Четверг, 1 сентября 2016 г.

Бог дает лицемерам царствовать и… не знает их

Некоторые люди вопрошают, а иногда и жалуются, почему это так, что в то время как руководители погружены в мирские заботы исключительно в интересах тех, кто под ними, многие в Церкви следуют их примеру. Ибо кто может отрицать, что это очень вредно, когда человек видит, что мирские заботы тревожат пасторов больше, чем небесные объекты? Но это не несправедливо, если, как мы уже говорили ранее, правители назначаются в соответствии с заслугами тех, кто под ними. Грехами, которые они совершают тайно и своевольно, они сами требуют от своих пастырей плохого примера для подражания. И это попущено для того, чтобы праведный суд над гордым человеком, который сам отходит от пути Творца, дал ему возможность споткнуться через руководство его пастора на том пути, которым он идет. Потому пророк сказал с рвением того, кто объявляет, а не того, кто проклинает: «да помрачатся глаза их, чтоб им не видеть, и чресла их расслабь навсегда» (Пс. 68:24), как будто он сказал ясно: пусть те, кто назначены определять направление человеческих действий, не видят свет истины для того, чтобы их подданные, которые следуют за ними, могли быть согнуты вниз под бременем своих грехов, и потеряли свое мнимое ощущение праведности. И мы, безусловно, знаем, что это случилось в Иудее, когда, в пришествие нашего Искупителя, множество фарисеев и священников выступили против Истинного Света, имея закрытыми глаза своего разума, и люди, следуя примеру своих правителей, блуждали вместе с ними в темноте неверия.

«Кто повелевает лицемерному человеку править за грехи народа» (Иов. 34:30)[1].

Теперь можно порассуждать о том, почему в этом месте сказано, что Господь ставит лицемеров царствовать, когда в другом месте голосом пророка Он жалуется, говоря: «царствовали, но не от Меня: они стали князья, и я их не знаю» (Ос. 8:4)[2]. Тот, кто размышляет прямолинейно, может прийти к выводу, что Господь делает то, о чем Он ничего не знает. Потому, надо понять, что знание Божье – это одобрение от Него, а Его незнание - это неодобрение. Потому Он говорит тем, кого Он отвергает: «не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13:27). А иногда говорится, что Бог сделал что-то, чтобы обозначить, что Он позволил по своему праведному Суду, произойти тому, что Он запрещает. Поэтому Писание говорит, например, что Бог ожесточил сердце царя Египта, чтобы позволить ему быть жестоким. Итак, удивительным образом, Бог дает лицемерам царствовать, и не знает их. Ибо, Он дает им царствовать для наказания подданных; но Он не знает их, отвергая их за грехи злых сердец. Потому о каждой вещи, которая желаема нами в этой жизни, следует, в первую очередь, спросить внутренне у Божественной Воли. И, когда ухо сердца стремится поймать Его звук, пусть человек показывает то, что услышал, не на словах, а на деле. И, когда человеку предлагают занять начальственный пост, ему в первую очередь необходимо спросить себя: подходит ли мое поведение к предлагаемому месту, будут ли мои деяния соответствовать тому, что будет требоваться, чтобы потом, быть может, Правитель всего не отклонил мои скорбные молитвы, просто потому, что Он не знает о назначении меня на этот высокий пост, который явится для меня в конце источником скорби.



[1] чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа.

[2] Поставляли царей сами, без Меня; ставили князей, но без Моего ведома; из серебра своего и золота своего сделали для себя идолов: оттуда гибель.


 

 

Пятница, 2 сентября 2016 г.

Истинно человек сотворен как ангел-отступник, когда не желает быть как его ближние

«Бог не отвергает сильных, хотя Сам Он силен» (Иов. 36:5)[1].

Некоторые вещи в течение этой жизни могут принести боль сами по себе, а некоторые приносят, происходя от обстоятельств. Приносят боль сами по себе – грехи и нечестие. Но некоторые, время от времени, приносят боль, происходя от обстоятельств – таких, как мирская власть или узы брака. Ибо брак – это радость, но то, что произрастает вокруг него через заботу об этом мире – это зло. Отсюда ап. Павел говорит: «Тот, кто с женой, не думает о том, что есть в этом мире, а о том, как он может угодить жене» (1 Кор. 7:32-33)[2]. Он даже советует некоторым людям иметь лучшую участь, отговаривая их от брака: «Но я говорю не то, что может поймать вас в ловушку, но то, что подобающе и то, что может дать вам силы молиться Господу без препятствий» (1 Кор. 7:35)[3]. Ибо то, что приносит боль, часто совершается при сопутствующих обстоятельствах: как часто мы идем вдоль прямой и ровной дороги, но, все же, наша одежда запутывается в колючем кустарнике, который растет по сторонам. Мы не спотыкаемся на ровной дороге, но что-то растет вдоль нее, что ранит нас. Так и мирская власть, ибо сама по себе, при правильном ее использовании, она является особенной наградой от Бога, но и приносит боль, когда правитель, превозносясь над другими, набухает от гордых мыслей. И пока есть все, чтобы служить разумно, пока все распоряжения правителя быстро и точно исполняются, пока все складывается хорошо и подданные начинают восхвалять его за добрые деяния, порой не замечая злых и не указывая ему на них, разум правителя вводится в заблуждение и поднимается сам выше того, чем он есть на самом деле; и пока он окружен бесчисленными аплодисментами извне, становится лишенным знания истины внутри. И, забывая себя, он после речей других рассеивается, и считает себя таким, как о нем говорят, а не таким, каким он должен видеть себя в действительности. Он начинает презирать тех, кто ниже его, и не признает их по природным качествам равными себе, и считает их обделенными и недостойными его. Он считает себя гораздо мудрее всех тех, у кого, как он видит, меньше власти, чем у него. Ибо, он ставит себя в своем мнении на возвышение, и, будучи на самом деле в одинаковых условиях с другими, презирает смотреть на них, как на равных и, таким образом, становится похожим на того, о ком написано: «на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости» (Иов. 41:26), и о чьем теле сказано: «Есть род - о, как высокомерны глаза его, и как подняты ресницы его!» (Притч. 30:13). Он становится ведомым к олицетворению того, кто стремится к одиночной возвышенности и презирает жизнь в компании с ангелами, говоря: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:14). В конце концов, чудесным Судом, пока он поднимается внешне к высотам власти, он достигает глубины внутреннего падения. Ибо, истинно человек сотворен, как ангел-отступник, когда он не желает быть таким, как его ближние. Так и царь Саул вырос с похвального смирения в набухшую гордыню, поднявшись на вершину власти. Он был истинно возвышен своим смирением и отвержен из-за своей гордыни, как Господь свидетельствует, говоря: «не малым ли ты был в глазах твоих, когда сделался главою колен Израилевых, и Господь помазал тебя царем над Израилем?» (1 Цар. 15:17). Прежде, чем он достиг власти, он видел, что был маленьким, но, поддержанный временной властью, таковым себя больше не считал. Ибо, предпочтя себя другим, он по своему собственному суждению посчитал себя великим. Но, на его удивление, когда он казался себе маленьким в своих собственных глазах, он был велик в очах Господа, а когда он был велик в своих собственных глазах, в очах Господа он был маленьким. Господь голосами Своих пророков запрещает нам быть великими в наших собственных глазах: «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою!» (Ис. 5:21). И ап. Павел увещевает нас не быть великими в наших собственных глазах, говоря: «… не мечтайте о себе» (Рим. 12:16). Когда разум на пике своего могущества раздувается из-за количества тех, кто подчиняется ему, то падает в похоть гордости, всегда потворствующей теряющему смирение.



[1] Вот, Бог могуществен и не презирает сильного крепостью сердца;

[2] Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене.

[3] Говорю это для вашей же пользы, не с тем, чтобы наложить на вас узы, но чтобы вы благочинно и непрестанно служили Господу без развлечения.


 

 

Суббота, 3 сентября 2016 г.

Кто радуется своей власти над другими, тот отсекается от Своего Творца падением в гордость

«Кто говорит царю: ты – отступник, кто называет князей нечестивыми?» (Иов. 34:18)[1].

Мы знаем, что большинство из тех, кто правит, вызывают огромный страх у своих подданных, и что они желают, чтобы их почитали, если и не так сильно, как Господа, но все же, как Господних представителей. Ибо они поднимаются в своем сердце похотью гордости, презирают все под ними; они не обращаются с подданными снисходительно, но угнетают их, поскольку высоко ставят себя в мыслях, и не признают себя равными с теми, кем они правят. Об этой гордости сказано: «разве они поставили тебя начальником? Не возвышайся, но будь среди них, как один из них» (Сир. 32:1)[2]. Эту гордость Господь обличает через пророка: «… а правили ими с насилием и жестокостью» (Иез. 34:4). Даже правильное распоряжение для своих подданных они предлагают не как совет, а обязательно как приказ, только по единственной причине: показать себя с другими на равных они считают для себя падением. Для них радость в их собственном превосходстве, а не в равенстве создания. Господь внимательно рассматривает эти отеки в сердцах правителей, поэтому правильно сказано: «Кто говорит царю: отступник». Каждый надменный правитель падает в грех отступничества от Бога, так часто, как получает удовольствие от своего превосходства над людьми и радуется, видя различия в положении. Ибо он не замечает, под Кем он сам находится, и ликует только по отношению к равным, всячески делая их, как бы, не равными. Но, откуда этот корень зла произрастает в сердце правителей, если только не от поддержки того, кто презрел общество ангелов и сказал: «взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:14). С тех пор каждый правитель, так часто, как он гордится властью над другими, отсекается от связи с Главным Правителем всего, падением в гордость. Потому правильно сказано: «Кто говорит царю: отступник», т.к. сказано тому, кто презирает равных себе по творению, а значит делом не признает Верховную власть Того, под Которым все равны.

Но так как, властвуя над другими, они ведут своих подданных к безбожию примером своей гордости, сразу же приобщается: «кто называет князей нечестивыми». Они привели бы на путь благочестия своих подданных, если бы представили пред ними образец своего смирения. Но нечестивые князья, которые отходят от пути истины, при падении своей головы, вовлекают и своих подданных к пропасти. Это те нечестивые князья, которые своим примером гордости, толкают нас на путь ошибок. Ап. Павел боялся стать таким князем, когда отказывался от высоты власти, говоря: «Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других: мы могли явиться с важностью, как Апостолы Христовы, но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими» (1 Фес. 2:6-7). Он стал как ребенок среди них, потому что он боялся потерять смирение, и старался ни в коем случае не проявить ни в чем пример гордости, когда вынужден был нести среди своих учеников высокое положение апостола. Он справедливо опасался, что, если он будет использовать для себя мощь пастырской власти, его стадо стремительно последует за ним этим обрывистым путем, и он, который должен быть проводником к благочестию, приведет в действительности к нечестию тех, кто последовал за ним.

В этой связи необходимо, чтобы человек, занимающий высокое положение, всегда обращал особое внимание на то, какой пример он подает своим подданным, и помнил, что он живет для всех, над кем поставлен. Он должен с особенной бдительностью следить, чтобы не возгордиться из-за того, что поставлен выше других, чтобы не начать неумеренно искать привилегий от власти, чтобы необходимость верховенства дисциплины не превратилась в почитание гордости, чтобы силой власти он сдерживал своих подданных от зла и правильно наставлял сердца тех, над кем поставлен, и, чтобы он сам не стал из-за своего положения князем нечестивым.



[1] Можно ли сказать царю: ты - нечестивец, и князьям: вы - беззаконники?

[2] Если поставили тебя старшим на пиру, не возносись; будь между другими как один из них:


 

 

Воскресенье, 4 сентября 2016 г.

Человек, имеющий право вынести приговор другому, должен одновременно видеть себя на Суде Вечности, дающим ответ за принятое решение

Человеку не следует брать на себя руководство другими, если он не знает, как вести подчиненных к праведной жизни; ибо может случиться так, что он, кто был назначен для исправления недостатков других людей, сам совершит грехи, которые должен был бы отрезать. Пусть поэтому правители обратят особое внимание, чтобы жить для тех, кто под ними; растить в лоне своего ума хорошее и предоставлять пример хорошего поведения тем, кто под ними; исправлять недостатки своих подданных, судя их, но не гордиться от важности этого; с милосердием подходить к обличению определенных недостатков, и все же не расслаблять узы дисциплины в этом милосердии; следить и исправлять зло, и все же не превозноситься от возможности применения наказания. Эти вещи на самом деле являются очень трудными, и, без Божественной поддержки, они тяжело выполнимы. В Книге Премудрости Соломона о пришествии строгого Судьи сказано: «Страшно и скоро Он явится вам,- и строг суд над начальствующими» (Прем. 6:5). Поскольку, в большинстве своем, люди слишком часто приходят от власти к гордости, а гордость засчитывается строгим Судьей как нечестие, хорошо сказано: «Кто говорит царю: ты – отступник, кто называет князей нечестивыми?» (Иов. 34:18)[1]. Ибо, когда они гордятся своей властью, они приводят своим примером к нечестию тех, кто под ними.

Человек, который назначен править людьми, должен быть особенно осторожным в потаенных комнатах своего ума, и тщательнейшим образом особо следить, чтобы не сходить с места смирения. И в то время, как другие стоят перед ним, когда он выносит свой приговор, он должен бдительным оком видеть Его, перед Которым он в будущем будет стоять на Суде и отвечать на эти же самые вопросы. Пусть он рассмотрит и то, что вряд ли сможет удовлетворить строгого Судью состоянием своей собственной души, а при этом будет должен, по праву своего правления, отдельно ответить Ему и за всех подданных, души которых зависели от подчинения ему. И, если эта мысль постоянно будет проникать в его ум, то она подавит все ростки гордости. И об осторожном правителе не скажут «царь: отступник», и не назовут «князем нечестивым», когда он бережно относится к власти, которую получил не как честь, но как бремя. Ибо, получивший право суда сейчас, не чувствует удовольствия от этого права, находясь в созерцании Суда будущего. Количество проступков, которые совершаются людьми из желания получить власть, не счесть. Власть лишь тогда правильно осуществляется, когда она проводится не в любви к ней, но в страхе за нее. И для того, чтобы власть могла правильно осуществляться, необходимо, чтобы она была дана не по нашему собственному желанию, а в первую очередь, возложена на нас. От нее не следует отказываться из-за страха, если она уже возложена, и, в тоже время она не должна восприниматься как объект желания; ибо, из-за страха не должно отказываться, потому что человек, отказывающийся якобы по причине скромности, будет виновным в большей гордости, как пытающийся уйти от Божественного устроения. И в тоже время, чем больше собственная личная власть над другими доставляет удовольствие, тем больше человек внутренне старается сбросить ярмо своего Небесного Правителя. Итак, власть, когда дана в руки человеку, не должна им быть жадно любима, а должна быть терпеливо переносима, чтобы на Суде Вечности она была представлена как малое бремя, которое нам было тяжело нести.



[1] Можно ли сказать царю: ты - нечестивец, и князьям: вы - беззаконники?


 

 

 

Понедельник, 5 сентября 2016 г.

И я слышал голос подобно тихому веянию

«Его образ пред очами моими, и я слышал голос подобно тихому веянию» (Иов. 4:16)[1].

Мы узнаем нечто об Отце, так как видим Сына. Разумеется, Сын – подобие Отца, как и Моисей на это указывает, говоря о создании человека: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Быт. 1:27). И как некто мудрый сказал об этом же Сыне через выражение о Премудрости: «Она есть отблеск вечного света …» (Прем. 7:26). И ап. Павел говорит: «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его…» (Евр. 1:3). Таким образом, Его вечность познается нами в меру наших возможностей, когда Его Образ предстает пред глазами нашего ума; и мы познаем, что видели Его через образ Сына, Который рожден безначально, и познаем, что, некоторым образом, пытаемся видеть Того, Кто не имеет ни начала ни конца. Поэтому Истина в Евангелии говорит: «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6). Хорошо же добавляется: «и я слышал голос подобно тихому веянию».

Что обозначается голосом тихого веяния, если не познание Святого Духа, Который, исходя от Отца, и воспринимая от Него то, что принадлежит Сыну, тонко проникает в наше слабое сознание? Он, однако, когда сходит на апостолов, открывается через наружный звук, через сильный ветер, ибо говорится: «И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, …» (Деян. 2:2). Итак, Святой Дух, когда открывается человеческому познанию, изображается одновременно и звуком сильного ветра и голосом тихого веяния, ибо очевидно, что Он нисходит и сильным и тихим: тихим, потому что Он умеряет славу Свою настолько, что мы можем познать ее нашими чувствами, а сильным потому, что, даже если Он и умеряет славу Свою, однако, блеском пришествия Своего приводит в замешательство слепоту нашей немощи. Ибо Своим явлением Он кротко касается нас, но даже эта кротость потрясает нашу беспомощность.

Под тихим веянием изображается то, что Он является святым умеренно. В созерцании ум может что-то видеть совершенно, но не Бога. Следовательно, голос Бога слышится подобно тихому веянию, потому что Бог, в этой жизни, не открывает Себя созерцателям, но лишь слегка являет Свою славу воспаленным глазам нашего ума. Это хорошо показано на примере принятия закона, когда говорится, что Моисей восходит, а Господь сходит на гору (см. Исх. 24:1). Конечно, гора – это наше созерцание, по которому мы восходим к видению того, что за пределами нашей немощи. Бог нисходит к созерцанию нашему, потому что, когда мы достигаем многого, Он открывает нашим чувствам нечто о Себе. С большой долей осторожности, однако, можно говорить «мало или нечто» о Том, Кто всегда пребывает Один и Тот же, и не может пониматься частично, но, однако, сказано, что верующие могут приобщаться к Нему, в то время как сущность Его никоим образом не допускает разделения. По причине ограниченности нашей человеческой природы, мы не можем совершенным языком описать Его, поэтому, словно скованные младенческим бессилием, говорим о Нем невнятно. То, что мы, возвышенные в великом созерцании, действительно, достигаем нечто от познания красоты вечности, видно из слов Священной истории, когда славный пророк Илия извещается о познании Бога. Когда Бог обещает, что пройдет перед ним, говоря: «… вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом»; Он тотчас же добавляет: «но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]» (3 Цар. 19:11-12). Ветер пред Господом раздирает горы и сокрушает скалы, потому что нас охватывает страх перед Его Пришествием и низвергает величие нашего сердца, размягчая его черствость. Но сказано, что Бог не в ветре, не в землетрясении, и не в огне, но – в дуновении тихого веяния, потому что когда ум устремляется к величию созерцания, то, чтобы он ни был в состоянии постигать – это все еще не Бог. Но когда он, действительно, ощущает нечто тонкое, это значит, что он слышит о непостижимой сущности вечности. Ибо мы, словно ощущаем веяние тихого ветра, когда тонко вкушаем во внезапно нахлынувшем созерцании вкус беспредельной истины. Следовательно, только тогда то, что мы знаем о Боге истинно, когда мы понимаем, что не можем знать о Нем ничего полностью и совершенно. Поэтому хорошо добавляется: «Услышав сие, Илия закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру» (3 Цар. 19:13). После веяния тихого ветра, пророк закрыл лицо свое милотью, потому что он познал, насколько невежество покрывает человека даже в этом тончайшем созерцании истины. Ибо закрывать лицо милотью означает, что ум не желает искать высокого по причине сознания собственной немощи, и не открывает стремительно очи для понимания того, что за его пределами, но почтительно закрывает их перед Тем, Кого не может постигнуть. Делающий так, изображается стоящим у входа в пещеру. Ибо, что есть пещера наша, если не обиталище извращенности, в котором мы все еще удерживаемся по причине ветхости? Но когда мы начинаем постигать нечто из представления о Божестве, мы словно уже стоим у входа в нашу пещеру. Ибо, поскольку мы не можем выйти совершено, но, однако, стремясь к познанию истины, мы уже улавливаем некое веяние свободы. Ибо стоять у входа пещеры, означает начинать восходить к познанию истины, преодолевая преграды нашей извращенности. Поэтому и упоминается, что Израильтяне, когда видели издалека сходящее облако, стояли у входа в шатры свои, потому что те, которые созерцают пришествие Божества, словно уже выходят из обиталища плоти. Человеческий ум, сколько бы ни стремился к добродетели, едва познает пределы внутреннего.



[1] Он стал, - но я не распознал вида его, - только облик был пред глазами моими; тихое веяние, - и я слышу голос:


 

 

 

Вторник, 6 сентября 2016 г.

Кто избирается на служение Богу, должен быть очищен от плотских помышлений

Прелесть созерцания не продолжительна. Когда ум удерживается в созерцании, и когда, превосходя ограниченность плоти, старается посредством силы умозрения исследовать некую внутреннюю свободу и безмятежность, то не может оставаться долго за пределами самого себя, потому что, даже если дух возносит его к высшему, плоть сдерживает его тяжестью извращенности.

«И когда дух прошел в моем присутствии, взъерошились волосы плоти моей» (Иов. 4:15)[1].

Дух проходит в нашем присутствии, и это означает, что мы познаем невидимое, но еще не основательно, а поспешно. Конечно, ум не долго остается в сладости внутреннего созерцания, т.к. пораженный безмерностью света, возвращается обратно. Когда он вкушает внутреннюю сладость, он разгорается к ней любовью, и старается подняться выше себя, но обессилевший, мало-помалу возвращается во мрак своей немощи. Даже находясь на ступени великой добродетели, он обнаруживает, что не может видеть то, что он так сильно любит, но, однако, он и не любил бы так сильно, если бы не видел хотя немного. Итак, дух не останавливается, но проходит, потому что созерцание ума с изумлением обнаруживает небесный свет, но вскоре скрывает его от нашей немощи. Итак, поскольку, даже тогда, когда кто-то в этой жизни достигает добродетели, он все равно испытывает муки своей извращенности: «ибо тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум» (Прем. 9:15), то справедливо добавляется: «взъерошились волосы плоти моей».

Никто не совершен, если вовремя не обрезает всегда того, что вырастает. Волосы плоти – проявления человеческой извращенности. Волосы плоти – это помышления о прежней жизни, которые мы отсекаем от ума так, что он не чувствует от их утраты никакой боли. Хорошо сказано Моисеем: «Левиты пусть бреют все волосы плоти своей» (Чис. 8:7)[2]. «Левит» переводится как «избранный». Следовательно, левиту надлежит брить все волосы плоти, так как тот, кто избирается на служение Богу, должен явиться пред очами Бога очищенным от всех плотских помышлений, а не явить образа души, словно обезображенного волосами. Но, мы уже сказали, что так или иначе, добродетель возрастает от праведного образа жизни, однако, в человеке все еще хранится нечто от прежней жизни, и это ему приходится терпеть. Поэтому левитам было заповедано брить волосы, а не вырывать. Поскольку волосы сбриты, то корни остаются в плоти, а значит волосы вырастают вновь, чтобы снова быть срезанными; и из этого следует, что хотя излишества помышлений большим усердием удалены, но, однако, их нельзя удалить совсем. Ибо плоть всегда порождает излишества, которые дух всегда отсекает мечом попечения. И мы видим их в себе более отчетливо именно тогда, когда достигаем высоты умозрения. Поэтому здесь точно сказано: «И когда дух прошел в моем присутствии, взъерошились волосы плоти моей».

Ум более решительно отсекает пристрастия, и вследствие этого запечатлевает Духа, Который пришел, но это продолжается не долго. Человеческий ум, возведенный на вершину созерцания, настолько более сильно страдает от бесполезных мыслей, насколько более ясно увидел то, что действительно любит. И когда он достигает того прекрасного, что рассматривает над собой, он решительно осуждает в себе то, что прежде безмятежно по слабости поддерживал. Когда Дух проходит, волосы плоти содрогаются от силы раскаяния, бесполезные помышления исчезают, чтобы ничего не оставалось расслабленного, ничего развратного. Суровость внутренней проверки, воспламеняет ум против самого себя. И когда то недозволительное, что появляется в сердце, с постоянной суровостью отсекается, то, по большей части происходит то, что ум, оживившись, распространяет лучи своего умозрения более широко, и почти запечатлевает в себе Духа, который проходит. Но даже, когда созерцание заставляет Дух остановиться, сила Божества не открывается полностью, потому что Его необъятность намного превосходит даже возросшую и возвышенную человеческую силу.



[1] И дух прошел надо мною; дыбом стали волосы на мне.

[2] …и пусть они обреют бритвою все тело свое и вымоют одежды свои, и будут чисты;


 

 

Среда, 7 сентября 2016 г.

Тот, Кто проходит, есть Тот же самый, что и стоит

«Кто-то стоял, чье лицо я не узнал» (Иов. 4:16)[1].

Человек через грехопадение стал полностью плотским, и не размышляет без плотских образов. Кто без них познает свою душу, то вслед за тем познает и Бога. Мы говорим «Кто-то», только если не хотим, или, по крайней мере, не можем назвать (точно) кого-то. Но в этом месте говорится «Кто-то», и ясно показывается смысл, когда сразу же добавляется: «Чье лицо я не узнал». Человеческая душа, грехом первых людей отторгнутая от радостей рая, потеряла незримый свет, и полностью предалась любви к видимому; и она настолько ослеплена во внутреннем созерцании, насколько безобразна снаружи. Поэтому получается, что она знает только то, что познает прикосновением плотских глаз. Ибо человек, если бы хотел соблюдать заповедь, был бы духовен даже во плоти, но грехопадением он стал плотским даже умом, и он думает только о том, что доставляет душе удовлетворение посредством вещественных образов. Ум становится грубым для восприятия внутреннего изящества, и с удивлением непрерывно разглядывает сущность неба, земли, воды, животных, и всех видимых вещей. И, так как не может уже подниматься к возвышенному, то охотно находится среди них. Но, когда необыкновенными усилиями ум старается возвыситься над ними, и это само по себе весьма велико, когда душа побуждается к созерцанию себя, в то время, когда им подавлены телесные образы, т.е. он размышляет о себе без телесных представлений, то самим этим размышлением о себе, она приобретает силу созерцать сущность вечности.

Человеческая душа весьма отличается от Божественной сущности. Тем не менее, если еще и не постигает, что есть Бог, то, во всяком случае, уже может отличить Его от всего прочего. Этим способом душа устраивает себе своего рода лестницу, по которой восходит от внешних, и приходит в себя, и от себя направляется к Создателю. Когда ум, приходит в себя, оставляя телесные образы, то тем не особенно возвышается. Ибо, хотя душа нетелесна, однако, поскольку она тесно связана с телом, то она по природе своей ограничена положением тела. В то же время, по мере того, как она забывает то, что знала, она познает то, что неведомо, помнит то, что должна забыть, радуется после скорби, осуждается после веселья, она этой своей противоречивостью обнаруживает, насколько она отличается от сущности вечной неизменности, которая всегда одна и та же: всюду присутствует, всюду невидима, всюду велика, всюду непостижима, познается жаждущим умом без знания, без сомнения слышится, почитается без движения, достигается без тела, не ограничивается никаким местом. Когда ум, подверженный телесным вещам, помышляет об этой сущности, то он должен воздерживаться от различных фантастических образов. Когда он рукой различения отгоняет их от очей своего внимания, полагая их ниже всего, то он, в известной мере уже видит небесное. И если он еще не понимает этого, то, несомненно, уже может отличать это от всего прочего. Следовательно, ум, когда старается познать сущность Божества, устремляется к необычному, поэтому справедливо теперь говорится: «Кто-то стоял, чье лицо я не узнал».

Стоять свойственно одному только Богу. Ибо всякое творение, как сотворенное из ничего, тяготеет к небытию, и не может стоять, но проходит. Но разумное существо, созданное по образу Творца утверждается и не переходит к небытию; неразумное же никоим образом не утверждается, но подвержено прохождению, пока не исполнит определенным для него образом своего служения красоту вселенной. Ибо даже если небеса и земля впоследствии пребывают в вечности, однако, ныне они направляются к небытию, но для пользы тех, кому они служат, они продолжают изменяться к лучшему. Следовательно, «стоять» свойственно одному Творцу, перед Которым все проходит, и Которым некоторые удерживаются от прохождения. Поэтому и Искупитель наш, поскольку высота Его Божества не может быть охвачена человеческим умом, придя к нам во плоти сотворенной, рожденной, умершей, погребенной, воскресшей и возвратившейся на небеса, является нам, словно проходя. Это хорошо отмечено в Евангелии, когда слепой увидел свет. В то время как Он ходил, Он позволял слышать о Себе, но, остановившись, исцелил очи слепого. Конечно, по свойству человеческой природы, Он мог проходить, но стоять мог по силе Божества, которая всюду присутствует. Итак, говорится, что Бог, проходя, слышит голос нашей слепоты, потому что Он стал человеком и умилосердился над человеческой немощностью. Остановившись же, Он вернул свет, так как осветил мрак нашей немощи свойством Божества. Следовательно, после того как сказано: «Дух прошел в моем присутствии» (Иов. 4:15)[2], хорошо добавляется: «Кто-то стоял, чье лицо я не узнал». Это как если прямо сказать: «Я не увидел того, прохождение которого я чувствовал». Следовательно, Тот, Кто проходит есть Тот же самый, Который стоит. Ибо Он проходит, потому что Его можно познать, но Он стоит, потому что из того, что познается, становится понятно, что Он неизменяем. Так как Тот, Кто всегда Один и Тот же быстро замечается, то получается, что только Бог и стоит, и проходит одновременно. Или, по крайней мере «стоять» означает то, что Он не претерпевает никакого изменения, как и Моисею говорится: «Я есмь Сущий» (Исх. 3:14). Также и ап. Иаков говорит об этом: «… у Которого нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:17).



[1] Он стал, - но я не распознал вида его, …

[2] И дух прошел надо мною; …


 

 

Четверг, 8 сентября 2016 г.

Разумное творение обязано желанием неизменного пребывания во благе останавливать движение своей изменчивости, связывая себя цепями любви

«человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?» (Иов. 4:17).

По сравнению с Божественной справедливостью человеческая справедливость несправедливость, потому что и видится она только тогда, когда сияет в темноте, но омрачается, когда выставлена на свет солнца. Мы полагаем, что то, что мы делаем внешне справедливо, но мы не знаем ничего о внутреннем, и мы ослепляемся, когда нам случается быть словно выставленным на солнечный свет. Но, когда мы с грехом пополам познаем внутреннее, мы уже считаем по иному, потому что известно, что насколько сложнее судить в темноте, настолько более обоснованно в яркости света. Ибо, если кто видит свет, тот знает, что думать о темноте. Но кто не имеет понятия о яркости света, тот одобряет тьму вместо света. Хорошо же добавляется: «и муж чище ли Творца своего?». Ибо, как бы кто ни сетовал об ударах, он все же отличен от того, кто порицает правосудие Ударяющего. Ибо муж, который жалуется на удары плетью, считает себя чище своего Создателя; следовательно, он поставляет Его ниже себя, если ропотом опровергает Его суд о себе. Итак, чтобы человек не отваживался осуждать Судию греха, он должен смиренно помышлять о Создателе всего сущего, потому что Тот, Кто чудесно сотворил человека из ничего, не ударяет сотворенного безжалостно. Елифаз узнал это, когда «слышал голос подобно тихому веянию» (Иов. 4:16)[1]. Ибо в созерцании он узнал о величии Бога, и как смиренно должно Его бояться, когда несешь наказание. И тот, кто вкушает высшее, невозмутимо переносит низшее, потому что внутри отчетливо видит, какова цена того, что он совершает снаружи. Ибо тот, кто не знает правил высшей справедливости, справедлив, когда думает о себе плохо; ведь и дерево часто видится прямым, если оно измеряется не по линейке, когда же оно приставляется к линейке, открывается насколько оно искривлено, так, бесспорно, и истинная справедливость обнаруживает то, что одобряет обманутый глаз.

«Вот, Он и слугам Своим не доверяет и в Ангелах Своих усматривает недостатки: тем более - в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли» (Иов. 4:18-19).

Падение ангелов побуждает людей не доверять своей немощи. Даже если ангельская природа утверждена в созерцании Создателя, и в этом своем созерцании пребывает неизменно, однако, поскольку она сотворена, то сама по себе претерпевает чередование изменчивости. Но изменяться означает переходить от одного состояния к другому, и, следовательно, быть сущностно непостоянным. Ибо всякая вещь настолько стремится становиться иной, насколько она подвержена движениям непостоянства. Одна только непостижимая природа, в своем состоянии не знает движения, и так как она всегда одна и та же, она не знает изменения. Ибо, если бы ангельская сущность была чужда движению изменчивости, будучи созданной Творцом благой, она никоим образом не пала бы с вершины своего блаженства к злым духам. Но Всемогущий Бог сотворил природу высших духов благой, но изменчивой, чтобы те, которые не желают оставаться, могли бы отпадать, а те, которые остаются в служении, вследствие выбора, могли уже пребывать более достойно, и поэтому они стали бы иметь больше чести пред Богом, для того, чтобы желанием неизменного пребывания останавливать движение своей изменчивости. Следовательно, так как ангельская природа сама по себе изменчива, очевидно, что она побеждает эту изменчивость, связывая себя цепями любви к Тому, Кто всегда Один и Тот же. Конечно, мы живем в храминах из брения, потому что мы находимся в телах, сделанных из земли. Видя это, ап. Павел хорошо говорит: «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2 Кор. 4:7). И снова: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный» (2 Кор. 5:1). Прах, как основание, есть сущность плоти. Псалмопевец встревожено замечал это в себе, когда говорил: «Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы» (Пс. 138:15). Моль же появляется от одежды, и, появляясь, портит ту самую одежду, из которой появилась. Плоть же есть своего рода одежда души, но, конечно, эта одежда имеет особую моль, которая рождается от плотского похотения, которым сама и разрушается. Ибо наша плоть как бы испорчена этой собственной молью, поскольку тленная плоть рождает похотение, и посредством этого приводит себя к гибели. Человек словно пожирается молью, когда изнуряется тем, что порождает внутри себя. Это если прямо сказать: «Если тот дух, который не был обременен никакой немощностью плоти, не смог пребыть неизменным, то, как люди легкомысленно думают, что они могут пребывать во благе неизменно, когда плотская немощь, отягощая, сдавливает их, и этим препятствует их пониманию высшего, и они посредством изъяна извращенности, который имеют в себе, ветшают в отношении внутреннего обновления»?



[1] … тихое веяние, - и я слышу голос:


 

 

 

Пятница, 9 сентября 2016 г.

Нечестивые по своей воле закрывают свои глаза от света понимания

«С утра до вечера они распадаются» (Иов. 4:20)[1].

Грешник уничтожается с утра до вечера, в то время как он наносит себе раны совершением несправедливости от начала своей жизни до самого ее конца. Ибо злые всегда, вследствие увеличения лукавства, усиливают против себя удары, которым они подвергаются, чтобы ниспасть в бездну. О них хорошо говорится псалмопевцем: «Мужи кровей и льсти не преполовят дней своих» (Пс. 54:24)[2]. Преполовить дни, бесспорно, означает отделить время жизни, проведенное скверно в похотениях, и обратиться к плачу покаяния, и таким образом, обратить его к благому употреблению. Но злые никогда не преполовят дней своих, потому что они не изменят превратного ума даже в последнее время. Ап. Павел предостерегает против этого, говоря: «дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5:16). Конечно, мы дорожим временем, когда мы восстанавливаем праведную жизнь, которую мы погубили распущенностью.

«И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки» (Иов. 4:20)[3].

Очевидно, что ни один из тех, которые уничтожаются с утра до вечера, и ни один из тех, кто погибают, или тех, кто подражают злым нравам погибающих, не понимают этого. Поэтому в другом месте написано: «Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу; и мужи благочестивые восхищаются от земли, и никто не помыслит, что праведник восхищается от зла» (Ис. 57:1). Следовательно, несправедливые, в то время как ищут одного только временного, не стараются познать лучшие блага, которые ожидают их в вечности; и когда они видят скорбь праведников, то за злые свои дела не допускаются к милосердному воздаянию скорбящему, тем самым они простирают ногу в бездну, так как по своей воле закрывают свои глаза от света понимания. Ибо, обманутые неразумными наслаждениями, в то время как сами видят, что то, что они любят преходяще, они все же не осознают, что становятся чуждыми самим себе и низвергаются к вечному наказанию. Утром может так же обозначаться благополучие, а вечером бедствие этого мира. С утра до вечера злые истребляются, потому что они погибают, веселясь в благополучии, и не выдерживают бедствия, но приводятся им к безумию. Будут ли они считать благополучие средством облегчения от бедствия и заживлением своих ран, вина их с утра до вечера никоим образом не сократится.

Но распространение человеческого рода никоим образом не останавливается, чтобы все одновременно вдруг устремились к погибели, т.к. всегда есть некоторые, кто презирают наслаждения настоящей жизни, даже если они находятся у них под рукой. Они понимают, что эти радости являются преходящими, и попирают их из любви к вечности. И когда они делают первый шаг на этом пути рассудительности, далее они идут к высшему более бодрым шагом, так что они не только презирают все временное, поскольку оно быстро проходит, но они и не стремятся прилепляться к этому, даже в том случае, если бы они могли иметь их всегда; они избегают любви к прекрасным созданиям, так как направляют стопы сердца к Создателю этой красоты. Есть же некоторые, любящие блага настоящей жизни, но, однако, они никак не достигнут их: они всеми желаниями жаждут временных вещей, но никак не могут их обрести. Сердце, если я могу так сказать, влечет их к миру, мир же отталкивает их к сердцу. И действительно, часто случается, что сломленные этими своими бедствиями, они приходят в сознание, и возвращенные в самих себя, видят как бессмысленно то, чего они искали, и тотчас так обращаются против этого глупого желания, что оплакивают его; и насколько более неразумно они трудились в пользу временного, о котором они теперь печалятся, настолько более сильно они теперь желают небесного.



[1] Между утром и вечером они распадаются;

[2] … кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих.

[3] … не увидишь, как они вовсе исчезнут.


 

 

 

 

Суббота, 10 сентября 2016 г.

Умирают и избранные, и злые, но одни в мудрости, другие в неразумии

«Те, которые были оставлены, будут взяты от них» (Иов. 4:21)[1].

Кого мы считаем оставленными, если не презираемых этим миром? В то время как нынешний век избирает сильных для суетной славы, он словно оставляет иных, как совершенно ничтожных и недостойных. Но сказано, что оставленные миром, будут приняты Богом, потому что Он соблагоизволил избрать презираемых этим миром, о чем свидетельствуя, ап. Павел говорит: «… не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1 Кор. 1:26-27). Это хорошо обозначено в книге Царств египетским отроком, утомившимся в пути, которого Амаликитянин оставил больного на дороге. Царь Давид же нашел его, подкрепил пищей, и сделал проводником своей погони. Он преследовал Амаликитян, застал их врасплох пирующими, и уничтожил полностью (см. 1 Цар. 30:13). Ибо, почему египетский отрок был оставлен Амаликитянином на дороге, если не потому, что любитель настоящего века, покрытый чернотой своего греха, часто оставляется этим самым веком, как только, сраженный несчастьем, останавливается, будучи уже не в силах бежать с ним? Но Давид находит его, как и Искупитель наш истинно крепкой рукой подчас находит презираемого славой мира, и по Своей любви возвращает обратно. Он питает его пищей, ибо ободряет словом мудрости. Избирает его проводником в путешествии, ибо делает его Своим проповедником. И тот, кто не мог следовать за Амаликитянином, становится проводником Давида; тот, кого мир оставил, как недостойного, не только возвращается обратно и принимает в свой ум Бога, но и становится проповедником, то есть ведет Его за собой в сердца других. Очевидно, что с этим проводником Давид находит пирующих Амаликитян, и уничтожает их, потому что Христос с такими проповедниками, которых мир не пожелал иметь попутчиками, уничтожает ликование мира. Итак, поскольку по большей части, Бог избирает тех, кого оставляет мир, справедливо говорится: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них».

«Они умирают, не достигнув мудрости» (Иов. 4:22)[2].

Обыкновение Писания, после того, как упоминается иное, возвращаться к прежде рассматриваемому предмету. Почему прежде упоминает о гибели нечестивых, говоря: «И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки» (Иов. 4:20)[3], и тотчас добавляет об избранных Богом: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них», и далее, что не относится к этим самым избранным: «Они умирают, не достигнув мудрости». Ибо если они убираются Богом от нечестивых, то каким образом о них говорится, что они умирают, не достигнув мудрости? Несомненно, что это в обыкновении Священного Писания, когда рассказывается о чем-либо, вставлять замечание по иному предмету, а затем вновь возвращаться к тому, что было прежде. Ибо, после того как он сказал: «И потому что ни один не понимает, они погибнут на веки», в скором времени присовокупляет о жребии избранных, говоря: «Те, которые были оставлены, будут взяты от них». И снова, направляя взгляд очей на гибель упомянутых уже нечестивых, неожиданно добавляет: «Они умирают, не достигнув мудрости». Это если сказать: «Те, о которых я сказал, что они погибнут, потому что не понимают, без сомнения умирают, не достигнув мудрости».

Умирают и избранные, и злые, но одни в мудрости, другие в неразумии. Злые потому презирают избранных, что не видят, как они через видимую смерть достигают невидимой жизни. О них хорошо ныне говорится: «Они умирают, не достигнув мудрости». Это если бы было сказано прямо: «Они стараются всеми силами избежать смерти, но этим они теряют мудрость, и от сетей смерти не спасаются». Если бы они ни намеревались избежать смерти, они могли бы, умирая, обрести жизнь, но они страшатся смерти, которая должна прийти, и потому теряют и жизнь и мудрость. Праведные же, напротив, умирают в мудрости, потому что совершенно не желают избегать смерти, ибо она следует за нами по правде, и они не стараются удалять ее. Они с душевным спокойствием переносят ее, обращая наказание рода в инструмент добродетели, чтобы получать жизнь посредством того, из-за чего она должна оканчиваться в наказание за первый грех.



[1] Не погибают ли с ними и достоинства их?

[2] Они умирают, не достигнув мудрости.

[3] … не увидишь, как они вовсе исчезнут.


 

 

 

 

 

Воскресенье, 11 сентября 2016 г.

Никто не может выдержать ни Его милости без Его присутствия, ни Его справедливости

«У Него премудрость и сила; Его совет и разум» (Иов. 12:13).

Мы справедливо трактуем эти слова об Единородном Сыне Верховного Отца, если поймем их так, что Он есть Сам «Мудрость и Сила Бога». Ибо ап. Павел также свидетельствует в пользу нашего трактования, говоря: «Христос есть Сила Божия и Премудрость Божия» (1 Кор. 1:24)[1], которые всегда «с Ним», потому что «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). И «Его совет и разум», т.к. Его совет в том, что Он Сам распоряжается всеми Своими вопросами, и Его разум в том, что Он один знает все. Под «советом» также может обозначаться как бы откладывание во времени тайного суда, так как Он, как нам порой кажется, иногда медлит с наказанием вопиющих правонарушителей, но не потому, что грехи плохих людей не видит, но, чтобы прежде осуждения, которое задерживается, был шанс творящим зло для покаяния; но нам из этого может показаться, что совет Его в этом вопросе медлителен. Но то, что виновный не останется без возмездия нам ясно также потому, что Он пребывал со Всемогущим Господом в совете до начала мира. Далее продолжается: «Если Он разрушит, никто не построит: если Он затворяет человека, никто не сможет открыть» (Иов. 12:14)[2].

Всемогущий Бог «разрушает» сердце человека, когда Он покидает его; ибо Он строит его, когда Собой наполняет его. Но Он не разрушает душу человека, как делают с домами люди на войне, это происходит, когда Он просто отнимает Себя от него, потому что, когда человек остается сам по себе, все что он хочет делать сам, направляет к собственному краху. Обычно и то, что, если сердце слушателя, из-за его грехов, не преисполнено благодати Всемогущего Бога, то напрасны все слова проповедника. Ибо, если Бог не произносит Сам Своим голосом их в сердце человека и не вдохновляет слова, чтобы они были услышаны, то чьи бы уста их не говорили, слова проповеди останутся немыми. Поэтому говорит пророк: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Пс. 126:1). Потому же и Соломон говорит: «Смотри на дела Божии; кто может установить того прямо, кого Он оставил?» (Еккл. 7:13)[3]. И в этом нет ничего странного, когда проповедник не может достучаться к душе отверженного, как это часто бывает, если Сам Господь оставил его, и в вещах, которые он говорит, будут еще дальше отвергнуты те, которые уже внутри себя отвергли Его. Ибо, например, Каина увещевал даже Сам голос Бога, но он не мог быть изменен, потому что из-за греха злого сердца своего, Бог уже оставил душу, к которой внешне Он все еще обращался со словами, чтобы они послужили ему свидетельством. И хорошо добавлено, что «если Он затворяет человека, нет ни одного, которого можно открыть»; ибо каждый человек, чтобы он ни делал неправильно, сам делается для себя темницей в своей совести, да так, что сама виновность души будет угнетать его, хотя вроде внешне его никто не обвиняет. И, когда по суду Божию он остается в слепоте своего злого сердца, он как бы закрыт внутри себя так, что он никогда не может найти место для побега, т.к. не заслуживает, чтобы найти. И часто бывает, что люди, которые действительно тратят много времени, чтобы оставить свои плохие дела, не могут этого сделать, потому что они, будучи заключены в темницы вредной привычки, притягиваются к земле их тяжестью. Но есть и такие, которые с нетерпением желают продолжать свои преступления, и превращаются в еще худших преступников, делая то, что они сами считают для себя правильно; и эта самоправедность толкает их вперед так, что когда они хотят найти выход, грех пленяет их еще больше. Так и негодяй Иуда, когда покончил жизнь самоубийством, из-за злости на грех, был приведен к наказанию вечной смерти, и способ его расплаты за грех был более отвратителен, чем грех, что он совершил.

Поэтому и сказано: «если Он затворяет человека, никто не сможет открыть». Ибо, как ни один человек не выдерживает Его милости без Его присутствия, также никто не выдерживает Его справедливость при Его оставлении. Потому, например, сказано Моисею о фараоне: «но Я ожесточу сердце фараоново» (Исх. 7:3), ибо Бог говорит «ожесточу сердце» в свершении Своего правосудия, когда Он не смягчает невежественное сердце даром Своей благодати. Итак, Он «затворяет» человека, когда оставляет его в темноте собственных дел. Ведь и праотец Исаак проявил желание открыть этот «затвор» для одного из своих сыновей, когда желал дать благословение, чтобы установить его выше, чем брата. Но сына, которого желал отец, Господь отверг, а того, которого желал Господь, отец благословил даже против своей воли. Тот, кто продал свое первородство своему брату за еду, не мог получить благословение как первенец, ибо он от него уже отказался из-за чревоугодия; тот, кто все время желал преследовать только земные объекты, кто гнался вслед только временных вещей, когда возжелал получить благословение отца, был отклонен рукой Господа. И он не мог переменить мыслей отца, хотя и просил о том со слезами (см. Евр. 12:17), ибо слезы не имеют плода, когда тратятся на сожаление о вещах, предназначенных на погибель. Итак, Исаак не смог открыть своего сына, когда всемогущий Бог заключил его на праведный суд в темницы собственного злого сердца.



[1] для самих же призванных, Иудеев и Еллинов, Христа, Божию силу и Божию премудрость;

[2] Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится.

[3] Смотри на действование Божие: ибо кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?


 

 

 

 

 

 

Понедельник, 12 сентября 2016 г.

Дела нашего Создателя никогда не могут быть несправедливыми

Дела нашего Создателя должны быть всегда почитаемы без рассмотрения, поскольку они никогда не могут быть несправедливыми. Ибо искать причину Его тайного решения не что иное, как возведение самого себя в гордости против Его решения. Так что, когда мотив Его действий не может быть обнаружен, нам остается молчать в соответствии с этими действиями в смирении, ибо плотское чувство не равно, чтобы оно могло проникнуть в тайны Его Величества. Тот, кто не видит оснований в действиях Бога, но видит при этом свою собственную немощь, действительно видит причину того, почему он ничего не видит. Потому ап. Павел говорит: «Изделие скажет ли сделавшему его: «зачем ты меня так сделал?»» (Рим. 9:20). Ибо в той мере, в какой он видит себя «вещью сделанной» Богом, он упрекает себя так, чтобы не возмущаться против Его руки, которая сделала его; ибо Он, Кто в милости сотворил то, чего не было, никогда в несправедливости не уничтожит то, что есть. Так пусть ум после удара вернется в себя, и то, что он не может понять, пусть перестанет требовать. Итак, раз причина гнева Божиего не может быть объективно исследована, а человек несмотря на это будет стремиться ее постигнуть, то, в конце концов, он и сгорит в огне гордости, в то время как смирением мог бы утешиться. Поэтому справедливо сказано праведным Иовом: «Бог, Чьему гневу никто не может сопротивляться, и под Которым сгибаются те, кто несет этот мир» (Иов. 9:13)[1].

На первый взгляд, очень странно, что он заявляет, что никто не может противостоять гневу Божиему, зная, что пророки Божьи свидетельствовали, что многие из них выдержали гнев, явленный Небом. Разве Моисей не противостоял гневу Божиему, защищая павших людей, когда он сдерживал сам порыв удара Свыше, предлагая свою собственную смерть, говоря: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32)? Разве Аарон не сопротивлялся гневу Божиему, когда между живыми и мертвыми он взял кадильницу и смягчил огонь парами ладана? (см. Чис. 16:47). Разве Финеес не сопротивлялся гневу Божиему, когда убил тех, кто блудодействовали с чужими женщинами, но противопоставил свое рвение Божественному гневу, и усмирил ярость своим мечом? (см. Чис. 25:11). Разве Давид не сопротивлялся гневу Божиему, когда увидев поражающего ангела, вымолил благодать умилостивления, еще до назначенного времени? (см. 2 Цар. 24:17-25). Разве Илия не сопротивлялся гневу Божиему, призвав словом ливни, изъятые с небес после того, как земля долго находилась под засухой? (см. 3 Цар. 18:44). В каком тогда смысле было сказано, что никто не может противостоять гневу Божиему, когда доказано существующими примерами, что многие сопротивлялись? Тем не менее, если мы рассмотрим подробно эти слова блаженного Иова и дела тех людей, мы найдем, что и то, и то правда: действительно, нет никого, кто бы сопротивлялся Божественному гневу, и также верно, что многие из них часто сопротивлялись. Ибо все святые, которые сталкиваются с гневом Божиим, одновременно получают от Него все, чтобы выстоять на пути силы Его удара; и, если можно так выразить, вместе с Ним они поднимают себя против Него, т.е. они вооружены Божественной Силой, Которая выступает в союзе с ними как бы против Себя Самой. Так что к тому, чего они достигают, сопротивляясь Его гневу, выступая твердо внешне, их призывает Его благодать изнутри их, и Он милует тех, кто служит Ему внутренне, когда повелевает им сопротивляться Ему внешне. Таким образом, Он терпит сопротивление, которое Он Сам внушает, как будто Он не желает то, что Сам повелел сделать. Ибо Он говорит Моисею: «итак оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя» (Исх. 32:10). Что такое сказать своему слуге, оставь меня, если не дать ему дерзновение молить? Как будто Он говорил простыми словами: «Пойми, как ты ценен для Меня и знай, что ты получишь все, что бы ты не просил для народа». И это было сделано, о чем свидетельствует то помилование народа, которое немедленно приобщается. Но, когда Гнев Свыше движется сам по себе, так сказать, из глубины Божественной справедливости, человек не может противостоять ему; в таком случае мольба ни одного человека не достигнет цели. Ибо и Моисей, который смыл своими мольбами вину всего народа в глазах Бога, предложив в наказание себя, и тем успокоил силу Божественного гнева, когда сам пришел к горе Хорива, не мог войти в землю обетованную из-за гнева Господа. И как он впоследствии ни сокрушался по этому поводу, как не высказывал с сожалением своего беспокойства, все же так и не смог унять гнев Божественного возмездия, благоволившего удалить его от земли.

Так и царь Давид, впоследствии молитвой сдержавший меч ангела, порожавшего народ, вначале испил полную чашу наказания за преступления, которые совершил, когда босой, с воем и плачем бежал от своего сына и не мог никак смягчить справедливый гнев Господа против себя. Так и пророк Илия, открывший для дождя небеса словом, впоследствии в страхе бежит через пустыню от гнева женщины, оказываясь слабым, когда вроде бы только смог своим заступничеством за других утолить гнев Божий. Таким образом, существует как возможность противостоять гневу Божиему, когда Тот, Кто разгневан, Сам дает в этом помощь; и нет никакой возможности вообще сопротивляться Ему, когда Он, побуждаемый на наказание Своим решением, Сам не внушает молитву, которая бы полилась к Нему. Поэтому он сказал Иеремии: «Ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошения, и не ходатайствуй предо Мною, ибо Я не услышу тебя» (Иер. 7:16), и снова: «хотя бы предстали пред лице Мое Моисей и Самуил, душа Моя не приклонится к народу сему…» (Иер. 15:1).



[1] Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни.


 

 

 

 

Вторник, 13 сентября 2016 г.

Покаяние возвращает человеку невинность, которую он утратил

«Хотя корень его стар в земле, и пень его умирает в пыли; но почуяв воды, оно дает побеги и пускает листья, как когда оно было только посажено» (Иов. 14:8-9)[1].

Что такое «корень» праведника, если не святая проповедь, поскольку именно из нее он исходит, и именно на ней держится? И что имеется в виду под названием «земля» или «пыль», если не грешник? кому сказано голосом Творца: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Таким образом, «корень праведника стареет в земле, и ствол его умирает в пыли», потому что в сердцах злых людей, которые презирают проповедь, все добро проповеди усыхает, и «пень умирает в пыли», потому что среди рук гонителей его тело лишается жизни; как об этом свидетельствуют слова мудрости: «В глазах неразумных они казались умершими, и их отход принимается за страдания» (Прем. 3:2)[2]. Но те, чей «корень состарился в земле, и чей пень умер в пыли», услышав запах воды, оживают, потому что по вдохновению Святого Духа, примером своего поведения они вызывают прорастание «побегов» силы в сердцах избранных. Следует помнить, что орошение Святым Духом в Писании зачастую обозначается как вода; потому, например, написано: «кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7:37), и «а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек» (Ин. 4:14). Далее следует: «и пускает листья, как когда оно было посажено». Ибо принести листву, после того, как был срублен, значит, что когда путем примера праведного страдания в этой жизни, праведник заканчивает жизнь в теле, то поднимает этим сердца многих, правой верой показывая зелень истины. И это хорошо сказано: «как когда оно было только посажено». Все, что делается здесь праведником – это, как бы, вторая посадка; ибо явно, что первая посадка не в практике его дел, но в предвидении Творца; и потому избранный делает все, чтобы сначала поселилось в сердце правое внутреннее, и только после этого выполняется внешнее, то есть зелень в выполнении практики появляется только после того, как сначала он увидел Творца.

«Корень праведных» также может быть использован для обозначения самой первозданной природы человека, в силу которой он пребывая сейчас в состоянии, когда тот же корень устарел в земле, и когда, в ходе естественных причин «пень» плоти умирает и превращается в пыль, т.е. тело, которое поддерживало собственное состояние и форму, со временем сходит на нет; «может почуяв воды, дать побеги», потому что через пришествие Святого Духа он снова поднимается, как когда был впервые посажен, потому что человек возвращается к тому состоянию, в котором он был создан, и пребывал бы установленным в Раю, если бы отказался от греха.

Это, возможно, также может быть понято и как обозначение Самого Господа, Который есть Глава всякого блага; ибо согласно тому, что мы уже говорили раньше, Он говорит о Себе: «Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» (Лк. 23:31). Он сказал, что Сам был зеленым деревом, а мы сухое дерево, потому что Он содержит в Собственной Личности силу Божественной природы, но мы, обычные люди, называемся сухое дерево. Итак, для дерева есть надежда, что даже, если оно будет срублено, то оно прорастет снова, т.к. Тот, Кто был предан смерти в Страстях, славою Своего Воскресения пришел, чтобы зелень Жизни расцвела снова; «оно дает побеги» тем, что верность человека умножается Его Воскресеньем и проростает далеко и широко. Его корень остался в земле, потому что, ответом от иудеев на Его проповедь стала подлость; а «его пень умирал в пыли», потому что в самом сердце тех, которые преследовали Его, и были подняты ветром своего неверия, Он прошел среди их презрения и неуважения к смерти Его плоти; но «почуяв воды», Он «дает побеги», в том, что через силу Бога Его Плоть после кончины вернулась к жизни, в соответствии с тем, что написано: «Сего Бог воскресил из мертвых…» (Деян. 3:15). Ибо Бог, Святая Троица, то есть Отец, Сын и Святой Дух, поднял к жизни умершую плоть Единородного Сына. И Он «пускает листья, как когда было только посажено», потому что после слабости апостолов, которые во время Его смерти боялись и отрицали, и, отрицая, оказались сухими, славою Его Воскресения Христова снова укрепились в вере. В сравнении с таким деревом, что каждый человек, если не пыль? Отсюда добавляется: «Но человек, когда он умер, и обнажен, и обглодан, где он, вопрошаю я?» (Иов. 14:10)[3].

Ибо нет человека без греха, кроме Него, Кто не пришел в этот мир, посредством греха; и в то время как все мы твердо связаны тяжестью вины, умираем от дальнейшей потери праведности. Сняв одежду невиновности, данной нам прежде в Раю, мы разделись догола, и мы еще дальше обнажаемся, обглоданные последующим разложением плоти. Таким образом, человек, будучи грешником, умирает в тяжести своей вины, и, раздевшись, сняв праведность, обгладывается в наказание. Эту наготу его заблудшего сына Отец удостоил покрывалом, когда сказал, после возвращения: «дайте ему быстро в первую очередь одежду» (Лк. 15:22)[4]. Ибо «первой одеждой» является покрывало невинности, которую человек, сотворенный праведно, получил, но, после того, как он был введен в заблуждение змеем, эта одежда была забрана у него. Об этой же наготе сказано: «блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его» (Откр. 16:15). Ибо мы «сохраняем наши одежды», когда мы держим заповеди невинности в наших сердцах, и в то время как чувство вины оголяет нас, покаяние должно давать нам возможность вернуться к невинности, которую мы утратили. И хорошо сказано: «где он, вопрошаю я?», ибо грешник отказался стоять там, где он был создан; и в то же время здесь, куда он упал, ему запрещено оставаться надолго. Он охотно утратил свою страну, а теперь неохотно изгоняется из страны своего изгнания, которым он наслаждается. Итак, если его нет в Его любви, то где же он действительно есть?



[1] если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное.

[2] В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью,

[3] А человек умирает и распадается; отошел, и где он?

[4] А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги;


 

 

 

 

Среда, 14 сентября 2016 г.

Благословение Бога становится злословием, когда слава Его дара приписывается себе

«Когда круг пиршественных дней совершался, Иов посылал за ними и освящал их и, вставая рано утром, возносил всесожжения по числу всех их [и одного тельца за грех о душах их]…» (Иов. 1:5).

Круг пиршественных дней совершается, когда исполняются проповеднические служения. И в то время как пиры завершаются, Иов приносит жертву всесожжения за сыновей, прообразуя этим то, что за апостолов, возвращающихся с проповеди, Искупитель умолил Отца. Хорошо сказано: «освящал их», так как Спаситель, прежде чем послать на проповедь, даровал сердцам учеников Святого Духа, Который от Отца исходит и очистил их от всякого греха, могущего пребывать внутри человека. Он верно описывается встающим с восходом солнца для принесения всесожжений, поскольку через то, что Христос принес за нас молитву Своего ходатайства, была рассеяна ночь сатанинского обмана. Он озарил помраченный человеческий ум, дабы разум по причине самой благодати проповеди втайне не осквернялся заразой греха и не приписывал себе то, что делает, и не терял того, что сделал, приписывая его себе. К чему прямо прибавляется: «… Ибо говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем» (Иов. 1:5).

Благословение Бога становится злословием тогда, когда слава Его дара приписывается себе. Поэтому справедливо Господь умыл ноги святым апостолам после проповеди (Ин. 13:5)[1]. Этим Он ясно показывает, что по большей части пыль греха соединяется и с добрым делом, и подошвы говорящих пачкаются, в то время, когда сердца слушающих очищаются. Ибо часто некоторые, произнося слова ободрения, внутренне превозносят себя, потому что через них проистекает благодать очищения, и когда они словом врачуют чужие дела, тогда словно пыль злых помышлений собирают с доброго пути. Следовательно, что значит умыть ноги учеников после проповеди? Это значит смыть пыль помышлений после славы проповеди, дабы очистить путь сердца от внутреннего надмения. И совершенной премудрости Посредника не противоречит то, что говорится: «может быть». Поскольку все зная, и воспринимая в своей речи наше неведение, Он воспринимает его как учащий, и подчас, словно от лица нашего сомнения, так говорит: «… Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18:8). Поэтому, когда пиры завершались, Иов приносил за сыновей жертву, говоря: «может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем». И наш Искупитель, очистив своих проповедников от осаждающего их зла, против соблазнов их окружающих, утверждает их в добре, которое они проповедью совершили. Далее следует: «Так делал Иов во все такие дни» (Иов. 1:5).

Иов не прекращал приносить жертву во все дни, так как Искупитель за нас без промедления приносит всесожжения, потому что ради нас Он являет Отцу Свое воплощение без всякой задержки. Разумеется, само Его воплощение есть дар нашего очищения, и когда Он явил Себя Человеком, то очищает самим Своим пришествием человеческие грехи. И приносит жертву постоянно посредством таинства Своего человечества, потому и то, что Он очищает, является вечным.



[1] Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан.


Четверг, 15 сентября 2016 г.

Смиренный в немощи, остается высоким в могуществе

«Бог высок могуществом Своим, и кто такой, как Он, наставник?» (Иов. 36:22).

Как будто он прямо сказал: Тот, Кто появится смиренный в немощи, остается высоким в могуществе. Ап. Павел также свидетельствует: «Ибо, хотя Он и распят в немощи, но жив силою Божиею» (2 Кор. 13:4), о Ком справедливо приобщается: «и кто такой, как Он, наставник?». Пророк Моисей, например, был наставником, пророк Иеремия был, было много наставников и пророков. Мы можем назвать многих наставников, которые, как известно, увещевали людей жить справедливо по закону. Но нет ни одного среди наставников, как этот Посредник. Ибо они, будучи избавлены благодатью от своих грехов, вернулись к невинности, и, от того, что они пережили сами в себе, возвращали и других своей проповедью. Но наш Искупитель Человек без греха, Сын без усыновления, и Он никогда не совершал ничего, что не одобрял бы. И Он так говорит с миром посредством Своей человеческой природы, как, говорит Господь мира прежде всех веков по Своему Божеству. Поэтому некоторые полагают, что Посредник между Богом и человеками был похож на наставников. Ибо, когда Он спросил: «за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?», ученики, отвечая, сказали: «одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков» (Mф. 16:13-14). Но Он, несомненно, раскрывается ап. Петру, как высок Он был в силе; ибо взглянув на Него истинно, он отделил Его от равенства с наставниками, говоря: «Ты - Христос, Сын Бога Живого» (Мф. 16:16). Потому Невеста справедливо говорит о Нем в Песни песней: «На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его» (Песн. 3:1) и немного после: «Встретили меня стражи, обходящие город» (Песн. 3:3). О которых она снова говорит: «…изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены» (Песн. 5:7). И она просит их снова, говоря: ««не видали ли вы того, которого любит душа моя?». Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя…» (Песн. 3:3-4).

Возлюбленного искала она в ночи на ложе, потому что жаждала Его в скорби духа, в тайных уголках сердца. Невеста, ища, не находит Его, потому что каждая душа избранных уже возгорелась от огня Его любви, но созерцания Которого они так жаждут, по-прежнему нет, чтобы желание любящего могло увеличиться; так вода, отнятая в жажде, увеличивает жажду, и чтобы, чем дольше человек жаждал и стремился к ней, тем радостнее мог он ее получить, когда, наконец, он найдет ее. Но стражи встретили ее при поиске Его, и изранили ее, и забрали ее покрывало: это случилось потому что, когда внимательные наставники встречаются с душой, которая уже ищет Искупителя, они ранят ее словом проповеди, пронзают небесной любовью, и, если она имеет какое-либо покрывало от своего бывшего поведения, они забирают его прочь, чтобы, чем больше она удалялась от бремени этого мира, тем быстрее нашла Его. Но, почему затем добавляется: «Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя…»? Потому что ум, жаждущий видеть Его, не найдет Его, Кто над людьми, если не пройдет через учения пророков, возвышенность патриархов, чтобы самому узреть эталон Святости для всех людей. Пройти мимо наблюдателей, это отложить, в сравнении с Ним, даже тех других, кем душа по праву восхищается. И Тот, Кого искали, будет увиден, если уверовали, что Он Человек, но выше всех мерил человеческих. Потому он хорошо сказал: «и кто такой, как Он, наставник?». Но Он, в самом деле, появляясь нашему взгляду через немощную плоть, отвергая некоторых, и призывая других, проявил чудесные суждения, которые мы можем рассматривать, но не постигнуть. Ибо Он говорит: «на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин. 9:39). И опять же: «славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25), в суждении этом, несомненно, евреи отвергнуты, а язычники призваны. Это факты, которым мы, по правде говоря, безусловно, можем удивляться, но совсем не в состоянии их постичь.


 

Пятница, 16 сентября 2016 г.

В Его вечном бытии все пласты времен существуют одновременно

«Ты сделался жестоким ко мне, крепкою рукою враждуешь против меня» (Иов. 30:21).

В Священном Писании, когда какая-либо вещь говорится о Боге непочтительно, ум читателя поражается в изумлении. Но все равно каждая вещь, даже та, которая сама по себе вроде бы неуважительна, и говорится относительно Бога, все же признается верно сказанной. Святой Дух, уча людей понимать истину, понимать насколько невыразимы вещи выше и особенно вещи, касающиеся Бога, иногда использует даже те слова относительно Бога, которые служат обвинением среди людей, чтобы из этих вещей, которые кажутся недостойными среди людей, и все же говорятся о Боге, люди могли понять, что также и те вещи, которые кажутся достойными среди людей, тоже не достойны быть сказанными о Боге.

Ибо Бог называется «ревнитель», как это написано: «… имя Его - ревнитель; Он Бог ревнитель» (Исх. 34:14). Его называют «разгневавшимся», потому написано: «Господь разгневался на Израиль» (Чис. 32:13)[1]. Господь называется «раскаявшимся», как это написано: «это Я раскаялся, что создал человека уже на земле» (Быт. 6:7)[2]. И опять: «Я раскаялся, что я поставил Саула царем над Израилем» (1 Цар. 15:11)[3]. Он имеет сострадание, как написано: «Милосерден и жалостлив Господь, терпелив и полон сострадания» (Пс. 85:15)[4]. Он называется «предвидящим», как говорит апостол о Нем: «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего…» (Рим. 8:29). В то время, как ни «ревность», ни «гнев», ни «покаяние», ни «предвидение» не может, строго говоря, быть сказанным о Боге. Ибо все эти описания, что примерены на Него, получены от человеческих качеств и говорят в первую очередь к нашей немощи; это шаги, которые предпринимаются для нас, чтобы теми вещами, что рядом с нами, теми вещами, которые мы видим часто, мы могли приблизиться к тому, чтобы подняться в понимании высоких вещей о Нем. Ибо говорится, что кто-то «чувствует ревность», о том, кто охраняет целомудрие жены в мучении ума. О том говорится, что он «разгневался», который разгорелся жаром духа против зла, которое заслуживает того, чтобы быть наказанным. О том сказано, что он «покаялся», кому то, что он сделал неприятно, и кто, изменившись, поступает иначе. Называется «сострадательным» тот, кто сжалился над своим ближним. Теперь «Misericordia» («сострадание») происходит от слов «miserum cor» («несчастье сердца»), по той причине, что каждый человек, видя другого человека несчастным, и сочувствуя ему, в то время как его ум познает горе другого, его собственное сердце тоже становится несчастным, и он хочет освободить от страданий человека, который в них находится. О том сказано «предвидел», кто видит каждый конкретный случай, прежде чем он случится, и то, что будущее предусматривает, прежде чем оно становится настоящим. Как же тогда Бог может быть, описан строго говоря, как «ревнивый», если наблюдая за нашим целомудрием, Он не зависит от каких-либо мучений? Как Он разгневался, если в наказании наших злых путей Он не подвержен любому влечению ума? Как это Он раскаивается, если никогда не сожалеет о том, что Он когда-либо сделал? Как Он сострадает, если не страдает в своем сердце? И мы знаем, что для Бога нет будущего, перед Его глазами вещи не проходят мимо, присутствие одних не сменяется другими во времени, ибо, все, что было и будет в Его руке, и все, что присутствует, Он просто знает, а не предвидит. И все же, Он называется «ревнитель», Он называется «гневающимся», Он называется «раскаявшимся», Он называется «сострадающим», Он называется «предвидящим». Он наблюдает за целомудрием каждой отдельной души, и для понимания человеческой немощью, для восприятия человеком, можно назвать это «ревность», хотя Он, конечно же, не будет тронут мучениями ума. И потому, что поражает грехи, Он, как говорят, «гневается», хотя Он не подвластен никаким изменениям состояния духа. И потому, что Сам Он неизменен, но по своему совету изменяет вещи, о Нем говорится «раскаялся», хотя изменяется то, что Он изменяет, а не Его совет. И когда Он видит наши страдания, Он называется «сострадающим», хотя Он, видя несчастных, не имеет никогда несчастья в сердце. И потому что те вещи, которые для нас будущее, Он видит всегда, ибо для Него они всегда перед глазами, о Нем говорится «предвидит», хотя Он, строго говоря, не предвидит будущее, потому что для Него оно настоящее. Ибо, какие бы то ни было вещи, в Его Вечности не могут быть увидены когда-то потом, потому что они видны всегда. Несмотря на это, однако, снисходя к словам нашей изменчивости, и увидев путь, пусть те, кто может, поднимутся к неизменности Бога, и смогут увидеть Его, ревнующего без ревности, разгневанного без гнева, раскаявшегося без горя и раскаяния, полного сострадания, без страдающего сердца, знающего, что будет, без предвидения. Ибо для Него не может быть ни прошлого, ни будущего, и все изменчивое в прошлом неизменно, и вещи, которые сами по себе не могут существовать вместе, все из них сразу и вместе выстроены перед Ним, и ничего не происходит без Него, потому что в Его Вечном Бытии, непостижимым образом, все пласты времен существуют одновременно.



[1] И воспылал гнев Господа на Израиля, и водил Он их по пустыне сорок лет, доколе не кончился весь род, сделавший зло в очах Господних.

[2] И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.

[3] жалею, что поставил Я Саула царем, ибо он отвратился от Меня и слова Моего не исполнил.

[4] Но Ты, Господи, Боже щедрый и благосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный,


 

 

Суббота, 17 сентября 2016 г.

Божественное пророчество есть тайна, являющая истину в конце

«Ты держал и сотрясал концы земли, и Ты скинул нечестивых с нее?» (Иов. 38:13)[1].

Господь «держал концы земли», потому что Он пришел в конце света в синагогу, которая была на тот момент покинутой и принадлежала чужим царям, и Он вытряхнул нечестивых из нее, потому что Он изгнал даже от славы плотских жертв тех, кто отрицали духовную проповедь веры. Или Он, конечно же, держал концы земли, потому что Он выбрал из Иудеи несколько несчастных и униженных человек. Он держал концы земли, потому что Он оставил мудрецов закона, а выбрал рыбаков. И в то же время, когда Он держал концы земли, Он стряхнул нечестивых с нее, потому что в то время как Он укрепляет слабых в вере, Он осуждает сильных в их неверии. Но, касательно слова «стряхнул», Он справедливо добавил, поскольку возбудил Своим пришествием даже сердца распутников неизмеримым страхом, ибо они на самом деле были потрясены, говоря: «видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним» (Ин. 12:19). Но то, что сотрясается, изнашивается из-за того, что его тянут туда-сюда. Иудея поэтому и была потрясена, ибо говорили о Христе некоторые, что «Он добр», и сопротивлялись Ему другие, говоря: «нет, но обольщает народ» (Ин. 7:12). И говорили некоторые: «Если бы Он не был от Бога, не мог бы творить ничего» (Ин. 9:33). И наконец, другие восклицали: «если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе» (Ин. 18:30). Отверженные были действительно потрясены, но не пали, когда они с удивлением увидели Его чудеса, но, тем не менее, презирали и высмеивали унижения Его слабости. Разве не были они потрясены, когда говорили: «долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо» (Ин. 10:24). Или Он, конечно, держал и сотрясал концы земли, потому что, ужаснув ослабевшие сердца смиренных благочестивым страхом, Он не оставил их строгому суду. Многие верующие в Бога встали более твердо, по той причине, что смирились в себе. Бог держит крепко человека, которого Он трясет, и Он учит словами пророка, говоря: «Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2). То, что Он держит человека, которого Он трясет, показано утверждением царя Соломона, который говорит: «Блажен человек, который всегда пребывает в благоговении; а кто ожесточает сердце свое, тот попадет в беду» (Притч. 28:14). Итак, поскольку Господь держал концы Иудеи в апостолах, и отклонил книжников, фарисеев и первосвященников, а также потребовал ответа за их беззакония, давайте послушаем, что еще было добавлено к их осуждению: «Печать должна быть восстановлена как глина, и будет стоять, как одеяние» (Иов. 38:14)[2].

Что еще, если не «глину» явил собой народ Израиля, когда к нему был послан Искупитель, чтобы закончились порядки иноверцев и его труд в созидании из себя кирпичей для Египта? И в то время, как он был наполнен чудесами к познанию Его мудрости, чтобы вернуться в землю обетованную, в то время, когда Он возложил на него так много тайн через пророчества, разве тем Он не «запечатал» глину для хранения тайны? Ибо Божественное пророчество всегда есть тайна, являющая истину в конце. Но когда, после стольких Божественных тайн, после стольких чудес, которые были засвидетельствованы в пришествие нашего Искупителя, народ по-прежнему любит землю своего изгнания, предпочитая ее истине: «Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин. 11:48), то этим он возвращается к деланию тех кирпичей, которое он оставил в Египте. И в глазах Истины он теряет «печать» на «глине» через лукавство своего нечестия, когда выбором наслаждения земными удовольствиями, он искажает тайну слова.



[1] чтобы она охватила края земли и стряхнула с нее нечестивых,

[2] чтобы земля изменилась, как глина под печатью, и стала, как разноцветная одежда,


 

 

Воскресенье, 18 сентября 2016 г.

Не ропщи на обстоятельства, когда ты в неведении, а утешайся надеждой на награды вечности

«Разве ты вступил в глубину моря, и разве ты шел по дну пропасти?» (Иов. 38:16)[1].

Мы должны быть внимательны к тому, что Господь говорит, что прошел по самым нижним частям бездны. Понятно, что «пройти» может не тот, кто связан, а только тот, кто свободен, так как оковы препятствуют шагам того, кто связан. Только Господь прошел, потому что не был рабом греха, когда шел по дну бездны. Он пришел беспрепятственно к тем, кто были связаны. И было написано: «Я стал, как человек без помощи, свободный среди мертвых» (Пс. 87:5-6)[2]. Ибо для Господа идти в нижних частях бездны – это не найти ничего, чтобы задержало бы Его на проклятом месте; так и ап. Петр свидетельствует: «… расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его» (Деян. 2:24). Господь нам говорит, что прошел по дну бездны для того, чтобы показать, что Он присутствует силою Божества ради душ избранных во всех местах. Поэтому же Дух премудрости описывается как полный движения: «Ибо премудрость подвижнее всякого движения» (Прем. 7:24), ибо с помощью того, чего нет, что отсутствует везде, Он может быть описан как встречающийся нам повсюду. И это нисхождение Свое, наш Господь считает тем более чудесным, чем чаще Он упоминает об этом искупленному человеку. Повторяя это снова, Он добавляет: «Были ли врата смерти открыты для тебя, и видел ли ты мрачные двери?» (Иов. 38:17)[3].

«Вратами смерти» являются враждебные силы, те силы, на которые Господь сошел и открыл потому, что умерев, Он преодолел их силу. Они называются «мрачные двери» потому, что пока они не видимы, по причине их хитрого сокрытия, они открывают для обманутых умов путь смерти. «Мрачные двери» те, на которые Господь Сам взирает, а наблюдая за ними, Он подавляет хитрую злобу нечистых духов. Разве Он, взирая, не сдерживает их, ибо в то время как мы не знаем о них, и наш ум никогда ничего бы не знал об их кознях, то и погиб бы от них, приняв их. Но, когда мы озарены лучами небесного света, даже мы видим эти мрачные двери. Поэтому было сказано пророком: «Господь мне помощник: буду смотреть на врагов моих» (Пс. 117:7). Поэтому Он Сам видит наших врагов, и делает наших врагов видимыми для нас. Или, безусловно, Господь увидел мрачные двери, проходя дно бездны, когда поразил жестоких духов Своей смертью, и осудил их, возвысившись над смертью. Необходимо отметить, что здесь говорится не как о событиях в будущем, а как о событиях в прошлом; поскольку то, какие поступки Он собирался сделать, Он уже совершил по предопределению. Но, потому что Святая Церковь возросла после Его смерти и воскресения и расширилась на все народы, приобщается: «Принял ли ты во внимание ширину земли?» (Иов. 38:18)[4].

Ибо, в то время как Господь был ограничен смертью, Он распространил веру на народы, и расширил Святую Церковь в бесчисленных сердцах верующих. Так было сказано пророком: «Распространи место шатра твоего, расширь покровы жилищ твоих; не стесняйся, пусти длиннее верви твои и утверди колья твои; ибо ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города» (Ис. 54:2-3). Но этой широты земли, несомненно, не существовало бы, если бы Он первым, умирая, не презрел ту жизнь, которую мы знаем, и Своим воскрешением указал ту жизнь, которую мы не знаем. Ибо Он Своей смертью открыл глаза наших умов, и показал нам ту жизнь, которой мы должны следовать. Мы можем наблюдать этот порядок и в Евангелии, когда Он говорит Своим ученикам: «И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах…» (Лк. 24:46-47). Ибо, только некоторые из народа Израиля верили Его проповеди, но бесчисленные народы язычников после Его смерти, пошли по пути жизни. Он, живя в состоянии страдания, стойко вынес искушение гордыней, Он превозмог ее Своими смертными страданиями. Это то, что Самсон совершил и было пророчески сказано о нем: «И было умерших, которых умертвил [Самсон] при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей» (Суд. 16:30). Ибо Господь, несомненно, не только некоторых предал смерти за их гордость и высокомерие (как мы говорим «умершие в грехе») образом Своей жизни, но и, когда Храм Его тела был подвержен смерти, избранных язычников, которых Он вытерпел, Он сразу покорил Себе Своей смертью. И Он учит нас, что проник во все сферы бездны, и справедливо сразу же обращает наше внимание на ширину земли: «Принял ли ты во внимание ширину земли?». Как будто бы Он говорил человеку, которого бичевали: «Подумай о том, что Я пережил и прими во внимание то, что Я приобрел, и не жалуйся себе на хлыст, когда ты в неведении, а взирай на награды, которые ждут тебя в вознаграждении».



[1] Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?

[2] …я стал, как человек без силы, между мертвыми брошенный,…

[3] Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?

[4] Обозрел ли ты широту земли?


 

 

 

Понедельник, 19 сентября 2016 г.

Каждый злой человек настроен к славе настоящей жизни

«С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором» (Иов. 24:14).

В то время как убийцы своих ближних по обыкновению приходят главным образом в тишине ночи, почему это он сказал: «С рассветом встает» для того, чтобы «убить бедных и нищих», в то время как «ночью» он назван «вором»? Теперь, чем больше буква голых слов не согласуется в себе, тем больше мы должны призывать для исследования скрытые смыслы Духа. В Священном Писании «утро» иногда используется, чтобы обозначить приход Воплощенного Господа, иногда пришествие ужасного и всевидящего Суда, иногда процветание нынешней жизни. Таким образом, приход Воплощенного Господа называется «утро», когда говорит пророк: «приближается утро, но еще ночь» (Ис. 21:12), потому что одновременно и начало нового света воссияло в явлении нашего Искупителя, и все же оттенки заблуждений не очищены из сердец гонителей. Опять же, «утром» пришествие Судьи обозначается, когда сказал псалмопевец: «С раннего утра буду истреблять всех нечестивцев земли…» (Пс. 100:8). И от имени избранных говорит он: «рано предстану пред Тобою, и буду ожидать» (Пс. 5:4). Опять же, под словом «утро» представлено ​​процветание этой жизни, когда сказано Соломоном: «горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят утром» (Еккл. 10:16)[1]. Ибо утро - это первая часть дня, а вечер - последняя, и мы не должны ставить на первое место потчевание себя яствами процветания этой жизни, но должны ставить те вещи, которые в конце дня, то есть те вещи, которые следуют за концом этого мира. Таким образом, те «едят утром», кто успехами в этом мире поднимаются вверх, и пока они страстно занимают себя теперешними вещами, они не обращают никакого внимания на вещи будущие. «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Таким образом, «С рассветом встает убийца», потому что каждый злой человек настроен к славе настоящей жизни, и подавляет жизни тех, кто с тревогой ждет трапезы в вечернее время. Ибо, плохой человек в этом мире, в то время как нацелен на захват достижений преходящей власти, распространяет себя в жизни тем более жестоко, принимая в себя то, что есть зло, чем меньше есть людей, которых он любит в милосердии. Ибо, так часто, как в мыслях своего сердца он безумеет против добра, так часто он убивает невинную жизнь.

И если Бог распорядится так, что он вдруг потеряет славу власти, которую он получил, он меняет свое место, но не свое настроение, поскольку он непосредственно падает в то, что приобщается: «…а ночью бывает вором». Ибо, в ночь его скорби и пустоты, хотя он сам не имеет никакой власти, чтобы выдвинуть руку жестокости, тем не менее, тем, кого он видит обличенными властью, он дает советы нечестия, и мечется туда и сюда, и припадает к любым вещам, которыми он способен поразить хорошее. И он по праву называется «вор», потому что во всех этих очень злых замыслах своих, он боится, чтобы его не поймали внешне. Он тогда по отношению к бедным и нищим утром – человекоубийца, а ночью, как вор, скрытый из виду, потому что каждый плохой человек, который в процветании этой жизни, убивает жизни смиренных, сам находясь в невзгодах и унижении, от злых замыслов делает зло скрытым образом, и то, что он не в состоянии выполнить сам, он воплощает путем присоединения к себе сильных мира сего.



[1] Горе тебе, земля, когда царь твой отрок, и когда князья твои едят рано!

 


 

 

 

Вторник, 20 сентября 2016 г.

Нечестивые, любя только славу настоящей жизни, берут ее за мерило осуждения

«И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, - и закрывает лице» (Иов. 24:15).

В этом утверждении нет ничего, что может помешать его понять, ибо тот, кто желает совершить прелюбодеяние, ищет темноты. Но в то время как это предложение произносится против еретиков, это слова, которые также нужно ​​понять в мистическом смысле. В своем послании ап. Павел говорит: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие…» (2 Кор. 2:17). Итак, прелюбодей стремится не к потомству, но к удовольствию от акта плотского совокупления. И каждый плохой человек, раб тщеславия, справедливо назван «повреждающий» слово Божие, потому что святым словом Откровения он желает не зачинать детей для Бога, но проявлять свои знания. Ибо, тот, кто пылает в речи похотью славы, нацеливает свои старания на личное удовольствие, а не на обращение детей. И это он справедливо добавил: «ничей глаз не увидит меня», потому что прелюбодеяние, которое совершается тайно, очень трудно действительно увидеть глазом человека. Ибо, злая душа совершает коварства с тем большей уверенностью, чем более она не боится быть замеченной людьми, перед которыми может быть стыдно. Кроме того, известно, что, он, кто прелюбодействует, присоединяет к себе незаконно плоть чужой жены, так что все еретики, в то время как они уносят верную душу в их собственную ошибку, являются как бы завладевшими чужой женой; потому что душа, которая духовно предана Богу и присоединилась к Нему, как будто в неком чертоге брачной любви, когда злыми убеждениями приводится в ложное учение, как чужая жена оскверняется прелюбодеянием. И хорошо добавляется: «и закрывает лице».

Именно по той причине, что прелюбодеи «закрывают лицо», они не могут быть известны. Теперь каждый человек, который в мыслях или в делах живет плохо, «закрывает лицо», потому что либо из-за ложности доктрины, либо из-за плохих дел он идет к тому, что он не должен будет быть узнан на Суде Всемогущим Богом. Поэтому Христос должен был сказать определенным людям: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23). А что такое «лицо» человеческого сердца, если не подобие Божие? Это же лицо плохой человек «закрывает», чтобы не быть узнанным, когда его жизнь нарушена либо плохими поступками, либо ошибочностью заблуждений. Но каждый такой человек, пока он не увидит, что праведника оставила удача в этом мире, не отважится сказать праведнику, что с ним что-то не так, но если буря невзгод падает на праведника, он тут же разразится словами ядовитого убеждения. И, следовательно, добавляется: «В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света» (Иов. 24:16).

Ибо, что же тут обозначается названием «дома», если не совесть, в которой мы живем, и когда мы что-нибудь делаем, мы хлопочем в ней? Потому он сказал одному исцеленному: «возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог» (Лк. 8:39); т.е. впредь, защищай себя от зла ​​привычки греха, и вернись к твоей совести, и будь бдителен, побуженный голосом проповеди. И поэтому, когда в современном мире праведники находятся в процветании, те люди, что руководствуются ложными принципами, боятся говорить, что праведники живут не так. И со своими советами, они дожидаются унижения их процветания, чтобы в темноте невзгод они смогли убедительно выступить в умах тех, кому, в то время как они жили зажиточно, они никогда не осмеливались говорить неправильные вещи. Но как только они видят их под воздействием невзгод, они провозглашают, что эти невзгоды – ничто иное, как расплата за грехи пострадавшего. Ибо, любя только славу настоящей жизни, они берут именно ее за мерило осуждения. Так они «В темноте подкапываются под домы» потому, что умы хороших в справедливом несчастье, могут быть подвержены большим страданиям их усилиями. И хорошо сказано: «которые днем они заметили для себя», потому что, когда они видели, что праведники находились под светом процветания, они не могли действовать против них, но они уже тогда продумывали недоброжелательные планы против них.


 

 

Среда, 21 сентября 2016 г.

Нечестивые не желают исправления, ибо боятся потерять удовольствия, получаемые от жизни во грехе

Будь то еретики или любые другие плохие люди, они всегда радуются, когда видят праведника под гнетом бедствий, а в то время как они видят их, поднявшимися на высоту правящей власти, они теряются, они наполнены страхами, они в горе. И, следовательно, добавляется: «Если утро внезапно настает, это для них как тень смерти» (Иов. 24:17)[1].

Ибо, нечестивый взгляд останавливается на праведных и ждет, чтобы увидеть их в беде, и они ««В темноте подкапываются под домы…» (Иов. 24:16), когда сердце невинного, но слабого они захватывают в период бедствий, и направляют в неверном направлении. Но часто случается, что, когда они уже начинают видеть выгоду в бедствиях праведника, внезапно, путем тайного назначения Бога, праведник, который, казалось, утратил процветание этого мира, вдруг бывает поддержан некоторым обличенным властью в этом мире, и процветание этой жизни опять улыбается тому, которого прежде уже коснулась тьма несчастья. Когда процветание этого человека видят нечестивые, как было сказано, они пугаются. Ибо, они возвращаются в свои сердца, они приносят обратно к глазам своих умов дела, которые они помнят, и они боятся, что каждая конкретная греховная привычка будет отомщена, и вот, благодаря той же ситуации, в которой праведник получает силу, чтобы светить, плохой человек, который боится быть исправленным, меркнет в печали. И поэтому он хорошо сказал: «Если утро внезапно настает, это для них как тень смерти». Ибо «утро» это ум праведника, который отбросил тьму греха, и теперь вспыхивает к свету вечности, как сказано о Святой Церкви: «Кто эта, блистающая, как заря» (Песн. 6:10). Таким образом, в той же мере, что каждый праведный человек сияет светом правды в настоящей жизни, и поднимается на высоту, в той же мере на глаза нечестивых приходит «тьма смерти», ибо они, кто помнит, что они сделали плохие вещи, находятся в страхе, что они могут быть исправлены. Ибо они желают всегда иметь свободу в их беззаконии, чтобы жить свободно от исправления, и в грехе, чтобы не потерять удовольствие; и это роковое веселье соответствующе описано в словах, которые непосредственно приведены далее: «И они идут так в темноте, как в свете» (Иов. 24:17)[2].

В лживом уме они пребывают в восторге в делах нечестия, через грех они изо дня в день приближаются к наказанию, но полны самоуверенности. Поэтому сказал Соломон: «и есть злые люди, которые в такой безопасности, как если бы они имели дела праведников» (Еккл. 8:14)[3]. В отношении которых он также написал: «которые радуются, делая зло, восхищаются самыми злыми делами» (Притч. 2:14)[4]. Таким образом, «они идут так в темноте, как в свете», потому что они так радуются в ночи греха, как будто свет правды распространяется вокруг них. Или иначе, в то время как тьма еще справедливо представляет собой настоящую жизнь, в которой совесть других людей не видна, а наш свет – это вечная земля, в которой, когда мы смотрим на лица, также и наши сердца взаимно видны; и потому, что злые так любят настоящую жизнь, и принимают эти времена изгнания, как если бы они уже царствовали в их родной стране, он правильно сказал: «они идут так в темноте, как в свете» потому, что они так полны радости в современном состоянии слепоты, как если бы они уже находились в свете вечной страны. Далее продолжается: «Он легок над поверхностью воды» (Иов. 24:18)[5].

От множественного числа он возвращается к единственному числу, потому что чаще всего один человек начинает что-то, что плохо, а другие подражают ему после этого, но, прежде всего, грех его, того, кто повел плохих людей следовать за примерами беззакония; и, потому, приговор часто возвращается к тому, кто был лидером в грехе. Поверхность воды двигается туда-сюда от колыхания воздуха, и не успокаивается полностью, даже если это движение в каком-то месте приостанавливается. И поэтому, ум нечестивого «легче, чем поверхность воды» в том, что каждое дыхание искушения, что его касается, привлекает его к себе, не замедляясь его сопротивлением. Ибо, если мы представим себе неустойчивое сердце любого плохого человека, что мы обнаруживаем, если не поверхность воды на ветру? Ибо этого человека, вот, сейчас дыхание гнева ведет за собой, вот сейчас дыхание гордости, а теперь дыхание похоти, а сейчас дыхание зависти, а теперь и дыхание лжи тащит за собой. И поэтому «он легок над поверхностью воды», которого несет ветер любой ошибки, когда до него доходит дело. Потому хорошо о них сказано псалмопевцем: «Боже мой, сделай их, как перекати-поле, как пыль пред лицем ветра» (Пс. 82:14)[6]. Ибо нечестивые «делаются, как перекати-поле» потому, что, отправляясь в дорогу, в то время как они пренебрегают вещами, которые впереди, а следуют за теми, которые должны быть оставлены, задняя их часть поднимается, а на переднюю часть они падают. И они также справедливо сравнены с «пылью перед лицом ветра» потому, что, когда дыхание искушения приходит на них, не имея стойкости, они часто сначала приподнимаются, чтобы рухнуть, и они часто приписывают себе какую-то заслугу в той мере, в какой ошибки превозносят их на высоту.



[1] Ибо для них утро - смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени.

[2]так как они знакомы с ужасами смертной тени.

[3] Есть и такая суета на земле: праведников постигает то, чего заслуживали бы дела нечестивых, а с нечестивыми бывает то, чего заслуживали бы дела праведников. И сказал я: и это - суета!

[4] от тех, которые радуются, делая зло, восхищаются злым развратом,

[5] Легок такой на поверхности воды, проклята часть его на земле, и не смотрит он на дорогу садов виноградных.

[6] Боже мой! Да будут они, как пыль в вихре, как солома перед ветром.


 

Четверг, 22 сентября 2016 г.

Мы только тогда делаем полный шаг вперед к Богу, когда целиком и полностью отпали от себя

Необходимо сказать, что, когда мы берем в мысли заветы Священного Откровения, и когда мы отворачиваем ум от любви к жизни тленной, мы как бы ускоряем своего рода стопы сердца к внутренним вещам. Но при этом никто, отказавшись от вещи ниже, не оказывается сразу в вещах высших; потому что для того, чтобы заслужить совершенство нужно, чтобы душа с каждым днем, нацеленная на высоту, шла к ней, как бы своего рода шагами возрастания. Потому в этом месте он справедливо приобщает: «По моим нескольким шагам я открою это» (Иов. 31:37)[1].

В отношении этих «ступенек» заслуженно сказано псалмопевцем: «они идут от добродетели к добродетели» (Пс. 83:8)[2]. Относительно них, опять же, Святой Церкви он говорит: «Бог отличает по ее шагам, в какое время он должен получить ее» (Пс. 48:3)[3]. Ибо не достигается горнее вдруг, но как уже было сказано, к самому верхнему полю добродетельных достижений душа устремленная приходит шаг за шагом. Ибо, следовательно, тот же пророк говорит снова: «Я делал, и дух мой падал помалу» (Пс. 76:4)[4]. Что он имеет в виду, когда он говорит, мой дух, если не дух человека, т.е. дух возвышения? И потому, что по тайной благодати мы приходим к любви Бога, в той мере, в какой мы управляемся сверху, в той мере добродетель ежедневно увеличивается в нас Духом Божиим, и наш собственный дух самовозвышения и самолюбия в той же мере гаснет. Этот дух ошибки, потому что он не сразу уходит и оставляет нас чистыми, справедливо назван «падающим помалу». Мы только тогда делаем полный шаг вперед к Богу, когда мы целиком и полностью отпали от себя. Таким образом, эти меры растущих достоинств по словам святого человека названы «шаги». Ибо каждый избранный человек начинает сначала идти от немощи своего зачаточного состояния, и потом доходит до твердости сильных и могучих достижений. Это же и Истина ясно являет нам в Евангелии, говоря: «Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он» (Мк. 4:26-27). И, описывая разрастание этого же семени добавляется: «ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4:28). И окончание этого же роста делается известным, когда говорится: «Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва» (Мк. 4:29). Заметим, возрастание достижений голосом Истины обозначаются под видом плодов. Ибо Он говорит: «сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе». Не был ли Петр еще «зеленью», когда услышав из уст служанки одно слово, он был мгновенно напуган и согнут? Он был уже действительно «зелень» через преданность, но все еще находился в немощи. Но он был уже «полное зерно в колосе», когда он выдержал преследования правителей, говоря: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5:29). Ибо он был уже «полным зерном в колосе», когда в преследованиях он подвергся таким бесчисленным ранам, но все же он никогда не становился похожим на плевела, но продолжал оставаться цельным зерном. Ибо, мало-помалу в каждой душе изобилует влага внутренней благодати, и зелень может вырасти в плод. Так пусть никто, когда он видит кого-либо из ближних еще в зелени, не разочаровывается от отсутствия полного зерна в колосе. Потому что из зеленых листьев, которые мягко свисают, и болтаются на ветру туда-сюда, поднимающиеся зерна плода придут к твердости.



[1] объявил бы ему число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем.

[2] приходят от силы в силу, являются пред Богом на Сионе.

[3] Аналог в Синодальном переводе не найден.

[4] Вспоминаю о Боге и трепещу; помышляю, и изнемогает дух мой.


 

 

Пятница, 23 сентября 2016 г.

Наши шаги к Богу, это этапы возрастания, которые даются даром свыше

Требует отдельного осмысления то, как ум стремится оценить в каждом конкретном случае силу, с которой шагами он поднимается вверх в каждой добродетели. Ибо, говоря о первых элементах добродетели, т.е. о вере и мудрости, можно сказать, что они не могут быть получены по отдельности, за исключением того, что мы поднимаемся к ним с помощью размеченных и упорядоченных методов, как своего рода шагов. Ибо сама вера, которая наполняет нас, чтобы мы приняли в руку совершенную практику, очень часто в ее зарождении одновременно и шатается и стоит прочно, и в настоящее время, действительно крепко стоя, все же касается нашей уверенности дрожью сомнения или опасения. Ибо ее часть, полученная вначале, может быть впоследствии прекрасно завершена в нас. Ибо, если бы не было такого в верных шагах ума того, кто верует, отец ребенка, что нуждался в лечении, не сказал бы в ответ на вопрос: «верую, Господи! помоги моему неверию» (Мк. 9:24). Итак, он возрастал вверх, тот, что через веру, которую он уже получил, в одно и то же время возопил, что он уже верит и все же нуждается в помощи от неверия. Потому также сказано было нашему Искупителю Его учениками: «умножь в нас веру» (Лк. 17:5), чтобы то, что было уже получено в начале, могло бы последовательным присоединением шагов приходить к совершенству.

Кроме того, и сама Мудрость, которую часто называют госпожой праведных дел, приходит в растущую душу тоже постепенно увеличиваясь, чтобы, безусловно, восходящий должен был пройти по ступеням под Ее чудесным управлением. Это, например, пророк Иезекииль хорошо описывает в переносном смысле, рассказывая о человеке, которого он видел на высокой горе: «и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. И еще отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток» (Иез. 47:3-5). Ибо, что обозначается числом «тысяча», если не полнота блага, которой он сподобился? Таким образом, человек, который появился, «отмеряет тысячу локтей» и пророк проходит через воду «по лодыжку» потому, что наш Искупитель, когда обращает нас к Нему, дарует полноту хорошего начала, по нашему первому этапу продвижения в нашей практике даром духовного рассуждения. Ибо вода достигает лодыжки, когда мы отныне сохраняем движение к долгожданной праведности по мудрости, которой мы сподобились. Опять же, он «измеряет тысячу локтей», и пророк проходит через воду «до колен» потому, что, когда даруется полнота хорошей практики, наша мудрость увеличивается до такой степени, что нет отныне нам никакого изгиба в плохих делах. Потому, и были сказаны слова ап. Павла: «Итак укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими» (Евр. 12:12-13). Таким образом, «вода доходит до колен», когда мудрость, получаемая от Бога, подтягивает нас к практике праведных дел. И снова, он «отмеряет тысячу», и пророк переходит через воду, которая достигает поясницы, в этом случае имеется в виду, что полнота хорошей практики вырастает в нас до такой высоты, что мудрость сподобилась уже убить в нас, насколько это возможно, все удовольствия от удовлетворения нашей плоти. Таким образом, вода заходит выше «поясницы», когда сладость мудрости разрушает само подстрекательство плоти, так что жар плоти, который мог бы спалить душу, охлаждается. И он еще «отмерил тысячу», и это был поток, который пророк не мог пройти, о котором он также говорит: «через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть, а переходить нельзя было этот поток». Ибо, через совершенство практики, которое мы получили, мы приходим к созерцанию; этим же созерцанием, в то время как ум поднимается на высоту, и будучи поднятым, он видит в Боге то, что не может постичь, и он как бы касается воды потока, который он не может пройти, и глядя на который он понимает, что это прекрасно созерцать, и все же он не в состоянии охватить эту самую прекрасную вещь, что так радует при созерцании. Итак, пророк рано или поздно подходит к потоку, «который он не может перейти» потому, что, когда мы, наконец, подведены к созерцанию мудрости, сама грандиозность того, что само по себе поднимает человека к себе, отрицает для человеческого разума полноту осмысления, так что он должен одновременно и проникнуться любовью к этой мудрости, и, все же, никогда не сможет ее полностью постичь.

Таким образом, благословенный Иов назвал эти увеличения добродетелей словом «шаги», потому что он видел как эти этапы возрастания, которые даются даром свыше, отделены друг от друга; и видел, что только ими мы поднимаемся к тому, чтобы прийти к достижению небесного. И поэтому, упоминая Священную Книгу, т.е. Божественное Откровение, говорит он: «По моим нескольким шагам я открою это» (Иов. 31:37)[1], таким образом, безусловно, потому что он действительно восходит к учению Бога, Который разделил достижения его по ступеням священной практики. И он как бы «его несколькими шагами открывает эту книгу», доказывая, что он сподобился знаний о ней не в отношении слов только, но и в делах.



[1] объявил бы ему число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем.


 

 

 

Суббота, 24 сентября 2016 г.

Мы должны быть готовы всегда порицать себя

«Он копает землю копытом» [Иов. 39:21][1].

Конь вскапывает землю копытом, когда тот, кем правит Господь, рассматривает ту гору прежних земных мыслей, которые покрывали и покрывают его, и не перестает, поэтому, опустошать себя слезами. Потому Исаак хорошо описывается, как выкапывающий колодцы своего предка (см. Быт. 26:18). На этом примере мы узнаем, на самом деле, что в нашем земном паломничестве надо проникнуть в глубины наших мыслей; и что, пока вода истинной мудрости не приходит в ответ на наши усилия, рука трудов наших поисков не должна прекращать расчищать почву сердца. Тем не менее, чужие завоеватели, засыпают эти колодцы, потому что, несомненно, когда нечистые духи видят нас старательно раскапывающими наше сердце, они закапывают нас накопившимися мыслями искушений. Наш ум, соответственно, должен все время расчищаться, ибо земля наших мыслей, если ее не трогать, может обрушиться на нас, даже насыпью злодеяний. Отсюда, сказано Иезекиилю: «сын человеческий! прокопай стену…» (Иез. 8:8), что значит прорваться через жестокосердие частыми ударами самоизучения. Поэтому Господь говорит Исайе: «Войди в скалу, укройся в канаве в земле, от лица страха Господня, и от славы величия Его» (Ис. 2:10)[2]. Мы входим в скалу, на самом деле, когда мы проникаем через жесткость нашего сердца; и мы прячемся в канаве в землю от лица страха Господа нашего, если, изгоняя мирские мысли, мы скрываемся от гнева строгого Судьи в смирении нашего ума. Чем больше вскопанной и выброшенной земли, тем меньше слой земли в нас. Потом, если мы тщательно изгоняем из себя земные мысли, мы находим скромное место, в котором укрываемся внутри себя.

Ибо вот, потому что день Божьего суда является неизбежным, само лицо Его страха уже видно; и это тем более необходимо для каждого, бояться его с большим страхом, чем больше слава Его Величия в настоящее время к нам приближается. Что же тогда должно быть сделано, и куда мы должны идти? И какой путь может быть скрыт от Него, Кто везде? Но вот нам заповедано, чтобы войти в скалу, и скрыться в канаве в земле; это значит, что пробив жесткость нашего сердца, мы можем избежать гнева, если мы выкопали из сердца привязанность к мирским вещам, и когда почва злых мыслей изгнана, наш ум может быть скрыт внутри себя более безопасно. Мы обременены весом тленной природы, определенные излишества мысли вырываются из недр нашего ума, и давят, как тяжкое бремя на живот. Мы должны всегда быть готовы порицать себя, тогда, мы, возможно, уколем себя острым уколом сожаления и проколем почву нашего ума болью раскаяния, и выпустим зловоние, которое разрушает нас. Выделения живота скрыты в канаве, в земле, когда избыточность нашего ума, скрывается, пред глазами Бога, укусами зазрения совести. Потому что святые люди не перестают каяться, и развеивать пустые мысли, Господь сказал о Его коне: «Он копает землю копытом», то есть, все земное, что он видит живущим в его голове, он, несомненно, вскапывает жесткими ударами глубокого покаяния. Но когда они судят себя со всей строгостью ко всем мелочам, страх все равно остается. И они продолжают усердно копать землю сейчас, и тем полнее они обеспечивают себе будущую награду. Потому добавляется: «Он восхищается смелостью, идет на встречу вооруженных людей» (Иов. 39:21)[3].



[1] роет ногою землю…

[2] Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа и от славы величия Его.

[3] и восхищается силою; идет навстречу оружию;


 

 

 

Воскресенье, 25 сентября 2016 г.

Оправдываясь, человек прячет Господа от себя

«Если я скрывал преступления мои, как человек, и сделал тайным мое беззаконие в моей груди» (Иов. 31:33)[1].

Доказательства истинного смирения для человека – это осознать свое нечестие и открыть его голосом исповеди; и, наоборот, это привычная гордая практика человечества – совершить грех и держать его скрытым от взгляда, и, когда он совершается, скрыть его, отрицая, и свыкнувшись с ним, умножить его и укрепиться в нем. От падения первого человека мы принимаем эти примеси неправды вместе с первородным грехом. Ибо мы пытаемся поступать также, как и он, когда Адам коснулся запретного древа, то скрылся от лица Господа среди деревьев Рая. И эта попытка спрятаться, хотя он, конечно, не мог избежать глаз Бога, было не осуществление само-сокрытия, но предвестие вреда себе самому. Ибо тогда, когда он был обличен Господом за то, что он коснулся запретного дерева, вслед ответил: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел» (Быт. 3:12). Женщина также, когда к ней вопрошают, отвечает, сказав: «змей обольстил меня, и я ела» (Быт. 3:13). Ибо их спрашивали для того, чтобы грех, в котором они были виновны, они могли бы исповедуя уничтожить. Потому сам змей, этот подстрекатель, поскольку он не мог быть возвращен к прощению, не получил вопрос о грехе. Потому человеку был задан вопрос: «где ты», чтобы он мог рассмотреть преступление, которое он совершил, и, исповедуя его, принять знания, как далеко он ушел от лица своего Создателя. Но он предпочел взять на себя самооборону, а не исповедь. И в то время как человек намеревался смягчить грех через женщину, а женщина через змея, они добавили к греху, который они стремились оправдать; Адам косвенно указал на Господа, как на автора своего греха, ибо это Он сотворил женщину; и Ева переложила грех на Господа, Который поместил змея в раю. Ибо они, которые слышали из уст дьявола обман их: «…вы будете, как боги…» (Быт. 3:5), потому что они не были в состоянии быть как Боги в Божественности, увеличивая свою ошибку, постарались сделать Бога как бы равным себе в преступлении. Таким образом, те, кто устанавливает себя на то, чтобы оправдывать свою вину, дополнительно добавляют к греху, и грех становится гораздо более тяжким.

Потому и в настоящее время ростки человеческой расы также еще получают горечь от этого корня, когда человек, обвиненный во зле в нем, прячется под словами самообороны, как под листьями деревьев, и, как это было, бросает в лицо своего Творца своего рода темные отступления самооправдания, в то время как он не имеет ум, чтобы сделать известным то, в чем он был виновен. И потому он не спрятался от Господа, а спрятал Господа от себя. Ибо оправданием он сделал так, чтобы он не мог видеть Того, Кто видит все вещи, а не так, чтобы самому стать невидимым. Для каждого грешника первый шаг в настоящее время к просветлению это смирение исповеди, это отказ щадить себя для того, кто не боится признать зло, которое он сделал, и тот, кто, защищая себя, возможно, заложил бы открытые двери для обвинения, на самом деле обвиняя сам себя, защищает себя наиболее быстро. И, следовательно, к мертвому Лазарю, который хранился под тяжелым камнем, Он не сказал: «будь возвращен к жизни», но: «иди вон» (Ин. 11:43). И при помощи его воскрешения показано, каким образом мы сами воскреснем в сердце, т.е. когда сказано покойнику: выйди вон; то есть, человек, будучи мертвым в своем грехе, и под тяжестью вредных привычек уже похоронен, потому что он скрывается от глаз своей совести в злобе, должен выйти вон от себя наружу к исповеди. Ибо мертвецу сказано: «выйди вон», чтобы освободившись от сокрытия греха, он мог выйти вперед и идти, обвиняя себя своими собственными устами. Потому царь Давид возвратился к жизни от тяжести своей смертельной вины, выйдя на голос Господа, когда пророк Нафан обличил его вину в том, что он сделал.

Благословенный Иов после слов: «Если я скрывал преступления мои», справедливо добавил: «как человек», потому что видит, что именно грех сокрытия преступлений вырос в человеческом роде до ужасающих размеров; потому что видит, что этот грех свойственен человеку, который продолжает падать по примеру нашего прародителя. Потому он справедливо приобщает: «и сделал тайным мое беззаконие в моей груди». Ибо в Священном Писании очень часто используется слово «грудь» для обозначения ума; как, например, когда в голосе Святой Церкви сказано псалмопевцем о наших преследователях, которые сходны с нами, в самом деле, в природе, но различны в жизни: «и воздай нашим соседям в семь раз в их груди» (Пс. 78:12)[2]. Как будто он сказал простыми словами: «Пусть получают, что в их умах, которые бушуют против нас, что они делают с нашими телами, так, чтобы в то время как они наказывают нас внешне частично, они сами по себе могут быть наказаны внутренне в полной степени». И это потому, что «грудь» также обозначает скрытость ума, потому сказано «скрыть беззаконие в груди», то есть, скрыть в тайниках совести, ни раскрыть его исповедью, но завуалировать его защитой. Наоборот Иаков говорит: «Признавайтесь друг перед другом в проступках, и молитесь друг за друга, чтобы вы могли быть спасены» (Иак. 5:16)[3]. Соломон говорит: «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован» (Притч. 28:13).



[1] Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои,

 


Понедельник, 26 сентября 2016 г.

Все нечестивые в тени диавола

«Он отдыхает в тени, под кровом тростника, во влажных местах» (Иов. 40:16)[1].

«Влажные места», это мирские умы, которые влага из плотских вожделений делает влажными, потому что наполняет их. Чем глубже пророс бегемот своим беззаконием, тем глубже он тонет в их умах, как и в мокрой земле. «Влажные места» это все чувственные дела. Нога не скользит по сухой земле, но когда становится на скользкую почву – вряд ли удерживается. Поэтому идущие по влажным местам поскальзываются, и не могут устоять вертикально в праведности. Бегемот спит в этих влажных местах, потому что он лежит в скользких деяниях неблагочестивых людей. Влажные места это также и вожделение. Поэтому «тростник» обозначает гордыню, а «влажные места» – похоть тела. Это два греха, которые держат жестокую власть над человечеством, один – через дух, а другой – через плоть. Древний враг, поэтому, специально угнетает человечество либо гордостью, либо похотью – то есть «спит под кровом тростника, во влажных местах». Но некоторыми людьми он обладает в обоих направлениях. Учителя добродетели, находящиеся под покровом Святой Церкви, особенно бдительны против их ухищрений. Они порицают низкопоклонство удовольствий и восхваляют радости Небесной страны. Но умы нечестивых тем более упрямо отказываются слушать о самых высоких вещах, чем более тесно они вовлечены в те, которые являются низменными. Они не только гибнут сами, но, что еще хуже, когда они видят, что другие становятся на путь исправления, они выступают против обличения грехов праведниками, чтобы удержать других от исправления. Отсюда следует: «Тенями покрыть его тень» (Иов. 40:17)[2].

Все нечестивые в тени дьявола: ибо, чем больше они ему подражают, тем больше они получают форму сходства с его телом. Нечестивые – его «тени», и каждый отдельный грешник его – «тень». Но когда нечестивые не просто отрицают учение, а когда они не позволяют злому человеку исправиться, тени этого бегемота покрывают свою тень. Это происходит тогда, когда грешники, осознавая грех в себе, поддерживают другого грешника в том же грехе. «Его тени покрывают его тень», когда нечестивого поддерживают и направляют еще более нечестивые. Таким образом, они покрывают себя, когда защищают другого нечестивого, потому что они предвидят, что их собственное поведение тоже подвергается нападению, через обличение одного. И как только грех был защищен, он увеличился, и вина каждого отдельного человека легче, а для всех наказание тяжелее. Поэтому, чем больше зло грешников растет, тем больше они имеют право его распространять дальше, через защиту сильных мира сего, и остаться безнаказанным. Но такие люди, называются ли они участниками Святой Церкви или нет, показывают себя, как враги Бога, и тем больше покрывают грехов. Защищая себя, они борются против Него, Того, Кто недоволен делами, которые они плодят, но все равно защищает их. Это Господь через пророка обличает, говоря о Вавилоне: «Шипы и крапива прорастут в ее домах и терновник в твердыни ее» (Ис. 34:13)[3]. «Крапива», – это гневные мысли, «шипы» – прорастание грехов. И шипы и крапива возникают в домах Вавилона, потому что в нечестивых умах возникают стремления мыслей, которые мучают, и из которых следуют греховные поступки, которые ранят. Но кроме тех, кто так поступают, есть другие более злые, чем они сами, – их защитники. Они и есть «терновник в твердыни ее». Терновник весь окружен и переполнен шипами, - вряд ли можно потрогать его. Крапива и шипы, поэтому возникают внутри (дома), но они не так крепки, как терновник, который растет снаружи. Крапива и шипы – те, кто совершает зло, они мелки, но гораздо больше и страшнее те, кто защищает их (терновник). Поэтому сказано: «тенями покрыть его тень». Грешник, защищенный другими грешниками – это «тень», защищенная многими «тенями», чтобы не быть озаренной светом истины.



[1] он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах;

[2] тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его;

[3] И зарастут дворцы ее колючими растениями, крапивою и репейником - твердыни ее;

[2] Семикратно возврати соседям нашим в недро их поношение, которым они Тебя, Господи, поносили.

 

[3] Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного.


 

 

 

Вторник, 27 сентября 2016 г.

Посвящающие себя любви к временной жизни, вовлекаются в деяния нашего древнего врага

«… ивы при ручьях окружают его» (Иов. 40:17).

«Ивы» - это деревья, которые не приносят на самом деле никакого плода, но имеют столь большие кроны и зелень, которая не скоро высохнет, даже если срезать ее. В Священном Писании, когда говорится «ивы», иногда аллегорически переносится их способность к пышной зелени, а иногда их бесплодность. Их постоянная зелень – это жизнь избранных. Пророк сказал относительно детей Святой Церкви: «они будут расти среди травы, как ивы при ручьях» (Ис. 44:4)[1]. Дети Святой Церкви растут, как ивы среди травы, когда на фоне увядающей плотской жизни, они живут вечно в вечной зелени духа. И хорошо сказано, что они живут «при ручьях», потому что каждый из них получает свою плодотворную пищу от учения Священного Писания, и которая проходит, как вода ручья, сквозь всю временную жизнь. А жизнь грешников обозначается бесплодностью ивы, когда псалмопевец говорит о Вавилоне голосом проповедников: «Повесили мы наши арфы на ивах среди него» (Пс. 136:2)[2]. Тут в Вавилоне названы они «ивами», несомненно, потому что без плода те, кто отчужден от любви своей Небесной страны, те, кто коренятся со всеми страстями своего сердца в этом тленном мире. Потому же и сказано, что святые проповедники не играют больше, но повесили свои арфы в этих ивах, так как когда они видят, что умы бесплодны и отвержены, они не являют силу своей проповеди, а, скорее, плачут и молчат. Что же обозначается «ручьем» в ходе этой земной жизни? Как сказал пророк: «Он будет пить из ручья в пути, поэтому поднимет голову Свою» (Пс. 109:7)[3]. Он говорит именно о нашем Искупителе, познавшем наказание смертной жизни, прошедшим через него, и недолго пробывшим в смерти, которой Он уступил Сам по собственному желанию. Откуда Он на третий день поднял Свою Главу своим Воскрешением. В чем же тогда смысл того, что сказано об этом бегемоте, что ивы при ручьях будут окружать его? Это значит, что чем больше любители земной жизни, бесплодные в добрых делах, приближаются к нему, тем более обильно восторг временных удовольствий наполняет их. Ручей в этом случае означает, что он питает их корни, когда любовь плотской жизни опьяняет их мысли. И, как ивы, они не принесут на самом деле никаких плодов, но будут иметь зеленую крону, потому что они при необходимости, если это не будет для них обременительно, произнесут хорошие слова, но не подтвердят их делами. Поэтому сказано: «… ивы при ручьях окружают его», потому что, когда те, кто не приносят плода, посвящают себя любви к этой временной жизни, они вовлекаются в деяния древнего врага.



[1] И будут расти между травою, как ивы при потоках вод.

[2] на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.

[3] Из потока на пути будет пить, и потому вознесет главу

 


 

Среда, 28 сентября 2016 г.

Путь веры приводит к Небесной стране, но не тех, кто спотыкается

«Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот» (Иов. 40:18)[1].

«Река» в этом месте означает человечество, которое, как река поднимается при своем рождении, как будто фонтан, который бьет из источника, но затем падает вниз, и течет в самое низкое место, к смерти. «Иордан» – это те, кто прошел таинство Крещения. Ибо наш Искупитель крестился в этой реке, и все, кто был крещен, названы именем этой реки, в которой это таинство Крещения началось. Но бегемот привлек к себе человечество как реку, которая течет вниз от начала мира, и даже во времена искупления, некоторые из них не могут избежать его. Поэтому сказано о прошлом: «Он будет пить из реки, и не будет удивляться». Ибо даже после Пришествия Искупителя, он будет захватывать тех, кто был крещен, но пренебрегает жить праведно. Поэтому он надеется, что Иордан может устремиться в его рот. Явно сказано, что до Пришествия Искупителя, он выпивал мир, не удивляясь, но, что гораздо хуже, даже после Пришествия Искупителя, он надеется, что он способен поглотить некоторых, которые приняли таинство Крещения. Он проглатывает одних, которые были христианами, искажая основы веры. Других он не уклоняет от истинной веры, но склоняет творить зло. А тех, кого он не в состоянии склонить к делам зла, он заставляет хотя бы внутренне похваляться добрыми делами; так что, когда их дух развращен от благотворительности, какими бы они не выглядели праведными внешне, они не могут быть правы по высшей справедливости. И они сохраняют веру, но они не сохраняют жизнь в вере, потому что они либо открыто делают те вещи, которые являются незаконными, либо от их извращенного надмением сердца, дела их внутренне нечестивы, пусть даже внешне они кажутся святыми. О них сказано: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное» (Мф. 7:21). И снова Он говорит: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! - и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6:46). И ап. Павел говорит: «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются…» (Тит. 1:16)[2]. И ап. Иоанн говорит: «Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины» (1 Ин. 2:4). Господь говорит о них: «люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мк. 7:6). Об этом и псалмопевец говорит: «и льстили Ему устами своими и языком своим лгали пред Ним» (Пс. 77:36). Было не удивительно, что этот бегемот до Небесных таинств, до телесного присутствия Искупителя, выпивал огромными глотками реку человеческой расы. Но ужасно и очень страшно то, что даже после Пришествия Искупителя, он многих захватывает открытым ртом, что он загрязняет их после воды омовения, что после Небесных таинств он быстро утаскивает их подальше в глубины ада. И хоть это страшно, но приходиться сказать голосом Истины: «Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот». Потому что дьявол не считал большим делом то, что он захватывал неверующих, но теперь он будет прикладывать все свои усилия, чтобы уничтожить тех, кто восстает против него. Пусть никто даже не думает, что вера без дел может быть достаточной, когда мы знаем, что написано: «Вера без дел мертва» (см. Иак. 2:20; 2:26). Пусть никто не думает, что он полностью избежал пасти бегемота, просто приняв веру. Потому что тот уже выпил реку, но все еще надеется и жаждет допить Иордан. И Иордан течет в его рот так часто, как часто любой христианин впадает в беззаконие. Вера помогает нам избежать его рта, но мы должны быть очень внимательны, чтобы не попасть в него, поскользнувшись на своих скользких делах. Путь веры приводит действительно к Небесной стране, но не тех, кто спотыкается.



[1] вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его.

[2] Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу.

 


 

Четверг, 29 сентября 2016 г.

Не приписывай своей силе добро, сделанное тобою, ибо грех тщеславия смертелен

Еще один момент необходимо рассмотреть более детально. «Иорданом» также могут быть названы те, кто уже признал истинную веру своей, но пренебрегают жить верой и правдой. Их действительно тоже можно назвать «река», потому что они, как река, текут вниз. Но слово «Иордан» в иврите означает также «нисхождение от себя». И есть те, кто в поиске пути истины изгонят самих себя, т.е. низойдут с гордости своей прежней жизни. И когда они будут желать вечные вещи, они полностью отдалят себя от этого мира. О них сказано голосом Истины: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя…» (Лк. 9:23). Человек, который отрицает себя прежнего, когда топчет свою надменную гордость, тогда предстает перед глазами Бога, как отрекшийся от себя. Поэтому псалмопевец говорит: «я буду помнить о Тебе с земли Иорданской, с Ермона» (Пс. 41:7)[1]. Иордан, как я уже сказал, обозначает «нисхождение», но добавляя с Ермона, это есть, «отчуждение». Поэтому он помнит Бога «от земли Иорданской, с Ермона», т.е. смиряя себя, и живя отчужденно от себя, и думая о Творце. Но древний враг считает обычным делом, что он держит под властью своей тирании тех, кто ищет земных благ. Он также не считает большим делом, когда поглощает тех, кого гордость возвышает, любостяжание уводит прочь, удовольствия расслабляют, лукавство поглощает, гнев разгорается, разлад отделяет, зависть приумножается, похоть загрязняет и убивает. Поэтому он поглотил реку, и он не удивился, потому что он не считает это большой заслугой, когда он пожирает тех, кто делами своей жизни сами скатились вниз. Но он старается захватить тех, кто уже объединился в поисках Небесного, а для этого пренебрег земным. И он уповает, что Иордан может потечь в рот, потому что он очень хочет, скрываясь в засаде, захватить тех, кого видит, что они устремились от славы мирской жизни к любви Небесной страны. Некоторые действительно оставляют мир, отказываются от временных сует, и ищут истинного смирения; и в таких возвышенных устремлениях достигают высоты, чтобы творить великие чудеса. Но, поскольку они пренебрегают, чтобы защитить себя осмотрительностью, он их ранит смертельным тщеславием. Вечный Судья, взвешивая тайны сердца, предсказывает это падение и гибель, и предупреждает: «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:22-23). Отсюда сказано и пророком: «Господь призвал огонь для суда, и он пожирает большую пропасть, и будет поглощена часть дома Господня» (Ам. 7:4)[2]. Огонь для суда - наказание вечным пламенем. И он пожирает большую пропасть, потому что он потребляет отвратительные и пустые души людей, которые сейчас даже от людей прячут свои поступки. Но часть из дома Господня тоже будет поглощена, потому что геенна пожирает также тех, кто похвастался, так сказать, святыми поступками, своей видимой принадлежностью к числу избранных. Те, кто тут называется «Иордан», там названы «часть дома Господня». Древний враг, поэтому, надеется, что даже Иордан может потечь в рот, потому что он иногда разрушает уловками, своей хитростью, даже тех, кто в настоящее время считаются избранными. Но не пробудят ли такие слова Господа в нас жестокосердие? Не будет ли твердость духа потрясена глубинами сокровенных своих мыслей, думая, что наш враг показывается таким великим против нас? Не будет ли никакой помощи и утешения? Безусловно, будет.



[1] посему я воспоминаю о Тебе с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.

[2] Господь Бог произвел для суда огонь, - и он пожрал великую пучину, пожрал и часть земли.

 

 


 

 

Пятница, 30 сентября 2016 г.

Божественная Премудрость устремляет соблазны нашего врага во благо нашего спасения

«В его глазах Он возьмет его, как на крючок» (Иов. 40:19)[1].

Мы должны осознать, что Господь в Священном Писании, говоря нам по милости Свои слова, в одно время тревожит нас острым волнением, и в другое время утешает нас нежным утешением, иногда смешивает страх с утешением, а иногда утешает со страхом. Это для того, что они оба (страх и утешение) не только закаляли нас, но и не давали нам впасть в отчаяние из-за страха, или стать неосторожными из-за мнимой безопасности. Ибо, когда Он указал в разнообразных выражениях хитрости и безудержную силу бегемота, Он сразу же говорит о Пришествии нашего Искупителя, Своего Единородного Сына, и учит, каким образом этот бегемот будет уничтожен. Поэтому после угнетения нашего сердца рассказом о его мощи, Он быстро облегчает нашу скорбь, указывая на его уничтожение. Таким образом, после того как Он сказал: «Он будет пить из реки, и не будет удивляться, но понадеется, что Иордан может устремиться в его рот» (Иов. 40:18)[2], он сразу же объявляет о Пришествии Воплощенного Господа, говоря: «В его глазах Он возьмет его, как на крючок». Кто может не знать, что любой «крючок» это приманка, за которой скрывается острие, которое ранит? Наш Господь поэтому, когда пришел искупить грехи за человечество, сделал своего рода крючок из Себя для смерти дьявола. Он предложил Свое тело как приманку, поскольку бегемот жаждал увидеть смерть Его плоти. Направив его усилия на смерть Своей плоти, Он заставил диавола потерять нас, тех, которых он по праву держал у себя в подчинении. Он был пойман на «крючок» Его Воскрешения, через приманку Его Тела, и пронзен острием Его Божества. Ибо в Нем было Его Человеческое, чтобы привлечь к Нему желающего поглотить, но там же было сокрыто Его Божественное, чтобы ранить; там же была Его открытая немощь, чтобы возбудить чужое надмение, и Его скрытая добродетель, чтобы проколоть челюсть. Бегемот, таким образом, был пойман на крючок, потому что он погиб от того, что проглотил. И бегемот действительно знал о Воплощении Сына Божия, но не знал план нашего искупления. Он знал, что Сын Божий был воплощен для нашего искупления, но не знал, что наш Искупитель проткнет его Своей смертью. Потому сказано: «В его глазах Он возьмет его, как на крючок». Говорят «в глазах» о том, что мы видим перед собой. И древний враг рода человеческого видел перед собой Искупителя («в глазах»), Кого он узнал, но не мог исповедать, говоря: «что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф. 8:29). И бегемот впервые понял, Кого бояться, и все же после этого не побоялся Его, когда жаждал смерти Его плоти. Итак, сначала мы услышали, что наш Начальник сделал Сам, давайте теперь услышим, что Он еще делает членами Своего Тела. Далее следует: «вденешь ли кольцо в ноздри его?, проколешь ли иглою челюсть его?» (Иов. 40:21).

Бегемот, можно сказать, удерживает во рту не только тех, кого он уже совсем опутал грехом, но тех, кого он по-прежнему заманчиво склоняет к греху: так, что любой может попасть под его искушение удовольствием от греха. Он как бы подержал в челюсти ап. Павла, но не проглотил, когда беспокоил его, когда ему было позволено искушать его, после стольких возвышенных откровений, шипами плоти (см. 2 Кор. 12:7), то он захватил ап. Павла в челюсть, которая была скована. Но тот, кто мог погибнуть из-за гордости, будучи искушен, выстоял и не погиб. Это искушение, следовательно, было не бездна пороков, но защита его заслуг; потому этот левиафан не проглотил его путем вовлечения в грех. Люди могли бы приходить в восторг от своей святости, и были бы потеряны для жизни, если бы только диаволу не было позволено искушать их. Не могут быть святыми те, кто хвалится своей святостью, ибо, чем больше человек превозносит себя за свои добродетели, тем больше попадает под власть диавола. Но после борьбы в искушении они смиряются; а когда они смирились, они перестали сразу быть в его власти. Челюсть этого бегемота, следовательно, была пронзена, потому что он теряет избранников Божиих путем своего же искушения, т.к. пытаясь их уничтожить, он, наоборот, удерживает их от гибели. Поэтому, древний враг содействует тайному Промыслу Бога, ибо охотно искушая души святых к их гибели, он тем самым невольно сохраняет их для Царства. Его челюсть, поэтому, скована, потому что тех, кого он искушает, т.е. пытается их жевать, он в тоже время теряет, когда жаждет проглотить. Так Божественная Премудрость предусмотрела направлять ремесло нашего древнего врага во благо спасения избранных, т.к., когда он их соблазняет, то этим же искушением более их защищает, приводя их к большему смирению.



[1] Возьмет ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром?

[2] вот, он пьет из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его.

 

 

 

 


 

Комментарии   

 
0 #1 giảm giá 21.06.2018 22:38
With havin so much content and articles do you ever run into any problems of plagorism or copyright infringement?
My website has a lot of completely unique content I've either written myself or outsourced but it seems a lot of it is popping it up all over the web without my agreement.
Do you know any techniques to help prevent content from being ripped off?

I'd definitely appreciate it.
Цитировать
 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Среда 18 июля 2018 / 5 июля 2018

Седмица 8-я по Пятидесятнице. Глас шестый.
Пост. Пища с растительным маслом

Прп. Афанасия Афонского (1000). Обретение честных мощей прп. Сергия, игумена Радонежского (1422). Cщмч. Геннадия пресвитера, прмцц. вел. кн. Елисаветы и инокини Варвары (1918). Прп. Агапита исп. (1936). Мцц. Анны (Агнии) и Кириллы (Киприллы) (304). Прп. Лампада Иринопольского (X). Иконы Божией Матери, именуемой "Экономисса". Новопрпмч. Киприана Афонского (Греч.). Новомчч. кн. Игоря Константиновича, кн. Иоанна Константиновича, кн. Константина Константиновича, кн. Владимира и кн. Сергия (Палея). Св. Морвенны, покровительницы Морвенстоу (VI) (Кельт. и Брит.). Собор 23 свв. Лесбосских (Греч.). Св. Стефана, еп. Регийского, ученика ап. Павла, и вместе с ним еп. Суерия и дев Агнии, Филицитаты и Перпетуи (I). Мч. Афанасия, диак. Иерусалимского (451).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь