Среда, 1 февраля 2017 г.

Путь нечестивого погибнет

«Спросите любого из путников; и вы будете знать, что он это понимает также. Потому что нечестивый оставлен для дня гибели, и он будет принесен в день гнева» (Иов. 21:29-30)[1].

Часто Бог долго терпит тех, кто уже осужден Им к наказанию; Он терпит процветание тех, кого видит совершающими вещи все более худшие. И, в то время как Он видит, в какую яму осуждения они продолжают падать, Он предпочитает быть незаметным для них, чтобы злые люди смогли продолжать приумножать здесь вещи, которые, в конце концов, должны быть ими оставлены. Ибо человек, который «женат на славе настоящей жизни», считает великим счастьем процветать здесь, согласно своим желаниям, и вместо будущей жизни неуклонно идет к вечному наказанию. Поэтому только тот, кто уже удалил из своего сердца любовь к земным вещам этого мира, видит, что для человека в его временном процветании нет ничего, кроме самообмана. Следовательно, говоря о будущем осуждении злого человека, он по праву ссылается и на других: «Спросите любого из тех, которые идут по пути; и вы будете знать, что он это понимает также».

«Путником» называется тот, кто считает, что настоящая жизнь для него лишь путь, а не родина, кто старается исправить свое сердце, отвести его от любви к проходящему состоянию изменчивости, который жаждет не преходящих вещей, а того, чтобы достичь вечного неизменного мира. А тот, кто в этом мире не стремится быть «путником», далек от того, чтобы блага этого мира считать ничем, и он возбуждается, когда в изобилии у других видит те вещи, которых сам жаждет. Потому царь Давид, постигший вечные смыслы и ушедший от любви к вещам временным мира, в описании славы злого человека, сказал: «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву» (Пс. 36:35). Но, поскольку его сердце уже не принадлежало этому миру, он справедливо посмотрел на него, сказав: «но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс. 36:36). Человек мог бы обрести что-то достойное, если бы сам не прошел мимо Истины в склонности своего ума к временному. И, если бы человек был достоин обрести, не было бы сказано, что кто-то «прошел мимо»; и этим «прошел мимо» явлено, насколько мал этот человек; ибо мы видим как мало значит временная слава для того, кто думает о вечном воздаянии. Пр. Моисей, ища славу Небесного созерцания, сказал: «теперь я пройду мимо, и увижу этот великий край» (Исх. 3:3)[2], ибо, если бы он не отвернул поступь сердца от любви к миру, он никогда бы не смог понять вещи, которые выше. Потому пр. Иеремия умолял увидеть печаль своего сердца, говоря: «…все проходящие путем! взгляните и посмотрите, есть ли болезнь, как моя болезнь,…?» (Плач. 1:12), ибо те, которые не проходят через временную жизнь, как по пути, но думают о ней, как о своей стране, не в состоянии охватить мысленным взором скорбь сердца избранного. И поэтому пророк просит только тех, которые не установили свой ум в этом мире, чтобы они усмотрели его печаль. Потому сказал царь Соломон: «Открывай уста твои для немых и защищай всех, проходящих мимо» (Притч. 31:8)[3]. Ибо, те называются «немыми», которые никогда не противоречили в упрямстве словам проповедника, а «проходящими мимо» те, кто брезгуют склонить свой ум в любви временной жизни. Поэтому то, что плохой человек «оставлен для дня гибели, и он будет принесен в день гнева», понятно только «путникам», и добавлено: «Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал?» (Иов. 21:31).

Нечестивый, даже еще находясь в этой жизни, часто, вызвав гнев Божий, из-за которого он будет страдать вечно, теряет предметы земного благополучия, которыми владеет, и встречается с несчастьем, которого боится. Находясь в процветании, он, как правило, был обличаем в своем нечестии словами праведников. Но часто обличительные слова праведного в глазах нечестивого приобретают силу только тогда, когда его злые дела опускают его к земле. В этом смысле и сказано: «Кто представит ему пред лице путь его,…?». Ибо хорошо известно, что, зачастую, «путь нечестивого представлен» перед его лицом только тогда, когда его процветание нарушается вмешательством невзгод.



[1] Разве вы не спрашивали у путешественников и незнакомы с их наблюдениями, что в день погибели пощажен бывает злодей, в день гнева отводится в сторону?

[2] …пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.

[3] Открывай уста твои за безгласного и для защиты всех сирот


 

Четверг, 2 февраля 2017 г.

Нечестивые пренебрегают даром покаяния

«Неужели ты держишься пути древних, по которому шли люди беззаконные»? (Иов. 22:15).

Как «путь» нашего Искупителя - это смирение, так и путь этого мира - гордыня. Злые нечестивые идут путем этого мира и, желая того, что дает им мир, они растут в превозношении. Об этих людях дополнительно говорится: «Которые преждевременно были истреблены, когда вода разлилась под основание их?» (Иов. 22:16).

В то время как период нашей жизни, несомненно, предопределен для нас в предвидении Бога, очень важный вопрос, по какому принципу он теперь говорит, что нечестивые будут забраны из настоящего мира «преждевременно»? Всемогущий Бог, хотя и часто меняет Свой приговор, но Свой Совет никогда. И то время, когда каждый человек будет «забран» из этой жизни Божественной силой, Он предвидел заранее, прежде всех времен. Нам должно быть известно, что Всемогущий Бог, создавая и забирая нас, по нашим заслугам назначает также каждому и его границы: либо плохой человек должен жить короткое время, чтобы он сделал меньше зла тем, кто поступает правильно; или хороший человек должен быть дольше в этой жизни, чтобы он мог оказать помощь другим хорошими делами; или опять, плохой человек должен находиться дольше в этой жизни, чтобы добавить еще больше своих беззаконий, очищающих хороших людей, чтобы праведники могли явить себя в жизни праведно; или хороший человек должен быть забран более быстро, иначе, если он будет жить долго здесь, злобой может испортить свою невинность. При этом, следует иметь в виду, что это милость Божия, чтобы позволить грешникам прийти к покаянию. Но поскольку многие не соизволяют обратиться к плодам покаяния, а обращаются к служению беззаконию, то милосердие Бога, которое они могли получить, они выпускают из своих рук. Всемогущий Бог предвидел время смерти каждого человека, время, за которое его жизнь подойдет к концу; и любой, когда-либо умерший в любое время, не мог сам изменить фактическое время своей смерти. Но, что это значит, когда сказано, что нечестивые будут «преждевременно истреблены», если не то, что все они, кто любит настоящую жизнь, надеются в себе на более длительные периоды этой жизни? Но, когда смерть приходит, и изымает их из настоящей жизни, пространство их жизни, которое они имели обыкновение представлять в своем воображении, которое они рисовали себе очень долгим, как бы обрезается. О чем и сказано: «…когда вода разлилась под основание их?».

Ибо нечестивые, пренебрегая в сердце возможностью перехода к вещам вечности, даже не замечают, что все присутствующие в их жизни вещи являются мимолетными. Они погружают свое сердце в любовь к настоящей жизни, и не закладывают для себя в нем фундамента вечной жизни, потому что свои желания они связывают с земными вещами. Как пример для нас описан Каин, как первый, кто построил город на земле, который, таким образом, явно оказался чужд крепости стремления к вечности, и выбрал основание для своей жизни на земле; и т.к. он был чужд Небесному, он определил основанием для своего сердца земные радости. И, потому в его потомстве первым рождается Енох, что в переводе означает «посвященный». Но, в потомстве избранных, Енох рождается седьмым. Это говорит нам о том, что сыны погибели путем посвящения себя строительству в этой жизни, получают радости жизни раньше, но избранные ждут, и посвящают себя внутреннему строительству, идя к концу Времен, что и обозначено цифрой семь. Ибо первые спешат быстро найти только множество временных вещей, ищут почестей, с открытым ртом рыщут в поиске чужих хороших вещей, и не видят ничего, что может для них быть после этой жизни. Что делают тогда они, если не «посвящают себя» в первом поколении? И можно видеть, как избранные ничего не ищут от нынешней славы, с радостью принимая данное, переживают беды этой жизни, зная, где они могут воцариться в конце. Итак, в роду избранных Енох рождается в седьмом поколении потому, что свои радости они ищут в славе вечной награды (Быт. 5:21-24)[1]. И в то время, как в повседневной жизни тленное состояние само по себе движется к смерти и разрушает «посвящение» детей погибели, удаляя тех самых детей погибели от жизни вечной, он правильно сказал о нечестивых: «…когда вода разлилась под основание их?»; т.е. сам путь изменчивости смывает их нечестивый фундамент.

 

 



[1] Енох жил шестьдесят пять лет и родил Мафусала. И ходил Енох пред Богом, по рождении Мафусала, триста лет и родил сынов и дочерей. Всех же дней Еноха было триста шестьдесят пять лет. И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его.

 


 

Пятница, 3 февраля 2017 г.

Только Один Господь может очистить нечестивого от грехов

«Избавит и небезвинного, и он спасется чистотою рук твоих» (Иов. 22:30).

Это утверждение относится к вознаграждению в Царстве Небесном, и оно поддержано проповедником Истины, ибо им написано о Боге: «Который воздаст каждому по делам его» (Рим. 2:6). Человека на последнем Суде спасает справедливость Вечного Судии, спасает того, кого Его милость удерживает в этой жизни от нечестивых поступков. Ошибочно думать, что человек должен здесь удержать в чистоте свои руки и своими силами остаться невиновным, ибо если милость Свыше не удержит его от совершения ошибки, то никогда не будет найден ни один безупречный, совершивший путь жизни без вины, чтобы получить вознаграждение. Потому сказано говорящим правду голосом пр. Моисея: «И ни один человек в себе не невинен пред Тобою» (Исх. 34:7)[1].

По Небесной милости мы сначала творим доброе непроизвольно, как бы само по себе, но познав доброе, мы творим его потом уже по своей воле, желая сделать доброе, которого желаем, но Небесная милость помогает его осуществить Своею благодатью; а на Страшном Суде милость Божия так награждает нас за сделанное добро, как будто все осуществляли и желали мы сами. О том, что именно благодать Божия дает нам, и она делает нас невинными, говорит и ап. Павел: «Но благодатию Божиею есмь то, что есмь;…» (1 Кор. 15:10). И, когда наша свободная воля следует за благодатью, далее он добавляет: «…и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился…». И потому что он видел, что не было ничего в нем самом, что он видел, что все в нем благодаря благодати, он добавил: «не я», а потому, что это было по его желанию, он отметил: «…благодать Божия, которая со мною». Ибо он не сказал бы: «со мною», если бы вместе с получением благодати у него не осталось бы свободной воли. Поэтому для того, чтобы показать, что он был ничто без благодати, говорит он: «не я», но, чтобы он мог показать, что наряду с благодатью, он трудился по своей свободной воле, он добавил: «…впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор. 15:10).

Итак, тот, кто здесь получает дар, благодаря которому может быть не виновен, когда приходит к своему последнему дню, награждается за заслуги, поэтому: «Избавит и небезвинного, и он спасется чистотою рук твоих».

«Кто может очистить вещь, что вышла из нечистого семени? Разве это не Ты, Кто Единственный может это?» (Иов. 14:4)[2].

Только Один, Кто чистый в Себе, может очистить нечистого. Ибо, человек, живущий в тленной плоти, нечист от искушений, укоренившихся в нем привычками ко греху и действовавших на него с самого рождения. Само зачатие человека, ради плотского удовлетворения, это нечистота. Сказано псалмопевцем: «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс. 50:7). Следовательно, человек часто бывает склонен к чему-то даже против своей воли. Отсюда то, что он страдает в своем воображении от разных нечистых вещей, хотя и стремится избавиться от них. Все это от того, что он был зачат в нечистоте, но стремясь к чистоте, он желает сделать лучшее из того, что он может. Но тот, кто смог преодолеть нечистоту мысли и изгнать из сердца тайные движения соблазнов, никогда не должен приписывать чистоту себе, ибо никто не может сделать чистой вещь, которая вышла из нечистого семени, кроме Того, Который Один чистый Сам в Себе. Пусть тот, кто уже достиг «чистого места», бросит свой взгляд на путь, который он прошел, и оттуда увидит себя, а также то, что в собственной власти он не имеет чистоты жизни, начало существования которой было сотворено в нечистоте. Но смысл этого высказывания может быть понят еще и так, что благословенный Иов говорит о воплощении Спасителя, ибо он увидел, что в мире только этот Человек не был зачат от нечистого семени, Кто так пришел в мир из утробы Девы, что Он никогда не имел ничего загрязняющего. Он не рожается от мужчины и женщины, но от Святого Духа и Девы Марии. Своей жизнью Он показал, что был действительно чист в Своей плоти, что Воплощение Его не было через путь ее удовлетворения.



[1] сохраняющий [правду и являющий] милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода.

[2] Кто родится чистым от нечистого? Ни один.


 

Суббота, 4 февраля 2017 г.

Мы искуплены благодатью нашего Творца

«И чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?» (Иов. 38:15).

Смерть плоти, которая восстанавливает избранных в свете, отнимает свет у отверженных. Свет гордых - это слава настоящей жизни. И свет удаляется от них, когда приходит смерть плоти и наступает темнота их кары. Тогда сокрушается их дерзкая рука, потому что гордость сердца, которое было возвышено, вопреки порядку природы, положенного Творцом, рассеивается весом Божественной справедливости, которая подавляет его за нечестивое возвышение себя на малое время, чтобы затем быть раздавленным навсегда весом окончательного Суда. Но никто из нас не знал бы, что последует после смерти, если бы Творец нашей жизни не принял на Себя наказание смерти. Ибо Он из Своей милости принял самое низкое состояние, чтобы вернуть нас по Своей милосердной справедливости к самому высокому состоянию, нас, которые были потеряны после того, как исказили Его образ. Отсюда по праву приобщается: «Разве ты вошел в глубину моря, и шел ли ты по дну пропасти?» (Иов. 38:16)[1].

Как будто Он сказал: «Разве ты, как Я»? Кто не только стремился в море, приняв плоть и душу человека, но и добровольно опустил эту плоть в смерть, на дно ямы, как в глубину моря. Здесь «море» подразумевает «наш мир», так часто он обозначается на языке Священного Писания, и потому ничего не препятствует нам понять «глубину моря», как дно преисподней. Но Господь искал эту глубину моря, когда вошел в самые низкие глубины преисподней, чтобы спасти души Своих избранных. Также было сказано пророком: «…превратила глубины моря в дорогу, чтобы прошли искупленные» (Ис. 51:10). Ибо этой глубиной морскою был, до Пришествия Искупителя, не путь, а тюрьма, потому что в ней заключались, хотя и не в местах наказания, даже души праведных. Но Господь сделал эту глубину путем, потому что Он, придя туда, предоставил Своим избранным пройти путь из бездны на Небеса. Таким образом, правильно сказано: «…чтобы прошли искупленные». То, что Он назвал здесь глубинами моря, в других местах называют самые нижние части бездны: как бездна вод непостижима нашим взорам, так и секреты преисподней никак непостижимы для нашего понимания. Ибо мы те, кто изымаются оттуда, не видим того, какое возмездие наказаний ждет других за их поступки.

«И опять после тьмы я ищу свет» (Иов. 17:12)[2].

«Свет находится после тьмы», потому что после ночи настоящей жизни, усматривается свет вечный, или также потому, что невзгоды и процветание здесь не перестают сменять друг друга по очереди. Потому так и происходит, что даже в ночной тьме можно предположить свет, и в свете предположить скорую тьму; как тогда, когда написано: «в день процветания не забывай о скорбях, и в день скорби не забывай о процветании» (Сир. 11:25)[3]. Но запомните, зная, что мы были однажды искуплены благодатью нашего Творца, и мы и впредь имеем благо Небесного освящения в том, что, когда мы заканчиваем жизнь жилища в нашей плоти, мы сразу получаем Небесные награды. Наш Творец и Искупитель, пронзая ад, вывел оттуда души Своих избранных, и Он не позволяет нам идти туда, откуда уже вывел других на свободу. Но те, кто жили в этом мире прежде, чем свершилось Его Пришествие, вне зависимости от славы праведности, которой они достигли, не могли сразу после того, как лишились тела, быть допущены в лоно Небесной Страны. И благословенный Иов видел, что еще не пришел Тот, Кто Своим схождением должен сорвать замки ада, и вывести души праведников в их вечные селения. Потому благословенный Иов, ощущая движение скорби, и зная, что награда праведников еще задерживается, справедливо приобщает: «Если бы я и ожидать стал, то преисподняя - дом мой; во тьме постелю я постель мою» (Иов. 17:13).

Ибо, праведные люди, даже пройдя невзгоды, еще не могли, покинув плоть, быть сразу освобождены из бездн ада; ибо еще не пришел Тот, Кто должен был спуститься в него не имея греха, чтобы освободить тех, кто был там связан грехом. Грешный человек «стелил свою постель во тьме», когда оставлял свет правды, согласившись на хитрые увещевания искусителя. Но души праведников, помещаясь в бездны ада, сохранялись в этой тюрьме без мучений, потому что за первородный грех они должны были по-прежнему сойти вниз, но все же за свет своих собственных дел - не подвергаться там наказанию. Поэтому, по отношению к праведникам «постелить свою постель во тьме», означает подготовить место без мучений в аду. Ибо, это была могила для избранных, полная печали: после оставления плоти не видеть Своего Творца. И эту печаль благословенный Иов справедливо определяет, как «тьму».


[1] Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

[2]свет приблизить к лицу тьмы.

[3] Во дни счастья бывает забвение о несчастье, и во дни несчастья не вспомнится о счастье.


 

Воскресенье, 5 февраля 2017 г.

Для сохранения смирения Господь ставит пределы нашему совершенству

«Где был ты, когда Я полагал основания земли?...» (Иов. 38:4).

Ум каждого грешника - прах, который находится на поверхности и сметается ветром искушения. Потому написано: «Не так - нечестивые, [не так]: но они - как прах, возметаемый ветром [с лица земли]» (Пс. 1:4). Ничто не мешает нам понимать, что земля – это душа праведника, о которой сказано: «Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога» (Евр. 6:7)[1]. Но основание этой земли – вера. Основание для этой земли было положено, когда первая причина стойкости, страх Божий, дышал в тайных местах сердца человека. Человек еще не верит в вечные истины, которые слышит; но, когда ему даруется вера, то этим закладывается фундамент для созидания внутреннего человека. Теперь он познает вечные истины, но еще не боится их; он еще презирает страх грядущего Суда и смело впадает в грехи плоти и духа. Но, когда страх Божий основательно завладеет умом, тогда фундамент возведен, и на нем может подняться здание праведной жизни. Когда фундамент возведен, и силы для праведной жизни поднимаются на высоту, каждый хочет измерить свою силу, чтобы отмечать свои успехи. Но тот, кто уже начал строить Божественное здание, обязан, не переставая, оглядываться на то, кем был; для того, чтобы, смиренно помня это, не присвоить себе то, что даровала ему для изменения благодать. Поэтому и благословенный Иов призывается голосом Свыше вспомнить о своей прошлой жизни, чтобы он не мог осмелиться превознестись своими достоинствами: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?...». Как будто Истина открыто сказала грешнику: Не присваивай самому себе достоинства, которые были получены от Меня. Не превозноси себя против Меня по причине того, что получил дар от Меня. Держи в уме, где я нашел тебя, когда полагал первые основы добродетели в тебе Своим страхом. Держи в уме, где Я нашел тебя, когда укрепил в тебе Свой страх. Только тогда Я не разрушу в тебе то, что создал, если ты всегда без пренебрежения будешь помнить о том, кем ты был вначале. Ибо кого Истина не обнаружила вначале в грехах и излишествах? Следовательно, мы можем сохранить то, кем мы стали, если никогда не будем пренебрегать и помнить то, кем были. Но, иногда, вместе с мыслью о добрых делах, маленькими шагами, гордость по привычке пробирается тайком даже в осторожные сердца, когда человек поднимается на высоту добродетели, забывая свою собственную немощь и не помня, что был в грехах. Поэтому Всемогущий Бог, видя, что наша слабость иногда увеличивается даже из-за получения нами средств ко спасению, ставит пределы самого нашего совершенствования, чтобы мы не получив некоторых совершенств добродетелей, к которым стремились, взыскали другие, пока не можем обладать первыми. Сделано это для того, чтобы наш ум, когда не в состоянии достичь вещей, которые желает, мог понять, что он не обладает сам по себе даже тем, чем владеет, и благодаря тому, что одни добродетели присутствуют без его желания, а вожделенные не даны, те достоинства, которые дарованы, могли быть смиренно сохранены.

«…Ты положил ему предел, которого он не перейдет» (Иов. 14:5).

Сподобившись духовных дарований, мы стремимся продвинуться в совершенствовании добродетелей как можно дальше, но удерживаемся, а иногда и возвращаемся к тому, что ниже того, чего мы достигли. Ибо нет человека, который достиг бы той степени совершенства, которой он желает сам для себя. Всемогущий Бог, Который различает все внутренние движения души, устанавливает границы даже для самых выдающихся духовных достижений, ибо по причине того, что человек сам пытается освоить что-то, что он не в состоянии, он не может возвыситься в тех вещах, в которых он имеет силу. Потому даже великий проповедник, который был вознесен на Третье Небо, и проник в тайны Рая, после этого откровения, не получил силу, чтобы быть в состоянии покоя, и без искушения. Но, в то время как Господь «положил ему предел, которого он не перейдет», Он одновременно и возвысил его, чтобы он узнал вещи высокие, и опустил его снова вниз, чтобы через слабость естества он смотрел на меру своего предела, чтобы не пропал в ощущении мнимой безопасности, и не впал в гордость, а был вынужден в смирении возвращаться в свои собственные пределы.



[1] Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога;


 

Понедельник, 6 февраля 2017 г.

Наш Творец упорядочил все вещи и каждому определил его меру

«Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь?» (Иов. 38:4-5).

Кто, если не наш Творец, закладывает меры земле? Кто, путем тайного упорядочения внутреннего Суда, напоит одного словом мудрости, другого – словом знания, третьего – совершенной верой, четвертого – даром исцеления, иного – чудотворением… для того, чтобы один человек мог по одному и тому же Духу, быть сильным в слове мудрости, но не быть усилен при этом знанием, потому что он в состоянии понять и узнать правду, которую не достигнет изучением и обучением; и, чтобы другой, который светит словом знания, не был силен в слове мудрости, потому что способен в полной мере понять все, что изучал, но не может подняться сам по себе в понимании вопроса, который не изучал. Один человек верой управляет стихиями, но не лечит телесные немощи даром исцеления; другой удаляет заболевания молитвой, но не может по молитве дать дождь жаждущей земле. Третий – даже мертвых возвращает к жизни чудесами, но, все же, не обладает даром пророчества, не ведает, какие вещи должны случиться. Иной видит все будущие события, как если бы они происходили здесь и сейчас на его глазах, но не может сотворить никакого чуда…

Таким образом, наш Творец упорядочил все вещи: чтобы тот, кто мог превознестись в гордости от обладания даром, который он имеет, мог быть смирен добродетелью другого, которой у него нет. Он так регулирует все вещи, что, когда возвышает любого, даруя по благодати один дар, Он также другим даром отличает другого человека, ставя первого ниже второго, а второго ниже первого. Господь делает так, чтобы каждый увидел в другом человеке, который находится ниже него, насколько он выше в других дарах; и, чтобы, чувствуя себя в некоторых отношениях лучше, он все равно мог увидеть себя ниже того человека, которого превосходит. Он так регулирует все вещи, что, хотя все обладают отдельными дарами, они одновременно являются обладателями всех из них, потому что таланты каждого человека в отдельности соединяются с другими узами любви. И каждый человек видит в другом то, чего не имеет сам, и он смиренно возлагает на друга возможность получить это, и посредством любви получает это как бы и в собственное владение. Ибо сказано ап. Петром: «Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией» (1 Петр. 4:10).

Под многообразием благодати Божией хорошо показано, что дар, который был получен, принадлежит не тому, кто им обладает, а тому, для кого он используется обладателем. Поэтому ап. Павел говорит: «…любовью служите друг другу» (Гал. 5:13). Милосердие делает нас свободными от ига вины, когда через любовь вовлекает нас во взаимное служение, когда мы видим, что дары других принадлежат нам, и даем другим наши дары, как принадлежащие им. Поэтому снова говорил ап. Павел: «Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Если все тело глаз, то где слух? Если все слух, то где обоняние?» (1 Кор. 12:14-17). И немного после: «А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно» (1 Кор. 12:19-20).

Ибо, что Святая Церковь, если не тело Своего Небесного Главы? Где один является глазом, созерцающим высокие вещи; второй – рукой, выполняющей правильные вещи; третий – ногой, идущей по команде; четвертый – ухом, понимающим голос заповедей; пятый – носом, улавливающим проницательно зловоние нечестивых и аромат хороших дел. И, в то время как они выполняют различные, но взаимные вещи, как члены тела, они составляют вместе одно тело, а, в то время как они выполняют различные вещи в милосердии, они понимают, чем друг от друга отличаются, и в то же время, как связаны друг с другом. Если бы они все выполняли одно и то же дело, они бы, несомненно, не являлись телом, которое состоит из многих членов; и это тело из многих частей не смогло бы существовать, если бы гармоничное разнообразие элементов не связывалось бы вместе. Потому, когда Господь делит между святыми членами Своей Церкви дары добродетелей, Он помещает меры земли. Потому ап. Павел говорит о том, что Бог разделил на каждого меру веры: «…Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил» (Рим. 12:3). И снова: «из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена,…» (Еф. 4:16).

Наш Создатель и Распорядитель с прекрасной мудростью дает дары одним, в которых Он отказывает другим, и отказывает первым в тех, что которые возлагает на других; и кто нацелен делать больше, чем получил, стремится превысить меры, установленные для него. Это как если бы тот, кому дано трактовать тайные значения заповедей, также пытался ослепить чудесами; или, как если бы тот, которому дарована Небесная сила творить чудеса, стремился, кроме того, открыть тайны Божественного Закона. Ибо выдвигает ногу на край пропасти тот, кто хочет выйти за пределы своих мер. И тот, кто смело торопится понять те предметы, которые не в состоянии постичь, обычно теряет ту силу, которая ему уже дана в другом. Ибо мы пользуемся правильно частями нашего тела тогда, когда отчетливо сохраняем для них их собственные функции. Ибо глазами мы видим свет, ушами слышим голос. Но, если кто-нибудь, стараясь перевернуть порядок, будет пытаться глазами распознать голос, а уши обратить к свету, эти дары для него открыты напрасно. Если кто-то захочет отличать ароматы ртом, и попробовать вкус носом, он не достигнет успеха в обоих смыслах, потому что он извращает их. Ибо, когда они не применяются для правильного использования, они не выполняют те функции, которые им доступны, и не достигают тех, которые им чужды.


 

Вторник, 7 февраля 2017 г.

Господь явился во плоти, чтобы примером Своей жизни изменить нас

«Разве ты знал, что ты должен был вот-вот родиться, и разве ты знал количество дней твоих?» (Иов. 38:21)[1].

Как будто Он открыто говорит: «Что удивительного в том, что ты не понимаешь своего конца, если ты не понимаешь своего начала? И поскольку ты не знаешь того начала, по которому ты пришел в эту жизнь, что удивительного в том, что ты не знаешь, с какой целью и когда тебя некогда заберут? И, если это было Мое решение, чтобы из тайны вывести тебя в свет начала твоего, это будет также Моим решением возвратить тебя из света в тайну. Почему жалуешься ты на устроение своей жизни, ты, кто, не зная самого себя, не хочешь держаться за руку твоего Творца? Ты, ограниченный лоном вечности, и, не знающий ни насколько ты усерден здесь, ни того, когда ты будешь в нее направлен, не должен, поэтому, восхвалять себя за то, что ты делаешь».

Но эти слова еще можно понять также и в другом смысле: «Разве ты знаешь, как Я? Кто знал, что Я должен был вот-вот родиться, ведал, что до рождения Моего во плоти, Я всегда существовал по существу в Боге». Люди начинают существовать, когда они рождаются в утробе матери. И они не знают, что вот-вот родятся, потому что они не существуют до того, как они зачинаются. Но Бог, Который всегда существовал без начала, предвидел это о Себе, Он предвидел начало в чреве Девы; и потому, что Он предвидел, Он предопределил это; и потому что Он предопределил, Он, без сомнения, ничего не претерпел будучи в человеческой плоти, кроме того, что определил в Своей собственной воле. Пусть тогда человек, который не мог предвидеть собственное рождение, будет обличен в ропоте на свои бедствия, если даже Тот, Кто предвидел и предопределил Свое собственное рождение, готовил Себя к бедствиям среди людей.

«Он пренебрегает людьми города» (Иов. 39:7)[2].

Он презирает обычаи человеческого общества. Будучи Человеком среди людей, Господь отказался соблюдать их обычаи. Он явился Человеком среди нас, дабы не только искупить нас пролитием Своей Крови, но, также, дабы изменить нас, показывая нам пример жизни. Таким образом, Своим Пришествием Он обнаружил в наших рассуждениях о праведности одно, а научил другому Своей жизнью. Ибо все потомства надменного народа Адама стремились искать процветание настоящей жизни, дабы избежать невзгод, убежать от позора, следовать славе. Воплощенный Господь прошел среди них через невзгоды, презирая процветание, получая оскорбления, избегая славы. Ибо, когда Иудеи пожелали сделать Его своим царем, Он отказался им быть. Когда они возжелали убить Его, Он пришел Сам, согласно Своему решению на эшафот креста. Таким образом, Он избегал того, что все искали, и искал то, чего все избегали. Он показал всем чудо, когда Он и Сам воскрес после смерти, и Его смерть воскресила других. Ибо истинно существует две жизни у человека, который живет в теле: одна – до смерти, а вторая – после воскресения; одну знают практически все, а вторую – не знают; и человечество направляло свои мысли только к тому, что знало. Господь пришел во плоти, и в то время, как Он принял на себя одно, указал на другое. В то время, как Он взял на себя то, что было известно нам, Он указал на то, что было нам неизвестно. Ибо Он прожил ту смертную жизнь, которой мы обладаем, а Своим Воскресением Он показал нам ту жизнь, к которой мы должны стремиться. Он показал нам Своим примером, что нужно любить не столько себя, как быть терпимыми по отношению к другим. И потому, что Он вел непривычные разговоры среди людей, говорил иные речи и не следовал традициям Вавилона, о Нем хорошо написано: «Он пренебрегает людьми города».



[1] Ты знаешь это, потому что ты был уже тогда рожден, и число дней твоих очень велико.

[2] Он посмевается городскому многолюдству…


 

 

Среда, 8 февраля 2017 г.

Господь через искушения просвещает разум человека

«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

Когда сыны Божии предстали очам Божиим, среди них предстал и сатана, так как в наши хорошие мысли, которые всеваются в наше сердце благодатью действующего Святого Духа, этот древний враг хитро вставляет себя, чтобы подчинить себе, расстроив большей частью хорошие мысли, а затем мучительно терзать расстроенное. Но Тот, Кто нас сотворил, никогда не покидает нас, особенно в искушении. Ибо через него Он открывает нам нашего врага, который скрывается в засаде, обнаруживая его для нас сиянием Своего света. Потому Господь говорит ему: «Откуда ты пришел?...» (Иов. 1:7). Ибо отыскивать лукавого врага, значит открывать его засады, чтобы нам, когда замечаем, что он приближается к сердцу, быть бдительными, внимательно и трезвенно наблюдая за собой.

«…И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее» (Иов. 1:7) .

Для сатаны обходить землю, значит исследовать плотские сердца людей, и выискивать случай, чтобы их обвинить. Обошел землю, потому что обошел человеческие сердца, чтобы уничтожить доброе, и чтобы вложить в умы злое, чтобы вложенное нагромождать, чтобы нагроможденное доводить до конца, чтобы усовершившихся в несправедливостях сделать союзниками в наказании. Обратите внимание, что сатана называет себя не облетающим, а обходящим землю, потому что он никогда быстро не покидает того, кого искушает; ибо там, где он находит податливое сердце, там и наступает, склоняя ко злу, чтобы, задержавшись, оставить следы злобы, и подобием своего зла, кого возможно, сделать злыми.

«Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11).

По большей части так происходит, что пока мы в обилии приносим плоды добрых дел, пока укрепляемся в постоянстве своего благополучия, то наш ум постепенно надмевается, и мы начинаем думать, что те блага, которые имеем, происходят только от наших собственных усилий. Милосердный Бог попускает нашему древнему врагу прикоснуться к этим благам, чтобы через искушение и потерю тех благ, которым мы радовались, наш ум был так потрясен, что признав за собой слабость и собственную беспомощность, мог глубже утвердиться в надежде на помощь и силу Божию. Это проявление удивительной Божественной щедрости, ибо там, где злой враг прикасается к сердцу человека, дабы его уничтожить, там же милосердный Создатель просвещает его, чтобы оно жило. Потому Бог и говорит: «Вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…» (Иов. 1:12).

И Он как бы говорит: «Вот, Я даю тебе прикоснуться к каким угодно внешним благам избранного, чтобы и сам ты познал, что Я сохраняю того, кто прилепился ко Мне всей душой». Отчего и хорошо говорится: «…И отошел сатана от лица Господня» (Иов. 1:12).

Он блуждает вовне, не допущенный ко внутреннему, так как ему не позволено господствовать вплоть до повреждения сердца. Даже если сатана и смущает добродетели души, то он потому остается вовне, что из-за противодействия Божия не поражает сердца благих людей до глубины. Ему настолько дозволено бушевать против них, насколько это необходимо, чтобы они укрепились, возросши в искушениях, чтобы не приписывали своим силам те добрые дела, которые совершают; чтобы они не потерялись в бездействии от излишней безопасности, и не ослабевали бы при нападении страха. И для своего преуспеяния настолько более бдительно несли стражу, насколько чаще видели бы себя стоящими против врага в борьбе с искушениями.

 

 


 

Четверг, 9 февраля 2017 г.

Наш древний враг никогда не оставляет в покое помышления людей

«И был день, когда сыновья его и дочери его ели и вино пили в доме первородного брата своего. И вот, приходит вестник к Иову и говорит: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:13-15).

В сердце избранных прежде последующих благ рождается премудрость, и она, как первородное дитя, получается благодаря дару Духа. Эта рождающаяся премудрость есть наша вера, как свидетельствует пророк, говоря: «Если не уверуете, не уразумеете» (Ис. 7:9)[1]. И тогда только мы имеем мудрость для уразумения, когда оказываем веру и доверие ко всему тому, что говорит Создатель. Итак, в доме первородного брата устраивают пир братья тогда, когда остальные добродетели пиршествуют вместе с верой. Если она первая не родится в нашем сердце, остальные, какие бы то ни были блага, не могут появиться, даже если они нам кажутся благами. В доме первородного брата устраивают пир другие братья, когда в обиталище веры наши добродетели насыщаются пищей священных изречений. Ибо написано: «Без веры угодить Богу невозможно…» (Евр. 11:6). Итак, наши добродетели тогда питаются истинными трапезами жизни, когда начинают питаться таинствами веры. Другие братья устраивают пир в доме первородного брата, так как, если остальные добродетели не будут наполнены мудростью, то не будут благоразумно совершать то, к чему они направлены, и тогда вообще не могут быть добродетелями.

Но вот, когда добрые дела, которые мы совершаем, пасутся на трапезе веры и премудрости, враг наш уводит пашущих волов и пасущихся ослиц, а отроков умерщвляет мечом. Как иначе истолкуем мы пашущих волов, если не как наши самые важные мысли? Когда они обрабатывают сердце учением и упражнением, то впоследствии приносят обильные плоды. Что представим мы под видом пасущихся ослиц, если не простые, естественные движения сердца? Когда мы удерживаем их при помощи поучения от заблуждения двуличия, то, как бы кормим их на пастбище свободы и чистоты. Но хитрый враг, когда замечает в сердце высокие мысли, часто расстраивает их тем, что предлагает удовольствия похоти; а когда он видит простые движения сердца, то показывает ему тонкие и хитрые изобретения, чтобы, когда благодаря тонкости в суждениях человек будет искать от людей похвалы, была потеряна чистота простоты. Наш враг всегда смущает благие мысли человеческой души, и даже тогда, когда он не в силах склонить сердце к злому делу, он, тем не менее, надеется нанести скрытый вред нашим помышлениям, чтобы нам казалось, что он может их расхитить до основания.

Пашущие волы могут быть поняты и как благодатные мысли, которыми мы пытаемся принести пользу другим, когда желаем словом проповеди устранить жестокосердие брата. Под ослицами, которые с необузданным безумием не сопротивляются тем, которые их нагружают, может быть изображена добродетель терпения. А древний враг всегда, когда видит, что мы хотим словом принести пользу другим, погружает душу в расслабление праздности; чтобы тот, кто пренебрегает даже своим, не смог позаботиться о других. Он уводит пашущих волов, когда разрушает помыслы души, могущие быть отданными плодам для пользы братьев, послав бездействие нерадения. И даже, если сердца избранных бдят в глубине своих помыслов и, победив, преодолевают насылаемое искусителем, злой враг радуется, как будто похитил нечто, когда хотя бы на мгновение он одерживает верх в помышлениях благих людей.

Когда же враг видит готовую к терпению душу, он разузнает, что она любит больше всего, и часто именно там расставляет сети соблазна, ведь чем более кто-то любит какую-нибудь вещь, тем легче через нее повредить его терпение. Сердца верных всегда заботливо внимают себе, и строго укоряют самих себя даже за малое движение уклонения от блага доброделания; и, продвигаясь в них, они учатся, каким образом они могут выстоять в добре, а если и испытывают поражение, то еще более в нем укрепляются. Но древний враг, когда смущает помышления терпения даже на мгновение, радуется, словно отнял ослиц от полей сердца. Но есть дела, которые мы предполагаем совершить, но не можем разумно взвесить: что чему соответствует. И, в большинстве случаев, враг тогда врывается к нам внезапно, потрясая ум искушениями, побеждая бдительность сердца, словно поражает мечом стражей-отроков. Тем не менее, один убегает, тот, кто возвещает, что другие погибли во время нападения врага; ибо разумное видение всегда возвращается к душе, которая сама, как единственно спасшаяся, храбро исправляет поражения, какие потерпела. Один, который спасается, когда другие погибли, это совесть, которая восстанавливает душу после поражения, когда ее внутренний взор в поисках спасения обращается к закону совести. Когда другие погибают, а один бежит домой, означает, что во время искушений, при смущении сердца внутренний взор ума обращается к совести; и тогда душа, погибающая под внезапным нападением, восстанавливается под воздействием совести.

 



[1]… Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены.


 

Пятница, 10 февраля 2017 г.

Враг всеми способами пытается осквернить добрые дела

«…Ибо говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем…» (Иов. 1:5).

Разнообразные засады враг устраивает, чтобы осквернить наши добрые дела и в самом начале их исполнения, и в процессе совершения, и в завершении.

Сыновья хулят в сердцах своих, когда наши праведные дела проистекают не из праведных помышлений, когда внешне являют доброе, но втайне грех совершают. Конечно, они хулят Бога, в то время как наши умы считают, что сами себя сделали тем, чем ныне являются. Хулят Бога и тогда, когда понимают, что от Него получили силы, но из Его даров ищут только собственной похвалы. Поистине необходимо знать, что древний враг нападает на наше добро тремя способами: тем, что доброе нами совершается перед другими людьми, и этим в глазах внутреннего судии оскверняется; или он в добром деле оскверняет само намерение, дабы все, последующее в действии не вышло невинным и очищенным, потому что оно уже с самого начала было расстроено; или, когда враг не бывает достаточно сильным для того, чтобы осквернить намерение добрых дел, он в самом действии, как на дороге, преграждает путь, дабы, когда оно по причине желания ума начинается более безопасно, тогда тайно привнесенным пороком, словно из засады все же разрушалось. Иногда же, поистине, он не оскверняет намерение, и в пути не искажает, но запутывает доброе дело в самом конце его исполнения. И чем больше он притворяется, что далеко удалился или от жилища сердца, или от дороги дел, тем более ловко обманывая, требует прекращения добрых дел; показывая нам, что будто бы удалился, он убеждает нас в безопасности положения благого дела, и, убедив, внезапно более непоправимо и жестоко пронзает его оружием.

В добром деле ценится внимание, а наш враг с легкостью проникает в сердца обманутых людей, и, воздействуя, располагает их к мимолетным желаниям, дабы в том, что они делают правильно, силой внимания не смогли достичь глубины. О чем прямо под видом Иудеи, о всякой душе, опутанной сетью слабого внимания говорится через пророка: «И стали враги его начальниками [над ним]» (Плач. 1:5)[1]. Как если бы ясно было сказано: когда дело не начинается с должным вниманием, тогда от начала намерения над ним господствуют злые духи, и овладевают им настолько сильно, насколько в начале захватывают власть.

Когда же враг действительно не в состоянии рассеять внимание, тогда он укрывается, раскинув на пути сети тщеславия, чтобы сердце, глядя на себя со стороны и возвышая себя в том, что им хорошо делается, впало в грех. Насколько в начале дела сердце настроено изначально, настолько иначе оно двигается в дальнейшем. Человеческая похвала, противодействует доброму делу, ибо в действительности всегда изменяет ум трудящегося; и, даже если еще ничего не сделано доброго, само одобрение его само по себе услаждает. Иногда ум усердно трудящегося рассеивается наслаждением, а иногда расстраивается силой внутреннего рвения. Часто со стороны нашего несовершенного благочестия в дела праведности привносится гнев, и пока ревность, желая справедливости, беспорядочно расстраивает ум, гнев наносит ущерб благосостоянию внутреннего мира. Бывает, что ум начинает дело с добрым намерением, но слабость сердца выказывает скорбь, как бы привнесенную со стороны, и покрывает его покровом грусти и печали. И, подчас, скорбь настолько вяло изгоняется из сердца, что подавляет собой и подчиняет ум. Радость же от доброго дела всегда подчиняется уму и больше идет к лицу делающего, прогоняя всю тяжесть подавленного состояния. И поскольку псалмопевец поистине ясно увидел сети для начинающих свой путь, и будучи исполненным пророческого духа, верно сказал: «…На пути, которым я ходил, они скрытно поставили сети для меня» (Пс. 141:3).



[1] Враги его стали во главе,…


Суббота, 11 февраля 2017 г.

Желая добрых дел, нужно бдительно следить, чтобы ум не осквернился порочными стремлениями

«…Ибо говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем…» (Иов. 1:5).

Пр. Иеремия, проникая своим пророческим взглядом в суть происходящих вокруг событий, описывает нам то, что происходит в мире и, одновременно, внутри нас самих: «Пришли из Сихема, Силома и Самарии восемьдесят человек с обритыми бородами и в разодранных одеждах, и изранив себя, с дарами и ливаном в руках для принесения их в дом Господень. Исмаил, сын Нафании, вышел из Массифы навстречу им, идя и плача, и, встретившись с ними, сказал им: идите к Годолии, сыну Ахикама. И как только они вошли в средину города, Исмаил, сын Нафании, убил их и бросил в ров, он и бывшие с ним люди» (Иер. 41:5-7). Итак, бороду бреют те, кто собственными силами пытается приобрести для себя надежду. Одежды раздирают те, кто ничего не жалеет, чтобы не потерять внешнее благочестие. Идут, чтобы принести в дом Господень ливан и дары те, кто обещает в жертве Богу явить свою молитву, соединенную с делами. Но, однако, если они на пути самого святого благочестия не умеют осторожно озираться вокруг себя, то Исмаил, сын Нафании, идет им навстречу, так как, бесспорно, какой-либо злой дух по примеру своего предшественника сатаны, по причине гордости рожденный в заблуждении, становится с сетью для их обмана. О чем хорошо сказано: «Идя и плача». Потому как, дабы превзойти набожные умы и уничтожить, он сам скрывается под покровом добродетели, делая вид, что истинно находится в согласии с плачущими, и, будучи спокойно допущенным к внутреннему миру сердца, убивает то, что, скрываясь в глубине сердца, относится к добродетели. Обычно он с клятвой обещает вести дальше к высокому. И поэтому написано, как он сказал: «Идите к Годолии, сыну Ахикама». Так злой дух, когда предвозвещает наилучшее, тогда всегда обходит молчанием наихудшее. О чем прямо сказано: «И как только они вошли в средину города,… убил их».

Следовательно, он мужей, шедших для принесения даров Богу, в середине города убил, поскольку умы, желающие дел Божественных, если не ограждают себя осмотрительностью, то, в то время, как вроде бы несут жертву благочестия, на самом пути губят свою жизнь, попадая в сети укрывшихся врагов. И они не избегнут руки этого врага, если сразу не прибегнут к покаянию. Поэтому далее добавлено: «Но нашлись между ними десять человек, которые сказали Исмаилу: не умерщвляй нас, ибо у нас есть в поле скрытые кладовые с пшеницею и ячменем, и маслом и медом. И он удержался и не умертвил их…» (Иер. 41:8). Скрытые кладовые в поле – это надежда на покаяние, которая потому незаметна, что находится как бы зарытой в земле сердца. Следовательно, кто имеет в поле кладовые, тот спасается, так как кто по своей неосторожности впал в грех и был захвачен, прибегает к плачу покаяния, и не умирает.

Поистине, древний враг не всегда в начале намерения грабит и не всегда губит на пути исполнения дела, но более нагло расставляет сети в конце. Он подстерегает настолько гнусно, насколько сам старается пребывать во лжи. И действительно, пророк увидел в конце своем расставленные сети, когда сказал: «Сами подстерегают пяту мою» (Пс. 55:7)[1]. Поскольку конец тела в пятке, то, что посредством ее показано, если не конечная цель дел? Следовательно, либо злые духи, либо извращенные люди, последовавшие гордости первых, наблюдают за пятами, чтобы осквернить конец добрых дел. Поэтому и змею говорится: «…оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт. 3:15). Разумеется, поражать голову змея – значит смотреть за происхождением извне приходящих помышлений, и неусыпным вниманием ума у входа в сердце полностью их уничтожать. Однако, когда враг в самом начале обнаруживается, то силится уязвить пяту, поскольку хоть и не уязвил стремление к добру первым внушением, все же стремится по окончании доброго дела ввести ум в превозношение. Если же сердце в самом своем стремлении повреждается, то середина последующих дел и их завершение без труда захватываются лукавым врагом, так как он все замечает, дабы ему заполучить плоды деревьев, корень которых он повреждает ножом пагубных помыслов. Итак, желая добрых деяний, необходимо с неусыпной заботой следить, чтобы ум не осквернился лукавыми стремлениями, о чем прямо сказано: «…может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем…». Иными словами, из того, что совершается в мире, ничто не является истинным благом, если за это внутри, перед очами Бога, не приносится жертва непорочности на алтаре сердца. Необходимо всеми силами стремиться тщательно исследовать текущий поток дел, даже, если он проистекает из источника чистых мыслей. Каждый должен заботливо беречь око сердца от песка лукавства, дабы то, что оно представляет справедливым в деяниях для людей, в себе самом не было испорчено посредством порочности низких стремлений.



[1] собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою.


Воскресенье, 12 февраля 2017 г.

Кто по небрежности мыслей допустил лукавому духу вход в сердце, тот порабощается им силой привычки

«Он поднимает быстро свой хвост, подобный кедру…» (Иов. 40:12)[1].

Первое предложение змея является мягким, нежным и не назойливым, и может легко быть раздавлено человеком, если он приложит усилие. Но если ему, по небрежности, было позволено набраться сил, а также был разрешен свободный доступ к сердцу, он увеличивает себя до такой великой силы, что порабощает ум, и разрастается до невыносимости. Поэтому сказано, что он, «поднимает быстро свой хвост, подобный кедру», т.к. его искушение, однажды получив место для роста, во всех своих последующих нападениях действует, как приходящее по праву. Трава – голова этого «бегемота»[2], а его хвост кедр, потому что он лебезит и унижает себя в своем первом предложении, но набирает большую силу в привычке, затвердевает и возрастает, завершая искушение. Любая вещь, которую он предлагает, сначала легко отвергается; но, если поддаться, то его уже вряд ли удастся преодолеть. Он впервые обращается к уму нежными уловками, как бы советуя, но, когда, вонзая клык удовольствия, он закрепляется в нем, то связывается с ним почти неразрывно мощной силой привычки. Потому хорошо сказано: «поднимает быстро свой хвост». Ибо он причиняет раны своим клыком, и потом быстро связывает своим хвостом; т.к., если он пронзает ум и поражает его с первого предложения, то затем бьет намного более сильным искушением, которому уже практически нельзя противостоять. Грех рождается и существует в нас, когда он совершается по предложению змея, по удовольствию плоти, и с согласия духа. Этот змей сначала выдвигает свой язык, предлагая нам незаконные мысли, потом заманивает удовольствием, инфицируя своим укусом; и, наконец, получив человека в свои руки по согласию его духа, он сжимает свой ​​хвост. Поэтому некоторые люди, осуждающие в себе грехи, которые они совершают из-за долгой привычки, и которые они теперь избегают в мыслях, не могут избежать их в действии, хотя и очень хотят. Это происходит потому, что, если они не раздавили голову этого змея, они часто оказываются, против своей воли, связанными его хвостом. Избежать греха становится настолько сложным, потому что грех вырос из заманчивого удовольствия его начала до насильного удержания. Сказано, что он «поднимает быстро свой хвост, подобный кедру» для того, чтобы каждый человек старался тем больше избежать зачатков искушения, чем больше он понимает, что не сможет победить его, после того, как оно прорастет.

Те, кто захвачены им и приближаются к концу этой жизни, часто впадают в более тяжкие грехи, ибо он старается довести до конца все искушения, которые тяжким бременем беззакония возлагает на них. Ибо он занимается тем, чтобы сделать их страдания равными его собственному наказанию, и тем более яростно стремится увеличить каждый грех перед смертью. Но часто, когда этот враг уже обладает сердцем умирающего, Божественная благодать извергает его; и дар милосердия освобождает того, кто был пленен через неправедные стремления своей собственной воли. И когда он извергается из сердца, он стремится успеть нанести раны, чтобы ум человека опять пал под воздействием его слов, когда он будет пускать волны искушений, которые познал человек, будучи в его порабощении. Это хорошо описано в Евангелии, когда нечистому духу было приказано Господом покинуть человека: «…дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел;…» (Мк. 9:25-26). В этом примере показано, что он не сотрясал его внутренне, когда им обладал, но он изнутри разрывал его, когда выходил; потому что, несомненно, он беспокоит мысли ума более отчаянно, когда Божественной силой вынуждается мгновенно выйти. Из отрока, которым он обладал как немой дух, он вышел с криками, потому что часто, когда все ему подчинено, он наносит меньшие соблазны; но, когда он извергается из сердца, он тревожит его более резкими нападениями. Поэтому хорошо сказано, что он укореняется и прорастает своим ​​хвостом подобно кедру, потому что, обладая сердцем, он всегда в конце увеличивается в злобе, и при выходе из сердца, он поражает его суровыми ранами мыслей.

 



[1] поворачивает хвостом своим, как кедром;…

[2] Под бегемотом подразумевается дьявол.


 

Понедельник, 13 февраля 2017 г.

Древний враг вначале созерцает характер каждого человека, а затем применяет ловушки соблазнов

«По какому пути свет рассеивается и тепло разделяется над землей?» (Иов. 38:24)[1].

Что обозначается словом «свет», как не праведность? Об этом написано: «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий;…» (Ис. 9:2). Но все, что рассеивается, рассеивается не непрерывно, а с какими-то прерываниями. И поэтому сказано, что свет «рассеивается», т.к. мы видим некоторые вещи такими, как они есть, а некоторые вещи мы не видим, хотя они должны быть нами замечены. Таким светом обладало сердце ап. Петра, который воссиял с большой яркостью веры и чудес, и все же, в то время когда он, пребывая с язычниками, опасался обрезанных и не знал, как поступить правильно (см. Гал. 2:11-14). Свет, следовательно, в этой жизни «рассеивается», ибо им постоянно не обладают, чтобы понимать каждую вещь. Ибо пока мы познаем одну вещь такой, какая она есть, но не знаем другой, мы видим все частично как бы во свете, и остаемся частично в темноте. Но наш свет не будет больше рассеян, когда воссияет наш ум, полностью соединившийся с Богом.

А пока неизвестно, каким образом этот свет проникает в сердце человека, правильно был задан вопрос: «По какому пути свет рассеивается…?». Как будто было открыто спрошено: «Скажи Мне, каким образом Я разливаю Мою праведность в тайники человеческого сердца, ведь Я невидим, даже когда Я подхожу, и даже когда Я незаметно изменяю видимые деяния людей, когда Я просвещаю один и тот же самый разум, иногда этой, а иногда другой добродетелью, и все же Я позволяю видеть только сквозь рассеянный свет, по-прежнему оставаясь в измерении темного искушения? Пусть спросят невежественных людей, как рассеивается свет. Я проливаю этот свет на умы, чтобы смягчать жесткие сердца, сгибать гордых, исправлять грубых, согревать холодных, укреплять слабых, останавливать блуждающих, укреплять колеблющихся; Я проливаю его бестелесно, как ты не можешь. Ибо все эти вещи мы видим только после того, как они сделаны; и мы не знаем, как они создаются внутри. Истина показывает в Евангелии, что этот путь света невидим для нас, говоря: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит…» (Ин. 3:8).

Но, поскольку, когда свет рассеивается, и против просветленного ума возникают искушения от скрытого противника, здесь по праву приобщается: «…Тепло разделяется над землей?». Ибо хитрый враг стремится разжечь незаконными желаниями разум тех, кого он видит сияющими светом правды; так что они часто чувствуют себя более подверженными искушениям, чем в то время, когда они еще не видели лучи внутреннего света. Тепло, поэтому и следует после света, потому что после получения дара Небесного, увеличивается влияние искушения.

По праву сказано, что «тепло разделяется», несомненно, и потому, что люди не одолеваемы всеми пороками, а только теми из них, которые им самим ближе. Ибо древний враг вначале созерцает характер каждого человека, а затем применяет ловушки соблазнов. Для одного человека – веселье, для другого – угрюмость, для третьего – робость, для четвертого – гордое расположение. Наш тайный противник для того, чтобы легко заманить нас, готовит обман, тесно связанный с нашим характером. Ибо потому что удовольствие граничит с весельем, он протягивает похоть в качестве приманки для веселья. И потому, что угрюмость легко переходит в гнев, он предлагает чашу раздора для угрюмых. И потому, что робость страшится наказания, он угрожает ужасами, дабы боялись. И потому, что он видит гордых, которые превозносятся от похвал, он тащит их ими туда, куда ему заблагорассудится, под лестные аплодисменты. Он расставляет ловушки против людей, одну за другой, с пороками, приготовленными именно для них. Ибо их было бы очень нелегко пленить, предлагая взятки похотливым, или телесные удовольствия лихоимцам, или нападать на жадных гордостью воздержания, на воздерживающихся – обжорством, или если бы он стремился захватить слабых рвением к конкуренции, а злых – ужасом страха. Поэтому, используя пыл искушения, он коварно подстерегает в засаде каждого из них, и тайно закладывает ловушки, которые сродни их привычкам.



[1] По какому пути разливается свет и разносится восточный ветер по земле?


Вторник, 14 февраля 2017 г.

Наш древний враг связывает нас узлами грехов тем сильнее, чем более мы стремимся освободиться

Через чудесное сострадание нашего Творца, нам открываются более тонкие искушения «бегемота»[1], когда говорится: «…Жилы его камней переплетены вместе» (Иов. 40:12)[2].

«Жилы его камней» – это смертельные аргументы ухищрений нашего древнего врага, благодаря которым он пробуждает силу своей хитрости в умах и развращает непостоянные сердца людей. Его камни – это злые искушения, с которыми он бушует для извращения ума и порождая в развратных душах потомство злых дел. Но «жилы этих камней сплетены вместе», потому что аргументы его предложений связаны друг с другом сложными комбинациями; все это для того, чтобы в любом случае человек совершил много греха, и они выстраиваются так, что, если даже жертвы, возможно, захотят избежать греха, то они не смогут сделать этого не запутавшись и не вовлекшись в другой грех. Чтобы даже, обнаружив какой-то грех и не согласившись его сделать,  избегая ошибки, они все равно совершали грех. Эту точку зрения мы поясним примерами, как в делах человека он заманивает его в ловушку.

Итак, один человек, стремясь обрести дружбу в этом мире, связывает себя клятвой с другим человеком, который ищет того же, что он будет хранить его секреты в полной тайне; но вот, обнаруживается, что тот, кому он поклялся, виновен в прелюбодеянии, и даже хочет убить мужа прелюбодейки. И тот, кто поклялся, начинает в своем собственном сознании бороться, и его одолевают разные мысли. С одной стороны, он боится молчать, чтобы молчанием не стать соучастником в убийстве, но, в то же время боится раскрывать, чтобы не стать клятвопреступником. Потому «жилы камней переплетены вместе», что вне зависимости от того, к какому решению он придет, он в любом случае станет преступником.

Другой человек, оставив все мирские вещи, ищет духовного совершенствования и хочет предоставить себя в послушание воле духовного наставника. Но он не изучил тщательно характер того, кто должен управлять им в Господе. И когда тот, кто был неразумно выбран, начал господствовать над ним, он начал запрещать делать то, что от Бога, и предписывать то, что от мира. Таким образом, человек под ним должен впасть либо в грех непослушания, или в то, что является загрязнением светской жизнью, и теперь он одновременно боится повиноваться, и боится ослушаться. Что следует сделать? В послушании оставить Бога с Его заповедями, или в неподчинении тому, кого выбрал ради Бога, опять же отступиться от Бога, проявив непослушание? Повинуясь нечестивым распоряжениям, он должен идти против Бога, чтобы выполнить то, что он выбрал ради Бога; или опять же, не подчиняясь, должен на свое собственное суждение осудить того, кого он искал как судью самому себе. Таким образом, по вине своей поспешности в выборе наставника, он «связан жилами камней, переплетенными вместе», потому что либо, повинуясь, либо не подчиняясь, он связывает себя грехом преступления. Потому «жилы переплетены вместе», что аргументы противника так связывают нас, что узлы грехов удерживаются тем сильнее, чем больше мы стремимся освободиться.

Иной человек, пренебрегая думать о духовном смысле церковной иерархии, взятками восходит к высокому месту служения. Но, поскольку каждое высокое положение в этом мире в большей степени приносит печаль, чем радость, когда сердце отягощается невзгодами и неудачами, его вина отзывается скорбью в его памяти:  человек сетует, что он достиг положения неправильными средствами, и осознает неправильность своего поступка, будучи раздавлен свалившимися на него сложностями. Признавая, что он виновен во взятках, он хочет отказаться от высокого положения, но боится, что станет еще более тяжким грехом покинуть паству, которую он обязан опекать. Он должен заботиться о пастве, и боится, что станет большей виной, если он подорвет у паствы веру в пастырскую благодать. Поэтому, в поиске выхода, он опутывается грехом со всех сторон еще больше. Он видит вину и в том, чтобы бросить паству, которую принял под свою ответственность, и в том, чтобы занимать святое место, купленное светским путем. Он боится двинуться в каждом из направлений, и окутан подозрительным страхом со всех сторон. Таким образом, сатана связывает нас такими запутанными узлами, что ум, попадая в сомнение, связывает себя еще тверже во грехе, когда пытается освободиться от него. И так, мы видим что, чем более аргументы лукавства ослабляются с одной стороны, как бы освобождая нас, тем больше они переплетаются с другой.

Однако, есть план, который в этом положении может быть осуществлен с пользой: когда ум находится в рабстве между меньшим и большим из грехов, и если нет выхода для побега, чистого от греха, должно быть выбрано меньшее зло, так как даже тот, кто заперт стенами со всех сторон, чтобы не сбежать, при побеге бросается вниз в том месте, где стена ниже.

И ап. Павел, когда видел людей в Церкви, страдающих от невоздержания, для того, чтобы они могли избежать большего греха, говорит: «Во избежание блуда, каждый имей свою жену…» (1 Кор. 7:2). Но женатые люди только тогда без греха в близости плоти, когда они вместе не для удовлетворения похоти, а для деторождения; а для того, чтобы показать, что это решение тоже не без греха, хотя и меньшего, он тут же добавил: «Впрочем это сказано мною как позволение, а не как повеление» (1 Кор. 7:6). Когда мы ограничены сомнением, мы должны уступить греху в меньшей мере, из страха согрешить непростительно больше.



[1] Под бегемотом подразумевается дьявол.

[2] … жилы же на бедрах его переплетены;


 

Среда, 15 февраля 2017 г.

Сатана поддерживает злые дела лукавыми предложениями

«Кости его как трубы из меди…» (Иов. 40:13)[1].

Что обозначается «костями бегемота»[2], если не его предложения? Ибо, как тело плоти держится на костях, так и злобные дела нашего древнего врага поддерживаются его хитрыми предложениями. Ибо он не угнетает силой, но разрушает лукавством своих смертельных увещеваний. И в этом его «камни» (см. Иов. 40:12) отличаются от его «костей». Первые, это те его вредные предложения, которые он предлагает открыто, а вторые, он как бы ненавязчиво рекомендует. Первые он продвигает в открытом бою, а вторые – тайными интригами. Его «кости» хорошо сравниваются с трубами из меди, потому что приспособлены к звонким мелодиям, и когда они достигают ушей слушающих, они издают заманчивые звуки, которые внутри рождают напряжение и привлекают к внешним прелестям жизни; а через сладкий звук, который они издают, они ослабляют мужественность сердца потоком удовольствия. Когда же слух обращается к удовольствию, ум расслабляется и теряет силу своей твердости. Его коварные предложения построены с нежной предусмотрительностью, и они снимают с сердца решительность намерения, когда произносят сладкие звуки, располагая к вредным вещам. Они похожи на трубы из меди, потому, что человек, когда их слышит, с удовольствием уводит свой ум от внутренней дисциплины и окунается в удовольствия внешней жизни. Сатана специально представляет свой обман так, чтобы произносить сладко то, что он говорит, когда выдвигает свое предложение зла так, как будто это для нашего блага. Он делает все для того, чтобы обмануть наш ум, ставя на первое место мнимую полезность для нас, за которой скрыто последующее наше падение.

Мы усвоим это яснее, если кратко изложим некоторые из аргументов его увещеваний. Например, человек, придерживаясь своих убеждений, принял решение не пытаться преуспеть в делах этого мира, опасаясь потерять внутренний мир и покой, и брезгуя накоплением богатства и греха. Лукавый враг ищет подход к нему для того, чтобы подорвать его намерение искренней преданности, и тайно выдвигает предложение, как будто в его пользу, говоря следующее: «У тебя есть то, что достаточно тебе в настоящее время, но что ты будешь делать, когда через некоторое время потерпишь неудачу? Ибо, если ты ничего не произведешь за это время, то ничего не достигнешь, и как ты обеспечишь своих детей? Ты потеряешь даже то, что ты уже имеешь. Многие успешно ведут мирские дела, и все же избегают греха, они уважаемые в мире люди, и живут по совести». Он нежно этими мыслями искушает человека, постоянно их нашептывая, и, когда человек начинает заниматься мирскими делами, он тайно расставляет ловушки греха. Потому «кости его как трубы из меди», что его пагубные предложения своими советами нежно вовлекают слушателя сладким звучанием.

Другой человек принял решение не только не искать мирского успеха, но вообще оставить все, чем он обладает для того, чтобы духовно совершенствоваться. Он постоянно облегчает душу и отказывается от вещей, которые могли бы отягощать его. В этом случае вечный враг обращается к его сердцу с тайным внушением, говоря: «Откуда возникла смелость такой большой дерзости, что ты решился поверить, будто ты можешь существовать, убрав из своей жизни все эти вещи? Твой Создатель создал тебя тем, кто ты есть, и поставил на то место, где ты есть, а ты хочешь другого. Он создал бы тебя гораздо более сильным, если бы пожелал, чтобы ты пошел по Его стопам жизни в нужде. Посмотри, большинство людей не оставляют свои земные вотчины, и все же через сострадание приобретают смирение, покаяние, вечные блага Небесного наследства». Он произносит это с лестью, но тайно в своем обмане будет понуждать к смертельным удовольствиям, которые можно получить от вещей, которые он советует сохранить. «Кости его как трубы из меди» потому, что когда его хитрые построения звучат внешне успокаивающе, на самом деле они несут смертельную опасность.

Иной человек, отдав все свои вещи, отдает себя в послушание воли другого. Тогда лукавый враг обращается к нему тем более мягко, чем горячее тот в своих возвышенных желаниях, и пытается столкнуть его вниз с подобострастным увещеванием своими смертельными предложениями, говоря: «Какие великие чудеса ты хочешь быть в состоянии совершать сам, если ты в любом случае покоряешься мнению другого? Почему же ты ставишь под сомнение совершенствование себя? Почему же ты давишь благость твоего намерения, когда собираешься отложить свое развитие дальше, чем нужно, по воле другого? Ведь ты многого достиг, живя по собственной воле? Почему же ты ищешь управления другого над собою, если ты и вполне самодостаточен для святой жизни?». Он произносит эти вещи лестным тоном, но тайно готовит потакание собственному желанию человека, вызывая для его осуществления гордость, и, в то время как он хвалит сердце человека осознанием своей внутренней правоты, он хитро ищет, где подорвать его грехом. «Кости его как трубы из меди» потому, что его тайные предложения, которые сладко льстят и радуют человеческий ум, смертельны, ибо отвлекают его от правильного намерения.

Другой человек, уже полностью подчинил свою волю, уже искоренил многие грехи, как плачем покаяния, так и изменением жизни; и он чем больше избавляется от грехов сам с рвением помогает избавиться от грехов другим, покидая плен собственных беззаконий. Лукавый враг, отметив, что его рвение в праведности приносит пользу другим, нападает на него со словами увещания и совета, как будто для его пользы, говоря: «Почему ты ущемляешь себя и откладываешь свой рост, проявляя внимание к другим людям? Ты бы мог уже иметь гораздо большую силу, если бы занимался собой! Разве ты не считаешь, что, вовлекаясь в нужды других, ты сам перестаешь двигаться вперед? И что толку, если ты вытер кровь чужой раны, но пренебрег при этом борьбой с собственными грехами?». Когда же он так говорит, как будто давая полезные советы, он отнимает рвение к помощи ближнему, и разрушает тайным мечом лени все то хорошее, что может принести помощь другим. Ибо, если нам заповедано любить ближних, как самих себя, мы должны все делать с усердием для них, как для себя. Наш враг отчуждает ум от благого решения, давая льстивые советы, поэтому правильно сказано, что «кости его как трубы из меди». Ибо, когда его козни рождают приятный звук в сознании слушателя, он поет, как труба из меди, чтобы все больше прельстить его посредством своих соблазнов. Сатана всегда осторожно, скрытно, сидя в засаде, начинает свои соблазны против осознающего свою немощь, но у тех, кто твердо становятся на путь доброделания, вызывает большие искушения, пряча источники беззакония под видом добродетели.



[1] ноги у него, как медные трубы;…

[2] Под бегемотом подразумевается сатана.


 

Четверг, 16 февраля 2017 г.

Лукавство, скрытое под личиной добродетели, крепче держит ум в плену греха

«Его хрящ как пластина железа» (Иов. 40:13)[1].

Хрящ имеет вид кости, но не имеет ее прочности. И есть некоторые пороки, которые принимают вид праведности, но рождаются из-за нашей склонности ко греху. И злоба нашего врага проявляет себя с таким искусством, что ошибки выглядят перед глазами обманутого ума как добродетели; и человек ожидает даже награды за поведение, хотя на самом деле заслуживает того, чтобы встретиться с вечным наказанием. К примеру, в наказании часто проявляется жестокость, и она ошибочно считается справедливостью; под праведным усердием прячется неумеренный гнев, и, в то время, когда грешники должны быть искусно подведены к раскаянию в своих грешных привычках, они закрываются внутри себя, будучи насильно сломлены. Часто халатность или небрежность рассматривается как мягкость и терпение; расточительность считается состраданием; неуступчивость нечестивых называют постоянством, и, когда ум не хочет отвернуться от зла, это прославляется, как если бы защищалось нечто правильное. Непостоянство часто рассматривается как уступчивость, и человек хотя не держит свое слово перед другим, тем не менее, считает себя хорошим перед всеми людьми. Иногда страх за себя принимают за смирение, и когда человек, угнетенный этим страхом, сжался в тишине и не защищает истину, он думает, что он смиренно унижает себя перед своим начальством, проявляя богобоязненность. Иногда надменные и гордые речи принимают за праведную защиту истины. Лень часто рассматривается как хранение мира, и, хотя это тяжкий проступок, не усердие в том, что правильно, считают достойной добродетелью. Беспокойство духа часто называют внимательной заботой или даже усердием, и когда человек не может успокоиться и отдохнуть, он думает, что он упражняется в добродетели. Неосторожность в мелочах, которые должны быть сделаны с достойным похвалы усердием и вниманием, прощается, потому что считается, что чем быстрее дело сделано, тем лучше. Когда ошибка маскируется под добродетель, мы ясно должны понимать, что ум осознает свою вину медленнее, и он не краснеет от стыда за то, что делает. Ум осознает свою вину медленнее, будучи обманут внешней схожестью с добродетелью, и сам стремится к награде за свое поведение, вместо раскаяния. Только, если ум покраснел от стыда, и воспринимает свой поступок как ошибку, легко устранить совершенный грех. Когда человек полагает, что это добродетель, ошибка исправляется с большим трудом. Потому правильно сказано: «Его хрящ как пластина железа». Чем более коварно сатана скрывает свое лукавство под прикрытием добродетели, тем крепче он держит ум в плену греха.

Поэтому, и те, кто ищут пути святости, впадая в заблуждение, исправляются, но медленно. Ибо они считают, что делают правильные вещи, и свое упорство посвящают практике порока, считая, что делают это для укрепления добродетели, чем еще более способствуют серьезному углублению своих заблуждений.



[1] … кости у него, как железные прутья;


 

 

Пятница, 17 февраля 2017 г.

Праведность – не заслуга человека, а дар ему от Бога за желание жить с Ним

«Его хрящ как пластина железа» (Иов. 40:13)[1].

Когда пр. Иеремия сказал: «Князья ее были в ней чище снега, белее молока; они были румянее, чем старая слоновая кость, вид их был, краше чем сапфир, а теперь темнее сожженного угля лице их; не узнают их на улицах;…», он справедливо сразу добавил: «…кожа их прилипла к костям их, стала суха, как палка» (Плач. 4:7-8)[2]. Что означается словом «князья», если не воздержанная и целомудренная жизнь, которая, как сказано «чище снега, белее молока»? Снег это застывшая вода, падающая сверху, а молоко выдавливается из плоти и питает тех, кто внизу. Поэтому, «снег» это яркость Небесной жизни, а «молоко» – упорядоченность временной. И сказано, что они «чище снега и белее молока» потому, что воздержанные и целомудренные люди Церкви делают такие чудесные вещи, что многие, кто тоже стремится к Небесной жизни и упорядочил свою земную жизнь, не могут их превзойти. А поскольку они иногда проявляют пыл своего духа настолько, что превосходят древних и великих отцов, по праву приобщается: «…они были румянее, чем старая слоновая кость,…». Ибо там, где используется слово «румянец», обозначено пламя святого желания. Они румянее, чем старая слоновая кость, потому что они часто светятся более пылкой ревностью, чем некоторые из предыдущих отцов. И затем добавлено: «…вид их был, краше чем сапфир…». Сапфир это цвет неба. И т.к. они превосходят многих, кто жил перед ними и достиг неба, сказано, что вид их красивее, чем сапфир. Но, если обилие добродетели увеличивается более чем целесообразно, ум часто приходит к, своего рода, уверенности в себе, и, обманутый тем, что полагается на себя, внезапно темнеет от греха. Отсюда по праву приобщается: «…темнее сожженного угля лице их…». Они становятся черными после белизны, потому что предполагают, что праведность – это их заслуга, а потеряв ее, они сразу же впадают в те грехи, которых не понимают, и, поэтому после огня любви они приходят к холоду сердечного онемения, и сравниваются со сгоревшими углями.

Иногда, когда они через уверенность в себе теряют страх Божий, они становятся еще холоднее, чем самые холодные умы. И, тогда по праву приобщается: «…не узнают их на улицах;…». Под «улицей» понимается «прямой и узкий путь». Но, что может быть прямым и узким путем для ума человека, если не то, чтобы сокрушить свою волю? Потому и Истина говорит: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф. 7:13). А что может быть более широким, чем то состояние, когда мы не боремся против своих желаний, и стремимся распространить самих себя всюду без ограничений? Таким образом, те, которые через уверенность в своей святости начали следовать себе и отложили в сторону мнение тех, кто выше, пошли по широкому пути. И они стали не известны на улицах, потому что сделали свою жизнь иной, когда пошли по своей воле, вместо того, чтобы держать себя на узкой и прямой дороге. Хорошо добавлено: «…кожа их прилипла к костям их…». Что могут здесь означать «кости», если не крепость прочности, а что «кожа», если не мягкость немощи? Их кожа потому прилипла к их костям, что через их превратное суждение, немощь принимается ими за твердость силы. Дела их немощны, но от обмана гордости, они связывают их с понятиями силы, и через то, что они очень высокого мнения о себе, они презирают быть исправленными в своих злодеяниях. Потому справедливо добавлено: «…стала суха, как палка». Ибо, чем больше они считают, что заслуживают похвалы, тем их собственная вина для них самих становится менее ощутимой. И справедливо сказано, что она является «сухой», потому что ничто никогда не расцветает по собственному желанию. То, что пр. Иеремия называет «кожа», имея в виду слабость, в книге благословенного Иова называется «хрящем» по причине его хрупкости, в противовес «костям», которые тверды.



[1] … кости у него, как железные прутья;

[2] Князья ее были в ней чище снега, белее молока; они были телом краше коралла, вид их был, как сапфир; а теперь темнее всего черного лице их; не узнают их на улицах; кожа их прилипла к костям их, стала суха, как дерево.


 

 

Суббота, 18 февраля 2017 г.

«Бегемот» был осужден без помилования, потому что был создан лучшим

Давайте рассмотрим более подробно характер и происхождение «бегемота»[1], который борется в беззаконии против избранников Божиих с огромным мастерством, и который в своем лице представляет огромное количество лукавых хитростей. Ибо он не смог бы творить такие чудеса, если бы не имел такого могущественного происхождения. Потому Господь, говорит о его силе и добавляет с большим вниманием: «Он является главным из путей Божиих…» (Иов. 40:14)[2].

Как будто прямо сказано: «Он имеет прочность, достаточную для многих целей, потому что при создании тварного мира в природе вещей Творец создал его первым». Что мы понимаем под «путями» Бога, если не Его поступки? О них Он говорит через пророка: «…ни ваши пути - пути Мои, …» (Ис. 55:8). И «бегемот», как сказано, главный из путей Божиих, потому что, когда Он начал творить, Он создал его первым и более выдающимся, чем других ангелов. Пророк видел это превосходство, когда говорил: «Кедры в саду Божием не затемняли его; кипарисы не равнялись сучьям его, и каштаны не были величиною с ветви его, ни одно дерево в саду Божием не равнялось с ним красотою своею. Я украсил его множеством ветвей его, так что все дерева Едемские в саду Божием завидовали ему» (Иез. 31:8-9). Что могут означать кедры, кипарисы и каштаны, если не Небесные добродетели высокой красоты, цветущие в зелени вечной радости? Но они, хотя и были созданы высокими, не могли сравняться с ним. И он, как сказано, был более красив со своими многочисленными и густыми ветвями, потому что был выше других, в наряде, более красивом, чем множество ангелов. Это дерево в саду Божием было, образно говоря, с самой роскошной зеленью, и легионы духов Небесных он видел размещенными под собой. И поэтому, когда согрешил, он был осужден без помилования, потому что был создан лучшим. Поэтому сказано через того же пророка: «…ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты. Ты находился в Едеме, в саду Божием…» (Иез. 28:12-13). О его величии все сказано в первых словах. Какой только добродетелью он не обладал, если он был печать подобию Божию? Ибо от печати кольца такое подобие впечатлено в образ, как существует в самой печати. И хотя человек был создан по образу Бога, нечто большее приписывается ангелу, когда сказано не то, что он был создан по подобию Бога, но что он был печать подобию Божию; ибо будучи более тонким по своей природе, подобие Божие могло быть более полно впечатлено в него.

Следом, тот же пророк говорит о силе его превосходства: «…твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд…» (Иез. 28:13). Он отметил девять видов камней, несомненно, потому что есть девять чинов ангелов. Сами слова Священного Писания называют ангелов, архангелов, начала, господства, силы и власти, престолы, херувимов и серафимов, которые явно упомянуты, и показывают, как велики различия между жителями Небес. И все же «бегемот» описывается как украшенный ими, потому что он имел их в качестве украшений на своей одежде, и по сравнению с которыми он был более ярким и красивым. И еще добавляется в этом отрывке: «…и золото, все, искусно усаженное у тебя в гнездышках и нанизанное на тебе, приготовлено было в день сотворения твоего» (Иез. 28:13). Сказано «…и золото,…», потому что он воссиял с яркостью мудрости, которую он получил, когда был сотворен. И «гнездышки» были выполнены в камнях для него с тем, чтобы, будучи связаны друг с другом золотом, они могли быть объединены в композиции орнамента, и не могли бы быть отделены друг от друга. Золото связало бы их вместе, как в украшении, когда золото вливают в отверстия камней, и оно заполняет их. «Гнездышки» в этих камнях были подготовлены в день его сотворения, потому что, он первый был создан способным любить. И если бы он пожелал, он бы смог объединить и прочно закрепить всех ангелов, как камни в орнаменте короля. Потому у камней были «гнездышки», но, через грех гордыни, они не были заполнены золотом любви. Камни крепятся золотом, чтобы не упасть, а он упал, несмотря на великую руку Мастера, потому что он презрел быть связанным узами любви. Но теперь, другие камни, которые остались, и в которых были подготовлены «гнездышки» для него, связаны друг с другом взаимной любовью, и, несмотря на его падение, они не будут теперь никогда ослаблены и не упадут с орнамента короля. Тот же пророк, продолжая описывать возвышенность его превосходства, говорит: «Ты был простирающийся и покрывающий херувим, ты был на святой горе Божией, ходил среди огненных камней» (Иез. 28:14)[3]. Херувим обозначает «Полноту знаний», и он, потому называется херувим, потому что он не сомневался, что превзошел всех и вся в своем знании. И он ходил посреди огненных камней, потому что жил среди сердец ангелов, которые горели огнем любви, яркой славой своего творения. И справедливо сказано о нем как о «простирающемся и покрывающем», ибо мы простираемся над всем и покрываем все, что мы защищаем и что мы превосходим. И потому, что он покрывал яркость других, в сравнении с его яркостью также сказано, что он «простирающийся и покрывающий». Ибо тот, кто выходит за пределы величия других по своему великому совершенству, покрывает их, так сказать, своей тенью. Таким образом, поскольку в одном месте Священного Писания сказано, что он печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты, в другом – херувим, а в третьем – что он покрывающий всех ангелов, в книге Иова объявлено гласом Господа, что «бегемот» – главный из путей Божиих.

Но Господь упоминает эти чудеса о нем, чтобы еще раз сказать, что он имел, и что потерял для того, чтобы прямо показать благословенному человеку, что случилось с виновным в гордости; ибо Он не воздержался от кары того, кого возвысил в славе больше всех Своих творений. Пусть тогда человек решает, чего он заслуживает за свою гордость на земле, если даже ангел, несравнимо высший других ангелов, был свержен с Небес. Потому также хорошо сказано пророком: «Ибо упился меч Мой на небесах…» (Ис. 34:5), как будто он прямо говорил: «Подумайте, каким гневом поражу гордость на земле, если Я поразил за грех гордости даже тех, кого создал рядом с Собой на Небесах».



[1] Под бегемотом подразумевается дьявол.

[2] это - верх путей Божиих;…

[3] Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней.


 

Воскресенье, 19 февраля 2017 г.

Злоба нашего врага сдерживается Божественным устроением

Поскольку демонстрация силы нашего врага укрощает нашу гордость, Господь также утешает нашу немощь путем раскрытия устроения Своей благодати. Поэтому, когда Он говорит про «бегемота»[1]: «Он является главным из путей Божиих…» (Иов. 40:14)[2], Он тут же добавляет: «…Тот, который создал его, может согнуть его ​​меч» (Иов. 40:14)[3].

Под мечом «бегемота» имеется в виду его злоба, направленная на причинение страданий человеку. Но его меч может согнуть Тот, Который его создал. Его злоба сдерживается Божественным устроением, и ему не разрешено вредить умам людей столько, сколько он хочет. Поэтому, хотя наш враг и имеет гораздо большую силу, но всю ее применить не может. Доброта нашего Творца сгибает его ​​меч так, чтобы он отклонился назад, и чтобы его злоба не распространилась дальше, чем это праведно разрешено сверху. У него есть великая сила для многого, он получил ее при создании, благодаря могуществу Создателя; но, поскольку, он терпит поражение от некоторых, его меч, несомненно, сгибается назад его Творцом. Ибо, когда «бегемот», который является главным из путей Божиих, получил разрешение действовать против праведного человека, он возбудил племена, он забрал стада, он свел огонь с неба, он взволновал воздух и разбудил ветры, он опрокинул дом, он убил сыновей, когда те пировали вместе, он использовал ум жены в убеждении сотворить зло, наконец, он пронзил плоть праведного мужа ранами. Но его меч сгибается назад его Творцом, когда сказано, сохранить ему жизнь (см. Иов. 1:19; Иов. 2:9-10). И как велика стала его слабость, когда его меч был согнут назад, описывается евангелистом, что он был не в состоянии находиться в человеке, которым обладал, и что он не может без разрешения напасть даже на животных, прося: «Если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней» (Мф. 8:31). Как он может предпринять хоть что-то по собственному желанию, чтобы ранить людей, которые сотворены по образу Божию, если, несомненно, совершенно ясно, что он не может позволить себе даже прикоснуться к свиньям без разрешения?

Но так как каждая вещь, которая сгибается, снова разгибается, «бегемот» по праву называется мечом, согнутым назад. Его злоба удержана внутри него, когда, будучи сдерживаемой, она не проявляет себя полностью против жизни избранных согласно его желаниям. Но ему разрешено поражать многих, как заслуживают их сердца, для того, чтобы, когда они оставляют Бога, они могли сами попробовать отбиваться от меча проклятого врага. Но он побежден избранными тем сильнее, чем в большем смирении они пребывают перед Единственным Создателем всех вещей. И нам прямо сказано, что наш враг – главный из путей Божиих для того, чтобы мы знали с каким сильным врагом мы боремся, когда Господь ему это позволяет. Поэтому, чем сильнее мы осознаем могучую силу нашего врага, тем с большим рвением нам остается смирять себя перед Нашим Создателем. Что мы, если не «пыль»? Если нам противостоит он, не просто один из Небесных духов, но созданный самым великим из них? Как же тогда можно рассчитывать на собственные силы, когда мы, «пыль», стоим против ангела, созданного главным и лучшим? Но, поскольку, Творец Небесных духов принял земное тело, смиренная «пыль» теперь преодолевает надменного ангела. Держась за силу Истины, человек приобретает возможность, которую потерял отступник-дух, следуя своей воле. И тот, который считал себя сильным, оставляя своего Творца, стал побежденным «пылью», и познал поражение, нанесенное ему в его гордости. И, поэтому, гордые заслуживают того, чтобы быть поверженными, а смиренные, тем самым, заслуживают того, чтобы возвыситься, поскольку небесный дух через возвышение себя может выдержать ад, а «пыль» через смирение будет царствовать в Небесном царстве во веки вечные.



[1] Под бегемотом подразумевается дьявол.

[2] это - верх путей Божиих;…

[3] только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой;


 

Понедельник, 20 февраля 2017 г.

Воздержание отбирает силу у похоти плоти

«…Он не слышит крика того, кто требует» (Иов. 39:7)[1].

Кого мы можем понять под образом того, кто требует, как не дьявола, который однажды в раю предложил человеку монету лукавого убеждения, и теперь ежедневно стремится взыскать с него уплату этого долга. Слово этого требователя – это начало дьявольского убеждения. Крик этого требователя – это искушение, уже более не нежное, а жестокое. Требователь кричит, когда сильно искушает. Не слышать крик этого требователя – это не дать согласие на власть чувств, проявляемых в искушении. Ибо человек услышит крик, если совершит деяния, которые требователь предлагает. Но, когда он презирает совершение беззакония, здесь правильно сказано: «Он не слышит крика того, кто требует».

Некоторые люди в этом месте книги пытаются осознать, что же скрывает образ требователя. Ибо он взыскивает с нас, своего рода, долг, требуя даже с человеческой природы ежедневные плоды человеческого труда, чтобы они были потрачены на него. Воздержанные люди подавляют свой аппетит силой возвышенных духовных желаний, и они тем самым презирают слова возмущенного требователя. Не сможет человек лидировать в духовном состязании, пока вначале не победит призывы плоти, которая подвержена воздействию похоти живота. Мы не можем противостать в борьбе духовного состязания, пока наш враг, расположенный внутри, то есть, аппетит обжорства, вначале не будет побежден, потому что, если мы не свергнем те пороки, которые ближе к нам, мы вряд ли сможем противостать тем, которые на расстоянии. Ибо напрасно ведется война против внешних врагов на равнине, если лукавые граждане остаются внутри стен города. Разум сам тяжким стыдом рассеянности удерживается от участия в духовном состязании, когда ранен в борьбе с плотью мечом объядения. Ибо, когда он видит себя пораженным мелочами, ему стыдно воевать с более серьезными противниками.

Некоторые, однако, не знают о порядке состязания, и отказываются приручать свой аппетит, сразу приступая к духовной борьбе. И, хотя они иногда проявляют поступки удивительной смелости, но грех объядения управляет ими внутри и, они теряют, из-за увлечения плотью, все, что они совершали; ибо пока живот не будет сдерживаться, все их добродетели будут перегружены похотью плоти.

Ап. Павел воздержанием отбирает силу у похоти плоти: «Но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор. 9:27). Этому он также дает объяснение: «И потому я бегу не так, как на неверное, бьюсь не так, чтобы только бить воздух» (1 Кор. 9:26). Потому что, когда мы сдерживаем плоть, мы бьем этими ударами нашего воздержания не воздух, а нечистых духов; и когда мы атакуем то, что внутри нас, мы наносим удары противникам извне. Когда царь Вавилонский хочет, чтобы печь воспламенилась, он приказывает принести ворох того, что горит, смолу, паклю и хворост, и сложить все это в яму. Но, все же, он не сжигает в этом огне аскетическую поросль [благочестивых отроков – Ананию, Азарию и Мисаила], потому что, несмотря на то, что древний враг представляет нашему взору бесчисленные желания лакомств, дабы увеличить огонь похоти, но благодать Святого Духа теплится в святых умах для того, чтобы они могли остаться неповрежденными в огне плотской похоти: так что, хотя огонь может гореть так, чтобы соблазнить сердце, этот соблазн без нашего согласия не достигнет цели.

Итак, мы должны принимать то, что требует необходимость природы, а не то, что желает объядение. Нужны большие усилия воздержания – дать этому требователю что-то, и, все же, отказать ему в чем-то: и усмирить обжорство, и, давая необходимое, поддержать природу. И, возможно, имеется в виду это воздержание, когда сказано: «…Он не слышит крика того, кто требует. Ибо слова этого требователя – это необходимое требование природы. Поэтому воздержание слышит слово требователя, но не слышит его крик; потому что осмотрительный и воздержанный человек удовлетворяет свое чрево настолько, чтобы дать ему необходимое и удерживает себя, не давая чувствам наполняться эмоциями удовольствия.



[1] …и не слышит криков погонщика,


 

Вторник, 21 февраля 2017 г.

Праведник – непорочный, справедливый, богобоязненный, удаляющийся от зла

«И был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла» (Иов. 1:1).

Справедливость для сохранения истинной непорочности необходима и важна. Ибо некоторые столь неразумны, что пренебрегают справедливостью. Они потому оставляют непорочность истинной простоты, что не устремляются к добродетели справедливости. Ибо, поскольку они не знают, как посредством справедливости быть осмотрительными, они никоим образом не могут пребывать в простоте невинности. Так ап. Павел увещевал своих учеников, говоря: «…желаю, чтобы вы были мудры на добро и просты на зло» (Рим. 16:19). Подобно и в другом месте сказано: «Не будьте дети умом: на злое будьте младенцы…» (1Кор. 14:20). Также Сама Истина говорит своим ученикам: «Будьте мудры, как змии и просты, как голуби» (Мф. 10:16). В этих наставлениях как необходимость сочетается как одно, так и другое: хитрость змея, которая умудряет голубиную простоту, и простота голубя, которая умеряет змеиное лукавство. Равным образом, Дух Святой в явлении Своем людям открылся не только в виде голубя, но так же был подобным огню (см. Мф. 3:11,16). Под образом голубя, конечно же, подразумевается простота, а под видом огня ревность. Итак, Он показался голубем и огнем, потому что все исполненные Им так покоряются кротости простоты, что возгораются против беззаконий грешников ревностью справедливости.

Всякий, кто истинно стремится к вечному отечеству, без сомнения живет непорочно и праведно. Очевидно, непорочно в добре, праведно же верой. Непорочно в совершаемом добре, справедливо же в совершенстве, ощущаемом приобретением в тайне сердца. Но есть некоторые люди, которые в добрых делах не непорочны, поскольку ищут не внутреннего воздаяния, а внешнего одобрения. О чем через ту же самую премудрость говорится: «Горе грешникам приходящим на землю двумя путями» (Сир. 2:14)[1]. Следовательно, грешник вступает на землю двумя путями, поскольку он добро принадлежащее Богу, показал делом, а посредством своих рассуждений постарался приобрести себе славу, принадлежащую миру.

Что значит бояться Бога? Добро, смешанное со злом, Богом отвергается. Поэтому, бояться Бога – не оставлять любое доброе дело без должного внимания. Об этом говорил мудрый царь Соломон: «Кто Бога чтит, тот ничем не пренебрегает» (Еккл. 7:18)[2]. Многие хотя и делают что-то хорошее, все же претыкаются некоторыми прегрешениями, поэтому Иов верно именуется боящимся Бога и удаляющимся от зла. Ибо сказано: «Уклоняйся от зла и делай добро…» (Пс. 36:27). Бог не принимает добрых дел, которые пред очами Его были осквернены примесью зла. Это подтверждает мудрый царь Соломон: «Кто согрешит в одном, тот погубит много доброго» (Еккл. 9:18)[3]. И ап. Иаков свидетельствует об этом: «Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). О том же пишет ап. Павел: «Малая закваска квасит все тесто» (1 Кор. 5:6). Итак, о блаженном Иове указано, насколько он был чист в добре и искусно показано, насколько он был чужд злу.

«Вот и вы пришли, и боитесь, лишь видя мою рану» (Иов 6:21)[4].

Бога следует бояться особенно в счастье. Праведный Иов как будто открыто говорит: «Я и тогда боялся Бога, когда не чувствовал боль от ударов, когда поддерживало меня счастье. Вы же, напротив, не боитесь Бога, ощущая Его любовь, а боитесь Его только от ударов».

Хорошо говорится: «богобоязнен и удалялся от зла», – потому что Святая Церковь избранных начинает путь своей непорочности и справедливости страхом, но совершенствуется в любви. Только тогда кто-либо начинает совершенно убегать от зла, когда по причине любви к Богу начинает не желать грешить. Поистине, кто все еще делает доброе по причине страха, тот в глубине души от зла не убежал, поскольку уже тем самым согрешает, что желает грешить, если бы только мог грешить безнаказанно. Следовательно, точно сказано, что Иов боялся Бога и одновременно именовался убегающим от зла, так как любовь следует за страхом Божиим тогда, когда грех, подавленный силой праведной мысли, умом был отвергнут. Страхом Божиим подавляется всякий порок, а любовь к Богу рождает добродетели.



[1] Горе вам, потерявшим терпение!...

[2] … потому что кто боится Бога, тот избежит всего того.

[3] … но один погрешивший погубит много доброго.

[4] Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались.

 


 

Среда, 22 февраля 2017 г.

Праведность человека по сравнению с Творцом является неправедностью

«И как человеку быть правым пред Богом, и как быть чистым рожденному женщиною?» (Иов. 25:4).

Здесь благословенный Иов говорит о том, что каждый святой человек свят светом от Бога, а не по сравнению с Богом. Ибо праведность человека по сравнению с Творцом является неправедностью, как бы не был скор человек в своем совершенствовании, творение никогда не может равняться Творцу. На творении лежит тяжелое бремя накопленного греха, который принес змей, а женщина приняла его, первая показав свою слабость. Потому зная, что человек рождается через женщину, подверженную греху, и слабость первородного греха наследуется им в потомстве, мы в настоящее время понимаем, что начало человеческого рода стало гнилым в корне, не удержавшись в зелени своего создания. Отсюда справедливо сказано: «И как человеку быть правым пред Богом, и как быть чистым рожденному женщиною?». Как будто это было выражено в простых словах: «Пусть человека не тешит гордость против своего Творца, пусть помнит, откуда он пришел сюда, и понимает, что он есть». И хотя мы видим, что есть те, которые, даром Святого Духа укреплены против слабости плоти, светят добродетелями, творят чудеса и чудесные знамения, но все равно не существует ни одного человека, который может пройти по жизни свободным от греха, пока он несет на себе тленную плоть.

«Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его» (Иов. 25:5).

...умы праведных, которые живут по истине, не очистятся от греховных пятен, если они будут судимы [Богом] без милосердия, потому что в глазах строгого Судьи каждый человек загрязнен склонностью к тлению, и только благодать Его милости день за днем ​ очищает человека. Ибо разум избранных стремится идти вперед к свободе праведности, но по-прежнему связан оковами слабости, и она тянет и тянет его совершать прегрешения пока еще он скован тленной плотью, и он связан ее цепями с грехом даже если не совершает его. Потому подчеркивается, какая тяжесть грехов тянет вниз тех, которые пренебрегают бороться с ними. Ведь полностью не свободны от зла даже те, кто усиленно борется против него.

«…и возвращает человеку праведность его» (Иов. 33:26).

Наша праведность так называется не потому что исходит от нас самих, но потому что даруется нам Божественной щедростью: как мы говорим в молитве Господней: «хлеб наш насущный дай нам на сей день» (Мф. 6:11). Мы называем хлеб «наш», и все же молимся, чтобы он был нам дан. Он наш, поскольку мы получаем его: но он от Бога, потому что даруется Им (см. Лк. 11:3). Все, следовательно, Божье. И Его дар становится по-настоящему нашим, только после нашего принятия его. Именно в этом смысле понимается тут фраза «…и возвращает человеку праведность его»: не то, что человек имеет праведность сам, но то, что он получает ее, будучи создан таким образом, чтобы быть в состоянии принять ее; но потеряв, не может опять возвратить ее сам. Бог, следовательно, дает человеку праведность, к восприятию которой он был создан, чтобы он мог утешиться, держась за Бога, чтобы боялся Его страшного приговора, и чтобы больше не доверял заманчивым обещаниям хитрого змея.

 


 

Четверг, 23 февраля 2017 г.

«Боящиеся Господа! уповайте на Господа…» (Пс. 113:19)

«Скажи Мне, если ты знаешь все, в том, на каком пути пребывает свет и какое место тьмы? дабы ты мог принять каждого из них в пределах их, и понять пути к дому их» (Иов. 38:18-20)[1].

Увы, нам, жалким, которые еще не слышат Божественного гласа относительно нашего призвания, и до с …mso-bidi-font-style: normal;mso-special-character: footnote;их пор дремлющих в беспечности, и пребывающих как будто в безопасности. В наших душах, безусловно, должны, mso-special-character: footnote;просто обязаны, присутствовать одновременно и надежда на безопасность и страх Божий. Ибо хорошо сказал пророк: «Боящиеся Господа! уповайте на Господа…» (Пс. 113:19). Как будто он открыто говорит: «Он считает, что напрасны надежды того, кто отказывается бояться Бога в своих поступках». Почему благословенный Иов, пытаясь понять пределы праведности и неправедности, задавал столь мудрые вопросы; вопросы, ответы на которые совершенно неизвестны людям. Для того, что, от невозможности понять опыт других, он вынужден был обратиться к своему собственному опыту. Не понимая до конца и свой и опыт других, он, возможно, в страхе от своей немощи, осознал, что может быть смирен этим страхом. И, пребывая смиренным, он не может быть тщеславным в своих делах; а, не будучи тщеславным, может остаться непоколебимым в крепости Божией благодати. Потому позже было сказано ему: «Скажи Мне, если ты знаешь все, в том, на каком пути пребывает свет и какое место тьмы? дабы ты мог принять каждого из них в пределах их, и понять пути к дому их». Как будто было сказано: «Ты не знаешь, кто и как преобразуется от греха к добродетели, и, наоборот, кто и как отворачивается от добра к греху. Кроме этого, ты еще и не понимаешь, что делать в отношении себя самого, и чего заслуживают твои собственные поступки. И так же, как ты не можешь понять чужой предел, также ты не в состоянии предвидеть свой. Ибо теперь ты знаешь, чего ты достиг сам, но то, что Я тайно думаю о тебе, ты не знаешь. Теперь ты думаешь о своих праведных делах, но ты не знаешь, насколько строго они будут взвешены Мною. Горе даже от той праведной жизни людей, если она будет судима Мною без милости. Ибо, если проверить их жизнь со строгостью, они будут сами поражены в присутствии Судьи за то поведение, о котором они думают, что оно было Мне угодно». Здесь правильно было сказано Богу пророком: «Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс. 142:2). Хорошо было сказано царем Соломоном: «…что праведные и мудрые и деяния их - в руке Божией, и что человек ни любви, ни ненависти не знает во всем том, что перед ним» (Еккл. 9:1). И им же снова сказано: «…человеку же как узнать путь свой?» (Притч. 20:24). Совесть, несомненно, свидетельствует любому: делает он добро или зло. Но собственный путь неизвестен людям, даже если совесть свидетельствует, что он поступает правильно, по той причине, что если его спросить со всей строгостью куда он идет, то он ответит, что не знает. После того, как Бог потревожил Иова памятью о неизвестности его кончины, Он предлагает изучить и неизвестность его рождения. Тем самым Бог показывает, что праведный Иов не имеет оснований для ропота потому, что не знает, каков будет его конец, точно так же как он не понимает даже того, с каким внутренним началом он появился на свет.

«…Он делает, чего хочет душа Его» (Иов. 23:13).

Бог является внешним ко всему телесному и внутренним для всего духовного. Это определяет Его Божественную Силу. Именно поэтому Он знает о всем и промышляет о всем. И эти Божественные свойства называется Его «душой». Его Воле не могут противоречить даже те вещи, которые, как кажется, делаются вопреки Его Воле. Посмотрите внимательно, Он попускает быть свершенным даже тому, что сначала кажется сделанным вопреки Его Воле. Это делается для того, чтобы через эти вещи, что-то другое, чего Он желает, могло быть исполнено. Так воля павшего ангела является злом, но по удивительному промыслу и Воле Бога, уловки дьявола, способствуют, в конечном счете, блаженству верных, которые очищаются посредством испытаний. Итак, «…Он делает, чего хочет душа Его» потому, что только Он источник исполнения Своей Воли, даже в тех обстоятельствах, которые, кажутся противоречащими Его Воле. Поэтому пусть святой человек будет наполнен трепетом, и, созерцая Его Могущество и Величие, пусть видит себя слабым.

Но хорошо было бы среди этих слов задать вопрос, и сказать: «О, благословенный Иов, почему в разгар таких бедствий ты боишься еще больших бед?». Ты уже охвачен такими горестями, и от неисчислимых бедствий ты уже нестерпимо страдаешь. Какое еще несчастье, которое еще не наступило, ты предчувствуешь? Ты пребываешь внутри такого большого горя, чего еще ты можешь бояться?». Но заметьте, как святой человек, удовлетворяя наш вопрос, сразу добавляет:

«Ибо, когда Он выполнил Свою волю во мне, осталось много других таких вещей у Него» (Иов. 23:14)[2].


[1] …Объясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света, и где место тьмы? Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее.

[2] Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него.

 

 


 

Пятница, 24 февраля 2017 г.

Страх Божий – это Божественный дар, который смягчает сердце праведника

«Ибо, когда Он выполнил Свою волю во мне, осталось много других таких вещей у Него» (Иов. 23:14)[1].

Как будто он сказал простыми словами: «Да, я чувствую, что сильно мучаюсь, но я до сих пор боюсь того, чему еще могу подвергнуться». Ибо Он выполняет Свою Волю во мне, тем, что поразил меня многими ударами. Но Он может попустить мне еще больше скорбей потому, что если Он еще решит ударить, то это будет сделано потому, что Он видит гораздо дальше меня и знает, куда еще удар может быть направлен». Из слов праведного Иова мы можем понять, как он боялся Бога еще до начала бедствий. Боялся даже после того, как был сильно бичеван, и все еще боится, что может пострадать еще больше. Ибо, созерцая тайную Силу, и Всемогущество, и Всеведение, которые пребывают в Боге, праведник, даже пройдя страшные испытания, не чувствует себя в безопасности. И, следовательно, все еще боясь Его, он добавляет: «Поэтому я трепещу пред лицем Его; размышляю - и страшусь Его» (Иов. 23:15).

Действительно, «трепещет перед Господом» тот, кто держит перед своими глазами Божественные Могущество и Величество, и трепещет перед Его Праведностью, одновременно зная, что сам никогда не сможет во всей полноте соответствовать Божественной оценке, тем более, если Бог будет судить со строгостью. Теперь он правильно сказал: «размышляю - и страшусь Его» потому, что, когда человек размышляет о горнем мало, то он и не боится силы Божественного Суда. Чем больше в этой жизни человек проводит времени в беспечности, тем обычно он более чужд и строгого внутреннего рассмотрения. Ибо праведники, каждый раз возвращаясь в тайные глубины своего сердца, чувствуют силу внутреннего строгого суда и представляют себя на суд внутреннего Судьи. Чем больше они желают в последний день оказаться в блаженстве, тем больше они не ищут блаженства здесь на протяжении всей жизни. А когда умы злодеев отказываются рассматривать то, чего они должны бояться, то рано или поздно, радуясь в беспечности, они оказываются на Суде, которого могли бы избежть при помощи своего страха. Посмотрите, что знаем мы про благословенного Иова. Он совершал частые жертвоприношения Богу, он всегда был гостеприимен, помогал в нуждах бедным, он был смиренным и по отношению к тем, кто был у него на иждивении, и даже по отношению к тем, кто был против него. И все же он получил такие бесчисленные бедствия, и даже после них не чувствует себя в безопасности, его все еще обуревает страх, и все еще, думая о силе Божественной строгости, он весь трепещет. Что же мы, несчастные существа, должны тогда говорить? Что мы, грешники, будем говорить, если даже Иов так боится, который является великим праведником? Но пусть сам Иов пояснит, происходит ли этот великий страх от него самого. Далее продолжается: «Бог расслабил сердце мое, и Вседержитель устрашил меня» (Иов. 23:16).

Божественный дар, как сказано, смягчает сердце праведника, потому что он пронзает его страхом Высшего суда. Ибо то, что является мягким, способно к проникновению в него чего-либо. Но то, что жесткое, не может быть пронзено. Потому сказал царь Соломон: «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду» (Притч. 28:14), и поэтому дар своего страха, праведник приписывает не себе, а своему Творцу и говорит: «Бог расслабил сердце мое, и Вседержитель устрашил меня». Потому сердца добрых людей не чувствуют безопасности, но встревожены. В то время, когда они думают о тяжести будущего Суда, они не стремятся насладиться отдыхом в земной жизни, и они прерывают спокойные безопасные мысли внутренней скорбью. Но эти люди, тем не менее, в мгновения самого сильного страха часто вспоминают и дары, что им обещаны. И благодаря этому утешению, они могут укрепить себя среди того, чего они боятся. И созерцание даров, которые они уже получили, служит надеждой, которая поддерживает их, в то время пока давит страх.



[1] Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него.

 


 

Суббота, 25 февраля 2017 г.

О силе праведных и нечестивых

«Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? и какой конец, чтобы длить мне жизнь мою?» (Иов. 6:11).

Следует знать, какова крепость [сила] праведных и какова нечестивых. А именно, крепость [сила] праведных состоит в том, чтобы побеждать плоть, противостоять своим похотям, угашать наслаждение от настоящей жизни, любить горечи этого мира как вечные награды, презирать прелести благополучия, одолевать в своем сердце страх перед врагом. Нечестивых же сила в том, чтобы беспрестанно любить преходящее, бездумно упорствовать против наказаний Своего Создателя, не успокаиваться ни в любви ко временным вещам, ни в несчастье, стремиться к суетной славе даже с угрозой для жизни, искать увлечений своей порочности, сражаться против жизни праведных не только словами и законами, но даже мечом, надеясь только на себя, ежедневно творить неправду безо всякого ослабления своего нечестивого желания. Потому, вот что псалмопевец говорит избранным: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!» (Пс. 30:25). Потому и через пророка говорится неправедным: «Горе тем, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток» (Ис. 5:22). Потому псалмопевец, обличая во время страданий нечестивых и изображая голос Искупителя, сказал: «ибо вот, они подстерегают душу мою; собираются на меня сильные…» (Пс. 58:4). Пророк Исайя, говоря о праведниках, соединяет их силу и силу Господа: «Надеющиеся на Господа обновятся в силе…» (Ис. 40:31). И он говорит вовсе «не примут», а «обновятся», подчеркивая, что вторая приходит, когда предполагается наличие первой.

Так не сильны ли нечестивые, когда они столько трудов переносят ради вожделений этой жизни, смело подвергаются опасностям, ради выгоды переносят унижения, отказываются от желаний своей похоти, хотя ничто им не противодействует, терпят удары, переносят зло этого мира ради самого мира и, так сказать, стремясь к его радостям, себя расточают, но, расточая, не утомляются? Потому верно говорится через пр. Иеремию голосом рода человеческого: «опьянил меня полынью» (Плач. 3:15)[1]. Он говорит «пьян», чтобы избежать слова «страдает». «Полынью», следовательно, «опьянен» тот, кто из-за любви к настоящему миру чужд истинному разуму, и, пока терпит что-либо ради мира, легко отдает свои силы и не знает о тяжести горечи, которую переносит, поскольку он с удовольствием влечется ко всему тому, от чего и будет мучиться через наказание.

«Слушайте с ужасом слух Его голоса, и звук, исходящий из уст Его» (Иов. 37:2)[2].

Звук из уст Бога – это сила страха, пущенная в нас Небесным вдохновением. Потому что, когда Бог наполняет нас мыслями о будущем, Он, несомненно, тревожит нас нашими прошлыми прегрешениями. Ужас Его голоса обозначает силу нашего страха, а звук Его уст – это сладость утешения. Те, кого Дух Святой наполняет, сначала ужасаются своих земных дел, а потом утешаются надеждой Небесных вещей; они ранее ужасаются видом наказания для того, чтобы они могли потом больше радоваться вере в свои Небесные награды. Об этом Духе Единосущном, звуке уст Его и ап. Павел говорит: «Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!»» (Рим. 8:15). Потому Истина говорит Своими устами: «…примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23). Ужас обращенных превращается в них в силу; потому что, когда они наказывают свои грехи покаянием, они, осуществляя суд над собой, поднимаются вверх и получают ту силу от Бога, которую они сначала в себе ощущали, дрожа от страха в Его руках. Ибо на самом деле становятся судьями те, которые сами очень боялись суда Небесного; а теперь начинают отпускать грехи других, те, которые прежде боялись, что их собственные будут в них сохранены. Но поскольку этот суд, который происходит в духовном мире, сейчас не виден явно в плотском, есть некоторые, кто считает, что Бог не заботится о человеческих делах, и думают, что они управляются случайностью.



[1] Он пресытил меня горечью, напоил меня полынью.

[2] Слушайте, слушайте голос Его и гром, исходящий из уст Его.

 


 

Воскресенье, 26 февраля 2017 г.

Терпение скорбей для непорочных – путь к прославлению у Бога

«…А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов. 2:3).

Бог поразил Иова без вины со стороны последнего, ибо Он не наказывал его ни за какой грех. И, все же, поразил не напрасно, ибо увеличил впоследствии его достояние. Чтобы показать, что Бог и справедлив, и правдив, нам нужно исследовать, каким образом Он говорит о Себе, что безвинно поразил Иова. Ведь поскольку Он справедлив, то безвинно не мог поразить; и, напротив, будучи правдивым, Господь иного не мог сказать, кроме того, что действительно совершил. Бог и сказал истину, и несправедливого ничего не совершил. Следовательно, чтобы в нашем понимании «справедливо» и «правдиво» друг с другом сочетались, мы говорим, что благословенный Иов был поражен в какой-то мере безвинно и в какой-то мере по какой-то причине. Ведь Бог объявляет Себя и справедливым, и правдивым, и мы должны показать и истинность того, что Он сказал, и праведность того, что Он совершил. Все это было необходимо для того, чтобы святой муж, о котором только Богу и ему самому было известно какой добродетелью он богат, обрел известность и теперь ему могут подражать все. Ибо, поистине, Бог не смог бы предложить для других людей примеры добродетели, если бы Иов остался без испытания. Итак, суть совершившегося в следующем: сила скорбей показала силы Иова, дабы все могли подражать им. Бедствия показали всё, что было неразличимо во время спокойствия. Однако, и он сам в этих бедствиях возрос в добродетели терпения. Также выросла и слава воздаяния Иову за его страдания и терпение поношений. Поэтому, чтобы была видна как истинность сказанного Господом, так и справедливость совершенного Им, благословенный Иов не напрасно подвергается бедствиям, поскольку увеличена ему награда, но все же он страдает безвинно, ибо бедствия, которые он терпит, не являются наказанием ни за какое прегрешение. Напрасно страдает всякий, кто не впал ни в какую вину; и, напротив, не напрасно страдает тот, у кого приумножается награда за добродетель.

В каком смысле нужно понимать, что Бог был «возбужден»? Что означает сказанное: «ты возбуждал Меня против него»? Неужели Истина возбуждается по причине мучений Своего праведника из-за слов сатаны? Кто заподозрит Бога в том, что Он даже для праведного мужа определит что-то как недостойное? Но, поскольку мы не можем представить себе удара, не сопровождаемого душевным возбуждением, то сокрушение Иова Божественной силой называется «возбуждением». Здесь Божественные слова снисходят к доступным нам понятиям, дабы совершенное Богом могло быть хотя бы отчасти понято человеком. Ибо та Сила, которая создала все по Своей Воле без какого-либо понуждения, которая царствует без презрения к низшим относительно Себя, которая поддерживает без труда для Себя весь существующий мир, которая управляет без нарушения свободы тех, кем управляет, которая даже наказывает без разгорячения, все-таки каким-то образом наставляет человеческие умы, попуская скорби в той мере, насколько посчитает необходимым. При этом, Сама Божественная Сила не меняет свет неизменности, единства и простоты на мглу множественности и сложности, которые свойственны душевным порывам.

«…И доселе тверд в своей непорочности…» (Иов. 2:3).

Иов сохранил в скорбях свою непорочность к еще большей своей славе. Эти слова звучат так, как если бы Божественный глас прямо сказал сатане: «Ты хотел совершить злое против него, но он, все же, не оставил свою непорочность. В том, посредством чего ты замышлял его унизить, ты был вынужден послужить его возвышению». Ибо непорочность ума, который Иов, достойным всяческого прославления образом, удержал в мирном расположении, была сохранена им при поношениях к еще большему его прославлению.

 


 

Понедельник, 27 февраля 2017 г.

Если человек не будет очищен милосердием Божьим, то непременно погибнет

«Твои глаза на мне, и я не смогу стоять» (Иов. 7:8)[1].

Как будто Иов сказал простыми словами: «Господи, когда Ты приходишь совершить Свой строгий Суд, то как будто нет причин для того, чтобы спасти человека. Но хорошо видны причины для его наказания. Но Ты справедливо поражаешь того, кого не видишь в нынешней жизни уповающим на милость Твоего спасительного попечения. Совершая Суд, Ты окидываешь взглядом жизнь человека, чтобы поразить его истиной Своего правосудия». Грешник, отбрасывает прочь страх Божий, живет в беспечности, хулит Божественный Промысел и при этом зачастую живет в процветании. Так происходит, потому что милость Творца не в том, чтобы непременно наказать грех, а в том, что Он предпочитает терпеть, ожидая изменения грешника. Ведь написано: «…и покрываешь грехи людей ради покаяния» (Прем. 11:24). Но, когда на грешника рано или поздно обращается Божественный взгляд, он «не может стоять», ибо, когда строгий Судья поминутно демонстрирует его «заслуги», осужденный грешник не может выстоять против мучений собственной совести.

Эти слова (см. Иов. 7:8) также согласуются с голосом праведников, чей ум всегда с тревогой устремлен на грядущий Суд. У них всегда есть опасения по поводу всего, что они делают, потому что они рассматривают с тщательностью, кто они сами есть на самом деле, и перед каким Судьей им придется давать ответ. Они видят силу Его могущества и понимают величину вины, которой они связаны из-за собственного несовершенства. Они пересматривают свои злые дела, и вспоминают награды Создателя, обещанные тем, кто не сотворил таких дел. Они осознают, насколько жестко Он судит злые дела, как ежеминутно Он исследует хорошие. Они, без сомнения, предвидят, что они погибнут, если будут судимы без милости. Ибо даже в этой жизни, которую мы, как нам кажется, проживаем праведно, мы всегда совершаем грех. Если милосердие Бога не учтет наше несовершенство в Своих собственных глазах, когда Господь будет рассматривать нашу жизнь, то мы, без сомнения, погибнем. Об этом написано в самой книге Иова: «…и звезды нечисты пред очами Его» (Иов. 25:5). Строгий Судья видит, что даже те люди, которые ныне светят ярко в чистоте святости, по сравнению с Ним в действительности покрыты пятнами скверны. Поэтому хорошо сказано: «Твои глаза на мне, и я не смогу стоять». Как будто прямо сказано голосом праведника: «Если бы я оценивался Богом с пристальным вниманием, то не смог бы стоя пройти этот Божественный Суд, ибо моя жизнь не сможет выстоять против справедливого наказания, если строгость справедливого возмездия обрушится на нее без милости». О грехе и наказании человечества хорошо добавлено в нескольких словах, сказанных сразу же после этого: «Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет» (Иов. 7:9).

Облако висит на высоте, оно образуется и движется ветром. Но оно тает от жары солнца так, что совсем исчезает. Воистину, точно таким же образом сердца людей, которым дарована высота способностей разума, но которые колышутся порывами злого духа, вынуждены носиться туда-сюда от плохих побуждений своих желаний. Но при взгляде Высшего Судьи они тают, как будто от тепла солнца и, будучи однажды отправлены в место мучения, никогда уже не смогут вернуться и быть полезными. Поэтому святой человек, описывая появление, жизненный путь и затмение человеческого рода, воскликнет: «Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет». Как будто он говорит простыми словами: «Падая с высоты, человек превращается в ничто. Тот, кто возвеличивает себя, на самом деле движется к гибели. Человек, уже несущий наказание за однажды совершенный Адамом грех, если не будет очищен милосердием Божьим, то непременно погибнет».



[1] …очи Твои на меня, - и нет меня.

 


 

Вторник, 28 февраля 2017 г.

Страх Божий рождает не отчаяние, но слезы покаяния

«Не возвратится более в дом свой…» (Иов. 7:10).

Точно так же, как наше тело является домом для души – телесным жилищем, также для каждого ума «свой дом» – это та вещь, в которой, желая ее, он привык пребывать. И он «не возвратится более в дом свой», потому что, когда человек будет подвергнут вечным мучениям, он уже не сможет больше вернуться к тому, что любил и где пребывал умом. Отчаяние грешника можно назвать «адом», о котором сказал псалмопевец: «В аду кто будет славить Тебя?» (Пс. 6:6)[1]. О чем снова написано: «С приходом нечестивого приходит и презрение, а с бесславием – поношение» (Притч. 18:3). Тот, кто предается нечестию, без сомнения, оставляет праведную жизнь ради смерти. Но, когда человек, после того как согрешил, погружается в могилу отчаяния, то что это, если не погребение после смерти в адских муках? Поэтому справедливо сказано: «Редеет облако и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет» (Иов. 7:9).

Часто бывает так, что к совершенному беззаконию присоединяется отчаяние, и таким образом путь для исправления становится невозможным. Но сердца отчаявшихся справедливо сравниваются с облаками, потому что они сразу темнеют от тумана греха, и прирастают количеством прегрешений. Но, они исчезнут, растаяв, потому что, будучи освещены яркостью света окончательного Суда, они будут разорваны им, как облака на ветру. «Дом» часто еще понимается как жилище сердца. Поэтому говорится тому, кто был исцелен: «…иди домой…» (Мк. 5:19). Первейшей необходимостью для грешника, после прощения грехов, является возвращение в свой собственный ум. Это необходимо для того, чтобы ни в коем случае не делать во второй раз то, что может подвергнуть его справедливому наказанию. Но тот, кто «спустился в ад», не сможет уже войти в дом свой, потому что его переполняет отчаяние, и оно выталкивает его из жилища сердца. Он уже не может вернуться назад во внутреннее жилище, потому что, будучи выдворен из сердца вовне, он, подгоняемый изо дня в день отчаянием, продолжает падать в еще худшие грехи. Человек был сотворен, чтобы созерцать своего Творца, чтобы мог всегда искать Его подобия и жить в радости Его любви. Но, будучи выброшенным из себя самого непослушанием, он потерял место своего ума, и остается вовне на темных путях, и блуждает далеко от жилища истинного света. Потому дополнительно добавляется: «…и место его не будет уже знать его» (Иов. 7:10).

Этим «местом» человека есть Сам Творец, Который создал его, чтобы он имел свое бытие в Нем. Это же самое место человек сам оставил, когда, услышав слова обманщика, пренебрег любовью Творца. Но, Всемогущий Бог явился совершить дело искупления, явился в человеческом теле. И теперь человек, следуя по стопам пути Того, Которого ранее потерял, приходит к месту, которое может сохранить. Ибо, если бы Творец не мог быть назван «место», псалмопевец, восхваляя Бога, никогда бы не сказал: «дети рабов Твоих будут жить там» (Пс. 101:29)[2]. Ибо мы никогда не говорим «там», если не указываем на какое-либо место в той или иной форме. Но есть очень многие, кто даже после того, как они получили помощь Искупителя, ввергаются в темноту отчаяния и погибают еще более страшно, в той мере, в какой они презирают предлагаемые Им средства милосердия. Поэтому справедливо говорится о том, кто проклят: «…и место его не будет уже знать его». Его больше не вспомнит сочувствие Творца, совершающего тяжкий Суд; не вспомнит в той же мере, в какой человек не вспоминал Его, получая от Него благодатные дары для исправления.

И отдельно нужно заметить, что он не говорит: «он не будет уже знать свое место», но говорит именно: «…и место его не будет уже знать его». Раз «знания» приписывается не человеку, но его месту, то ясно, что Сам Творец явно указан под названием «место». Поэтому Господь, когда придет в строгости последнего Суда, вынужден будет сказать всем, кто пребывает в беззаконии: «…не знаю вас, откуда вы» (Лк. 13:25). Но избранные, в той мере, в какой они осознают, что отчаявшиеся грешники будут отрезаны от милосердия, изо дня в день с большим усердием очищают себя от пятен беззакония, которое они сделали. И, когда они видят, что другие на грани смерти остыли в любви к жизни, они искренне воспламеняют себя слезами покаяния.



[1] … во гробе кто будет славить Тебя?

[2] Сыны рабов Твоих будут жить, …

 

 


 

Комментарии   

 
0 #1 Ivanver 08.09.2018 07:03
Хау
я в шоке, на интернет залили домашнее порно Галкина http://rgfail.ru/download/0vcsoicu
Цитировать
 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Воскресенье 23 сентября 2018 / 10 сентября 2018

Неделя 17-я по Пятидесятнице. Глас осмый.

Неделя пред Воздвижением. Собор Алтайских святых (переходящее празднование в 1-е воскресенье после 7 сентября). Мцц. Минодоры, Митродоры и Нимфодоры (305-311). Сщмчч. Исмаила, Евгения, Иоанна, Константина, Петра, Василия, Глеба, Василия, Иоанна, Николая, Палладия пресвитеров, прмчч. Мелетия и Гавриила, мч. Симеона, мц. Татианы (1937). Сщмч. Уара, еп. Липецкого (1938). Прп. Павла Послушливого, Печерского, в Дальних пещерах (XIII-XIV). Прп. кн. Андрея, в иночестве Иоасафа, Спасокубенского (1453). Апп. от 70-ти Апеллия, Лукия и Климента (I). Мч. Варипсава (II). Блгв. царицы Греческой Пульхерии (453). Свтт. Петра и Павла, епископов Никейских (IX). Собор Липецких святых. Прп. Кассиана, игумена Спасо-Каменного и Кирилло-Белозерского м-рей. Свт. Сальвия, еп. Альбийского (Галл.). Прп. Финиана Ольстерского, игумена (579) (Кельт. и Брит.). Св. Теодарта Маасткихтского (668) (Нидерл.). Перенесение мощей св. Эгвина, еп. Ворчестерского. Перенесение мощей св. Эфелволда, еп. Винчестерского.
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь