Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том первый, часть первая.

Книга II.

 

ИСТОРИЧЕСКИЙ СМЫСЛ

1. Священное Писание представляется перед оком ума как зеркало, в котором мы видим наше внутреннее лицо. В нем мы познаем наше уродство и нашу красоту. Там мы узнаем, насколько мы преуспели и как далеко находимся от цели. Оно же рассказывает о делах святых и этим побуждает к подражанию сердца слабых. Ведь, когда оно вспоминает победы святых, их сражения против пороков, то этим врачует наши немощи. Благодаря словам Писания ум меньше трепещет во время искушений, поскольку видит перед собой такое число побед мужей сильных. Иногда оно являет нам не только их храбрость, но и делает известными их падения, чтобы в победах храбрых мы видели то, чему должны подражать; а в падениях то, чего мы должны бояться. Иов описывается как укрепленный испытанием, а Давид – поверженный искушением, для того, чтобы добродетель святых укрепляла нашу надежду, а их падения приучали нас к осторожности смирения. Насколько первые вдохновляют радующихся, настолько вторые вызывают страх; и душа слушающего наставляется то твердостью надежды, то смирением страха ради, чтобы не гордиться необдуманно, ибо угнетаемая страхом, она не отчается, так как примером добродетели утверждается уверенностью надежды.

Стих 6. «И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

2. Следует обратить внимание на то, как Священное Писание уже в начале повествования изображает характер и завершение происходящего. Ведь иногда о будущих событиях оно сообщает положением места, иногда положением тела, иногда описанием погоды, а иногда временем года. Так Писание изображает значение последующего и окончание происходящего «положением мест», когда говорит об Израиле, что он не мог слушать слова Бога на горе, но получал заповеди на равнинах. Этим оно показывает последующую слабость народа, который не сможет подниматься вверх, но небрежным, развратным жительством опустится в самый низ. «Положением тела» указывает будущее, когда в Деяниях святых апостолов говорит, что Стефан выказывает себя видящим Иисуса Христа, стоящего одесную Силы Божией. Стоять свойственно тому, кто помогает. И мы видим, что прямо стоит тот, кто помогает в бою во время войны. «Описанием погоды» тоже предвозвещает будущее. Так, например, поскольку мало кто из Иудеи верил в проповедь Господа, то евангелист прежде говорит: «…и была зима» (Ин. 10:22). Ибо написано: «по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь» (Мф. 24:12). И потому указывает на время зимы, чтобы указать на холод злобы в сердцах слушателей. Таким же образом предваряется отрицание ап. Петра: «Так как было холодно, он стоял у углей, греясь» (Ин. 18:18)[1]. Когда внутри него остыло тепло благодати, он вновь, из-за воспламенившейся неверности, устремился к любви временной жизни, как к костру тех, кто гнал Христа. «Описанием времени» показывается конец действия. Так, Иуда вышел ночью для вероломного предательства, не собираясь возвращаться к милосердию. Поэтому, когда он вышел, евангелист говорит: «…была ночь» (Ин. 13:30). Потому и неправедному богачу говорится: «…в сию ночь душу твою возьмут у тебя…» (Лк. 12:20). Душа, которая ведется во тьму, забирается не днем, а ночью. Царь Соломон получил премудрость, не собираясь оставаться утвержденным в ней, потому описывается, что он получил ее во сне и ночью. Еще вспоминается, что ангелы приходят к Аврааму в полдень, а карать Содом приходят вечером. Итак, поскольку блаженному Иову искушение служит к победе, то говорится, что дается оно днем.

«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

3. Кто же называются сыновьями Божиими, если не избранные ангелы? Хотя о них известно, что они служат Всевидящему Творцу, следует понять, откуда они приходят, чтобы предстоять пред Господом. Сообщая об этом, Истина говорит: «…Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10). Вместе с ней и пророк говорит: «…тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним…» (Дан. 7:10). Итак, если они всегда видят и всегда служат, то нужно приложить усилие, чтобы узнать, откуда приходят те, которые никогда не уходят. Но вместе с тем через ап. Павла сообщается: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евр. 1:14). Так как мы знаем, что они посылаются, тем самым узнаем, откуда они приходят. Но смотри, к вопросам мы добавляем вопросы, и, пытаясь развязать петлю, завязываем узел. Ведь как они могут всегда предстоять и видеть лицо Отца, если посылаются к нам со служением для спасения? Однако мы быстро решим этот вопрос, если вспомним очень тонкую природу ангелов. Они не удаляются от Божественного созерцания, чтобы не лишиться внутренней радости; так как если, удаляясь, оставят взор Создателя, то ни падших не могут поднять, ни незнающим возвестить истину, и не могут подавать слепым источник света, который они сами потеряли. Отличие ангельской природы от нашей заключается в том, что мы и местом ограничены, и покрыты слепотой неведения, дух же ангелов, хотя и ограничен местом, но, однако, их знания простираются неизмеримо выше и шире наших. Они преисполнены знанием и изнутри, и снаружи, так как созерцают Сам Источник знания. Чего же могут не знать из того, что может быть узнано, те, кто знают Знающего все? Итак, их знания намного шире по сравнению с нашими, но по сравнению с Божественным знанием узки; как и сами они по сравнению с нашими телами являются духами, но по сравнению с высшим и неограниченным Духом являются телами. Потому они и посылаются, и предстоят; так как через то, что ограничены – удаляются, а так как внутренне предстоят, никогда не уходят. Поэтому и Лицо Отца всегда видят, и, однако, приходят; так как к нам приходят духовным присутствием, а через внутреннее созерцание служат там, откуда приходят.

«…между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

4. Постараемся узнать, как среди избранных ангелов мог прийти сатана, который прежде ушел от их жребия проклятый, изгоняемый гордостью. Но верно сказано, что он пришел среди них, так как он, хотя и потерял блаженство, но не потерял подобную им природу. И хотя он отягощен карой, но поднимается в силу тонкой природы. Сказано, что он пришел к Господу среди сынов Божиих, поскольку Всемогущий Господь взглядом, которым созерцает все духовное, так же видит и сатану в числе тонкой природы. Свидетельствуя об этом, Писание говорит: «Очи Господа видят плохих и хороших» (Притч. 15:3)[2]. Но в словах «сатана пришел к Господу» состоит трудный для нас вопрос. Ведь написано: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Каким образом сатана может созерцать Бога, если он ни в коей мере не может быть чист сердцем?

5. Но надо заметить, что он, как сказано, хотя и предстал пред Господом, но не видел Господа. Он приходит, чтобы быть видимым, а не видеть. Сам видим Господом, но Господа не видит. Так слепой, поскольку находится под солнцем, сам покрывается его лучами, но не видит света, которым освещается. Итак, сатана потому находился среди ангелов пред Господом, что Божественная сила, которая видит и проникает все, видит и невидящего ее нечистого духа. Ибо поскольку те, кто убегают от Господа, сами не могут укрыться, так как все обнажено пред Взглядом Вышнего, то и отсутствующий сатана теперь присутствует.

Стих 7. «И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?...» (Иов. 1:7).

6. Что означает, что приходящим ангелам Бог не говорит: «Откуда пришли», а сатану спрашивает: «откуда ты пришел?». Ведь мы спрашиваем тогда, когда не знаем. Для Бога же незнание значит отвержение. Так некоторым Он скажет в конце: «…не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13:27). Подобным образом говорят, что правдивый муж, который отказывается впадать в ложь, не знает, как лгать; это значит не то, чтобы он не знал, как солгать, если бы захотел, а то, что он презирает говорить неправду из-за любви к истине. Не потому ли Бог говорит сатане: «откуда ты пришел?», что отвергает его пути, словно неизвестные? Итак, Свет Истины отвергает тьму, которую не знает, и Судящий достойно осуждает пути сатаны, и ищет, как будто не знает. Потому и согрешающему Адаму голос Творца говорит: «Адам, где ты?» (Быт. 3:9). Конечно, Божественная Сила знала, в какие убежища удалился согрешивший раб; но так как видит его павшим, уже как бы скрывшимся под грехом от глаз Истины, то, поскольку не одобряет мрак его заблуждения, зовет его и ищет, говоря: «Адам, где ты?», как будто не зная, где находится грешник. Тем, что зовет, Он показывает, что призывает к покаянию. Тем, что ищет, ясно указывает на то, что не знает тех грешников, которых по праву надо осуждать. Сатану Господь не зовет, но также ищет, говоря: «откуда ты пришел?», потому что Бог никогда не призывает отпадшего духа к покаянию, но осуждает, не зная путей его гордости. Итак, в то время как сатана обличается в своих путях, верных ангелов Господь не спрашивает: «Откуда пришли», потому что их пути настолько известны Богу, насколько совершаются Самим Творцом. И пока ангелы служат только Его воле, их пути не могут быть Ему неизвестны, так как они всегда были пред Его одобряющим оком.

«…И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее» (Иов. 1:7).

7. Обычно хождением вокруг обозначается тщательность труда. Сатана, трудясь, обошел землю, потому что отказался спокойно пребывать в вышине Неба. И тем, что он говорит, что не летает, но проходит, показывает, насколько сильно он подавлен тяжестью греха. Сатана, проходя землю, обошел ее вокруг, так как, отпав от полета духовной силы, он, подавленный тяжестью своей злобы, припал к кругу земной работы. И о его приверженцах через псалмопевца сказано: «По кругу ходят нечестивые» (Пс. 11:9)[3], так как они не ищут внутреннего, а утруждаются во внешней работе.

Стих 8. «…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов. 1:8).

8. Так как ранее мы уже раскрывали ясно и подробно, что значит, когда Иов Божественным гласом называется непорочным и справедливым, и боящимся Бога, и удаляющимся от зла, то не будем повторять сказанное, чтобы не замедлить перейти к не сказанному. Мы должны внимательно исследовать, каким образом Господь говорил сатане, и каким образом сатана отвечал Господу. Нужно понять, что это за разговор. Это, конечно, не то, чтобы Бог, Который есть высочайший и беспредельный Дух, или дьявол, который не облечен плотью, подобно людям порождали бы звук голоса посредством дыхания легких и выталкиванием воздуха через орган горла. Но, когда Непостижимый говорит с невидимым, необходимо, чтобы наш ум, удаляясь от образа человеческого разговора, устремлялся к возвышенному и неведомому способу беседы. Когда мы хотим выразить во вне то, что чувствуем внутри, тогда произносим это голосом при помощи голосового аппарата. Словно за стеной тела мы стоим внутри тайника ума, скрытые от чужих глаз; но, когда мы хотим открыться, тогда, как бы выходим через дверь языка, чтобы показать, какие мы внутри. Духовная же природа не такова, так как она не состоит из двух: из ума и тела. Поэтому, когда сообщается, что бестелесная природа говорит, следует понимать, что ее речь не всегда имеет один и тот же вид. Иначе Бог говорит ангелам, иначе – ангелы Богу; иначе Бог – душам святых, иначе – души святых Богу; иначе – Бог дьяволу, иначе – дьявол Богу.

9. Поскольку никакое телесное препятствие духовной природе не мешает, то Бог говорит святым ангелам тем, что показывает Свое сокровенное невидимое в их сердцах. Так все, что они должны делать, они видят в самом созерцании истины, и такое созерцание радости подобно звучащим заповедям. Им, видящим, внушается, подобно тому, как говорится слушающим. Так в их сердцах говорит Бог, когда обрушивает кару за человеческую гордость: «Придите, спустимся и смешаем там язык их» (Быт. 11:7)[4]. Тем, кто находятся вблизи, потому сказано «придите», что не отходить никогда от созерцания Божества, означает всегда к Нему приближаться и никогда не отступать сердцем, подобно тому, как постоянному движению свойственно всегда приходить. Именно им Он и говорит: «…спустимся и смешаем там язык их». Восходят ангелы, так как видят Создателя. Нисходят, так как с большой строгостью поражают тварь в ее недозволенном превозношении. То, что Бог говорит: «…спустимся и смешаем там язык их», означает, что Он в Себе Самом показывает им то, что они должны делать; и через силу внутреннего созерцания, таинственным образом вливает в их умы предназначенные для передачи суждения.

10. Но иным образом говорят ангелы Богу, подобно как они говорят в Апокалипсисе ап. Иоанна Богослова: «достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость…» (Откр. 5:12). Голос ангелов, восхваляющих Создателя, есть ничто иное, как само восхищение внутреннего созерцания. Восхищаться чудесами Божественной силы, это и значит говорить. Ведь восторженное и благоговейное движение сердца – это вопль в уши Неограниченного Духа. Такой голос показывает себя словно через отдельные слова, хотя создается бесчисленными видами восхищения. Таким образом, Бог говорит ангелам, показывая Свою волю через видения; ангелы же говорят Богу тем, что поднимаются в восхищении, когда видят высшее их самих.

11. Иначе Бог говорит душам святых, и иначе души святых говорят Богу. В другом месте Апокалипсиса ап. Иоанна сказано: «…я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их … дополнят число» (Откр. 6:9-11). Что же может означать просьба душ о мщении, как не то, что они желают дня последнего суда и воскресения тел губителей? Велик их вопль, велико желание. Ведь чем меньше кто-то желает, тем меньше кричит; и тем больший вопль приносит в уши Неограниченного Духа, чем полнее вливается в это желание. Итак, слова душ есть сами желания. Так как если бы желание не являлось словом, пророк не сказал бы: «Желание сердца их услышало ухо Твое» (Пс. 9:38)[5]. Но иначе движется ум, который просит, и иначе, тот, у которого просят, и души святых так стремятся во внутреннее уединение лона Божия, чтобы, пребывая там, успокоиться. Почему же сказано, что просят те, кто всегда согласны с внутренней волей? Зачем спрашивают те, кому известна воля Божия, и кто знает будущее? Но говорят, что заключенные в Нем, они просят у Него нечто не потому, что желают чего–то отличного от Его воли, которую они знают. Но чем ближе они к Нему прилепляются, тем яснее воспринимают от Него то, чего им просить, согласное с тем, что, как они знают, Он хочет делать. Они пьют из Него то, чего желают, и, непостижимым для нас образом, по предведению насыщаются тем, чего жаждут по желанию. Они расходились бы с волей Творца, если бы не желали того, что желает Он, и меньше бы прилеплялись к Нему, если бы плохими желаниями отталкивали Хотящего дать. Им дается Божественный ответ: «Успокойтесь еще на малое время, пока сотрудники и братья ваши дополнят число». Говорить желающим душам: «успокойтесь еще на малое время», значит, от самого предведения веять утешением в огонь их желания. Таким образом, голос душ есть их желание, Бог же отвечает тем, что укрепляет их в желании уверенностью воздаяния. Его ответ, что они должны ожидать пока соберутся все братья, напитывает добровольное ожидание их умов, чтобы в ожидании воскресения плоти, они благодарили бы за увеличение числа братьев, которые должны собраться.

12. Иначе Бог говорит дьяволу, иначе – дьявол Богу. То, что Бог говорит дьяволу, значит, что Он порицает его пути и дела строгим замечанием. Об этом так сказано: «откуда ты пришел?». Ответ же дьявола Богу есть то, что он ничего не может скрывать от Его всемогущего величия. Потому он и говорит: «я ходил по земле и обошел ее». Поистине, его речь есть то, что он сделал, поскольку он знает, что не может скрыть своих деяний от Его глаз. Обратите внимание, здесь мы узнаем, что Бог говорит дьяволу четырьмя способами, а дьявол Богу – тремя. Четыре способа, которыми Бог говорит дьяволу суть то, что Он обнаруживает его беззаконные пути, что выставляет против него благочестие своих избранных, что позволяет ему искушать их невиновность и, иногда, запрещает, не желая их искушать. Он обличает его беззаконные пути, вопрошая: «откуда ты пришел?». Выставляет против него благочестие своих святых, когда говорит: «…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле…». Позволяет ему искушать их честность, говоря:

«…вот, все, что у него, в руке твоей…» (Иов. 1:12). Запрещает ему искушать, когда говорит: «…только на него не простирай руки твоей…» (Иов. 1:12). Дьявол же тремя способами говорит к Богу: когда пробирается своими путями, когда подвергает честность избранных ложному обвинению, и когда требует, чтобы ему позволили искушать их невиновность. Конечно, пробирается своими путями тот, кто говорит: «я ходил по земле и обошел ее». Обвиняет честность избранных, когда говорит: «разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него?...» (Иов. 1:9-10). Требует же искушать его невиновность, когда говорит: «Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11). Как мы видели выше, для Бога говорить: «откуда ты пришел?», значит силой Своей справедливости порицать пути его злобы. Для Бога говорить: «…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле…», значит таких вот Своих избранных считать праведными, чему отпавший ангел, конечно, может завидовать. То, что Бог говорит: «…вот, все, что у него, в руке твоей…», означает, что для испытания верных Он попускает против них это нападение тайной силы его злобы. Когда же Бог говорит: «…только на него не простирай руки твоей…», то ограничивает дьявола от неумеренного натиска дозволенного искушения. Дьявол говорит: «я ходил по земле и обошел ее», поскольку не может скрывать хитрость своей злобы от невидимых глаз Бога. Дьявол говорит: «разве даром богобоязнен Иов?...», в тайных своих мыслях жалуясь на праведных, и завидует их преуспеянию, и от зависти ищет способы для осуждения. То, что дьявол говорит: «Но простри руку Твою и коснись всего, что у него…», означает, что он задыхается от кипящей в нем злобы, желая праведным скорби. Ведь тем, что по зависти стремится их искушать, на самом деле выпрашивает доказательства их праведности. Теперь, когда мы кратко рассказали о видах внутренних разговоров, возвратимся к прерванному изложению.

«…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов. 1:8).

13. В предыдущем слове мы уже показали, что дьявол предпринял состязание не против Иова, а против Бога; предметом же состязания между ними был Иов. И если в нашей беседе мы говорим, будто Иов виноват в своих словах среди несчастий, что думать беззаконно, то мы говорим, что он в своем помышлении забыл Бога. Здесь нужно обратить внимание на то, что не дьявол прежде просил блаженного Иова у Господа, но Господь похвалил Иова перед дьяволом. И если бы Бог не знал, что Иов непременно пребудет в своей праведности, то не упомянул бы о нем пред дьяволом. И Он не допустит погибнуть в искушении тому, о ком еще прежде испытания, из-за похвал Божиих, в уме искусителя были зажжены сильные огни зависти.

14. Но, когда древний враг не находит ничего плохого, в чем можно упрекнуть, то старается исказить к плохому хорошее. И когда он побежден делами, то, чтобы обвинить, он исследует наши слова. Когда же и в словах не находит возможности обвинить, пытается очернить намерение сердца, будто добрые дела рождаются не от доброго духа, и потому не должны рассматриваться благим Судьей. Он видит дерево, цветущее и приносящее летом плоды, и словно пытается положить к его корням гусеницу. Ибо говорит:

Стих 9-10. «разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле» (Иов. 1:9-10).

15. Он будто открыто говорит: «Что удивительного, если тот, кто столько хорошего принял на земле, и сам при этом живет невинно? Он был бы действительно невинен, если бы пребывал добрым среди несчастья. Почему же он называется великим, если каждое его дело сопровождается многообразной наградой?». Лукавый противник, видя, что святой муж хорошо действовал в благополучии, спешит осудить его перед Судьей с помощью бедствий. Об этом в Апокалипсисе сказано голосом ангела: «…низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь» (Откр. 12:10). Священное Писание часто «днем» называет благоприятное время, а «ночью» – бедственное. Дьявол потому не перестает обвинять и днем, и ночью, что представляет нас виновными и в благополучии, и в бедствии. Днем обвиняет, показывая, как плохо мы использовали благополучие. Ночью обвиняет, когда показывает, что мы не имеем терпения во время скорбей. Но, так как Иова еще не коснулись скорби, то дьявол не может обвинять его словно ночью. Поскольку он славился святостью в благополучии, то дьявол притворился, будто Иов делал хорошее ради благополучия. Он лукаво утверждал, что Иов не для служения Богу обладал имуществом, но почитал Бога, чтобы иметь достаток. Есть люди, которые благоразумно используют этот мир, чтобы наслаждаться Богом. И есть люди, которые мимоходом хотят использовать Бога, чтобы наслаждаться этим миром. Когда дьявол говорит о Божественных милостях, то думает, что этим умаляет труды сильного работника. Так как он не мог осудить его жизнь по делам, то осуждает его мысли. Клевещет, будто Иов служит Богу не по любви, но только ради временного благополучия, что он праведно живет лишь внешне. Не зная силы блаженного Иова, но, зная, что истинным испытанием для каждого являются бедствия, он стремится искушать его, чтобы тот, кто днем спокойно шествовал, пребывая в благополучии, по крайней мере, ночью наткнулся бы на бедствие, и лежал бы поверженный грехом ропота перед взором Хвалившего его.

Стих 11. «Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11).

16. Следует заметить, что, когда сатана стремится искушать святого мужа, он, тем не менее, просит Господа, чтобы Тот протянул Свою руку. Ведь, хотя дьявол по необыкновенной гордости возносится над Самим Творцом, но все же не признает за собой силы касаться Иова. Дьявол знает, что ничего не может делать сам, так как и дух в нем возник не от него самого. Потому и в Евангелии изгоняемый из человека легион говорит: «если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней» (Мф. 8:31). Что же удивительного, если тот, кто не может сам войти в свиней, без руки Творца не имеет силы касаться дома святого мужа?

17. Известно, что воля сатаны всегда злая, но действия его всегда справедливы, так как волю он имеет свою, а власть – от Бога. Он устремляется несправедливо делать лишь то, что по Своей справедливости разрешает ему Бог. Об этом так сказано в книге Царств: «…напал злой дух от Бога на Саула…» (1 Цар. 18:10). Это один и тот же дух: и «от Бога», и «злой». «От Бога», поскольку получает власть от Его справедливой силы; «злой» – по несправедливому желанию своей воли. Поэтому, не нужно бояться того, кто силен только тогда, когда ему разрешают. Следует бояться только Того, Кому несправедливая воля свирепо нападающего врага служит для праведного суда. Просит чуть-чуть протянуть руку, потому что желает уничтожить внешние вещи. И сатана не будет полагать, что сделал что-либо великое, пока не ранит в душу, чтобы, поражая, отделить от того отечества, вдали от которого лежит он сам, пораженный оружием своей гордости.

18. Но что значит, когда сатана говорит: «…аще не в лице тя благословит» (Иов. 1:11)[6]. Мы смотрим на то, что любим, и отворачиваем наше лицо от того, от чего хотим отказаться. Таким образом, что есть лицо Божие, как не познание Его благоволения? Дьявол говорит: «Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?». Этим он словно хочет сказать: «Забери то, что Ты дал. Если он потеряет то, что получил, то не будет искать Твоего благоволения, когда у него отняты временные вещи. Ведь если он не будет в них радоваться, то со злословием станет презирать Твою благость». Истина никоим образом не побеждается хитрым требованием сатаны, но уступает лжи Своего врага, чтобы увеличить награду верного раба. Потому тотчас добавляет:

Стих 12. «…вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…» (Иов. 1:12).

19. В словах Господа следует видеть раздаяние святой любви, как Он и позволяет действовать нашему врагу, и удерживает его, и попускает, и обуздывает. Позволяет нечто для искушения, но удерживает от прочего. «…вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…». Отдает имущество, но защищает его тело, хотя позже и оно также будет предано искусителю. Бог не допускает врага ко всему одновременно, чтобы он не сокрушил раба, поражая его со всех сторон. Когда на долю избранного выпадает множество зол, то они по удивительной благодати Творца распределяются во времени так, чтобы по отдельности можно было перенести то, что, собранное вместе, разрушило бы. Поэтому ап. Павел говорит: «…верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10:13). И пр. Давид говорит: «Искуси меня, Господи, и испытай меня…» (Пс. 25:2), то есть: «Прежде исследуй мои силы, и тогда посылай искушение, насколько я могу понести». Однако, сказанное: «…вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…», мы можем понимать и иначе, поскольку, хотя Господь уже испытал своего храброго бойца, Он, однако, желал, чтобы произошло несколько сражений с врагом; и хотя победа крепкого воина всегда несомненна, Господь вновь позволяет напасть возвратившемуся врагу, побежденному в одном сражении, чтобы ему снова оказаться побежденным; и победа верного слуги становится только чудеснее оттого, что побежденный враг готовится к новым сражениям против него.

«…И отошел сатана от лица Господня» (Иов. 1:12).

20. Что значит, что сатана отошел от лица Господня? Куда можно уйти от Того, Кто всюду присутствует? Ибо Он говорит: «Не наполняю ли Я небо и землю?» (Иер. 23:24). И Его мудрость говорит: «Я один обошел круг неба» (Иов. 22:14)[7]. Его Духом написано: «Дух Господа наполняет вселенную…» (Прем. 1:7). Также Господь говорит: «небо - престол Мой, а земля - подножие ног Моих…» (Ис. 66:1). И еще о Нем написано: «Он ладонью измеряет небо, и всю землю заключает в горсть» (Ис. 40:12)[8]. Он пребывает и внутри места, на котором восседает, и вне его. Он показывает Себя ладонью измеряющим Небо, и заключающим землю в горсть, потому что Сам Он находится вне всех сотворенных вещей. Ведь то, что заключено внутри, находится вовне по отношению к Заключившему. Через престол, на котором Он восседает, обозначается внутреннее и высшее бытие; через горсть, в которой содержит – внешнее и низшее. Ведь Один и Тот же находится и внутри всего, и вне всего, и выше всего, и ниже всего, Он все превосходит по Своей силе, и ниже всего по Своему смирению, по Своему величию Он находится вовне, по Своей тонкости – внутри, свыше Он управляет, внизу содержит; извне все заключает, изнутри всюду проникает, и не какой–либо частью выше, а другой ниже, или одной пребывает вовне, а другой – внутри, но весь Один и Тот же везде, управляя поддерживает и поддерживая управляет; окружая проникает и проникая окружает; то сверху управляет, то внизу поддерживает; то извне обходит вокруг, то наполняет изнутри; без смущения управляет сверху, без труда поддерживает снизу; проникает внутрь без умаления, и окружает вовне без увеличения. Итак, Он и внизу, и вверху без места; Он большой без увеличения, и тонкий без умаления.

21. Как же вышел сатана от Того, Кто нигде не пребывает телесно, и всюду присутствует Своей беспредельной сущностью? Пока сатана, подавленный силой святости, словно стоял перед лицом Божиим, он не имел силы осуществлять желание своей злобы. Но он вышел от лица Господа, то есть, освобожденный Богом от тесноты внутреннего воздержания, перешел к осуществлению своего желания. Вышел от лица Господа, поскольку злая воля, освобожденная от уз дисциплины, приступила к делу. Когда он, как сказано, не мог выполнить то, что желал, то как будто бы стоял пред лицом Господа, поскольку Божественная благодать удерживала действие его злобы. Но ушел от Его лица, так как, получив возможность искушать, устремился к осуществлению дел своей злобы.

Стих 13-15. «И был день, когда сыновья его и дочери его ели и вино пили в доме первородного брата своего. И вот, приходит вестник к Иову и говорит: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:13-15).

22. Обратите внимание, что времена соответствуют искушениям. Дьявол выбрал для искушения такое время, когда сыновья блаженного Иова собрались на пир. Враг обдумывает не только то, что сделать, но и когда сделать. Хотя он получил силу, но также искал подходящее для уничтожения время; так мы ясно видим Божие управление, поскольку радость от изобилия есть предвестник страдания. Смотрите, сколь хитро сообщается о причиненных убытках. Не просто сказано, что быки были отобраны Савеянами, но что их забрали тогда, когда они пахали. Плоды их работы упоминаются для того, чтобы увеличить страдания. Потому и в греческих текстах написано, что уводятся не просто ослицы, а плодоносящие. Так меньшие животные сильнее ранят слушающего из-за своей плодовитости, нежели из-за собственной ценности. И бедствия потому поражают дух большей скорбью, что их много, и сообщаются они внезапно. Также умножаются скорби и от речи сообщающих. Так как сказано:

Стих 16. «Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:16).

23. Чтобы скорбь слушающего была не меньше, чем от гибели вещей, дьявол побуждает к смущению душу Иова самими словами вестников. Обрати внимание, как хитро он говорит: «огонь Божий», словно хочет сказать: «Ты терпишь кару от Того, Кого хотел умилостивить столь многими жертвами; переносишь гнев Того, Кому ежедневно служил до пота». Ведь когда дьявол показывает, что Бог, которому Иов служил, причинил зло, то припоминает рану своего собственного отступления; и пока Иов не приводит себе на ум смирение, то чувствует, что служил он напрасно, сетуя на несправедливость Творца. Ведь набожный ум покоится в утешении Божественной благодати, когда видит себя терпящим бедствия от людей. И когда он замечает, что буря искушений снаружи усиливается, он удаляется, и бежит внутрь гавани совести, в поисках надежды на Бога. Лукавый враг, желая сокрушить крепчайшую грудь святого мужа одновременно и человеческой враждебностью, и отчаянием в Боге, сначала говорит о нападении Савеян, и вскоре сообщает, что огонь Божий сошел с неба; чтобы, как будто исключить всякую возможность утешения, превращая в противника Того, Кто мог утешить душу среди бедствий: и пока искушаемый чувствует, что он всеми оставлен и отовсюду притеснен, и чем больше он отчаивается, тем скорее начинает роптать.

Стих 17. «Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: Халдеи расположились тремя отрядами и бросились на верблюдов и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:17).

24. И вот, чтобы Иов страдал от человеческой злобы, дьявол сообщает о нападении отряда Халдеев, а, чтобы поразить враждебностью, приходящей от Бога, повторно показывает гнев с неба. Сказано:

Стих 18-19. «Еще этот говорил, приходит другой и сказывает: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:18-19).

25. Поскольку Иов не был сражен одной скорбью, то уязвляется дважды и трижды, чтобы быть пораженным в самое сердце. Итак, сказано о враждебности Савеян, о Божественном наказании огнем с неба, о том, что опять люди похищают верблюдов и убивают отроков, а Божественный гнев вновь нападает, когда ворвавшийся ветер сотрясает углы дома и убивает детей. Так как известно, что без Вышней воли стихии не могут колебаться, то подразумевается, что против Иова направляет стихии Тот, Кто разрешает им двигаться, хотя сатана, однажды приняв от Господа власть, в состоянии колебать стихии для осуществления своей подлости. Мы не должны смущаться тем, что падший дух может вызывать в воздухе бурю, ведь известно, что вода и огонь служат к употреблению и осужденным на каторгу. Итак, мы выяснили, что сообщают о зле, сообщают много, сообщают внезапно. Но когда он прежде возвестил о бедствиях, то спокойному до сих пор сердцу нанес рану, как здоровой части тела; когда же вновь нападает, поражая ударами сердце, то сверху старых ран, наносит новую, чтобы побудить к ропоту.

26. Смотри, как хитро древний враг старается сокрушить терпеливость святого мужа не столько потерей вещей, сколько самой чередой сообщений. Сначала он стремится сообщить о малом, затем о более тяжелом и, наконец, о смерти детей. Не столь тяжело принял бы отец утрату домашних вещей, если бы уже слышал, что лишился своих сыновей, и меньше бы страдал от потери имущества, зная о смерти детей. Ведь наследство ничего не значит, если первыми погибают те, для которых оно береглось. Начиная с меньшего, сатана сообщал самое тяжелое в конце, чтобы по мере того, как Иов узнавал худшее, каждая рана причиняла бы его сердцу скорбь. Смотри, как умело сообщено столь много дурных, разрушительных и внезапных вестей, чтобы из-за такой внезапности, и постепенного возрастания, эта скорбь не вмещалась бы в сердце слушающего; и настолько сильнее могла воспылать в нем хула, насколько более внезапными и многочисленными плохими известиями он был взволнован.

27. Не думаю, что можно оставить без внимания сообщение о том, что сыновья пировали в доме старшего брата, когда погибли. Прежде уже было сказано, что пиры едва ли бывают без ошибок. Но что говорить о детях Иова, если и в наше время общеизвестно, что старшие воспитанием сдерживают младших в удовольствиях; когда же старшие сами предаются наслаждениям, то этим ослабляется узда против распутства младших. Кто будет удерживать себя в строгой дисциплине, если и те, кто получили право ограничивать, сами расслабились в наслаждении? Они погибли, когда пировали в доме старшего брата потому, что враг получает против нас наибольшую силу, когда знает, что те, кто должны следить за дисциплиной, вместо этого сами предпочитают наслаждение. Он тем большую имеет свободу нас поражать, чем более бездействуют те, кто могли противиться ошибкам. Мы не считаем, что сыновья такого человека предавались страсти обжорства, набивая свои животы. Но мы знаем, что даже если кто-то не переходит меры потребности в еде, все же среди пира ослабевает бдительностью ума, и, расслабляясь в беспечности, становится менее внимательным в сражении с искушением. Враг уничтожил сыновей, когда они были в доме первородного брата, поскольку древний враг добивается смерти младших посредством беспечности старших. Мы узнали, сколь много стрел скорбных известий поразили Иова; услышим же теперь, как наш храбрый муж стоит среди ран.

Стих 20. «Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился» (Иов 1:20).

28. Некоторые думают, что мудрость заключается в том, чтобы, оказавшись охваченными суровостью скорбей, проявлять великую твердость воли и совершенно не чувствовать боли и ударов плетей. Другие же настолько сильно ощущают удары бичей, что, потрясенные неизмеримой болью, впадают в ропот. Но, тот, кто старается придерживаться истинной мудрости, непременно должен идти средним путем. В твердости бесчувственного сердца нет подлинной доблести, так как и весьма безумные люди при оцепенении членов не могут чувствовать никакой боли, хотя и ранены. С другой стороны, кто сверх должного чувствует боль от плетей, тот теряет мужество. И, поскольку, его сердце задето чрезмерной печалью, он не может терпеть обиды. Потому тот, кто бичеванием должен быть исправлен от злодеяний, вместо этого только возрастает в испорченности. Против бесчувственности тех, кто подвергается скорбям, говорит пророк: «…Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления…» (Иер. 5:3). Против малодушия поражаемых сказано псалмопевцем: «В горе не выдержат» (Пс. 139:11)[9]. Они устояли бы в горе, если бы переносили бедствия с душевным спокойствием. Но, раз они теряют мужество среди плетей, то лишаются внутреннего мира среди пришедших скорбей.

29. Так как благословенный Иов придерживается истинной мудрости, то он держится среднего пути с удивительным спокойствием. На этом пути он и не пренебрегал бичеванием, не чувствуя боли, и не чувствовал боль сверх меры, безумствуя против суда Бичующего. Когда он потерял все – имущество, всех детей, то он поднялся, разодрал свои одежды, остриг голову, упал на землю и поклонился. То, что он разодрал одежды, обрил голову, упал на землю, показывает, что он, несомненно, чувствовал боль от бичей. А слово «поклонился» ясно указывает, что он не выступил против суда Бьющего, когда терпел боль. Он не был совершенно не тронут скорбью, дабы в бесчувствии не презирать Бога. И, с другой стороны, не был всецело сокрушен, чтобы, чрезмерно страдая, не согрешить. Но, поскольку есть две заповеди о любви: любви к Богу и любви к ближнему, Иов скорбит о сыновьях, чтобы выразить любовь к ближнему, а, чтобы не отступить от любви к Богу - молится Ему в скорби. Часто случается так, что почитающие Бога в благоприятное время, когда наступают тяжелые времена, меньше любят бичующего их Бога. Но благословенный Иов внешними действиями показывает, что осознанно принимает удары плетей Отца. А тем, что остается смиренно молящимся, показывает, что и среди боли не отступает от любви к Нему. Он падает от ударов не потому, что был горд и нечувствителен, а, чтобы не показаться чуждым Бьющему, он падает, чтобы поклониться Ему. У древних был обычай, что всякий, кто следил за своим внешним видом и при этом отращивал волосы, во время скорби отрезал их. И напротив, тот, кто в спокойное время стриг волосы, в скорбное время отращивал их. Следовательно, благословенный Иов в мирное время сохранял волосы, а когда наступила скорбь, остриг голову, поскольку его во всем поразила рука Вышнего, то, конечно же, он принимает особый облик, соответствующий покаянию.

Но послушаем, что говорит тот, кто потерял все имущество, лишился детей, кто разодрал одежды, остриг голову и пал на землю:

Стих 21. «…наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь…» (Иов. 1:21).

30. О, сколь высоко стоял, руководимый внутренним благоразумием, тот человек, который лежал на земле в разорванных одеждах! Поскольку по суду Божию он все потерял, то, укрепляясь в терпении, он вспоминал то время, когда не обладал ничем из потерянного, и, видя, что когда-то он не имел ничего, тем самым уменьшал скорбь лишения. Великое утешение при утрате вещей можно находить, вспоминая то время, когда мы не имели утраченного. Мы справедливо называем землю матерью, так как она нас всех родила. Потому и написано: «…тяжело иго на сынах Адама, со дня исхода из чрева матери их до дня возвращения к матери всех» (Сир. 40:1). Блаженный Иов, чтобы с терпением оплакивать потерянное, внимательно рассматривает то, как он сюда пришел. И еще прибавляет, искусно укрепляя терпение, вспоминая, каким образом он вернется туда, и говорит: «…наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь…». Как если бы он сказал: «Нагим меня сюда земля принесла, нагим меня отсюда земля и примет. Итак, что такого в том, что я потерял собственность, которую и должен буду потерять?». Но, поскольку истинное утешение умножается не только от созерцания творения, но также и от рассмотрения правосудия Творца, то добавляет:

«…Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21).

31. Святой муж все потерял во время искушения противником, но, зная, что сатана не имел бы силы его искушать, если бы не дал ему Господь, не говорит: «Господь дал, дьявол забрал», но: «…Господь дал, Господь и взял…». Пожалуй, он должен бы был огорчиться из-за того, что Творец дал врагу забрать у него все. Но, поскольку Тот, Кто Сам дал, не забирает, а возвращает Себе Свое, мы ничего своего не теряем. Почему же, получая от Бога то, чем мы пользуемся в этой жизни, мы столь скорбим, когда Самим Судьей лишаемся того, что щедро заимствовали? Потому всегда прав кредитор, который не связан определенным временем возвращения, и когда пожелает, лишает того, что дал. Поэтому и прибавлено: «…[как угодно было Господу, так и сделалось;]…». Когда в этой жизни мы не хотим того, от чего страдаем, необходимо склонять желание нашей воли к Тому, Кто не может желать ничего несправедливого. Конечно, когда нам что-то не нравится, мы находим великое утешение в том, что это в отношении нас устраивает Тот, Кому нравится только справедливое. И если мы знаем, что Господу нравится справедливое, следовательно, мы ничего не потерпели неугодного Господу. Все, что мы терпим – справедливо, и крайне несправедливо, если мы ворчим во время справедливых страданий.

32. Мы уже услышали, каким образом мужественный оратор, сопротивляясь врагу, принял свою участь, теперь послушаем, каким образом в конце своей речи он благословил Судию. Он говорит: «…да будет имя Господне благословенно!». Так, все праведное, что он испытывал, он заключал благословением Господа. Видя это, враг стыдился бы своего поражения от победившего, так как он, еще пребывая в блаженстве, непокорно выступил против Самого Творца, Которому человек и среди несчастья воспевает гимн славы. Обратите внимание на то, что наш враг бьет нас столь многими стрелами, сколь многими ударяет искушениями. И действительно, мы ежедневно стоим в сражении, и ежедневно выдерживаем стрелы его искушений. Но и мы метаем против него стрелы, если, поражаемые мучениями, отвечаем смиренно. Итак, блаженный Иов, поражаемый потерей имущества и смертью сыновей, обращает множество скорбей в похвалу Создателя, и говорит: «…Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!». Он сокрушает гордость врага смирением, а терпением поражает его безжалостность. Мы не верим, что наш воин принял раны и не ударил в ответ. Иов столько метнул в грудь врага стрел, сколько произнес слов терпения, восхваляя Бога; и он ударил намного сильнее, чем вытерпел сам. Поверженный, он потерял все земное, но, терпя скорбь со смирением, преумножил Небесное. Следовательно:

Стих 22. «Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов. 1:22).

33. Подверженные терзаниям искушений, мы все-таки можем, лукаво скрывая свои истинные помышления, не согрешать языком. Но благословенный Иов свидетельствует о своей чистоте и устами, и сердцем. Сначала сказано: «не согрешил», и тут же добавлено: «и не произнес ничего неразумного о Боге». То, что он не произнес ничего неразумного, означает, что он удержал язык от ропота; а когда говорится «не согрешил», свидетельствуется, что он даже в уме удержался от согрешения ропотом. Он не согрешил и не произнес ничего неразумного, поскольку не был наполнен тайной гордостью и не расслабил свой язык непокорностью. Неразумно говорит о Боге тот, кто, находясь среди бичей наказания Божьего, пытается оправдывать себя.

Если он надменно объявляет себя невинным, то зачем обвиняет правосудие Того, Кто его поражает? На этом мы завершим исследования исторического смысла, и теперь направим свой разговор к поиску тайн аллегорического изложения.

АЛЛЕГОРИЧЕСКИЙ СМЫСЛ

«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

34. Сначала нужно исследовать, почему сказано, что нечто сделано пред Господом в некоторый день, если для Него не существует никакого движения времени, никакого чередования дня и ночи. Нет никакого несовершенства изменяемости в том Свете, Который без приближения выявляет то, что избирает, и без удаления оставляет то, что презирает, поскольку, пребывая в Себе Самом Неизменный определяет все изменяемое. Он для Себя основал преходящее так, чтобы для Него оно никак не могло пройти, и время, которое для нас бежит вовне, внутри перед Его взором не течет. Так происходит, что в Его вечности остаются неизменными те вещи, которые изменяются, распространяясь в веках. Почему же сказано, что у Того «был день», для Кого вся вечность как один день? Этот день не имеет начала и конца, как говорит псалмопевец: «Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи» (Пс. 83:11).

35. Но, когда Священное Писание говорит в категориях времени о возвышенном, то пользуется обозначением времени, поскольку, нисходя, возвышает; и пока рассказывает что-либо временное о вечности, постепенно ум, привыкший ко времени, приводит к вечному, и неизвестная нам вечность лучше проникает в наши умы, обращаясь к нам знакомыми словами. Что удивительного, если Бог в Священном Писании не открывает с поспешностью человеческому уму Свою неизменяемость? Ведь и славно празднуемую нетленность Своего воскресшего тела, Он сделал известной некими последовательными явлениями. По свидетельству ап. Луки (см. Лк. 24:4) мы знаем, что некоторым, ищущим Его во гробе, прежде послал ангелов. Затем Сам явился на пути говорящим о Нем ученикам, но не позволил Себя узнать (см. Лк. 24:16); и только после продолжительного наставления открыл Себя в преломлении хлеба. И в конце концов, внезапно явившись, позволил не только узнать Себя, но даже осязать. Так как сердца учеников все еще были слабы, они должны были укрепляться постепенностью познания такой тайны, чтобы, понемногу ища и открывая, они затем укрепились бы, и, укрепившись, достигли бы твердого знания. Потому не внезапно, но с постепенным осознанием смысла слов, мы, словно некими шагами, бываем ведомы к вечности; потому и говорится, что пред Богом нечто произошло в некий день, хотя Сам Он созерцает время вне времени.

36. А может быть, тем, что сатана пришел, когда нечто произошло днем, Священное Писание стремится показать нам, что Бог видит в свете тьму? Мы не можем одновременно видеть и свет, и тьму, потому что, когда мы устремляем взгляд в темноту, то этим прогоняем свет, а когда поворачиваемся к сиянию света, то отступает тень мрака. Но та Сила, Которая неизменно видит все изменяемое, без всякой неясности различает мрак отпадшего ангела, словно сатана пришел к Ней днем. Мы, как сказано, не можем одновременно смотреть и на то, что с одобрением выбираем, и на то, что с неодобрением осуждаем, так как, когда наша мысль устремляется к одному, то мышление отделяется от другого, когда же возвращается к первому, удаляется от того, в чем утверждалось.

37. Бог же, лишенный изменчивости, созерцает все одновременно, и содержит все, то есть и благое, которому Он благоволит, и злое, которое Он осуждает; и за угодное вознаграждает, и за достойное осуждения наказывает, и, хотя Он все располагает в различном порядке, Сам не является различным. Итак, говорится, что сатана пришел к Нему днем, поскольку Свет Его вечности не затрагивается никаким помрачением изменчивости; и именно потому, что Он созерцает и мрак, говорится, что явился сатана среди сыновей Божиих. А так как нечистый дух поражен силой Его правосудия, которой наполнены все сердца чистых духов, то сатана пронзается тем же лучом света, сиянием которого преисполнены ангелы.

38. «И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

Явился среди сыновей Божиих, потому что они служат Богу для помощи избранным, а он служит для их испытания. Явился среди сыновей Божиих, потому что от них подается помощь милосердия страдающим в этой жизни, а он, не зная тайны Божественного правосудия, пытается послужить их осуждению. Потому в книге Царств сказано пророком: «…я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его; и сказал Господь: кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один говорил так, другой говорил иначе; и выступил один дух, стал пред лицем Господа и сказал: я склоню его. И сказал ему Господь: чем? Он сказал: я выйду и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его…» (3 Цар. 22:19-22). Что же есть Престол Божий, если не ангельские силы, восседая на умах которых, Всевышний устраивает все низшее? И что такое «воинство небесное», если не множество служащих ангелов? И что значит, что, как сказано, воинство стояло по правую и по левую руку Его? Ведь Бог, Который пребывает и внутри, и вне всего, не имеет ни правой, ни левой руки. Но правой рукой Бога называется часть избранных ангелов, левой же – часть порочных ангелов. И служат Богу не только хорошие ангелы, которые помогают, но также и плохие, которые испытывают нас; служат не только те, кто помогают обращающимся от грехов, но и те, кто отягощают нежелающих обратиться. Когда говорится о небесном воинстве, то можно понимать, что оно включает в себя и падших ангелов. Об этих духах говорит ап. Павел: «…против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). Он говорит, сообщая об их главе: «…по воле князя, господствующего в воздухе…» (Еф. 2:2). По правую и по левую руку от Бога стоит ангельское воинство, так как воля избранных ангелов находится в согласии с милосердием Божиим, а ум падших, которые служат своей злобе, повинуется суду Его строгости. Потому и описывается, что тотчас на середину выступает лукавый дух, которым обманывается заслуживающий наказания царь Ахав. Беззаконно думать, что добрый дух пожелал бы служить ложью, и сказал бы: «Я выйду, и сделаюсь духом лживым в устах всех пророков его». Но царь Ахав, из-за своих прежних грехов, достоин был подвергнуться такому обману: поскольку, кто часто вольно впадал в грех, теперь против желания должен быть пойман для наказания; по тайному Правосудию злым духам дается власть, чтобы тех, кого по доброй воле они сжимали в петле греха, теперь против воли, влекли к наказанию за грех. Где сказано, что воинство небесное стоит возле Бога справа и слева, там же описывается, что сатана явился среди сыновей Божиих. Смотрите, ангелы стояли справа от Бога, так как они называются сыновьями Бога, но ангелы стоят и слева, потому что среди них пришел сатана.

39. Но так как мы решили изыскивать тайны аллегории, мы подобающим образом приняли, что Бог увидел сатану днем, поскольку ограничил его пути в воплощении Своей Премудрости, словно Он не видел его столь долго, сколько терпел его порочность, губившую человеческий род. Потому, вскоре Божественный голос говорит ему:

«…откуда ты пришел?» (Иов. 1:7).

40. Сатану вопрошают о его путях днем, потому что в свете мудрости ясно разоблачаются тайные козни врага. Поскольку воплощенным Господом дьявол порицается и обвиняется в своей пагубной необузданности, то справедливо добавлено: «И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?». Когда самим пришествием Посредника Он сказал это, тогда и осудил пути сатаны, останавливая нечестие его обмана. И справедливо сообщается, что в этот день сыновья Божии предстали очам Господним, поскольку все призванные к вечному Отечеству оказались собраны, когда воссиял Свет Премудрости. Кого воплощенная Премудрость пришла соединить с плодами дел, те, по Божественному предведению, и служили Ее святости.

Когда приходит Искупитель, древний враг испытывается в своих путях, послушаем, что он отвечает:

«…я ходил по земле и обошел ее» (Иов. 1:7).

41. От Адама и до пришествия Господа он влачил за собой все народы. Он ходил по земле и обошел ее, потому что заклеймил сердца народов тягостью своей ноги. Ниспадший с высоты, справедливо занял человеческие умы, так как сковал нас оковами нашего греха. Он потому так широко странствовал в мире, что никто не находился свободным от его обвинения. Тот, кто, имея власть обошел мир, не находил ни одного человека, который мог бы ему полностью сопротивляться. Но теперь сатана возвращается, и это значит, что Божественная сила удерживает его от дел его злобы, потому что уже явился во плоти Тот, Кто не имел никакой слабости в плоти от общения с грехом. Посредник пришел в смирении, чему удивляется и гордый враг, и насколько он презирал силу Его Божества, настолько теперь страшится немощи Его человечества. Потому сейчас как чудесное знамение против него выступает сама человеческая немощь.

«…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле…» (Иов. 1:8).

42. Что «Иов» толкуется как «страдающий», мы уже сказали ранее. Страдая, он прообразует Того, о Ком пророк, свидетельствуя, утверждает, что Он понес наши скорби; Кому нет подобного на земле, потому что каждый человек – только человек, Он же – Бог и Человек. На земле нет никого подобного Ему, так как, даже если приемный сын возрастает в приобретении Божественного, он никаким образом не становится Богом по природе. Он (Христос) правильно назван рабом, т.к. не отказался принять вид раба. И Он не оскорбил Свое величие, приняв на Себя смирение плоти; Он для служения не изменил того, что у Него было, и не умалил Божественное человечеством, но и не поглотил человечество Божеством. Так и ап. Павел сказал: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба,…» (Флп. 2:6-7). Ему истощить Самого Себя значит при невидимости Своего величия показать Себя видимым, чтобы образ раба скрывал то, что неописуемым Божественным образом наполняет все. То, что Бог говорит дьяволу через прообраз: «…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова?» – значит, что Он показывает ему Единородного Сына в удивительном виде раба. Ибо тем, что Он явил такую добродетель во плоти, Он словно показал гордому противнику то, над чем тот будет, скорбя, размышлять. Так как Он упоминает о благом муже, остается, чтобы Он для подавления гордости врага перечислил его добродетели.

«…человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов. 1:8).

43. Приходит среди людей Посредник между Богом и людьми, Человек Иисус Христос (см. 1 Тим. 2:5), чтобы дать пример жизни людям — непорочный; к поражению злых духов – справедливый; к побеждению гордости – боящийся Бога; к очищению нечистоты в жизни Своих избранных – удаляющийся от зла. О Нем говорит Исаия: «и страхом Господним исполнится…» (Ис. 11:3). И Он Сам полностью удалился от зла, потому что не желал подражать делам, которые нашел в людях, как и ап. Петр свидетельствует: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Петр. 2:22). Далее, отвечая, сатана говорит: «разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле» (Иов. 1:9-10). Древний враг знал, что Искупитель человеческого рода пришел в мир победить его, поскольку и через одержимого человека в Евангелии сказано: «…что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф. 8:29). Когда же он видел, что Спаситель страждет и претерпевает человеческую смерть, то в своей надменной гордости стал сомневаться во всем, что раньше подозревал о Его Божественности. Он знает только гордость, и когда видел, что Он смирен, сомневался, что Он Бог. Потому и стал искушать, говоря: «…если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами» (Мф. 4:3). Так как он видел Его страдающим, то полагал, что Он не Сын Бога, но лишь охраняется Божественной благодатью, потому сатана и утверждает, добавляя:

«разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле» (Иов. 1:9-10).

44. Сатана говорит, что Иов и его дом защищены Богом, так как он не смог проникнуть, чтобы искушать Его совесть. Говорит, что защищено все Его достояние, потому что не надеется напасть на самих избранных Его. Жалуется, что труды Его рук Бог благословил, и стада Его распространяются по земле, поскольку поражаемый видит, что вера в сердцах людей умножается проповедью апостолов. Так как ежедневно трудами проповедников возрастает число верных, он говорит, что стада его распространяются. Итак, сатана говорит это Богу, поскольку испытывает зависть.

Сказал так сатана Богу, и опечалился, умаляясь.

«Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11).

45. Дьявол верил, что Иов в спокойное время защищенный благодатью Божией, во время страданий не сможет не согрешить. Он как бы открыто говорит: «испытаем человека скорбями, и докажем, что Тот, Кого считали из-за чудес Богом, – грешник». Тогда Господь отвечает сатане:

«…вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…» (Иов. 1:12).

46. Когда мы исследуем Священную Историю в аллегорическом смысле, то должны понимать руку сатаны не как силу, но как предоставляемое ему право на искушение. Все, что имеет Иов, дается в руку искусителя, но далее рука искушения, протянутая к нему, удерживается; хотя и это будет разрешено, после потери им имущества. Так сначала и Иудея была владением Христа, но была поражена неверностью, а потом и Сама Его плоть была прибита к древу Креста. Итак, Христос сначала претерпел сопротивление Иудеи, а потом Сам пришел ко Кресту; подобно этому, Иов прежде потерял состояние, а затем претерпел подлость противника против самого себя.

«…И отошел сатана от лица Господня» (Иов. 1:12).

47. Как сказано выше, сатана отошел от лица Господа, так как переходит к исполнению своих желаний. Он как бы был перед Богом, когда из-за Него не мог насыщать свою злую жажду.

«И был день, когда сыновья его и дочери его ели и вино пили в доме первородного брата своего» (Иов. 1:13).

48. Мы сказали, что под сыновьями и дочерями Иова понимаются или сонм апостолов, или все множество верующих. Воплотившийся Господь сначала избрал немногих из Иудеи, а затем присоединил к Себе множество народов. Кого же нужно понимать, как старшего сына Господа, если не народ иудейский, который был порожден учением давно данного ему Закона; младшими же считаем народы язычников, которые собраны со всех концов мира. Когда сатана, не зная того, сам служил пользе людей, и испытывал, развратив сердца гонителей, добровольность Господнего страдания, святые апостолы еще не знали, что язычники тоже должны присоединиться к Господу, и проповедовали тайны веры только иудеям; сказано, что, когда сатана вышел от Господа, сыновья и дочери пировали в доме перворожденного сына. Конечно, им было сказано: «на путь к язычникам не ходите…» (Мф. 10:5). Но, после смерти и Воскресения Господа они обратились к проповеди у язычников. Потому в Деяниях они говорят: «вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13:46). Они сыновья Жениха, о которых и самим голосом Жениха говорится: «Не могут поститься сыны жениха, пока с ними жених» (Мф. 9:15)[10]; пируют в доме первородного брата, так как очевидно, что до этого времени апостолы наслаждались утешением Священного Писания только в собрании иудейского народа.

«И вот, приходит вестник к Иову и говорит: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:14-15).

49. Почему под образом быков мы понимаем тех, кто хорошо работает, а под образом ослиц – тех, кто живет просто? Сказано, что они паслись возле быков; так как простые умы еще не могут понимать высокое, и тем более близки, чем более верят, что добро брата принадлежит им по благодати; и, поскольку, не завидуют чужим чувствам, то и не отделяются, словно они на пастбище. В то же время ослицы, находясь с быками, насыщаются, поскольку менее способные, привязанные к благоразумным, питаются их умом. Савеи переводятся как «пленяющие». А кого другого называют пленяющими, если не нечистых духов, которые всех людей, кого могут подчинить себе, уводят в плен неверности. Которые и отроков поражают мечом, и тяжело ранят копьями своих искушений тех, кого взрослое постоянство еще не сохраняет свободными и сильными. Которые хорошо начинают благое, но по самой неопытности в своем начинании подчиняются нечистым духам. Их враг и поражает мечом, то есть пронзает их отчаянием в вечном спасении.

50. Что означает, что прибывший вестник говорит: «…спасся только я один…»?. Кто этот вестник, который единственный спасся, тогда, как другие погибли, если не пророческое слово, которое предсказало все плохое, до того, как это произошло, и словно невредимый вестник вернулось к Господу? Ведь известно, что оно говорит правду о смерти погибающих, и потому показывается что оно живет среди мертвых. Это то, что нам открывает почему к Ревекке, которая должна сочетаться с Исааком, посылается слуга (см. Быт. 24:7-9), ибо пророчество служит для обручения Церкви Господу. Когда Савеи вторгаются, спасается только отрок, чтобы сообщить об этом, потому что, когда слабые умы велись злыми духами в плен, укреплялось пророчество, которое и провозглашает это пленение: «Потому пленный веден народ мой, что не сохранил знание» (Ис. 5:12-13)[11]. Пророчество же словно спасается, когда происходит пленение, которое оно предсказало.

«Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:16).

51. Все, кто имели служение проповеди в синагоге, правильно именуются небом, так как им, бесспорно, было вверено разуметь высокое. Поэтому и Моисей, когда воздвигает священников и народ словами своего наставления, говорит: «Внимай, небо, я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих» (Втор. 32:1). Небом образно именует сословие начальников, землей же, безусловно, подчиненный им народ. Под «небом» нами также могут пониматься священники, или фарисеи, или учители закона, которые, когда служили Небесному перед глазами людей, сияли Небесным светом. Но, так как сами они всеми силами выступили против нашего Искупителя, то словно огонь с неба упал, когда для обмана неопытного народа, те, которые должны были научать истине, воспылали огнем ненависти. Из Евангелия мы знаем, что эти ревнители истинного учения искали удобного случая, чтобы предать Господа, но, опасаясь народа, не осмеливались делать это явно. Потому в Евангелии также написано, что, возражая народу, они говорили: «Разве кто-нибудь из начальников уверовал в Него, или из фарисеев? Но толпа эта, которая не знает закона, проклята она» (Ин. 7:48-49)[12]. Кого же мы понимаем под овцами и отроками, если не тех невиновных, но настолько робких, что они боялись терпеть враждебность фарисеев и начальников, и были сожжены огнем неверности. Потому говорится: «…огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их…», что значит, что из сердец начальников исшел огонь зависти, и сжег все благое, появлявшееся в народе; потому что, когда злые начальники против Истины выставляют свою честь, они этим отвращают от всяческой справедливости сердца своих последователей. И хорошо добавлено: «…и спасся только я один, чтобы возвестить тебе»; так как, когда по причине злобы исполнилось предсказанное, то пророческое слово, которое говорит: «…огонь пожрет врагов Твоих» (Ис. 26:11), избежало гибели во лжи. Как если б явно было сказано: «огонь наказания плохих не только погубит после, но уже сейчас злобой сжигает их сердца, потому что те, кто после будут поражены карой воздаяния, сейчас сами себя поражают муками зависти. То, что возвращается один бегущий отрок, сообщая, что овцы и отроки погибли от огня, значит, что пророчество, оставляя иудейский народ, показывает, что оно возвещает правду, когда говорит: «Ревность поразила грубый народ». Как если б явно было сказано: «Раз народ не хотел признавать слова пророков, но доверился словам завистников, то сам погиб в огне ярости, сгорев в пламени их зависти». Сказано:

«Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: Халдеи расположились тремя отрядами и бросились на верблюдов и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:17).

52. Так как мы узнали, что под Халдеями понимаются дерзкие люди, то кто же еще изображается под именем Халдеев, если не виновники гонения, явно устремляющиеся на Праведника со злобными криками: «…распни, распни…» (Лк. 23:21)? Они составляют три отряда, когда разделяются на фарисеев, иродиан и саддукеев, чтобы задавать вопросы Господу (см. Мк. 15:13-15). Они были побеждены устами Премудрости: но как, надо думать, они увлекли за собой некоторых неразумных людей, то составленными отрядами они забрали верблюдов. Ибо каждый их отряд губил сердца неразумных своим особым злом; и, убеждая, увлекал в погибель, словно уводил в плен помраченные умы слабых. Конечно, когда Господь проповедовал в Самарии, многие даже из самарян были приняты во владение нашего Искупителя. Но разве это не те (саддукеи), кто искушают Господа неверием в воскресение, спрашивая Его о семи умерших мужьях одной жены (см. Мф. 22:25), разве не они, не веря в воскресение, не пытаются увести уверовавших самарян от веры? Они одно из Закона приняли, а другим пренебрегли, подобно верблюду, который как чистое животное жует жвачку, но как нечистое имеет нераздвоенное копыто (см. Втор. 14:6-8; Лев. 11:4-8). Хотя верблюдами, жующими жвачку, но имеющими нераздвоенное копыто, называются и те в Иудее, кто воспринимал Священную Историю только буквально, но не были в состоянии духовно распознать ее силу. Кого халдеи похищают тремя отрядами, тех фарисеи, иродиане и саддукеи вредными убеждениями отвращают от всякого чувства справедливости. Одновременно они закалывают мечом отроков, потому что противились не силой разума, а силой власти, противились тем в народе, кто еще мог воспользоваться разумом. Ложные вожди, пользуясь властью, влекут их к погибели, изображая из себя начальников, чтобы влекомые ими не могли обнаружить их лжи. Этого благополучно избежал только один возвестивший отрок. Когда фарисеи, иродиане и саддукеи совершили беззаконие, пророческое слово, чудесным образом покидая их, окрепло, возвещая: «…и учители закона не знали Меня…» (Иер. 2:8). Далее:

«Еще этот говорил, приходит другой и сказывает: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли…» (Иов. 1:18-19).

53. Немного ранее мы говорили, что мы считаем сыновьями и дочерьми проповедующих апостолов и присоединенные ими народы, которые, как сказано, пируют в доме первородного брата, ибо, все еще живя среди еврейского народа, они питались утешениями от их святой проповеди. И вот, «большой ветер пришел от пустыни». Пустыня - это сердце неверных, которое уже покинул Создатель, и никакой жилец его не населяет. Что же иное называется большим ветром, если не сильное искушение? Итак, «большой ветер пришел от пустыни», потому что во время страданий нашего Искупителя, против Его верных пришло большое искушение от иудеев. Можно правильно понимать пустыню и как множество оставленных нечистых духов, от которых приходит ветер и охватывает дом, так как от них порождается искушение, возбуждающее сердца преследователей.

54. Но дом, в котором пировали дети, стоял на четырех углах. Мы знаем, что в синагоге было три рода правителей, а именно, священники, книжники и старейшины народа. Если мы присоединим к ним фарисеев, то найдем в этом доме четыре угла. Ветер пришел от пустыни, и охватил четыре угла дома, потому что от нечистых духов пришло искушение, и возбудило умы четырех родов порочностью преследования. Этот дом обрушивается, задавливая детей, поскольку, когда Иудея впала в жестокость преследования Господа, то страхом отчаяния подавила веру апостолов. Ведь как только они увидели, что их Учитель схвачен, то тотчас же, отрекаясь Его, разбежались в разные стороны. И хотя внутренняя сила удержала их дух в предведении жизни, однако, плотской страх погасил в них жизнь веры. Те, кто оставили своего Творца, когда злобствовала Иудея, словно убиты сотрясением углов разрушаемого дома. Что же, как мы полагаем, случилось тогда со стадом верных, если из него, как мы знаем, бежали вожаки? Но среди этого спасся только один, кто и возвестил, что исполнилось пророческое слово, которое это предрекало, говоря о народе-преследователе: «Возлюбленный Мой в доме Моем сделал много злодеяний» (Иер. 11:15)[13]. Также говорит о добрых проповедниках, но бежавших во время страданий: «…ближние Мои стоят вдали» (Пс. 37:12). Говорит обо всех сильно испуганных: «Поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф. 26:31).

«Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился» (Иов. 1:20).

55. Когда дом упал и уничтожил детей, Иов встал: ибо, хотя Иудея погибла в неверности, а проповедники отпали из-за страха смерти, Искупитель человеческого рода воскресил Себя от смерти по плоти, и этим показал, что Он покинул Своих гонителей. Тем, что Он воскрес, показывает, с какой суровостью Он покидает грешников, а Его лежание во гробе означает терпеливое перенесение зла. Встал же, когда воздвиг суд справедливости против нечестивых. Потому верно говорится, что он разодрал одежды. Что же такое одежда Господа, если не Синагога, которая прикрывалась предсказаниями пророков о Его грядущем воплощении? И сейчас Он облекается в тех, кто Его любят. И ап. Павел, свидетельствуя, говорит: «чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока…» (Еф. 5:27). Тем, что сказано: «не имеет пятна, или порока», обозначается, конечно, разумная одежда, чистая делами, и гладкая надеждой. Таким образом, когда Иудея верила в Его воплощение, это и было облечением в разумные одежды.

56. Но, так как Ожидаемый пришел, а придя, учил новому; учил, творя чудеса; совершал чудеса, терпя зло; то Он разорвал одежду, в которую был одет, когда одних в Иудее избавил от неверности, а других оставил в неверности. Что же такое раздираемая одежда, если не разделенная противоположными мнениями Иудея? Его разорванная одежда была тем разделением мнений, которое разрушило единство согласия: «…одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ» (Ин. 7:12).

Сказано:

«…остриг голову свою и пал на землю и поклонился» (Иов. 1:20).

57. Что изображает острижение волос, если не утонченность Таинств; что изображает голова, если не высоту первосвященства? Потому и у пр. Езекииля говорится: «А ты, сын человеческий, возьми себе острый нож, бритву брадобреев возьми себе, и води ею по голове твоей и по бороде твоей…» (Иез. 5:1), разумеется, что слово пророка изображало суд Искупителя, Который, явившись во плоти, остриг голову, так как Он отнял Свои Таинства от иудейского священства; остриг бороду, поскольку, оставляя Израильское царство, Он отсек красоту его добродетели. Что здесь изображает земля, если не грешного человека? Первому согрешившему человеку сказано: «…ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Именем земли изображается грешный род. Поистине, поскольку Иудея считала себя законной, известно, насколько плохо она думала о язычниках; как об этом свидетельствует ап. Павел, который говорит: «Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники» (Гал. 2:15). Посредник же наш, словно остригши голову упал на землю, так как, покидая Иудею, Он отнял Свои таинства от их священства, и признал язычников. Он остриг волосы с головы, потому что отнял таинства Закона от того первого Своего священства; и пал на землю, потому что предал Себя на спасение грешников. И когда Он покинул тех, которые считали себя праведными, то принял тех, которые считали и признавали себя грешными. Поэтому и Сам Он говорит в Евангелии: «на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (Ин. 9:39). Потому и столп облачный, который шел перед народом в пустыне, сиял блеском огня не днем, а ночью, что наш Искупитель примером Своей жизни указывая направление Своим последователям, не просиял для уверенных в собственной праведности, но облистал огнем Своей любви тех, кто признает мрак собственных грехов.

И падение Иова по достоинству можно считать проображением Искупителя, как написано: «Слово посылает Господь на Иакова, и оно нисходит на Израиля» (Ис. 9:8). Итак, одно из значений имени «Иаков» означает хитрый, т.е. способный стать предателем, а «Израиль» означает видящий Бога. Что же тогда изображается через Иакова, если не иудейский народ, что же изображается через Израиля, если не языческие народы? Ведь именно Того, Кого Иаков решился предать через смерть плоти, язычники глазами веры увидели как Бога. Итак, Слово посланное к Иакову, пало на Израиля, ибо, когда Оно пришло к иудейскому народу, то было с презрением отвергнуто, а языческий народ Его вдруг признал и обрел. Ведь именно о Святом Духе написано: «Дух Господень пал на них» (Деян. 10:44)[14].

58. Когда в Священном Писании говорится, что Слово Божие или Дух Святой «пали», то этим показывается внезапность Их пришествия. Потому обрушился или упал, что внезапно нисшел. Когда говорят, что будто бы Спаситель ниспал на землю, это означает, что Он внезапно пришел к язычникам без каких-либо предшествующих пророческих знамений. Хорошо сказано, что «он, павши, поклонился», ведь когда Спаситель в смирении воспринял на Себя человеческую плоть, то этим внушил верующим в Него обеты смирения. О Его Духе сказано: «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Ибо тот, кто равен, не просит, но, как говорится, ходатайствует; так как делает просящими тех, кого наполняет: и это показал в Самом Себе наш Искупитель, Который умолял Отца, когда приблизился к страданиям. Что же удивительного, если, будучи в обличии раба, молением предал Себя Отцу, когда Ему предстояло перенести до самой смерти поругания целого сонма грешников?

«…наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь…» (Иов. 1:21).

59. Матерью Искупителя по плоти явилась синагога, из которой Он вышел к нам видимым телесно. Но она хранила Его прикрытым в покрове своих Писаний, пока отказывалась открывать очи своего ума для духовного Его понимания. Так как она отказалась видеть скрытого в плоти человеческого тела Бога, то презирала смотреть на Него, считая Его нагим, лишенным Божества. Но «наг вышел из чрева матери»: потому что выходящий от синагоги плотью, видимым образом пришел к язычникам. Это хорошо изображено одеждой, которую оставил, убегая, Иосиф: «…она схватила его за одежду его и сказала: ложись со мной. Но он, оставив одежду свою в руках ее, побежал и выбежал вон» (Быт. 39:12). Ибо, когда женщина хотела скверно использовать его для прелюбодеяния, он, оставив одежду, выбежал из дома; так же, когда синагога верила, что Господь просто человек, она желала связать Его словно прелюбодейным обниманием; Он же оставил на ее глазах покрывало буквы Закона, и народам, могущим познать силу Его Божественности, явил Себя видимым. Потому и ап. Павел сказал: «Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их» (2 Кор. 3:15), потому что прелюбодейная женщина удержала у себя одежду, и упустила голым того, кого плохо держала. Тот, Кто вышел из синагоги и видимым образом явился для веры язычников, из утробы матери вышел наг. Но разве Он совсем ее покинул? И как понять, что пророком сказано: Если будет число сынов Израилевых как песок морской, только остаток спасется (см. Ис. 10:22, Рим. 9:27)? Или: «…пока войдет полное число язычников; и так весь Израиль спасется» (Рим. 11:25-26)? Будет время, когда Он явится видимым даже в синагоге. В конце мира несомненно будет время, когда Он станет известен как Бог остатку Своего народа. Поэтому сказано: «наг и возвращусь…». Наг возвращается в чрево его матери, когда в конце этого мира Тот, Кто во время земной жизни презирался как человек, на глазах у синагоги явится Богом пред народами.

«…Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21).

60. Наш Искупитель, как истинный Бог, вместе с Отцом все дает; а как истинный человек, получает от Отца как и все. Он мог говорить об Иудее, когда она верила в тайну грядущего Его воплощения: «Бог дал». И Он мог говорить об Иудее, когда она презрела присутствие ожидаемого Его воплощения: «Бог взял». Даяние есть, конечно, когда через некоторых она верила в будущее; но изгнав Спасителя, заслуженно предана своей слепоте, так как презрела почтить то, во что веровали некоторые.

61. Верующих в Него Он учил, чтобы пребывая в скорбях они благословляли Господа: «…[как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!». Это подтверждается и Евангелием (см. Мф. 26:26), где сказано, что когда приблизились страдания, Он, принимая хлеб, воздал благодарение. Итак, воздал благодарение Тот, Кто подвергся чужой несправедливости; воздал благодарение Тот, Кто, не имея собственной вины достойной наказания, будучи ударяем, смиренно благословлял. Этим поступком Он ясно показывает, что следует делать каждому, находящемуся под ударами из-за своей собственной вины, когда Сам невозмутимо переносит удары из-за чужой вины; показывает нам, что должен делать подвергнутый наказанию, если Сам равный Отцу, находясь под ударами, воздал благодарение Отцу.

«Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов. 1:22).

62. Утверждается, что он и не согрешил, и не произнес ничего неразумного о Боге. Ап. Петр, как мы уже сказали, об этом свидетельствовал открыто: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Петр. 2:22). Насколько лесть в устах среди людей считается разумной, настолько у Бога, по свидетельству ап. Павла, является безумной: «…мудрость мира сего есть безумие пред Богом…» (1 Кор. 3:19). Итак, поскольку в устах Его не было обмана, вне сомнения, что Он не говорил ничего неразумного. Когда священники и старейшины спрашивали Его во время страдания, они думали, что Он безумно говорит против Бога, называясь Сыном Божиим. Потому обвинители и говорят: «…на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его!» (Мф. 26:65). Но Он ничего не говорил безумно против Бога: так как говорящий правду, засвидетельствовал ее неверующим в Себя самой смертью, и, немного позднее, явил Себя всем искупленным через воскресение.

НРАВСТВЕННЫЙ СМЫСЛ

63. Мы кратко описали события для наставления нашей головы, а теперь, для созидания тела пересмотрим все, трактуя с точки зрения морали, чтобы, слушая о внешних делах, мы знали, что при этом происходит в душе. Действительно,

«И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана» (Иов. 1:6).

Когда сыны Божии предстали очам Божиим, среди них предстал и сатана, так как в наши хорошие мысли, которые всеваются в наше сердце благодатью действующего Святого Духа, этот древний враг хитро вставляет себя, чтобы подчинить себе, расстроив большей частью хорошие мысли, а затем мучительно терзать расстроенное. Но Тот, Кто нас сотворил, никогда не покидает нас, особенно в искушении. Ибо через него Он открывает нам нашего врага, который скрывается в засаде, обнаруживая его для нас сиянием Своего света. Потому Господь говорит ему:

«Откуда ты пришел?...» (Иов. 1:7).

64. Ибо отыскивать лукавого врага, значит открывать его засады, чтобы нам, когда замечаем, что он приближается к сердцу, быть бдительными, внимательно и трезвенно наблюдая за собой.

«…И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее» (Иов. 1:7).

65. Для сатаны обходить землю, значит исследовать плотские сердца людей, и выискивать случай, чтобы их обвинить. Обошел землю, потому что обошел человеческие сердца, чтобы уничтожить доброе, и чтобы вложить в умы злое, чтобы вложенное нагромождать, чтобы нагроможденное доводить до конца, чтобы усовершившихся в несправедливостях сделать союзниками в наказании. Обратите внимание, что сатана называет себя не облетающим, а обходящим землю, потому что он никогда быстро не покидает того, кого искушает; ибо там, где он находит податливое сердце, там и наступает, склоняя ко злу, чтобы, задержавшись, оставить следы злобы, и подобием своего зла, кого возможно, сделать злыми.

Но против этого Бог хвалит блаженного Иова, говоря:

«…обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла» (Иов. 1:8).

66. Кого Божественное вдохновение укрепляет против врага, того Бог как бы хвалит в слух сатаны. Хвалить – Божественное свойство, а так же - сначала даровать благо, а затем охранять дарованное. Но древний враг тем более жестоко свирепствует против благих людей, чем более видит их окруженными укреплениями божественной помощи. Потому-то он, добавляя, говорит:

«разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле» (Иов. 1:9-10).

67. Он как бы говорит: «Почему Ты хвалишь того, кого Сам укрепил защитой? Будет ли человек, презрев меня, достойным Твоих похвал, если противостанет мне своими силами?». Столь скоро и лукаво требует, что Сам Защитник человека милостиво уступает.

«Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11).

68. По большей части так происходит, что пока мы в обилии приносим плоды добрых дел, пока укрепляемся в постоянстве своего благополучия, то наш ум постепенно надмевается, и мы начинаем думать, что те блага, которые имеем, происходят только от наших собственных усилий. Милосердный Бог попускает нашему древнему врагу прикоснуться к этим благам, чтобы через искушение и потерю тех благ, которым мы радовались, наш ум был так потрясен, что признав за собой слабость и собственную беспомощность, мог глубже утвердиться в надежде на помощь и силу Божию. Это проявление удивительной Божественной щедрости, ибо там, где злой враг прикасается к сердцу человека, дабы его уничтожить, там же милосердный Создатель просвещает его, чтобы оно жило. Потому Бог и говорит:

«…вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей…» (Иов. 1:12).

69. Он как бы говорит: «Вот, Я даю тебе прикоснуться к каким угодно внешним благам избранного, чтобы и сам ты познал, что Я сохраняю того, кто прилепился ко Мне всей душой». Отчего и хорошо говорится:

«…И отошел сатана от лица Господня» (Иов. 1:12).

70. Он блуждает вовне, не допущенный ко внутреннему, так как ему не позволено господствовать вплоть до повреждения сердца. Даже если сатана и смущает добродетели души, то он потому остается вовне, что из-за противодействия Божия не поражает сердца благих людей до глубины. Ему настолько дозволено бушевать против них, насколько это необходимо, чтобы они укрепились, возросши в искушениях, чтобы не приписывали своим силам те добрые дела, которые совершают; чтобы они не потерялись в бездействии от излишней безопасности, и не ослабевали бы при нападении страха. И для своего преуспеяния настолько более бдительно несли стражу, насколько чаще видели бы себя стоящими против врага в борьбе с искушениями.

«И был день, когда сыновья его и дочери его ели и вино пили в доме первородного брата своего. И вот, приходит вестник к Иову и говорит: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:13-15).

71. В сердце избранных прежде последующих благ рождается премудрость, и она, как первородное дитя, получается благодаря дару Духа. Эта рождающаяся премудрость есть наша вера, как свидетельствует пророк, говоря: «Если не уверуете, не уразумеете» (Ис. 7:9)[15]. И тогда только мы имеем мудрость для уразумения, когда оказываем веру и доверие ко всему тому, что говорит Создатель. Итак, в доме первородного брата устраивают пир братья тогда, когда остальные добродетели пиршествуют вместе с верой. Если она первая не родится в нашем сердце, остальные, какие бы то ни были блага, не могут появиться, даже если они нам кажутся благами. В доме первородного брата устраивают пир другие братья, когда в обиталище веры наши добродетели насыщаются пищей священных изречений. Ибо написано: «Без веры угодить Богу невозможно…» (Евр. 11:6). Итак, наши добродетели тогда питаются истинными трапезами жизни, когда начинают питаться таинствами веры. Другие братья устраивают пир в доме первородного брата, так как, если остальные добродетели не будут наполнены мудростью, то не будут благоразумно совершать то, к чему они направлены, и тогда вообще не могут быть добродетелями.

72. Но вот, когда добрые дела, которые мы совершаем, пасутся на трапезе веры и премудрости, враг наш уводит пашущих волов и пасущихся ослиц, а отроков умерщвляет мечом. Как иначе истолкуем мы пашущих волов, если не как наши самые важные мысли? Когда они обрабатывают сердце учением и упражнением, то впоследствии приносят обильные плоды. Что представим мы под видом пасущихся ослиц, если не простые, естественные движения сердца? Когда мы удерживаем их при помощи поучения от заблуждения двуличия, то, как бы кормим их на пастбище свободы и чистоты. Но хитрый враг, когда замечает в сердце высокие мысли, часто расстраивает их тем, что предлагает удовольствия похоти; а когда он видит простые движения сердца, то показывает ему тонкие и хитрые изобретения, чтобы, когда благодаря тонкости в суждениях человек будет искать от людей похвалы, была потеряна чистота простоты. Наш враг всегда смущает благие мысли человеческой души, и даже тогда, когда он не в силах склонить сердце к злому делу, он, тем не менее, надеется нанести скрытый вред нашим помышлениям, чтобы нам казалось, что он может их расхитить до основания.

Пашущие волы могут быть поняты и как благодатные мысли, которыми мы пытаемся принести пользу другим, когда желаем словом проповеди устранить жестокосердие брата. Под ослицами, которые с необузданным безумием не сопротивляются тем, которые их нагружают, может быть изображена добродетель терпения. А древний враг всегда, когда видит, что мы хотим словом принести пользу другим, погружает душу в расслабление праздности; чтобы тот, кто пренебрегает даже своим, не смог позаботиться о других. Он уводит пашущих волов, когда разрушает помыслы души, могущие быть отданными плодам для пользы братьев, послав бездействие нерадения. И даже, если сердца избранных бдят в глубине своих помыслов и, победив, преодолевают насылаемое искусителем, злой враг радуется, как будто похитил нечто, когда хотя бы на мгновение он одерживает верх в помышлениях благих людей.

73. Когда же враг видит готовую к терпению душу, он разузнает, что она любит больше всего, и часто именно там расставляет сети соблазна, ведь чем более кто-то любит какую-нибудь вещь, тем легче через нее повредить его терпение. Сердца верных всегда заботливо внимают себе, и строго укоряют самих себя даже за малое движение уклонения от блага доброделания; и, продвигаясь в них, они учатся, каким образом они могут выстоять в добре, а если и испытывают поражение, то еще более в нем укрепляются. Но древний враг, когда смущает помышления терпения даже на мгновение, радуется, словно отнял ослиц от полей сердца. Но есть дела, которые мы предполагаем совершить, но не можем разумно взвесить: что чему соответствует. И, в большинстве случаев, враг тогда врывается к нам внезапно, потрясая ум искушениями, побеждая бдительность сердца, словно поражает мечом стражей-отроков. Тем не менее, один убегает, тот, кто возвещает, что другие погибли во время нападения врага; ибо разумное видение всегда возвращается к душе, которая сама, как единственно спасшаяся, храбро исправляет поражения, какие потерпела. Один, который спасается, когда другие погибли, это совесть, которая восстанавливает душу после поражения, когда ее внутренний взор в поисках спасения обращается к закону совести. Когда другие погибают, а один бежит домой, означает, что во время искушений, при смущении сердца внутренний взор ума обращается к совести; и тогда душа, погибающая под внезапным нападением, восстанавливается под воздействием совести.

«Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:16).

74. Что изображается овцами, если не безупречность мыслей, что изображается овцами, если не чистота хороших сердец? Немного ранее мы уже сказали, что небом мы называем воздух: от чего и птиц мы называем небесными. И мы знаем, что нечистые духи, которые ниспали с Неба, блуждают в этом пространстве между Небом и землей: они тем более завидуют людям, сердцами возвышающимся к Небесному, чем более видят себя отверженными от Небесного через нечистоту своей гордости. И потому что против наших чистых помышлений от падших воздушных сил устремляется на нас огонь зависти, как бы огонь с небес сходит на овец. Часто они разжигают чистые помышления нашего ума огнем страсти; и словно пожигают огнем овец, когда искушением разнузданности нарушают целомудренные движения души. Это и называется огнем Божиим, так как бывает не по воле, а по попущению Божию. И поскольку, внезапно напором они сокрушают подчас саму бдительность ума, то словно мечом убивают стражей-отроков. Но все же один убегает невредимый, пока все, что испытывает душа, терпеливо и тонко рассматривает различие в совести, и оно одно и избежало смертельной опасности; так как даже при смущении мысли различие в совести не поддается и не возвещает душе о поражении, а как господин призывает ее к плачу об ошибке.

«Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: Халдеи расположились тремя отрядами и бросились на верблюдов и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:17).

75. Под верблюдами, которые отчасти чисты, так как жуют жвачку, и нечисты, так как имеют раздвоенное копыто, подразумевают хорошее управление тленными вещами, о каковых чем больше мы заботимся, тем усерднее подстерегает нас враг. Каждый, кто управляет земными вещами, более подвержен нападениям тайного врага. Такой человек старается принимать решения, предвидя хотя бы нечто, и часто, когда осторожный человек подробно предвидит будущее, неосторожный совершенно не видит уже наступившее зло; часто тот, кто беспокоится о настоящем небрежет о том, что может наступить; часто тот, кто, поступая вяло, небрежет о том, что должно быть сделано со вниманием; часто тот, кто показывает себя на деле бдительным, вредит делу самой своей обеспокоенностью. Иногда человек старается укротить свой язык, но по роду своей деятельности не может умолчать. Иногда он чрезмерно ограничивает себя, и молчит, когда должен говорить. Иногда слишком усердно предается необходимым делам и говорит то, что не должен говорить. Обычно же он вовлекается в такие круговороты рассуждений, что сам едва понимает, что он имеет в виду; и, хотя он ничего не предпринимает, но сильно утомляется самой тяжестью такой внутренней работы. И поскольку то, что человек переживает внутри себя, для него тяжело, он устает, стараясь остаться внешне спокойным и праздным. Очень часто, когда душа почувствует в будущем нечто неблагоприятное, то все свое стремление направляет против этого; внутри возникает пыл состязания, сон бежит, ночь превращается в день; и, хотя внешне человек покоится на ложе, внутри себя, в сердце, он с громкими криками спорит с другими. Чаще всего происходит, что ничего из ожидаемого не сбывается: и все это размышление, что совершенно сознательно долго приготовлялось, внезапно теряет всякий смысл. Итак, тем дальше душа отстоит от необходимого, чем более она размышляет о пустом. Поскольку заботу об управлении земными вещами духи злобы либо поражают, то замедляя ее, то чрезмерно ускоряя, либо смущают грубой или неумеренной речью, и почти всегда подавляют чрезмерными нагромождениями размышлений, то «Халдеи» похищают верблюдов тремя отрядами.

Итак, словно «направлять против верблюдов три отряда», есть разрушать заботу о земных вещах либо недозволенным поступком, либо чрезмерным многословием, либо беспорядочным размышлением; так что пока душа стремится направить себя для внешнего служения, она отделяется от созерцания себя самой; и поэтому не видит собственного ущерба, из-за чего чуждое себе делает с большим усердием, чем подобает. А рассудительная душа, когда занята управлением земными вещами, не упускает из виду, что должна делать для себя, а что для ближних, и не пренебрегает обязанностями по отношению к себе из-за неумеренной заботы о чужом, но и не откладывает эту заботу, беспокоясь о своей пользе. И все-таки часто, когда душа научилась беспокоиться как о внешнем, так и о внутреннем, когда она внимательно рассматривает и себя, и то, что ей доверено, она может быть смущена в одно мгновенье по какой-нибудь причине, так что внезапно пленяется и вся ее осторожность бывает разрушена. Потому и отроков, которые охраняли верблюдов, Халдеи поражают мечом. Но один все же убегает; так как перед глазами пораженной души предстает рассудительный разум, и возмущенная душа понимает, чего она лишилась из-за внезапности искушения.

«Еще этот говорил, приходит другой и сказывает: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе» (Иов. 1:18-19).

76. Пустынная местность, из которой подул сильный ветер и разрушил дом, есть обиталище множества нечистых духов, оставивших блаженство своего Творца и ка/emк будто потерявших руку Возделывателя. Ведь от нечистых духов приходит сильное искушение и отвращает совесть от мирного состояния. А на четырех углах стоит дом спокойствия, поскольку прочность здания души поддерживают благоразумие, воздержание, мужество и справедливость. Этот дом стоит на четырех углах, так как на этих четырех качествах строится все здание добродетелей. Потому и орошали землю Рая четыре реки, ибо этими четырьмя добродетелями наполняется сердце и сдерживается жар всех плотских желаний. Но, иногда, когда душу захватывает лень, благоразумие охлаждается, поскольку, когда оно, утомившись, замирает, то не предвидит будущего. Когда некоторое наслаждение посещает душу, наше воздержание слабеет, ибо мы так им увлекаемся, что намного меньше готовы воздерживаться от греховного. Иногда в сердце закрадывается страх и, расстраивая силы нашей крепости, лишает нас мужества; и чем сильнее мы боимся лишиться удовольствия, тем меньше выступаем против недопустимых вещей. Когда же себялюбие наполняет душу и скрытым движением самости отвращает ее от прямого пути справедливости; тогда душа не желает предаться полностью Творцу, что противоречит закону справедливости. Мощный ветер сотряс четыре угла дома, то есть сильное искушение скрытыми движениями поколебало эти четыре добродетели. И как дом разрушается при сотрясении своих углов, так и совесть приходит в смущение при попрании добродетелей.

77. Внутри четырех углов дома пируют сыновья, так как внутри тайн души, которые поднимаются к вершине высшей справедливости этими четырьмя добродетелями, остальные добродетели поочередно пасутся как некие чада сердца. Конечно, дар Духа в смиренной душе, прежде всего, воспитывает благоразумие, воздержание, мужество, справедливость, и через них воспитывает саму душу, чтобы она давала знать о каждом искушении. Затем Он оснащает душу семью добродетелями: против малоумия мудростью; против неразумия разумением; против безрассудства рассудительностью; против страха крепостью; против невежества ведением; против черствости благочестием; против гордости страхом Божиим.

78. Но, когда наша душа укрепляется полнотой и обилием таких даров, благодаря которым наслаждаясь непрерывной безмятежностью, она забывает, откуда у нее все эти дары, тогда она думает, что получила их сама по себе, и что они у нее всегда были. Поэтому благодать для пользы души от нее отнимается и самонадеянной душе показывается, насколько она бессильна сама по себе. Только тогда мы действительно осознаем, откуда происходит наше благо, когда чувствуем, что теряем его и не можем сами сохранять. Отсюда и происходит научение смирению, когда в момент нападения искушения такое скудоумие поражает нашу мудрость, что взволнованная душа не знает, как ей противиться угрожающему злу или каким образом противостать искушению. Но сама посетившая ее глупость благоразумно обучает сердце, да так, что, чем больше временное безумство, тем правильнее и смиреннее оно рассуждает, и там, где как будто отсутствует мудрость, в действительности она еще крепче водворяется.

Бывает, что душа возвышается в своей гордыне высокомерными помыслами, и ей попускается задерживаться в вещах низших и ничтожных из-за крайнего оглупления, чтобы она могла увидеть те низкие пути, через которые может в нее проникнуть крайняя погибель. Само это оглупление, хотя и лишает на время нас познания, но и крепче сохраняет его, потому что когда оно на время смиряет сердце, то надежнее укрепляет его к познанию горнего. Иногда, когда мы радуемся, что все делаем с разумной основательностью, бывает, что мы низвергаемся по совершенно неожиданной причине; и, хотя мы верили, что живем разумно, внезапно опустошаемся из-за внутреннего смущения. Но через опыт этого смущения мы учимся не приписывать свое разумение собственным силам и через это быстрее возвращаемся к нашей основательности, ощущая, что как будто она у нас уже была. Иногда душа решительно презирает греховное, но, когда внутри вдруг вновь побеждается злом, она поражается сильным страхом. Тогда потрясенная этим душа узнает, Кому она обязана тем, что хоть чему-то могла мужественно противостоять; и потом настолько тверже сохраняет мужество, насколько очевиднее из-за внезапного нападения страха ей показалось, что оно у нее отсутствует.

Иногда же, когда мы радуемся, что познаем великое, внезапно приходим в оцепенение, омраченные слепотой неведения. Но из-за того, что око души на время закрывается неведением, потом оно вернее открывается для познания, когда душа, наученная своим помрачением, узнает Того, от Кого имеет само познание. Бывает, когда мы все устраиваем духовно, когда радуемся, что имеем полное благочестие, душу внезапно поражает черствость. Но мы, сделавшись как будто нечувственными, познаем, Чьей милости мы обязаны имевшимися благами, и благочестие, как будто уже угасшее, возвращается с избытком, ведь то, что теряют, а потом находят, любят еще больше. А иногда душа, пребывающая в страхе Божием, радуется, но черствеет из-за внезапного искушения гордостью. Но сильно испугавшись, вновь спешит склонить себя к смирению, и смирение становится настолько прочнее, насколько душа осознает важность этой будто бы потерянной добродетели.

79. Итак, когда дом сокрушен, то сыновья умирают, то есть когда совесть приходит в смятение от искушения, то сразу же, в одно мгновение разрушаются рожденные в сердце добродетели. Как сыновья, конечно же остаются живыми по духу, хотя телесно умирают, так и наши добродетели, во время искушения внезапно смущенные, лишаются своей целостности, но все-таки сохраняются неповрежденными в глубине души благодаря твердости воли. С ними умирают три сестры, потому что иногда в сердце искушениями смущается любовь, ужасом сокрушается надежда, сомнениями колеблется вера. Часто мы как будто ослабеваем в любви ко Творцу, когда думаем, что бываем истязаемы скорбями более, нежели заслуживаем. Часто, когда душа страшится больше, чем необходимо, лишает саму себя надежды. Часто, когда душа борется с глубокими сомнениями, смущенная вера томится, как будто угасая. Но дочери, которые умирают в разрушенном доме, все-таки остаются живыми, и, хотя само смущение свидетельствует, что надежда, вера и любовь почти что умерли внутри совести, все-таки перед очами Божиими их сохраняет живыми твердость воли к добру. Потому и юноша, который это сообщает, убегает один, так как проницательность ума и в искушении остается неповрежденной. Благодаря возвещенному юношей, Иов понимает, что должен возвращать своих детей через рождение, так же и скорбящая душа, осознав случившееся изменение, сохраняет через покаяние силы, которых как будто начала лишаться. Это чудо происходит с нами по милосердию Божию, чтобы душа у нас никогда не была повержена ударом вины. Ибо человек полагал бы, что имеет большие силы, если бы иногда не чувствовал какого-либо ослабления этих сил, скрытых в тайниках души. Но, когда он колеблется захватившим его искушением, и словно сверх сил утомляется, то этим ему показывается как смирение защищает от ловушек его врага; и поскольку он боится обессилено упасть, то начинает более твердо стоять. Искушенный же не только узнает, от Кого получает силы, но и понимает, какое бодрствование требуется, для их сохранения. Часто бывает, что кого не в силах победить натиск искушения, того сильнее поражает собственная беспечность. Ведь когда кто-либо, утомившись, предается отдыху, представляет нерадивую душу развратителю; и если его по щедрости Божественного милосердия посетит искушение не внезапным ударом, а упредит его постепенным приближением, то он, конечно, будет бодрствовать, ожидая козни, так что осмотрительно препояшется перед сражением с врагом.

«Тогда Иов встал…» (Иов 1:20).

80. Сидеть свойственно бездействующему, вставать – борющемуся. Вставать, услышав неблагоприятные новости, означает, узнав об искушениях, укреплять душу для поединка. И в этих искушениях помогает различие в совести, так как оно знает, как именно отличить добродетели от пороков.

«…и разодрал верхнюю одежду свою…» (Иов 1:20).

81. Мы раздираем одежду, когда, вспоминая, различаем наши поступки. Если бы наши дела не покрывали нас словно одежда пред Богом, то не было бы сказано гласом ангела: «блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его» (Откр. 16:15). Наша срамота тогда становится видна, когда жизнь, достойная порицания, не покрывается на суде перед глазами праведников никаким покровом последующих добрых дел. И поскольку мы ощущаем вину, то прибегаем к плачу; и побужденные самим плачем, внимательнее открываем душевные очи для созерцания света праведности, то есть в скорби раздираем одежду, поскольку от плача мы лучше различаем все, что совершили, и с гневом строже себя осуждаем. Тогда вся наша гордыня рушится, тогда отпадают от души все излишние помыслы.

«…остриг голову свою и пал на землю и поклонился» (Иов. 1:20).

82. В нравственном смысле волосы символизируют помыслы, исходящие из души. Поэтому и в другом месте сказано Церкви: «Как лента алая губы твои, и уста твои любезны…» (Песн. 4:3). Лента, конечно, подвязывает волосы головы. Губы же невесты, как лента, потому что проповедь святой Церкви связывает в душах слушающих все разрозненные помыслы воедино. Связывает, чтобы они, будучи распущенными, не спадали, чтобы не распускались совершением недозволенного. И даже распустившись, не омрачали бы сердечные очи, но стремились бы только ко внутреннему, удерживаемые лентой святой проповеди. Как верно лента названа алой. Проповедь святых пламенеет только огнем любви. Что же изображается головой, если не то, что есть главное в каждом поступке, то есть сама душа? Потому и в другом месте говорится: «И да не оскудевает елей на голове твоей» (Еккл. 9:8). Конечно же, елей на голове, это любовь в душе. А оскудение елея на голове, это когда любовь уходит из души. Остричь же голову означает удалить из души излишние помыслы. И, обрив голову, пал на землю Иов – тот, кто, прогнав свои самонадеянные помыслы, смиренно познал свое собственное бессилие.

83. Ибо трудно делать великое, и от великих деяний не иметь в себе каких-либо гордых помыслов. Ведь из-за того самого, что мы храбро подвизаемся против пороков, в сердце возникают гордые помыслы, и хотя ум усиленно предупреждает внешние проступки, чаще всего скрытно гордится самим собой, и считает себя достойным великой награды, не замечая, что грешит, размышляя о самом себе. Но перед глазами строгого Судии преступление тем хуже, чем оно более тайно, ведь тогда оно почти неисправимо; и тем шире зияет западня, чем больше человек гордится самим собой. Потому, по милости Творца бывает так, что самонадеянная душа подвергается промыслительному искушению, становится немощной, понимает, чем она является на самом деле, и отлагает гордое возношение. Как только искушение затронет ум, вся гордость и беспорядок наших помыслов успокаиваются.

84. Когда же ум вздымается в гордости, то он словно стремится к тирании. Он же имеет и сообщников своей тирании, одобряющих его помышления. Но, когда на тирана нападает враг, немедленно прекращается одобрение сообщников. А когда враг приходит, сообщники бегут, в страхе покидая того, кого в мирное время хвалили лукавой лестью. Когда уходят сообщники, он остается перед врагом один, поскольку, когда отступили гордые помышления, взволнованный дух видит только себя и искушение. Плохие вести обривают голову, ибо ум обнажается от своих гордых помыслов, когда сильно нападают искушения. Что иное означает выращивание назореями волос, как не то, что вследствие большого воздержания растут гордые помыслы? Что означает то, что, по исполнении обета назорей должен обрить голову и сжечь волосы в жертвенном огне (см. Чис. 6:18), если не то, что мы тогда достигаем вершины совершенства, когда не только побеждаем внешние пороки, но даже гордые помыслы отсекаем от ума? А сжигать эти жертвы в огне, значит воспламенять мысли огнем Божественной любви, чтобы все сердце пылало в Божией любви, и сжигающий гордые помышления подобен Назорею, уничтожающему волосы с завершением обета. И известно, что благословенный Иов пал на землю и поклонился.

Итак, тот показывает истинное поклонение Богу, кто сам на себя, поскольку он прах, смотрит смиренно, кто не приписывает себе никаких добродетелей, кто признает, что хорошее, что он делает, подается милосердием Творца.

Потому-то он и говорит:

«…наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь…» (Иов. 1:21).

85. Как если бы душа, застигнутая в искушении и немощи, говорила: «Нагим родила меня прежде благодать через веру, нагим та же благодать спасет меня при исходе». Есть великое утешение для искушаемой души, когда она, при нападении пороков, видя себя как будто обнаженной от добродетелей, прибегает к одной только надежде на милосердие; и тем самым не позволяет себя обнажить, что смиренно считает себя обнаженной от добродетелей. Так что, если кто-нибудь в искушении обнажается от какой-либо добродетели, но признает свою собственную немощь, то только лучше одевается самим смирением; и намного устойчивее лежит, чем прежде стоял тот, кто ничего из того, что имеет не приписывает себе, забывая о божественной помощи. Потому он смиренно признает вскоре руку Утешителя и Судии, говоря:

«…Господь дал, Господь и взял…» (Иов. 1:21).

86. Так и возрастает наученный искушениями тот, кто познает щедрость Подателя в полученной благодати, и в лишении силы – власть Забравшего. Но эта духовная сила не исчезает совсем, а ослабляется искушением; смущенная же душа трепещет, думая, что лишилась ее, и благодаря этому навсегда смирившись, уже никогда не теряет.

«…[как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21).

87. Из того, что мы смущаемся внутренним искушением, следует, что мы должны прибегать к правосудию Творца; и именно потому наше сердце воздаст большие хвалы своему Помощнику, что после искушения вернее познает бессилие своей немощи. Хорошо же сказано:

«Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов. 1:22).

88. Скорбящая душа должна беречься с особой осторожностью от того, чтобы искушение, действующее на нее изнутри, не вырвалось бы вовне в недозволенных словах. Она не должна роптать в искушении, чтобы огонь, который очищает ее как золото, не вырвался бы через недозволенный разговор и не превратил бы ее в пепел.

89. Ничто нам не мешает то, что мы сказали о добродетелях, перенести и на то, что дается для их проявления – на дары Святого Духа. Ибо одному даруются пророчества, другому языки, третьему дар врачевания. Но так как эти дары не всегда находятся в душе в одном и том же состоянии, то этим ясно показано, что они иногда с пользой отнимаются, чтобы ум не возносился в гордости. Поистине, если бы дух пророчества всегда был на пророках, никогда бы не сказал пророк Елисей: «оставь ее, душа у нее огорчена, а Господь скрыл от меня и не объявил мне» (4 Цар. 4:27). Если бы дух пророчества всегда был на пророках, спрошенный пр. Амос не сказал бы: «я не пророк…» (Ам. 7:14), и не добавил бы «…и не сын пророка; я был пастух и собирал сикоморы» (Ам. 7:14). Как же не был пророком тот, кто столь верно предсказал будущее? Но как же он был пророком, если он сам отрицал свое истинное дарование? Но так как он в то время, когда у него спросили, не почувствовал в себе пророческого духа, он истинно засвидетельствовал о самом себе, говоря: «я не пророк…». Однако же, далее он добавил: «Теперь выслушай слово Господне… вот что говорит Господь: жена твоя будет обесчещена в городе, сыновья и дочери твои падут от меча, земля твоя будет разделена межевою вервью, а ты умрешь в земле нечистой…» (Ам. 7:16-17). Из этих слов пророка ясно видно, что то, что он говорил о себе, исполнилось; и он тотчас заслужил дух пророчества, так как по смирению не признал себя пророком. И если бы дух пророчества всегда был с пророками, то пророк Нафан никогда бы не разрешил Давиду царю, вопросившему о построении храма, то, в чем вскоре отказал (см. 2 Цар.7:3-5).

90. Потому и в Евангелии хорошо написано: «на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым» (Ин. 1:33). Ибо Дух приходит ко всем верным, но исключительно пребывает только на Посреднике, так как никогда не покидал человечество Того, из Божества Кого исходит. Итак, в Том остается, Кто один все и всегда может. Ибо верные, которые получают Его, хотя не могут всегда иметь, как желают, дары знаков Его присутствия, получают эти дары в свидетельство принятия дара Святого Духа. Но когда вновь о том же Духе голосом Истины говорится ученикам: «…Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14:17), почему же Божественным голосом Посредника упоминается этот же знак – пребывание Святого Духа: «на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем…»? Итак, если согласно голосу Учителя Он пребывает и в учениках, то как же это будет единственным знаком того, что Он пребывает в Посреднике? Но мы быстрее это узнаем, если различим дары Святого Духа.

91. Ибо одни Его дары те, без которых никак нельзя достичь жизни, другие же показывают святость жизни для пользы верных. Так кротость, смирение, терпение, вера, надежда, любовь - это те Его дары, без которых люди никак не могут приходить к жизни. Пророчества же, дар врачеваний, языки, толкование – также Его дары, но они показывают присутствие Его благодати для вразумления взирающих. Итак, в тех дарах, без которых нельзя прийти к жизни, Святой Дух всегда пребывает: или в Своих проповедниках, или во всех избранных; в других же дарах, явлением которых не поддерживается наша жизнь, а призываются к жизни другие, не всегда пребывает в Своих проповедниках, так как всегда направляет их сердца к доброму жительству, хотя и не всегда являет через них знаки благодати, но иногда удаляется, скрывая в них явление этих знаков, чтобы смиреннее хранили Его дарования, так как, получив, не могут их удержать.

92. Но Посредник Бога и людей Человек Иисус Христос (см. 1 Тим. 2:5) всегда, постоянно и неизменно имеет Его, так как этот Дух и из Него исходит по сущности. И когда пребывает в святых проповедниках, все же исключительно пребывает в Посреднике, так как в них Он пребывает по благодати для какой-либо цели, в Нем же пребывает по сущности для всего. Как наше тело воспринимает только ощущение прикосновения, голова же тела может пользоваться одновременно всеми пятью чувствами, так что видит, слышит, чувствует вкус, обоняет и осязает; так члены, подчиненные высшей Главе, сияют в некоторых дарованиях, Сама же Глава блистает во всех дарованиях. Иным же образом Дух пребывает в Том, от Кого по природе никогда не удаляется. Дары же Его, которые приводят к жизни, не могут отниматься без опасности; дары же, которыми в основном, как было сказано, показывается святость жизни, часто отнимаются без потери. Первые сохраняются для нашего просвещения, а вторые – для преуспеяния других. Первые мы боимся потерять; а когда мы иногда на время теряем вторые, то утешаемся смирением, так как они могут возносить душу к гордости. Итак, когда забираются дозволенные нам знаки благодати, мы правильно говорим: «…Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!». Этим мы показываем, что правильно сохранили полученное, когда совершенно невозмутимо терпим временное их лишение.


[1] …потому что было холодно, стояли и грелись. Петр также стоял с ними и грелся.

[2] …очи Господни: они видят злых и добрых.

[3] Повсюду ходят нечестивые…

[4] сойдем же и смешаем там язык их…

[5] …Ты слышишь желания смиренных; укрепи сердце их; открой ухо Твое,

[6] Цитата на церковнославянском языке.

[7] …ходит только по небесному кругу.

[8] …пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли…

[9] Да падут на них горящие угли; да будут они повержены в огонь, в пропасти, так, чтобы не встали.

[10] могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?...

[11] …а на дела Господа они не взирают и о деяниях рук Его не помышляют. За то народ мой пойдет в плен непредвиденно…

[12] Уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев? Но этот народ невежда в законе, проклят он.

[13] Что возлюбленному Моему в доме Моем, когда в нем совершаются многие непотребства?...

[14] …Дух Святый сошел на всех…

[15]… Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены.

 


 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Вторник 17 июля 2018 / 4 июля 2018

Седмица 8-я по Пятидесятнице. Глас шестый.

Память свв.Царственных Мучеников : Царя - Мученика Николая II и иже с ним убиенных. Свт. Андрея, архиеп. Критского (712-726). Прп. Марфы, матери Симеона Дивногорца (551). Прп. Андрея Рублева, иконописца (XV). Новомч. иеромон. Нила (Полтавского) (1918). Сщмч. Димитрия пресвитера (после 1937). Сщмчч. Саввы, еп. Горнокарловацкого, и Георгия пресвитера (1941). Блгв. вел. кн. Андрея Боголюбского (1174). Обретение мощей прп. Евфимия, Суздальского чудотворца (1507). Мчч. Феодота и Феодотии (108). Сщмч. Феодора, еп. Киринейского в Ливии и иже с ним мцц. Киприллы, Арои и Лукии. (310). Галатской иконы Божией Матери. Прп. Тихона, Василия и Никона, Соловецких. Св. Андрея Русского, Каирского. Свт. Доната, еп. Ливийского (Греч.). Св. Аскепия чудотворца (Греч.). Сщмч. Феофила (Греч.). Св. Менигна монаха (Греч.). Сщмч. Феодота (Греч.). Сщмчч. Иннокентия и Савватия и с ними 30-и других в Сирмиме Панонийской (304). Перенесение мощей св. Мартина Милостливого, еп. Торсского (397). Св. Урлиха Аугсбургского и Баварского (973).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь