы скрываем себя, подражая жизни Господа, как своего рода примеру, поставленному перед нами. Ведь и Он Сам, когда видел, что Ирод искал Его не для собственного улучшения, а просто желая удивляться Его чудесам или Его словам, то, когда Ирод спрашивал Его, Он сдерживал Себя, и потому что промолчал, вынужден был уйти, высмеянный им. Ибо написано: «Ирод, увидев Иисуса, очень обрадовался, ибо давно желал видеть Его, потому что много слышал о Нем, и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо» (Лк. 23:8), где он также добавил: «и предлагал Ему многие вопросы, но Он ничего не отвечал ему» (Лк. 23:9). Но как сильно Господь, сохраняя Свой мир, был презираем, показывается нам, когда приводятся нам непосредственно следующие слова: «Ирод со своими сочли Его за ничто, и насмехались над Ним» (Лк. 23:11)[2]. На этом же примере мы должны услышать и узнать, что так часто, как наши слушатели желают быть ознакомлены с нашими достижениями с точки зрения вещей, которые достойны похвалы, а не с точки зрения изменения в себе того, что неправильно в них, мы должны полностью хранить наш мир; ибо, если мы говорим слово Божье для того, чтобы покрасоваться, то и вина слушателей добавляется, которой могло не быть, и наша собственная вина, которой не было, приходит на нас.

Кто-то, возможно, спросит: «Как мы можем знать, с какими чувствами сердца человек нас слушает?». Но существует целый ряд вещей, которые освещают разум того, кто слышит; в первую очередь, если наши слушатели одновременно всегда и хвалят то, что они слышат, и не следуют вещам, что они хвалят – это приводит нас к тщеславию. Как этого тщеславия избежать, явил великий проповедник, когда он сказал: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2:17). Ибо «повреждать Слово Божие» - это думать о Нем иначе, чем Он есть, или искать от Него не духовные плоды, но вредное возрастание человеческой похвалы. Но «проповедовать искренне» - это не искать ничего в Откровении сверх того, что надлежит. Теперь он говорит: «как от Бога», тот, кто знает, что он сам ничего не имеет от самого себя, но что он принял от Бога все, что он говорит. И он говорит: «перед Богом», тот, кто во всем, что он говорит, не ищет человеческих желаний, но присутствия Всемогущего Бога, и тот, кто ищет не его собственной славы, но славы его Создателя. Но тот, кто действительно хорошо знает, что он получил от Бога знание о вещах, о которых он говорит, и все же, говоря, ищет славы себе, говорит «как от Бога», но не «перед Богом», потому что для него Бог как бы отсутствует, он не установил Его перед своим сердцем, когда проповедует о Нем. Но святые одновременно говорят «как от Бога» и «перед Богом» в том, что они одновременно и знают, что имеют от Него знания о вещах, и они видят, что Он Сам присутствует и в их рассуждениях, и их решениях, и в их слушателях. И если праведные знают, что ближние их презирают, и даже если они им скажут правильные слова, но эти слова не будут ими приняты и не заставят изменить их жизни, то они молчат, скрывая благодать, которую они имеют от Бога; ибо познали то, что если речь уст раскрывает тайну сердца напрасно, это приведет к тщеславию.

Поэтому благословенный Иов, среди упрямых сердец не стремится сиять раскрытием своей силы и говорит: «Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери?». Ибо тот, кто, будучи тверд через смирение, никогда не боится быть презираем, никогда не поддается нетерпению, и его язык не изгоняет его вон за двери. И он по праву сначала сказал: «Разве я боялся большого собрания»; чтобы этим можно было показать и сделать известным, каким большим внутренним постоянством он обладал, потому что никакое количество разгневанных людей не ужасает внешне того, кто не находится внутренне под воздействием вредных привычек. Ибо в этой жизни тот, кто не ищет ничего, что имеет отношение к процветанию, несомненно, не боится ничего, что имеет отношение к бедственной ситуации.



[1] то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.

[2] Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату.

 

 

 


 

 

Суббота, 27 августа 2016 г.

Истинные молитвы лежат не в словах уст, а в мыслях сердца

«Разве я боялся большого собрания, или же презрение соседей пугало меня, и я молчал, и не выходил за двери?» (Иов. 31:34)[1].

В этих же словах, если мы обратимся к мистическому смыслу, мы непосредственно найдем в них пример Искупителя. Ибо не «боялся большого собрания» Тот, Кто поразил одним только словесным ответом его преследователей, что шли с мечами и кольями, говоря: «это Я» (Ин. 18:6). Того «презрение ближних не пугало», Кто в освобождении нас от вечных наказаний, получил удары по лицу с невозмутимым видом. Он «молчал, и не выходил из дверей», Кто, проходя Страсти, переживая слабые черты человеческой природы, отказался использовать силу Божества. Ибо Посредник между Богом и человеком «вышел бы за двери», если бы, когда был проведен как Человек, Он бы показывал силу Своего Величия, и в могуществе Божественности преодолел бы немощные черты плоти, взятой на Себя. Ибо, чтобы Он мог умереть во спасение человечества, Он должен был оставаться скрытым от Его Божественности. Ибо если бы они знали это, они никогда бы не распяли бы Господа славы» (1 Кор. 2:8)[2], и поэтому Он не «вышел за двери», Кто, даже под допросом Пилата молчал; и в руках преследователей предложил Свое Тело для страданий, которые взял на Себя во имя избранных, и не являл Себя, Кем Он истинно был тем, которые были против Него. Потому же сказано псалмопевцем: «они сделали Меня отвратительным для них, и Я перестал, и Я не пошел вперед» (Пс. 87:9)[3]. Ибо, когда Он был презираем, явившись в человеческом обличии, Он бы «пошел вперед», если бы явил всем Свое скрытое Величие. Но так как Он явил немощь, чтобы она была видима, и спрятал силу из поля зрения, Он остался неизвестным преследователям, потому для преследователей Он не «пошел вперед». Кто, однако, «идет вперед» для избранных, потому что тем, которые ищут Его, Он раскрывает сладость Своей Божественной природы. Потому сказано пророком: «Ты выступаешь для спасения народа Твоего, для спасения помазанного Твоего» (Авв. 3:13). И далее следует: «Кто даст мне помощника, чтобы Всемогущий мог услышать мое желание» (Иов. 31:35)[4].

Святой человек, даже после того как он проявил столько высоких добродетелей, хорошо знает, что он не может достичь высоких вещей своими собственными заслугами, и ищет помощника. А на Ком он устанавливает свой глаз, если не на Единородном Сыне Божием, Который, когда Он принял на Себя человеческую природу, родившись в бренном состоянии, стал Тем, Кто оказывает помощь? Он помогает человеку, Сам становясь Человеком, т.к. простому человеку не было никакой возможности открыть возвращение к Богу, и потому должен был быть сотворен способ возвращения посредством Богочеловека. Ибо мы были далеки от Праведного и Бессмертного, будучи смертными и неправедными. Но между Бессмертным и Праведным и нами, смертными и неправедными, появился посредник между Богом и человеком, смертный и праведный, Кто смог одновременно явить и собственную смерть со смертными и праведность с Богом. В то время, как погрузившись в вещи, что ниже, мы были далеки от вещей, что выше, Он смог Сам объединить вещи, что ниже с вещами, что выше, чтобы в этом соединении мог возникнуть для нас путь возвращения к Богу, в той степени, в какой Он присоединил наши нижние черты к Своим высоким. И вот, благословенный Иов, от своего лица и от имени всей Церкви, просит Посредника: «Кто даст мне помощника», и справедливо добавляет: «чтобы Всевышний мог услышать мое желание». Ибо он знал, что для Вечного избавления, молитвы человека никогда не могут быть услышаны, кроме как через Защитника. В отношении Которого сказано ап. Иоанном: «…а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира» (1 Ин. 2:1-2), в отношении Которого ап. Павел говорит: «Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34). Ибо, для Единородного Сына «быть посредником» для человека, это показать Себя Человеком в присутствии Вечного Отца, и для Него ходатайствовать за человеческую природу, это принять на Себя эту же природу в возвышенности Божественной природы. Итак, Господь ходатайствует за нас не голосом, но на основании сострадания; потому что то, что Он должен осудить в избранных, Он освобождает, принимая на Себя. Итак, помощник ищется, чтобы «желание могло быть услышано», потому что если заступничества Посредника не будет от нашего имени, безусловно, наши молитвы будут не слышимы для уха Божьего.

Кроме того, нужно отдельно обязательно отметить, что он не сказал «мои молитвы», но «мое желание», чтобы Вседержитель мог услышать. Ибо истинные молитвы не лежат в словах уст, а в мыслях сердца. И самыми громкими акцентами глубоко в уши Бога входят не наши слова, которые произносятся, но наши желания. Ибо, если мы ищем жизнь вечную устами, но еще не желаем ее сердцем, мы молчим. Но, если мы желаем в сердце, даже когда мы молчим устами, мы в молчании взываем. Потому и в пустыне, когда люди кричали, и требовали слов от Моисея, а он хранил молчание, но все же был услышан ухом Божественной Милости: «что ты вопиешь ко Мне?» (Исх. 14:15). Тайный крик желаний сердца, который не достигает ушей мужчин, все же заполняет слух Творца. Потому и Анна, когда собирается в храм, молчит устами, и все же громко произносит желания сердца. Потому и Господь говорит нам в Евангелии: «… войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6:6). Ибо «дверь закрыта в комнате» у того, кто в то время как его уста молчат, изливает привязанность сердца в очах Милосердия Свыше. И голос «слышен в тайне» когда выкрикивается он в тишине святых желаний. Потому сказал псалмопевец: «Господь услышал желание бедных; Его ухо услышит, как подготавливаются их сердца» (Пс. 9:19)[5].



[1] то я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня, и я молчал бы и не выходил бы за двери.

[2] которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы.

[3] Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них; я заключен, и не могу выйти.

[4] О, если бы кто выслушал меня! Вот мое желание, чтобы Вседержитель отвечал мне, и чтобы защитник мой составил запись.

[5] Ибо не навсегда забыт будет нищий, и надежда бедных не до конца погибнет.

 

 

 

 


 

 

 

Воскресенье, 28 августа 2016 г.

Господь превращает нас в тех, кто может оплакивать злые действия, которые мы сделали

«Сейчас Ты исчисляешь мои шаги, но Ты щадишь мои грехи» (Иов. 14:16)[1].

Бог «исчисляет наши шаги», когда Он знаменует каждый из наших поступков, возмещая их. Ибо что обозначается шагами, если не каждое конкретное наше действие? Таким образом, Бог Всемогущий «исчисляет наши шаги» и «щадит наши грехи» в том, что Он сразу точно видит наши действия, и все же прощает их в милости к тем, кого видит упрямо творящими грех, и смягчает нас в покаянии, давая благодать. Таким образом, Он считает наши грехи в том, что превращает нас самих в тех, кто может оплакивать те вещи, которые мы сделали. И Он прощает их с милостью, если мы сами себя наказали за них, и Он Сам никогда не судит их в последней расплате, как ап. Павел свидетельствует, который говорит: «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы» (1 Кор. 11:31). И далее дополнительно добавляется: «Ты запечатал в суме мои прегрешения; но Ты исцелил мое беззаконие» (Иов. 14:17)[2].

Наши прегрешения запечатаны в суме, потому что любая вещь, которую мы сами совершаем во внешнем деянии, за исключением тех случаев, когда мы смываем ее покаянием, хранится в тайнах Божьих решений, в своего рода укрытии, но однажды она может выйти наружу из этой сумы на публичный суд. Потому, например, сказал Моисей: «Не сокрыто ли это у Меня? не запечатано ли в хранилищах Моих? У Меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них» (Втор. 32:34-35). Но, когда за злые вещи, которые мы сделали, мы наказываемся в жестокой дисциплине и плачем покаяния, Он полагает печать на них и исцеляет беззакония наши, в том, что Он карает за эти вещи здесь, и не оставляет их для наказания в Вечности. Таким образом, Он запечатывает наши прегрешения в том, что Он отмечает их с точностью здесь, чтобы наказать их карой, но Он исцеляет их, потому что Он полностью прощает их после кары. Потому же, например, беззакония гонителя Своего, Савла, Он положил ниц на землю, а далее запечатал и излечил, и это видно по тому, что Он сказал относительно его Анании: «… он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое» (Деян. 9:15-16). Ибо этому человеку, у которого на счету прошлые прегрешения, Он по-прежнему грозит будущими страданиями, и потому, безусловно, все, что он сделал не так, Он все запечатал в его сердце; но точно также, запечатав, Он исцелил его беззакония тем, что Он назвал его «избранный сосуд». Или, безусловно, «прегрешения наши запечатаны в суме», когда о злых вещах, в которых мы виновны, мы размышляем постоянно с бдительным сердцем. Ибо, что сердце человека, если не Божья «сума», в которую, если мы искренне посмотрим, то увидим, сколько у нас прегрешений, и мы увидим наши грехи, как есть, запечатанными в Божьей суме. Разве Давид не держал свой грех «запечатанным в суме», когда он сказал: «ибо беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною» (Пс. 50:5). И потому, что ошибки, которые мы сделали, открываются нам в повторном рассмотрении, милостивый Создатель прощает их нам. Поэтому после того, как «прегрешения запечатаны в суме», справедливо приобщается: «но Ты исцелил мое беззаконие», как если бы он сказал простыми словами: «Все вещи, которые Ты сейчас запечатываешь, чтобы я в раскаянии смог их увидеть, несомненно, Ты делаешь для того, чтобы в последнем воздаянии они никогда не были явлены».



[1] ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего;

[2] в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою.

 


 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Суббота 26 мая 2018 / 13 мая 2018

Троицкая родительская суббота. Глас шестый.

Мц. Гликерии девы и с нею мч. Лаодикия, стража темничного (ок. 177). Сщмчч. Василия, Александра и Христофора пресвитеров, прмч. Макария и мч. Сергия (1922). 103 новомчч. Черкасских (XX). Прав. Гликерии девы, Новгородской (1522). Перенесение мощей прмч. Макария, архим. Каневского, игумена Пинского, Переяславского чудотворца (1688). Мч. Александра Римского (284-305). Свт. Павсикакия, еп. Синадского (606). Свв. Георгия исп. с супругою Ириною и чадами (IX). Прп. Евфимия Нового, осн. Иверского м-ря и его сподвижников Грузинских и Афонских: Иоанна, Георгия и Гавриила (Греч.). Прпп. Амфилохия (1452), Макария (ок. 1462), Тарасия (1440), и Феодосия (XV), Глушицких чудотворцев. Св. Серватия первого епископа Маастрихтского (384). Воспоминание прпп. отцев, монахов, замученных латинами в 13 веке (Греч.). Прп. Иоанна Иверского, Афонского (Греч.). Св. Сергия (Георгия), испов. Константинопольского (Греч.). Прп. Никифора, пресв. м-ря Ефасиосского (Греч.). Сщмч. Александра Тивериадского (Греч.). Св. Леандра Севильского (660).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь