Книги моралий

Свт. Григория Двоеслова

или Толкование на «Книгу Иова».

Том первый, часть первая.

Книга III.

 

Глава II.

ИСТОРИЧЕСКИЙ СМЫСЛ

1. Блаженный Иов, оказавшись под угрозой смерти во время испытания, претерпев поношения, возвратился к жизни; а древний враг был посрамлен, увидев умножение доброго там, где замыслил умалить чужое достояние. Но так как в первом сражении он увидел себя побежденным, то приступил к нападениям иного рода – искушениям; он с тем же порочным вниманием, как прежде, наблюдает за святым мужем: не совершит ли тот чего дурного. Ибо лукавый не может поверить ни в изначально доброе, ни в приобретенное опытом. Тогда повторилось то, что было совершено им при первом нападении:

Стих 1-3. «Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел? И отвечал сатана Господу и сказал: я ходил по земле и обошел ее. И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла…» (Иов. 2:1-3).

Здесь порицается бессилие тщеславия диавола. О том, что мы подробнее разобрали выше, лучше умолчим, чтобы не получилось, что, обращаясь к уже обсуждавшимся предметам, мы поздно приступим к необъясненному. Итак, хотя и было сказано гласом Божиим сатане: «откуда ты пришел?», никоим образом не хочу признать, что это говорится ему в том же смысле, как прежде. Ведь когда некто потерпел поражение и возвращается побежденным из состязания, то ему задается вопрос: «откуда ты пришел?», о ком уже известно, откуда он пришел, – что иное порицается как не бессилие его прежнего тщеславия? Это подобно, как если бы Божественный глас прямо сказал сатане: «Вот ты побежден человеком, одетым в немощную плоть, ты, кто пытаешься восстать против Меня, Творца всех». Поэтому Господь тогда, назвав добродетели блаженного Иова прежними словами, но причисляя их уже к трофеям победы, сразу же прибавил:

«…И доселе тверд в своей непорочности…» (Иов. 2:3).

2. Иов сохранил в скорбях свою непорочность к еще большей своей славе. Эти слова звучат так, как если бы Божественный глас прямо сказал сатане: «Ты хотел совершить злое против него, но он, все же, не оставил свою непорочность. В том, посредством чего ты замышлял его унизить, ты был вынужден послужить его возвышению». Ибо непорочность ума, который Иов, достойным всяческого прославления образом, удержал в мирном расположении, была сохранена им при поношениях к еще большему его прославлению.

Далее:

«…А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов. 2:3).


3. Бог поразил Иова без вины со стороны последнего, ибо Он не наказывал его ни за какой грех. И, все же, поразил не напрасно, ибо увеличил впоследствии его достояние. Чтобы показать, что Бог и справедлив, и правдив, нам нужно исследовать, каким образом Он говорит о Себе, что безвинно поразил Иова. Ведь поскольку Он справедлив, то безвинно не мог поразить; и, напротив, будучи правдивым, Господь иного не мог сказать, кроме того, что действительно совершил. Бог и сказал истину, и несправедливого ничего не совершил. Следовательно, чтобы в нашем понимании «справедливо» и «правдиво» друг с другом сочетались, мы говорим, что благословенный Иов был поражен в какой-то мере безвинно и в какой-то мере по какой-то причине. Ведь Бог объявляет Себя и справедливым, и правдивым, и мы должны показать и истинность того, что Он сказал, и праведность того, что Он совершил. Все это было необходимо для того, чтобы святой муж, о котором только Богу и ему самому было известно какой добродетелью он богат, обрел известность и теперь ему могут подражать все. Ибо, поистине, Бог не смог бы предложить для других людей примеры добродетели, если бы Иов остался без испытания. Итак, суть совершившегося в следующем: сила скорбей показала силы Иова, дабы все могли подражать им. Бедствия показали все, что было неразличимо во время спокойствия. Однако, и он сам в этих бедствиях возрос в добродетели терпения. Также выросла и слава воздаяния Иову за его страдания и терпение поношений. Поэтому, чтобы была видна как истинность сказанного Господом, так и справедливость совершенного Им, благословенный Иов не напрасно подвергается бедствиям, поскольку увеличена ему награда, но все же он страдает безвинно, ибо бедствия, которые он терпит, не являются наказанием ни за какое прегрешение. Напрасно страдает всякий, кто не впал ни в какую вину; и, напротив, не напрасно страдает тот, у кого приумножается награда за добродетель.

4. В каком смысле нужно понимать, что Бог был «возбужден»? Что означает сказанное: «ты возбуждал Меня против него»? Неужели Истина возбуждается по причине мучений Своего праведника из-за слов сатаны? Кто заподозрит Бога в том, что Он даже для праведного мужа определит что-то как недостойное? Но, поскольку мы не можем представить себе удара, не сопровождаемого душевным возбуждением, то сокрушение Иова Божественной силой называется «возбуждением». Здесь Божественные слова снисходят к доступным нам понятиям, дабы совершенное Богом могло быть хотя бы отчасти понято человеком. Ибо та Сила, которая создала все по Своей Воле без какого-либо понуждения, которая царствует без презрения к низшим относительно Себя, которая поддерживает без труда для Себя весь существующий мир, которая управляет без нарушения свободы тех, кем управляет, которая даже наказывает без разгорячения, все-таки каким-то образом наставляет человеческие умы, попуская скорби в той мере, насколько посчитает необходимым. При этом, Сама Божественная Сила не меняет свет неизменности, единства и простоты на мглу множественности и сложности, которые свойственны душевным порывам.

Далее:

Стих 4-5. «Отвечая, сатана сказал: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою. Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим»» (Иов. 2:4-5)[1].

5. Бог постоянно попускает диаволу возобновлять войну против святых, дабы он был в поражении чаще посрамляем. Древний враг прибегает к внешним вещам, желая вынудить блаженного мужа к преступлению умом. Сатана говорит, что «кожей воздают за кожу», как часто мы, видя, что удар направлен в лицо, выставляем вперед руку, дабы защитить глаза от удара; также и тело напрягаем во время удара, чтобы не быть пораженными, оставив тело в расслабленном состоянии. Диавол, зная, что обычно происходит именно так, и говорит: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою…». Все равно, как если бы он сказал откровенно: «Иов терпит все, что происходит вне его, столь невозмутимо, потому что боится, как бы не пострадать самому. То есть, именно забота о собственной плоти оставила его ум неподвижным при лишении всего, что подлежит восприятию телесных чувств. Пока Иов был занят тем, что пекся так о себе, то не сильно переживал о поражении своих близких». Поэтому диавол впоследствии испрашивает самому Иову плотских страданий, говоря: «Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим»». Ранее он говорил: «Но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя?» (Иов. 1:11). Теперь он, словно забыв о первоначальном своем предложении и, будучи побежден в одном, предлагает другое. И Божественное Провидение справедливо позволяет это ему, дабы неразумный спорщик наконец замолчал, будучи столь часто побежден. Далее:

Стих 6. «И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2:6).

6. Иов предается в руку противника таким образом, что все-таки остается хранимым в руке Помощника. Итак, попущение страданий сопровождается стражей, заботящейся об охранении; Божественная воля оставляет избранного своего, одновременно охраняя его, или, напротив, – охраняет, оставляя; одно у него сберегает, а другое отдает на расхищение. Если бы Бог предал бы Иова в руку противника полностью, что бы было тогда с обычным человеком? Следовательно, к этому разрешению на истязание примешивается мера любви, дабы в предстоящем сражении смиренный раб, испытав боль, победил, а гордый враг, хоть и имея попущение от Бога, был побежден. Святой муж предается в руку противника и все же удерживается в руке Сокровенного Помощника своего. Ибо он был одной из тех овец, о которых сама Истина говорит в Евангелии: «…и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28). Но алчному врагу все же говорится: «вот, он в руке твоей…». Так, Иов одновременно и в руке Божией, и в руке диавола. Бог говорит: «вот, он в руке твоей…», но потом тотчас прибавляет: «…только душу его сбереги», и это ясно показывает, что Он является благосклонным Помощником, ибо удержал того, кого отдал, и, отдавая, не отдал до конца того, кого защищал от стрел Своего врага, хотя и оставил его.

7. Сатане повелевается сохранить то, во что ему не позволено вторгаться. Что означает сказанное сатане: «…только душу его сбереги»? По какой причине оказывается охранителем тот, кто вечно жаждет вторгнуться в охраняемое? Но сатане повелевается, чтобы он сохранил нечто и не смел во что-то вторгаться; подобно этому и мы в молитве умоляем Отца нашего словами: «и не введи нас в искушение…» (Мф. 6:13). Господь никоим образом никого Сам не вводит в искушение, т.к. всегда с милосердием защищает Свое творение. Однако Он действует так, словно ему, напротив, свойственно вводить в искушение, а не ограждать нас от злой западни. Он именно тогда не вводит нас в силки искушения, когда не попускает нам быть искушенными свыше наших сил. Точно таким же образом, как Бог называется вводящим нас во искушение, если попускает нам быть искушаемым от противника сверх меры, так и противник был назван сохраняющим душу, когда ему было запрещено полностью одолеть ее.

Стих 7. «Отошедши от лица Господня, сатана поразил Иова язвою ужаснейшею от пяты стопы до главы» (Иов. 2:7)[2].

Каким образом сатана удалился от лица Божия ясно видно из того, что было сказано нами выше.

«…сатана поразил Иова язвою ужаснейшею от пяты стопы до главы».

8. В теле Иова никакое место не было освобождено от муки, дабы в душе его никакая часть не осталась неисполненной славою. О бедствиях рассуждают двояким образом: выясняя, сколько их и каковы они. Бывает, что бедствия, как многие количеством, так и тяжкие качеством, часто бывают облегчаемы в следующем: когда их много, они не бывают слишком тяжки, а когда они жестоки, их не бывает много. Поэтому, с целью показать, до какой степени свирепости противник вооружился на святого мужа в своих нападениях не только невыносимой тяжестью их, но и их неисчислимым множеством, говорится: «…сатана поразил Иова язвою ужаснейшею…»; а для пояснения обилия бедствий прибавляется: «…от пяты стопы до главы», и все это для того, чтобы никакая часть ума не осталась непрославленной у того, у кого никакая [часть] тела не была оставлена свободной от страдания. Далее:

Стих 8. «Ибо осколком сосуда очищал гной, сидя среди мерзостей» (Иов. 2:8)[3].

9. Иов, счищая с себя гной осколком сосуда, научает нас, что тот «глиняный сосуд», который мы на себе носим, вскоре будет разбит. Почему именно осколком сосуда он счищал гной, если не потому, что сосуд делается из глины? И что есть телесный гной, как не самая глина? Об Иове говорится, что он скоблил свои раны осколком сосуда, но можно бы было сказать: «Глиною очищался от глины». Так мы понимаем, что святой муж взял в руку то, что носил на себе, и осколком глиняного сосуда скоблил поврежденный глиняный сосуд. И это действие нам открывает, насколько он подчинил себе свое тело во время, когда оно пребывало в чистоте, что продолжал как хозяин спокойно печься о нем во время его столь невыносимого поражения. И он не сочувствовал заболеванию своего тела, ведь использовал не кусок одежды, не пальцы, но черепок для очищения язв. Иов, счищая гной осколком сосуда, увидел через это себя самого подобным осколку сосуда, и получил исцеление ран ума посредством раны тела.

10. Лежа среди мерзостей, Иов осознает, что само тело в скором времени станет навозом. На наш дух часто оказывает воздействие все, что окружает тело, и из-за происходящего вокруг нас, бренность нашего тела скрывается от взора сердечных очей; поэтому некоторые сыны века сего, укрепляясь в скоропреходящих санах, председательствуя над высокими собраниями, радея о том, чтобы подчинить многих своей воле, пренебрегают вниманием к собственной бренности и вовсе не размышляют о том «глиняном сосуде», который носят на себе, забывая, что в скором времени ему предстоит разбиться. Блаженный же Иов описывается сидящим даже не на земле, которая по большей части является чистой и незагрязненной, а среди мерзостей, чтобы показать, что он пришел к осознанию своей немощи, пребывая в обстоятельствах своей отверженности, тем самым умножая величие своего духа. Тело было помещено среди нечистот, чтобы дух, возрастая к добру, познал природу тела, что оно взято из земли. Тело было помещено среди нечистот, чтобы пребывая в мерзком месте, уразуметь, что в скором времени оно само неизбежно окажется среди мерзостей.

11. Наблюдая за бедствиями святых мы должны уразуметь, что для них награда приготавливается посредством того же, что для нечестивых является карой. Смотря как блаженный Иов подвергся ущербу, потеряв столько вещей, был в печали от смерти своих детей, претерпел столько страданий, когда очищал гноящиеся язвы черепком и, истекая гноем, поместил себя среди нечистот, я жажду понять, почему же Всемогущий Бог тех, кого в вечности избрал Себе любимыми, здесь поражает жесточайшим образом, будто бы презирая их? Но, видя раны и страдания блаженного Иова, тотчас возвожу очи своего ума к Иоанну Крестителю и не без скорбнейшего удивления наблюдаю, что он, исполнившийся пророческого духа еще во утробе матери, он, кто, так сказать, еще «прежде рождения был возрожден» (см. Лк. 1:15), сей «друг Жениха»; тот, больше которого никто не восставал из рожденных женами (см. Мф. 11:11), сей «пророк», который был «больше, чем пророк» (Мф. 11:9)[4], помещается в темницу, а из-за танца девицы лишается главы; муж таковой строгости [нрава], умерщвляется на осмеяние безнравственных. Или мы должны допустить в его жизни нечто такое, что такая презренная смерть была призвана искупить? Или когда-нибудь согрешил в пище тот, кто вкушал только акриды и дикий мед? Или Богу не угодил в чем-либо своей одеждой тот, кто поясом верблюжьим свое тело опоясал? Мог ли оскорбить в беседе тот, кто не удалялся из пустыни? Или можно ли обвинить в вине болтливости того, кто долгое время был отлучен от сообщества людей? Или, напротив, неужели вина за несдержанность была вменена тому, кто обличил строго пришедших к нему, сказав: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?» (Мф. 3:7; Лк. 3:7). Что же означает, что Иов свидетельством Божиим превозносится и все же ударами бичей повергается до нечистот? Что означает, что Божественный глас восхваляет Иоанна Предтечу, и все же он умерщвляется по слову хмельного[5] в награду за танец? Что означает, что Всемогущий Бог так строго поражает в этом веке тех, кого избрал прежде века, если не то, что очевидно для благочестия верующих, показывая, что повергает их в бесславное, зная, как воздаст им в великом. Итак, в этом мире каждый да будет размышлять только над тем, каковы будут страдания в ином мире всех, кого Он осудит, если Он поражает здесь с такой силой тех, кого любит; и насколько сильно пострадают все, кто будут обвинены на Суде, если не избегают потрясений в жизни те, кто удостаивают похвалы от Самого Судии!

Стих 9. «Сказала ему жена его: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри» (Иов. 2:9)[6].

12. Жену диавол использовал в качестве лестницы, по которой хотел взойти в сердце Иова, но напрасно. Древний враг человеческого рода обычно искушает двумя способами: пытается расколоть сердца стойких или внутренними терзаниями, или убеждениями со стороны. Против же блаженного Иова он использовал оба. Сначала он причинил материальный ущерб отцу семейства, смертью детей сделал одиноким отца, теперь сокрушает самого, дотоле невредимого Иова, гниением язв. Но поскольку он увидел смердящего извне оставшимся здравым изнутри; того, кого вверг в наготу, узрел ставшим внутренне еще более богатым по произнесенной о нем повторной похвале Создателя, то диавол своей хитростью считает, что Иов находит опору в той вещи, посредством которой он его хочет притеснить, и, будучи побежден этим ранее, обращается к более тонкому орудию – искусительным речам.

Он повторяет свои древние козни. Зная, каким образом Адам обычно впадает в заблуждение, приступает к Еве. Он видел, что блаженный Иов стоит словно на некоем возвышенном месте благодаря своим добродетелям, неодолимый среди потерь стольких вещей и среди стольких язв от бедствий. Он укрепил на высоком месте свой ум, и поэтому вражеские нападения не могли ему повредить. И противник ищет, по каким бы ступеням ему взойти на эту обороняемую высоту. К мужу наиболее близка жена, ибо она привязана к мужу. Диавол смог завладеть сердцем жены и обрел в нем подобие лестницы, с помощью которой желал достичь сердца мужа. Он завладел умом супруги, который есть лестница к мужу. Однако он этим ничего не добился, поскольку Иов относился к жене, как к подчиненной себе, а не начальствующей над собой. Иов показал праведные вещи той, которой руководил змий, имея целью вынудить Иова говорить обратное. Итак, надлежало, чтобы шаткий женский ум был заключен под строгое мужское наблюдение, ибо мужчине, право же, известно со времени первого падения, что женщина не умеет учить праведному. Поэтому и сказано ап. Павлом: «а учить жене не позволяю…» (1 Тим. 2:12), ибо, без сомнения, всегда, когда она учила, то удаляла от познания вечности. Итак, древний враг поместил среди мерзостей того, кто благодаря этому превзошел своей стойкостью самого Адама, пребывавшего в раю; а женщину, свою помощницу, побуждаемую дьяволом к словам соблазна на зло, привел к тому, что она получила разумение праведности, ибо та, кто была наущаема, как погубить, была научена, как не погибнуть. Итак, диавол замышлял увеличить скорбь от наносимых ран, но только воздвиг против себя самого оружие добродетелей.

13. Диавол всегда старается искусить нас словами тех, кто нам близки. Слыша слова супруги Иова, склонявшей его на злое, мы должны со всяким трезвением остерегаться того, что древний противник сам и посредством тех, кто нам близки, всегда пытается поколебать стойкость нашего ума. Не добившись гибели нашего сердца своими собственными убеждениями, он часто приближается к нему вновь, используя языки наших близких. Написано у Екклезиаста: «Остерегайтесь своих детей и будьте внимательны к своим слугам» (Еккл. 32:22)[7]. И пророк говорит: «Каждый ближнего своего да остерегается и во всяком брате своем не полагает доверия» (Иер. 9:4)[8]. И, опять же, написано: «И враги человеку - домашние его» (Мф. 10:36). Коварный противник, когда видит, что сердца блаженных не принимают его, избирает тех, кого они любят, и говорит ласковыми словами тех людей, которые его любят, дабы во время, когда сила любви открывает сердце, меч его убеждения беспрепятственно мог вторгнуться в самые сокровенные укрепления праведности. Поэтому после лишения имущества, после смерти детей, после ран и повреждения членов тела древний враг подвигнул на Иова язык жены.

14. Давайте еще раз рассмотрим порядок в последовательности искушений Иова. Достойно исследования, в какой момент времени диавол соблазняет ум мужа словами, способными его погубить. Мы видим, что он использует слова после нанесения ран, надеясь одержать легкую победу побуждением ко злу тогда, когда скорбь увеличилась до крайности. Однако, если пристальнее всмотреться в общий порядок его искушений, то станет ясно, как злоискусен был его замысел. Итак, сначала он применил лишение материального: это повреждение не касалось ни природы человека, ни его плоти. После он отвратил от него друзей, что уже по существу было противно его природе как человека, но все же не касалось плоти. Наконец же, сокрушил и тело. Но, видя, что ничем, включая и раны телесные, не смог достичь ранения ума, обратился к языку близкой к нему жены. Поскольку в открытой схватке он увидел себя побежденным, то, словно из засады, набросился на него устами супруги, сказавшей: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри». Искушая так Иова, он сразу все обнаружил. Через это искушение жена получила освобождение от его власти, а перед святым мужем раскрылись все его хитрости. Жена Иова выступила помощницей диавола и еще в одном отношении, когда она сказала: «Доколе будешь пребывать в своей простоте?...». Ибо «Ева» повторила свои слова. Потому что сказать: «Оставь простоту», разве не означает: «Послушанием, вкусив от запрещенного плода, пренебреги»? Или сказать: «…Прокляни Бога и умри», не означает ли: «Нарушив заповедь, согласно которой ты живешь, умри»? Но наш «Адам» явил силу, лежа среди мерзостей, а древний Адам, хотя и пребывал в раю стоящим, но оказался немощным. Ибо Иов ответил на слова убеждавшей его ко злу супруги так:

Стих 10. «…ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...» (Иов. 2:10).

15. Итак, Иов, пребывая в лишениях во внешнем, внутренне был исполнен Богом.

Враг поражается везде, везде побеждается. Он во всех своих замыслах искушений низлагается даже так, что теряет свое обычное утешение, доставляемое послушанием ему женского ума. Между тем, уже побежденному, ему приятно было оставить святого мужа лишенным внешних благ, хоть тот и был внутренне исполнен Бога. Ап. Павел, наблюдая в себе богатство внутреннего ведения и видя, что извне он есть не что иное, как тленная плоть, сказал: «Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах…» (2 Кор. 4:7). Так и в благословенном Иове хрупкий сосуд ощущал извне болезненные язвы. Внутреннее же его сокровище пребыло чистым. Ибо хотя Иов и был подвергнут бедствиям, внутреннее сокровище, неослабно возрастая, было явлено, наконец, и внешне, в словах, обращенных к жене, которые могут научить святости: «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...». «Доброе» означает Божественные дары – временные или вечные, а злом здесь называются бедствия. Об этом и Господь сказал через пророка: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» (Ис. 45:7).

Однако, зло, которое не имеет собственной природы, не творится Господом. Он называет Себя «производящим бедствия», в том смысле, что совершает действия, которые на самом деле необходимы для нашего блага. Но, мы считаем, что они совершаются с целью нам повредить. Так что они оказываются одновременно и злом из-за скорби, которую приносят согрешившим, и добром – по природе, которая им присуща. Так, яд для человека есть смерть, а для змеи – жизнь. Из-за того, что мы возлюбили настоящий век, мы удалились от любви нашего Создателя, и падший ум, посвятив себя любви к твари, отлучил себя от общения с Творцом. Следовательно, ум должен был быть сокрушен Создателем тем предметом, который был предпочтен Ему. Тогда человек, которого Бог все же хочет исправить, найдет скорбь в том, что возжелал и найдет наказание в том, в чем не захотел признать свою вину и тем скорее захочет то, что потерял. Поэтому и говорится: «…образую свет и творю тьму…», ибо пока внешне нас окутывает тьма скорбей, внутрь нас через это вразумление входит умный свет. «…Делаю мир и произвожу бедствия», ибо мы получаем от Бога мир, когда получаем от Него вещи, созданные по Его слову «весьма хорошими» (ср. Быт. 2:31), но которые превращаются для нас в бедствие, когда становятся весьма желанными. Из-за греха мы стали враждебны Богу, поэтому необходимо возвратиться к миру с Ним через страдания. И, когда какое-либо благое творение превращается для кого-то в скорбь, то ум наставляемого исправляется через нее так, что желает мира с Создателем.

Итак, свои бедствия благословенный Иов назвал злом, потому что противопоставлял благо здоровья и спокойствия злу тех потрясений и волнений, которые причиняют искушения.

16. Память о даре, который является радостью, хоть и в малой степени, но компенсирует скорбь от бедствия, которая заключается в страхе перед страданиями. Посмотрим, каким искусством обладал тот, кто произнес против доводов супруги: «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...». Великое утешение будет в страдании и мучении, если только будем иметь воспоминания о прежних дарах, данных нам Создателем. Нас не будут терзать мысли отчаяния, если перед умом предстанет то, что созидается посредством наших страданий. Ибо написано: «Во дни счастья бывает забвение о несчастье, и во дни несчастья не вспомнится о счастье» (Сир. 11:25). Всякий, кто примет дары, но не будет страшиться бедствий во время наслаждения ими, будет сокрушен в своем счастье из-за гордости. И, напротив, у всякого, кто сокрушен бедствиями и не утешается во время скорбей воспоминанием о дарах, которые ему случилось получить, у того отчаяние расшатывает крепость ума. Поэтому необходимо, чтобы две эти вещи были всегда одна с другой связаны и имели силу поддерживать друг друга: чтобы память о Божественных дарах в той же мере утешала в бедствиях, в которой укоры и страхи, присущие бедствиям, умаляют радость обладания дарами. Святой муж, дабы успокоить ум, теснимый бедствиями, помышлял о блаженстве прежних дарований, находясь среди скорбей мучений: «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...». Перед этим же справедливо прибавил: «…ты говоришь как одна из безумных…» женщин. У жены Иова порок был в уме, но не в природе, поэтому он и не сказал: «Ты говоришь, как одна из» женщин, но «как одна из безумных» женщин, и чтобы показать, что она помыслила о недолжном из-за посетившей ее глупости, но не по причине устроенной так природы.

«…Не согрешил Иов устами своими» (Иов. 2:10).

17. Иов не согрешил устами, потому как не произнес неправедного, и о праведном не умолчал. Мы прегрешаем устами двояко: когда или говорим недолжное, или умалчиваем о должном. Ибо если бы молчание не было иногда грехом, то пророк не сказал бы: «Увы мне, ибо я умолчал» (Ис. 6:5)[9]. Блаженный же Иов во всем, что говорил, устами нимало не согрешил, так как не сказал ничего по гордости против Поразившего его, но и не стал молчать о праведных вещах перед лицом супруги, убеждавшей его обратиться ко злу. Итак, он не согрешил ни словом, ни молчанием, воздавая одновременно благодарность Поражающему его Отцу и наполняя супругу, склонявшую его ко злу, знанием Божественного учения. Ибо знал, что подобает приносить Богу, а что – ближнему, т.е. терпение Творцу, а мудрость супруге. Поэтому Иов и последнюю наставил через обличение, и Первого прославил, воздавая хвалу. Кто же из нас, если вдруг случится испытать на себе хотя бы одно бедствие такой же, как у сего, силы, не падет тотчас до самых сокровенных глубин своих расслабленным и раздробленным? Но вот, поверженный извне ранами плоти, остается непреклонным внутри благодаря крепости ума; и видит, что никакой из ударов не коснулся его, а враг был уязвлен своей собственной рукой. Иов бдительно предвосхищал удары, направляемые в него и через бедствия, словно напрямую, и, словно из западни, посредством слов. Наш воин в пылу сражения во все стороны выставил щит своего терпения; противоборствовал копьям, идущим к нему отовсюду, и вращал ум свойство доблести во все стороны, обозревая нарушающие его покой беды.

18. Древний враг, чем доблестнее побеждается, тем яростнее возгорается на нападение. По той причине, что женщина, наущаемая им, умолкла, он возжег других, кто должен был, по его наущению, употребить оскорбление. Как ранее враг прилагал все свои усилия к тому, чтобы сокрушить Иова через новые и новые бедствия, так и сейчас он старается пронзить его крепкую грудь, причиняя ему больше и больше словесных оскорблений.

Стих 11. «И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его» (Иов. 2:11).

19. Глядя на тех, кто пришел по соглашению между собой ради утешения терпящего бедствие, открывается, какая сила любви была между ними и пораженным. Но все же, хоть Писание и свидетельствует о них, как о друзьях этого мужа, говоря об их заботливости и правильности намерения, оказывается, что это их намерение очерняется тем, что они столь скоро перешли к неправедным словам, в чем проявилась их неосторожность перед глазами Строгого Судии. Далее:

Стих 12. «И подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу» (Иов. 2:12).

20. Надо знать, что намеревающийся утешать страждущего должен и сам скорбеть; и должен усвоить меру печали его себе. Поскольку язвы изменили лицо страждущего, то его друзья, рыдая и восклицая, раздирают на себе одежды, посыпая себе голову пылью. Они увидели столь изменившимся того, к кому они пришли, что скорбь изменила лицо утешающих. Когда мы хотим отвлечь от рыдания кого-либо, нам сначала следует своим рыданием согласовать свое настроение с его воплем. Ведь скорбящего не может утешить не согласующийся с его скорбью, ибо, отличаясь от страждущего отсутствием его беды, он ничего не может дать бедствующему, будучи отделен от него настроением ума. Таким образом, сначала должен быть смягчен дух, чтобы можно было приступить к скорбящему, приступив же, усвоиться ему, а, усвоившись, и отвлечь от скорби. Подобным образом, кусок железа не скрепится с другим, если каждый из двух кусков не будет смягчен жаром огня; ничто твердое не может быть прикреплено к мягкому, если сперва его твердость не будет умерена с мягкостью, и оно не станет таким же, как то, к чему хотят его прикрепить. Так и мы не сможем поднять поверженных ниц, если не преклоним нашу прямоту, так как пока прямота будет отделять стоящего от согнутости поверженного, нам никогда не поднять того, к кому сами не желаем наклониться. Поэтому друзья Иова, дабы отвлечь его от печали, сами восприняли скорбь: увидев израненное тело его, они поспешили разодрать свои одежды, увидев его искаженным в страдании, поспешили замарать свои головы пылью, чтобы чем больше сходного со своим страданием нашел в них страждущий муж, тем легче принял их слова.

21. При всем этом все же нужно знать, что желающему доставить утешение страждущему, необходимо соблюсти меру в той скорби, которую он принимает ради скорбящего, чтобы не случилось, что скорбящего он не только не утешит, но по причине неумеренной печали повергнет дух страдающего в бездну отчаяния. Печаль наша так должна быть сочетаема с печалью бедствующих, чтобы могла в своей умеренности поднимать, а не еще более повергать из-за несоразмерности ее. Присмотримся и увидим, что друзья Иова в своем утешении соскорбели более необходимого, ибо они, видя только степень его внешнего поражения, но, не ведая состояния его ума, обратились к такому безмерному плачу, словно сокрушенный муж, обладавший подобной крепостью, из-за телесных болезней испустил и самую душу.

Стих 13. «И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико» (Иов. 2:13).

22. Непрерывно ли семь дней и семь ночей сидели со страждущим Иовом, или семь дней и столько же ночей они усердствовали только в частых посещениях его, – мы не знаем. Мы часто говорим, что занимаемся столько-то дней таким-то предметом, хотя не все те дни постоянно ему посвящаем. Часто и Священное Писание заменяет как целое частным, так и частное целым. Для обозначения целого употребляется частное, когда, например, Писание описывает семью Иакова: «Вошел Иаков в Египет с душами семьюдесятью» (Быт. 46:27)[10]. А целое Писание подразумевает, хотя и используется название части, когда Мария у гроба Господня недоумевает: «унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его» (Ин. 20:2). Конечно же, она пришла, ища только тела Господа, но скорбит, словно унесли всего (т.е. живого) Господа. Здесь же неясно, употребляется ли в отношении частного целое, или нет.

23. Не стоит проходить с пренебрежением мимо того, что друзья столь долго молчали и столь сильно были осуждены, начав говорить. Ибо есть некоторые, кто опрометчиво начинают говорить, начатое же с безрассудством впоследствии становится еще более безрассудным. Есть и такие, кто начинают говорить поздно, но, начавши, не стараются сохранить в своих речах меру. Так друзья Иова, увидев его скорбь, долго молчали, но, потом, начав говорить, они стали говорить с безрассудством, ибо не радели сохранить покой страждущего. Они удерживали язык, и чтобы не начать говорить раньше времени, однако, когда начали говорить, они не потрудились умерить свои слова, чтобы не перейти из-за своей опрометчивости от утешения к оскорблению. Они по доброму намерению пришли для того, чтобы утешить, но все, что благочестивый ум принес Богу чистого, осквернили опрометчивостью речи. Написано: «Если приносишь правильно (т.е. по заповеди), но не разделишь правильно, то согрешил ты» (Быт. 4:7)[11]. Правильно приносится то, что совершается с добрым намерением. Неправильно же разделяется тогда, когда мы не рассуждаем с чуткостью сердца о том, что совершаем. Итак, «правильно разделять» означает взвешивать, размышлять с трезвостью и подобающей с нашей стороны сердечной заботой. И, разумеется, тот, кто пренебрегает этим, согрешает, хотя и делает приношение.

24. Нам всегда необходимо наблюдать, чтобы начатое с доброй целью, мы смогли завершить с добрым окончанием. Часто мы не знаем, каков будет окончательный суд относительно того, за что беремся с добрым намерением, а совершаем без должного внимательного рассуждения; и подчас оказываемся причастными и повинными в преступлении в том, что, вроде бы давало повод для добродетели. Всякий, кто посмотрит на друзей блаженного Иова, не сможет отрицать того, что они пришли к нему по благочестивому побуждению. Размыслим же о том, какой силой должна была обладать их любовь для того, чтобы собраться единодушно к пораженному; какая добродетель терпения для того, чтобы сидеть семь дней и ночей со страждущим; какое сострадание для того, чтобы посыпать голову пылью! Однако же, начав говорить, они приняли осуждение там, где желали получить награду; ибо у невнимательных грехом оканчивается часто то, что начиналось единственно с целью получить награду. Они своими безрассудными речами погубили все то доброе, что приобрели со стольким трудом. И, если бы благодать Божественного Духа не научила их принести жертву за свою вину, то они могли бы быть наказаны Господом за то, чем хотели Ему угодить. Они не угодили Судии в том, в чем по своему неразумию усердствовали, будто бы радея о защите Судии. Поэтому мы и говорим все это, чтобы привести на память читающих, с каким вниманием да остерегается каждый того, чтобы совершать нечто с недостаточным устремлением; ибо Господь наказывает все, что хотя и начато с благим намерением, но смешалось с безразличием и небрежением, и вынужденно вразумляет напастями. Кто иной считал, что действует ради получения награды, как не тот, кто ради защиты Бога дерзнул сказать нечто против ближнего, или не тот, кто семь дней и ночей молчал ради скорби ближнего? Друзья блаженного Иова все же, поступая так, пали в грех, хотя и потрудились, зная только ценность утешения, которое хотели доставить Иову, но не ведая, с какой осторожностью необходимо это совершать. Поэтому необходимо думать не только, что совершить, но также и о том, с какой осторожностью подобает искать совершения желаемого. Сначала, чтобы не совершать зло, а уже потом – не совершать добро невнимательно. К необходимости совершать добро с вниманием нас призывает пророк, говоря: «Проклят, кто дело Господне делает небрежно…» (Иер. 48:10). Все это помогает нам бояться не только за то, что мы не совершили злого перед тонким и неразумеваемым судом Крепкого Судии, но и за то, что мы считаем в нас есть доброго, ибо часто в Его рассуждении оказывается грехом то, что до Его суда казалось добродетелью, и там, где мы ожидали справедливую мзду за совершенное, последует наказание справедливого возмездия.

АЛЛЕГОРИЧЕСКИЙ СМЫСЛ

25. «И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико» (Иов. 2:13).

Каково единство Христа и Церкви? Когда мы говорим о том, что соединяет Главу и Тело Христово, нам необходимо, в первую очередь, говорить о любви. А любовь проявляется в самопожертвовании. Воистину, Господь много терпит через Свое Тело, которым являемся мы. Очень важно познать меру страдания Главы Церкви, увидеть, сколь многое Он терпит через Свое Тело. Если бы нашего Главу не затрагивали наши страдания, то Он не стал бы восклицать до самых Небес о пораженных членах Своего Тела, свидетельствуя против своего истязателя: «Савл, Савл! что ты гонишь Меня?» (Деян. 9:4). Если бы наши страдания не были бы и Его страданиями, то уверовавший, но страдающий ап. Павел не стал бы говорить: «восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых» (Кол. 1:24). А в другом месте, говоря о Воскресении Христа, он с удивлением восклицает: «Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, - благодатью вы спасены, - и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе» (Еф. 2:4-6). Так восклицает апостол потому, что он, пребывающий на земле, отягощен страданиями от гонений, но под тяжестью своих скорбей он, одновременно, пребывает на Небе, участвуя в славе Христа. Аналогично, все Тело Господа Иисуса Христа, т.е. Его Церковь, в своем Главе уже ныне прославляется на Небесах.

Начиная рассмотрение страданий Главы, мы постепенно придем к рассмотрению мучений тела. О других же вещах, о том, как в некоторый день сатана приступил пред лице Господне, о том, что он был спрошен, откуда пришел, о том, что блаженный Иов был превознесен похвалой Великого Творца, мы избегаем говорить повторно, так как уделили этому уже достаточно внимания. Ибо долгое удержание ума в уже обсужденном предмете становится препятствием для обращения к тому, о чем еще не говорилось. По этой причине мы будем истолковывать в аллегорическом смысле только те места, в которых найдем, что прибавить к уже сказанному. Далее:

«…А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов. 2:3).

26. Христос поражен безвинно в отношении Себя и не напрасно в отношении нас. Если блаженный Иов образует нашего Искупителя в страдании, то какой смысл могут иметь слова Господа к сатане: «…А ты возбуждал Меня против него…»? Посредник между Богом и людьми, человек Иисус Христос, дабы упразднить вину наших прегрешений, пришел претерпеть язвы нашей смертности; однако, если Он неразделен с Отцом по Своей природе, каким образом Отец сказал о Себе, что Он возбужден сатаной против Него, тогда как мы ясно верим, что согласие Отца и Сына не нарушается никаким неравенством власти и никаким различием изволений? И, однако, Тот Самый, Кто равен Отцу по Божеству, пришел ради нас на язвы телесные, которые не смог бы претерпеть, если бы не воспринял, искупая, образ падшего человека. Ведь, если бы первый человек не согрешил, то Второй не пришел бы для позора страданий. Как первый человек был отдален сатаною от Бога, так Господь приближает нас к Себе посредством Второго человека. Итак, сатана возбудил Господа на поражение Его, когда в раю с высоты праведности ниспроверг грехом непослушания первого человека. Если бы первый Адам, сначала, из-за добровольного преступления не был увлечен к умерщвлению души, то Второй Адам не пришел бы для добровольного умерщвления плоти без всякой вины. Поэтому справедливо говорится нашим Искупителем сатане: «…А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно». Все равно, как если бы было прямо сказано: «Так как сей Адам не по своей, но по вине того Адама был умерщвлен, ты Меня на сокрушение сего Адама подвигнул уже тогда, когда того Адама увлек лживым искушением». Поэтому справедливо прибавлено: «безвинно». Ведь безвинно поражается тот, кто несет наказание за грех, но не запятнан приобщением к нему. Безвинно поражается тот, кто не имел личных согрешений, но, все же, принял – без вины – уязвление тела. Об этом говорит пророк: «…чего я не отнимал, то должен отдать» (Пс. 68:5). Тот, кто был создан для рая, по своей гордости восхотел похитить подобие Божественного могущества, однако за грех этой гордости, не имея своей вины, воздал Посредник. Некий мудрец сказал Отцу: «Будучи праведен, Ты всем управляешь праведно, почитая несвойственным Твоей силе осудить того, кто не заслуживает наказания» (Прем. 12:15).

27. Однако, нужно размыслить, каким образом Он справедлив и праведно управляет всем, если осуждает Того, Кто не должен быть наказан. Ведь наш Посредник не должен был быть наказан за Себя, ибо не был причастен никакому греху. Но если бы Он не принял недолжную для Себя смерть, то не освободил бы нас от должной для нас смерти. Поэтому Отец, будучи справедлив и наказывая Праведного, всем управляет справедливо, ибо оправдывает всех посредством того, что осуждает за грешников Неимеющего греха, дабы все избранные возвысились до высот праведности – наказанием Пребывающего выше всех за нашу неправедность. Тот, кто здесь упоминается как «Пораженный безвинно», в другом месте Писания называется «Осужденным недолжно». Ибо Тот, Кто поражается безвинно в отношении Себя, не напрасно поражен в отношении наших дел. Поистине, ржавчина порока не могла быть очищена никак иначе, как только через сожжение в огне. Итак, Тот, Кто подверг себя по доброй воле мучению, пришел без порока в Себе, чтобы должные мучения за наши беззакония были справедливо оставлены повинным в них посредством того, что Он примет сокрушение от их внуков. Поэтому, и безвинно и не напрасно поражается Тот, Кто смыл позор нашей вины потоками Своей Крови, не имея в Себе Самом прегрешений.

«Отвечая, сатана сказал: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою. Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим»» (Иов. 2:4-5)[12].

28. О сатане говорится, что он то узнает в Иисусе Христа, то сомневается о Нем. Достойно исследования то, каким образом он вводится в заблуждение любовью и терпением Христа. Злой дух, когда увидел нашего Искупителя блистающим Своими чудесами, воскликнул: «…знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий» (Лк. 4:34). Тот, кто так говорил, страшился Сына Божьего, однако, не зная силы Высшего Божества, подчас он, видя перед собой Некоего подверженного страданию, считал Его только человеком. Ибо ему известно о многих ведущих образ жизни пастухов под видом праведности, которым, однако, чужды сокровища любви, ибо они не размышляют о бедствиях других людей. Итак, он возгорелся против Него, – словно будучи научен по своему опыту, что никто не может ему противостоять, так как он многих соблазнил, – и поэтому сказал: «Кожу за кожу, и все, что имеет, отдаст человек за душу свою. Но простри руку Твою и прикоснись кости и плоти его и тогда увидишь, как он благословит Тебя пред лицом Твоим». Все равно, как если бы он открыто сказал: «Он не допустил душевное движение к тому, что было вне его, но станет быстро ясно, что он из себя представляет, если он испытает в себе самом то, что причиняет боль». Страстно желая осуществления всего этого, сатана сделал явным это не словами, но своими намерениями. А через своих членов он осуществил это: как словами, так и намерениями. Конечно, он говорит голосом своих приверженцев, когда они восклицают против пророка: «Положим древо вместо хлеба ему и истребим его от земли живых» (Иер. 11:19)[13]. «Предлагать вместо хлеба дерево» означает то, что они пригвождением прикрепили к Его Телу древо креста; ибо они посчитали себя в силах истребить от земли живых Того, Кого видели смертным и умыслили погубить смертью.

«И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2:6).

29. Члены сатаны суть все живущие порочно. Рука сатаны есть власть его. Предав ему Себя, Господь заставил его послужить Себе. Какой безумец поверит в то, что Создатель всего предается в руку сатаны? Однако, кто из сведущих в Истине не знает, что членами сатаны являются те, кто живут нечестиво? Его членом стал Пилат, который не узнал Господа, пришедшего ради нашего искупления, осудив Его до самого предела, до смерти. Сборищем его служителей были те начальники Иудеев, которые направили свои усилия на то, чтобы извергнуть Искупителя мира из мира, преследуя Его даже до креста. Поэтому Господь, когда предает Себя ради нашего искупления в руки членов сатаны, что иное совершает, как не разрешает руке сатаны свирепствовать над Собой, дабы освободить нас как внешне, так и внутренне через то, что умрет внешне. Если мы примем, что рука сатаны — его власть, то будет справедливо сказать, что Христос потерпел против Своей плоти от руки того, чью власть над Своим телом испытал вплоть до заплеваний, ударов кулаками, уязвлений, до креста и копья. Поэтому, придя для страдания к Пилату, Он сказал, – в отношении, разумеется, Своей плоти: «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин. 19:11). Однако эту власть, которую Он дал сатане против Себя, Он заставил послужить Себе даже несмотря на то, что в ней сатана искал только своей корысти. Пилат, – то есть и сам сатана, который, поистине, был главою Пилата, – находился во власти Того, над Кем ему была дана власть; ибо Сущий выше всего, управлял тем, что терпел от преследователя во время Своего пребывания внизу на земле, дабы, потерпев гонение от злого ума неверующих, Он мог послужить к пользе веры всех избранных. Итак, Он праведно устраивал таинственным образом все то, в чем открыто позволял принять Себе страдание неправедно. Вот почему и было сказано на Вечери: «зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит, встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду…» (Ин. 13:3-4). Намереваясь идти в руку преследователя, Он знал, что в руке Своей содержит самих этих преследователей. Из этого знания Его, что Он содержит все, понятно, что Он владел теми, кто имели Его в своей власти; делая это с целью употребить ради пользы веры все то, чем будет неистовствовать против Него злоба, которую Он позволил по отношению к Себе. Итак, говорится сатане: «вот, он в руке твоей», так как неистовствующий хотя и получил разрешение на мучение плоти, но, все же, послужил Его силе, сам не ведая того.

30. Заповедь охранять Его душу не означает запрещения искушать ее, но предвосхищает бессилие диавола в попытке победить ее. Душа нашего Искупителя не приходит в смущение при искушении с такой же необходимостью, как потрясается наша человеческая душа, когда нам случится быть потревоженными искушением. Враг, хотя по попущению и возвел Его на вершину горы, хотя и показал себя имеющим царства мира, хотя и предложил Ему превратить камни в хлеб (см. Мф. 4:8; Лк. 4:4), не смог повредить своими искушениями уму Посредника между Богом и людьми. Противник приложил усилия, чтобы Ему принять внешнее страдание, но внутренне ум Христа остался невредимым по причастию Его Божеству. И когда говорится, что «Он возмутился духом» (Ин. 11:33)[14], то нужно понимать, что Божество определяло, насколько быть смущенным Человеку. Будучи превыше всего Неподвижным, Он являл Себя изменяемым в полной мере немощи. Итак, пребывая в Себе Самом мирным, Он творил по Своему всемогуществу все, что было нужно для откровения Своего человечества, принятого Им, и даже явил Себя возмущенным.

31. Душой Христовой могут называться и избранные, т.к. они Им изымаются из власти диавола. Правильная любовь – есть не любить сильно ничего из сотворенных вещей. Сатана получает разрешение на поражение плоти Искупителя, но не допускается до души, то есть, получив для мучения Его тело, над избранными Его он лишается права владения. Когда плоть Искупителя умерщвляется на кресте, ум избранных укрепляется против искушений. Поэтому говорится: «вот, он в руке твоей, только душу его сбереги», как если бы было открыто сказано: «Разрешение против тела Его ты примешь, но не будешь иметь права злого владычества над избранными Его, которых Он определил Себе до начала времен».

«Отошедши от лица Господня, сатана поразил Иова язвою ужаснейшею от пяты стопы до главы» (Иов. 2:7)[15].

32. Христос страдает в Своих последователях от начала мира. Никто из избранных не провел еще жизнь этом мире, не подвергшись козням дьявола. Поэтому членами Христа были все те, кто от самого начала мира пострадали за верность Богу, живя благочестиво. Разве Авель не открыл о себе, что он является Его членом, не только принеся своею смертью себя словно в жертвоприношение, но и саму смерть увенчав молчанием? Итак, против Тела Искупителя были попытки вести борьбу от самого начала мира. Поражение диаволом Его тела язвою от пяты стопы до главы изображает то, что, начав с мучения простых людей, он достиг в своем неистовстве до Самого Главы Церкви. Поэтому справедливо говорится:

«Ибо осколком сосуда очищал гной…» (Иов. 2:8)[16].

33. «Осколком сосуда» (черепком), то есть плотью Своей, воспринятой от земли, очистил гной греха. Что иное в руке Господней есть черепок, как не плоть, воспринятая от глины нашей природы? Черепок, как известно, укрепляется в огне. Плоть Господа в страдании стала более сильной, ибо, умерев плотью как человек по немощи, Он восстал от смерти без всякой немощи. Поэтому справедливо говорится через пророка: «Утвердилась, словно черепок, сила моя» (Пс. 21:16)[17]. Итак, утвердилась, как черепок, сила у Того, Кто укрепил немощь воспринятой плоти в огне своего страдания. И что иное, как не грех, следует понимать под гноем? [В Писании] грехи плоти обычно обозначаются под именем «плоть и кровь». Так и псалмопевец говорит: «Избавь меня от кровей» (Пс. 50:16). Гной есть гниение крови. Что иное мы понимаем под гноем, как не грехи плоти, ухудшившиеся из-за долгого пребывания в запущенном состоянии? Поэтому прегрешение, которым пренебрегли, подобно ране, источающей гной, которая усугубилась из-за злоупотребления грехом. Итак, Посредник между Богом и людьми, Человек Иисус Христос, предавая Свое тело в руки гонителей, очистил гной черепком, ибо изъял от нашей плоти грех. Ибо пришел, как написано, «в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти» (Рим. 8:3). Отдавая врагу невинное тело Свое, Он очистил заразу нашей плоти, и даровал нам свободу, Сам пожертвовав тем, через что враг в древности сделал нас своими пленниками; понудив нас употреблять плоть как орудие прегрешения. Своей жертвой Посредник обратил плоть в оружие оправдания. Поэтому гной и очищается черепком, ибо прегрешение побеждается плотью.

«…сидя среди мерзостей» (Иов. 2:8)[18].

34. Среди мерзостей сидел, ибо немощных мира избрал. Не на площади, на которой предписывает оставаться закон, и не в здании, которое возвышается среди высот, но сел среди мерзостей, ибо этим прообразуется, что Искупитель человеческого рода, придя во плоти, как свидетельствует ап. Павел: «немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1 Кор. 1:27). Ибо остальные иудеи предпочли остаться в своей гордости. То, что Иов оставался в ранах вне жилища, означает, что Христос претерпел скорбь страдания, презираемый своим народом, и испытал враждебность Иудеи, как свидетельствует ап. Иоанн: «Пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11). Однако, сама Истина говорит о Себе, каким образом Она упокоилась среди мерзостей: «Ибо сказал: радость бывает на небе о едином грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не требующих покаяния» (Лк. 15:10)[19]. Так, «сел среди мерзостей в страдании» Тот, Кто завладевает сердцами кающихся даже после совершаемых ими грехов. Разве не подобны отхожему месту сердца кающихся, которые взирают на свое зло с отвращением и словно наваливают навоз, отвергаясь сами от себя? Поэтому, как Иов, пораженный язвою, не взошел на возвышенность, но сел среди мерзостей, так и Искупитель, пришедший на страдание, отверг высоты сердец гордых и упокоился в смирении уничиженных. На что Он и указал в Себе – прежде, чем воплотился, – когда через пророка сказал: «А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим» (Ис. 66:2).

35. Христос много терпит в Себе как от неверующих, так и от верующих, но плотских. Кто же сможет уразуметь, сколько потерпел от людей Тот, Кто столько блага принес людям? Кто уразумеет, сколько Он терпит даже до настоящего времени, несмотря на то, что управляет с Небес сердцами верующих? Ежедневно Он страдает от совершаемого избранными Его и порицаемого Его заповедями. Глава Тела, которым являемся мы, печется обо всем, что принадлежит Его чадам, и, все же, Своим Телом, пребывающим на земле, страдает от различных наказаний, следующих за грехами Его избранных. Что же говорить о неверующих, если и в Самой Церкви мы видим многих, живущих по плоти и враждующих против жизни Искупителя? Есть некоторые, кто, не имея возможности напасть на Него с мечами, нападают на Него своими порочными деяниями. Они, видя, что в Церкви не достигают желаемого, становятся врагами доброго, и не только приучают себя к нечестивому образу жизни, но, более того, предпринимают попытки уклонить хранящих праведность к порочному. Они пренебрегают размышлением о вечности и закосневают в малодушии, и по причине желания временного отпадают от вечного и высшего, так что видят временное добрым и словно единственно существующим. Их раздражает простота праведных и, когда находится случай, могущий смутить последних, они используют его, чтобы присоединить их к своей двойственности. Этому совершенно соответствует добавленное:

«Сказала ему жена его: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри» (Иов. 2:9)[20].

36. Чей же образ дает нам жена, убеждающая ко злу, если не всех плотских людей, находящихся в лоне Церкви, которые влияют пагубнейшим образом на добрых своими неправедными нравами, находясь внутри Церкви, исповедуя веру только на словах. Они, пожалуй, меньше вредили, если бы Церковь не принимала их в Свои недра, сделавшихся теперь для нее почти что неизбежными, – ибо Церковь принимает всех по исповедуемой ими вере. Когда Спасителя теснила толпа и одна женщина из нее прикоснулась к нашему Искупителю, то Он тотчас сказал: «кто прикоснулся ко Мне?» Ученики ответили: «народ окружает Тебя и теснит, - и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне?», и Он прибавил: «прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня» (Лк. 8:45-46).

37. Многие «теснят» Господа, и только одна женщина «прикасается», ибо все плотские люди, находящиеся в Церкви, «теснят» Его, отстоя от Него далеко, и только те «прикасаются» к Нему, кто стараются приблизиться к Нему со смирением. Притеснение от толпы означает то, что чем большее количество плотских допускается вовнутрь Церкви, тем тяжелее Господу терпеть. Толпа «теснит», но не «прикасается», ибо их присутствие тяготит, а жизни они не причастны. Подчас они нападают на нас злыми словами, а иногда порочными нравами. То есть, иногда они убеждают нас к тому, что делают сами; иногда же, хоть и не убеждают словами, но не перестают показывать примеры бесчинства. Итак, те, кто подстрекают нас на зло словами или примером, поистине являются нашими гонителями, от которых мы, подобно Иову, принимаем нападения через искушения, и эти искушения да будем стараться победить в своем сердце.

38. Необходимо знать, что плотские люди в Церкви принимаются убеждать ко злу или посредством угроз, или через дерзость; и, имея сами порок малодушия или гордыни, они стараются вторгнуться в сердца праведных, побуждаемые будто бы любовью к ним. Плотский ум имел ап. Петр до смерти Спасителя и его Воскресения, плотскому разуму прилепился сын Саруин, верный своему государю царю Давиду. Первый согрешил из-за страха, а другой из-за гордости. Ибо первый, услышав о предстоящей смерти Учителя, сказал: «да не будет этого с Тобою!» (Мф. 16:22), другой же не понес обиды, наносимой своему господину, и воскликнул: «Разве не будет убит Семей за его слова?» (2 Цар. 19:21)[21], ибо тот проклял Христа Господня. Однако, первому было тотчас сказано: «отойди от Меня, сатана!» (Мф. 16:23), а второй вместе с братом своим услышал: «Что мне и вам, сыновья Саруины, что вы стали мне сатаною?» (2 Цар. 19:22)[22]. Таким образом, убеждающие ко злу удостаиваются именования ангелов-отступников, лестными словами увлекающих в западню, принимая на себя только вид любящих. Но худшими являются те, кто совершает этот грех не из-за страха, а из гордости. Именно их прообразовала жена блаженного Иова, попытавшаяся возжечь к гордым мыслям своего супруга, сказав: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри». Она упрекнула супруга в простоте; супруг же ее, презирая все, имеющее прейти, желал только вечного своим чистым сердцем. Все равно, как если бы она сказала открыто: «Почему ты по простоте желаешь вечного и, пребывая в бедствиях, равнодушен по отношению к настоящему? Восставши, окажи презрение вечному и освободись от бедствий в настоящем хотя бы посредством смерти!» Итак, то, какой образец праведности являют собой все избранные, которые внутренне могут победить зло, исходящее от плотских людей, мы видим из слов Иова, пораженного, но оставшегося непреклонным; сидящего, но устоявшего.

«…ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...» (Иов. 2:10).

39. Святые противопоставляют тем, кто наносят удары, щит терпения, а в тех, кто убеждают ко злу, метают стрелы наставления. Святые мужи, которым случается принимать участие в сражениях искушений, воюют одновременно и с поражающими ударами, и с убеждающими словом. Первым они противопоставляют щит терпения, а во-вторых метают стрелы наставления. С удивительным искусством в добродетели употребляют оба способа ведения борьбы, поскольку и внутренне сохранят свою убежденность в том, что предлагаемое является злом, и вовне с силой порицают все это как порочное. Первых они исправляют терпением, вторых убеждают наставлением. Ибо и от восстающих на них врагов они не отворачиваются, терпя, и немоществующих сограждан своих состраданием возводят ко спасению: первым сопротивляются, заботясь, чтобы они не повредили другим, и о вторых пекутся, дабы не отпали совершенно от праведной жизни.

40. Это подтверждается примером из жизни святого ап. Павла. Мы видим, что защитники Божиих крепостей обороняются против обоих врагов, как написано: «…отвне - нападения, внутри - страхи» (2 Кор. 7:5). Ап. Павел перечисляет напасти, которым он подвергся: «много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями» (2 Кор. 11:26). Далее он прибавляет, какое употреблял в этой войне оружие против противника: «в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе» (2 Кор. 11:27). Наконец, участвовавший в стольких сражениях должен был открыть о главном в обороне: о том, что он охраняет крепость, пребывая бдительным. Поэтому и прибавляет сразу же: «Кроме тех, предметов, которые посторонни, но составляют мои ежедневные занятия, – заботы о всех Церквах» (2 Кор. 11:28)[23]. Так, он с решимостью принимает нападения на себя и милосердно рассуждает в отношении ближних, наносящих вред ему. Он говорит о зле, которое терпит, но прибавляет о пользе, которую получает. Представим, какого труда стоило терпеть нападения извне и в то же самое время внутренне заботиться о немощных! Извне он терпит нападения, ибо раздирается мучениями и связывается веревками, а внутренне испытывает страх, ибо боится, что его внешнее страдание может повредить: не ему, но его ученикам. Поэтому ап. Павел пишет им такие слова: «Никто да не подвижится в страданиях сих. Ибо сами знаете, что на это мы поставлены» (1 Фес. 3:3)[24]. Итак, в своем страдании он боялся за состояние других, дабы верные не лишились доставляемой пользы, увидев его сокрушенным страданиями за веру. О глубина безмерной любви! Пребывающий в страданиях погружен в заботу о других и печется, чтобы от соблазна не пострадало сердце учеников. Он претерпевает язвы тела в себе и исцеляет язвы в чужих сердцах. Итак, праведным свойственно не оставлять заботы о пользе других, находясь в страдании от бедствий, и, страдая и претерпевая зло, предупреждать других наставлениями, полезными для них. Праведные подобны великим врачам, пребывающим в болезни. Они сами испытывают разрезание ран, а другим предоставляют лекарства для восстановления здоровья. Ведь намного меньший труд заключается в том, чтобы учить, ничего не терпя, или терпеть что-либо, ничему не научая. Поэтому святые мужи искуснейшим образом употребляют оба способа ведения борьбы и, когда им случается быть пораженными, они принимают внешние нападения, тщательно наблюдая, чтобы не повредить ничем сердцу ближних. Святые мужи, будучи сильными, могут помочь на поле боя: пускают стрелы в грудь противника и щитом защищают слабых, немощных в бою. Из-за быстроты обозревающего взгляда они наблюдают за всеми сторонами и поражают впереди себя напирающих, а позади себя прикрывают обессилевших. И поскольку святые мужи умеют так претерпевать внешнее зло, что им удается исправлять даже испорченных в сердце, совершенно справедливо сказано: «…ты говоришь как одна из безумных…». Ибо говорится избранным: «Мужайтесь, и да укрепляется сердце ваше, все надеющиеся на Господа!» (Пс. 30:25), и, напротив, умы людей плотских, служащих Богу неустойчивым намерением, не без причины именуются «женщинами».

41. «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...» (Иов. 2:10).

Все равно как если было сказано: «Если мы стремимся к вечным благам, то нет ничего удивительного в том, если мы будем терпеть временное зло». Ап. Павел надеялся стяжать те вечные блага, спокойно терпя умышляемое против него зло, поэтому говорил: «…нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18).

«…Не согрешил Иов устами своими» (Иов. 2:10).

Святые, когда терпят внешние или внутренние страдания, не только не оскорбляются на Бога, но и самих обидчиков не укоряют. К терпению нас призывает князь добродетели ап. Петр: «Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое» (1 Петр.4:15). Как посягающий на чужое пострадает тот, кто во время страдания из-за нарушения личного покоя впадает в безумие вплоть до обиды на Спасителя. Но так как Тело Спасителя, то есть Святая Церковь, переносит такие бездны страдания, такую степень унижения, которую невозможно выразить и словами, то справедливо говорится о страдальце: «Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов. 1:22).

«И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его» (Иов. 2:11).

42. Друзья Иова прообразуют еретиков. Они хоть и пришли к нему по доброму побуждению, но опустились до греха в своих неразумных речах. Поэтому и говорит им блаженный Иов: «Я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом. А вы сплетчики лжи; все вы бесполезные врачи» (Иов. 13:3-4). Святая Церковь, подверженная различным нападениям во время земного странствия, терпя внешние нападения, страдая от грехопадений своих членов, также страдает и от врагов Христовых – еретиков, льстиво носящих Его имя. Еретики приходят в Церковь для искушения, увеличивая ее страдание и пронзая ее своими неудобопонятными словами, словно некими стрелами.

43. Справедливо говорит Иов: «пошли каждый из своего места». Место, откуда приходят еретики, есть гордость. Если бы они сперва не возгордились в сердце, то не начали бы нападение на Церковь из-за своих неправедных убеждений. Ибо гордость есть то место, откуда приходит зло. И наоборот – смирение есть то место, откуда приходит все доброе. Об этом говорит и царь Соломон: «Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего» (Еккл. 10:4). Как будто царь Соломон прямо говорит: «Если увидишь, что гнев искусителя побеждает тебя в чем-либо, не замедли смириться через покаяние». Из следующего предложения становится ясным, что [Писание] подразумевает в этом случае под словами «наше место» смирение в покаянии: «кротость покрывает и большие проступки» (Еккл. 10:4). И действительно, смирение плачущего излечивает грех. Еретики же приходят из принадлежащего им места, то есть исключительно по гордости и восстают на Святую Церковь.

44. Образ действия еретиков содержится в переводе имен друзей Иова. Они именуются: Елифаз, Вилдад и Софар. Елифаз означает «презренный для Бога». Если бы еретики не презрели Бога, то не замыслили бы на Него зла. Вилдад же переводится «старость только». Страшась поражения, и ища в порочном своем стремлении только побед, еретики пренебрегают общением с Новой Жизнью и основываются на «древности только». Софар же означает «разрушающий городскую стражу». Те, кто находятся в Святой Церкви, со смирением созерцают в истинной вере тайны своего Искупителя. Еретики же, приходя со своими ложными учениями, «нарушают стражу» потому, что увлекают от направления правильного созерцания умы тех, кого им удается склонить к себе.

45. А наименованиями мест, откуда приходят друзья Иова обозначаются любопытство еретиков, их словоохотливость и лицемерие. Поистине, места, откуда приходят еретики, открываются их делами. Говорится: «Феманит, Сухит и Наамафит». «Фема» переводится как «юг», «Сухи» – «говорящий», «Наама» – «изящество». Кто не знает, что южный ветер жарок? Так и еретики в слишком ревностной жажде знания [Божественных вещей] словно ищут жара более, чем необходимо. Как сидению соответствует окоченение в холоде, так беспокойству и неумеренному любопытству – жар. И по той причине, что стремятся приобрести жар познания более, чем необходимо, о них говорится, что приходят от юга. Ап. Павел старался умерить этот жар неумеренного познания ума: «Не более мудрствовать, чем необходимо, но мудрствовать с целомудрием» (Рим. 12:3)[25]. Поэтому, как царь Давид поразил долину Соли, так и Искупитель в Своем суде пресекает безрассудство неумеренного познания в тех, кто имеет о нем превратное представление. «Сухи» означает «говорящий». Еретики имеют горячность не в том, чтобы добро жительствовать, но в том, чтобы возвышенно говорить. Поэтому сказано, что они происходят от Фемы и Сухи, т.е. от жара и словоохотливости, ибо, показывая себя усердно изучающими Писание, они заботятся не о сокровищах любви, но только о словах суесловия. «Наама» же переводится как «изящество». Поэтому они стремятся более не к тому, чтобы быть наученными, но более чтобы пребывать на виду, и стремятся иметь вид проводящих добрую жизнь благодаря словам о ведении. Они показывают себя изящными горячностью в суесловии, надеясь легче убедить ко злу изяществом языка, скрыв такой хитростью от умов слушателей гнусность своего образа жизни. Названия местностей расставлены по порядку в точности. Сначала помещается Фема, потом Сухи и после – Наама. Так, и к еретикам сначала приходит неумеренный жар, потом они воспаляются блеском суесловия, и, наконец, лицемерие представляет их изящными перед людьми.

«…Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его» (Иов. 2:11).

46. Еретики, которых изображают три друга благословенного Иова, сходятся вместе, чтобы восстать против Церкви, которую прообразует праведник. Они лукаво называют себя друзьями Церкви и собираются вместе, чтобы утешить Ее. При всем их отличии, они сходятся в одном – в общем злом замысле против Церкви. И, несмотря на то, что в некоторых вопросах они приходят к соглашению, их образ мыслей далек от Истины. Чем они еще заняты, как не использованием нашего скорбного земного странствия для собственного утешения? Этим «утешением» они хотят сбить нас с пути к вечности. Еретики, жаждущие учить Святую Церковь своим басням, идеально подходят под образ трех друзей Иова, которые радеют о мнимом утешении праведника.

Особый смысл содержится в том, что еретики, действующие как враги Церкви, называются друзьями. Господь даже Иуде-предателю говорит: «…друг, для чего ты пришел?...» (Мф. 26:50). А к богачу, мучимому жаждой в огне ада, Авраам обращается даже как к сыну: «Но Авраам сказал: чадо!..» (Лк. 16:25). Хоть еретики и не хотят исправляться вразумлениями Церкви, но называются друзьями Церкви не по образу их жизни, а только из-за смирения самой Церкви.

«И подняв глаза свои издали, они не узнали его…» (Иов. 2:12).

47. Друзья Иова не узнают Церкви, которую он прообразует. Все еретики, смотря на жизнь Святой Церкви, «поднимают глаза» потому, что сами они находятся в состоянии падения. Когда они рассматривают дела Церкви, то с глубины своего падения они как бы смотрят вверх. Однако они не видят причин того, почему Церковь сейчас находится в печали, и потому «не узнают» Ее. Церковь добровольно несет скорби этого мира для того, чтобы в чистоте достичь воздаяния в вечности. Она боится благоденствия земного и радуется только от богопознания, даруемого за усердие. Еретики же, стремящиеся в этом мире к земной славе, «не узнают» Церковь как терпящую скорби добровольно. И, даже если они замечают скорбь Церкви, она не касается их сердец. И бывает даже, что и язычники уже замечают скорбь Церкви, но еретики упорствуют в своем неразумии потому, что у них нет личного опыта в несении скорби Церкви, к Которой они себя причисляют.

«…разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу» (Иов. 2:12).

48. Еретики разрывают свои одежды в клочья, на мелкие части. Под «одеждой» Церкви мы понимаем всех верных чад Церкви… Аналогично и «одеждой» еретиков являются все те, кто последовал их заблуждениям, прилепляясь к еретикам единодушием с ними. Особенность еретиков в том, что они не могут оставаться долго в том состоянии, в котором пребывали в самом начале своего выхода из Церкви. Они постоянно ищут что-то новое и тем самым падают еще глубже в бездну, выдумывают еще более пагубные идеи. Этим они как бы разрываются на многие части, отдаляются друг от друга в спорах между собой о своих заблуждениях. И поэтому своих последователей они тоже разрывают на многие части. Вот об этом разделении последователей еретиков хорошо сказано тем, что друзья Иова, придя к нему, разодрали свои одежды. Но как тело обнажается, если разорвать одежду, так лукавство и ложь учения еретиков становится понятна из разделения их последователей. Разногласие и споры неминуемо постигают тех, кто, следуя порочному согласию, восстал против Церкви ложным учением.

49. Еретики размышляют о Небесном по земному. Друзья Иова бросают пыль над своими головами к небу. Что есть пыль, как не образ приземленных мыслей, мирского образа мышления? Что подразумевается под главой, если не то, что является у нас главным – наш ум? Что подразумевается под небом, если не заповедь Господа помышлять только о Небесном? Таким образом, бросать пыль над головой к небу, означает искажение ума через мирское мудрование, означает помышление о высоком, но по земному. Божественное Откровение еретики исследуют, обсуждают, но не делают Его нормой своей жизни. Они бросают пыль над головой к небу тем, что силятся понять вещи высокие, Божественные с помощью земной мудрости и лишь силой своего рассудка.

«И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей…» (Иов. 2:13).

50. Под видом притворного смирения еретиков скрыта их гордость. День - это тот период суток, когда солнечный свет освещает все вокруг, и мы имеем возможность познавать то, что видят наши глаза. Ночью же мы подобны слепцам - или не видим вообще ничего, или блуждаем в сумерках, как впотьмах. Под днем обозначено богопознание, а под ночью - духовное невежество. Число семь обозначает все мироздание целиком. Поэтому семью днями обозначено все время существования этого преходящего мира. Под образом непрестанного сидения друзей Иова с ним рядом в течении семи дней обозначено то, что еретики как и в учении, согласном с учением Церкви, так и в учении богопротивном, свидетельствующем об их невежестве, притворно считают себя принадлежащими истинной Церкви. Своим лукавством они ввергают Церковь в еще большие скорби. Соревнуясь друг с другом в высокоумии, надмеваясь тем, что знают все на свете, развивая в себе гордость, они приближаются к Церкви и жалят Ее ядовитым жалом, украшенным их лукавыми словами. Сидение вместе с Иовом на земле как раз и показывает напускное, ложное смирение, за которым скрыта гордая ложь учения еретиков.

51. Еретики вместе с нами сидят на земле тем, что разделяют учение Церкви о Боговоплощении. Под образом земли можно увидеть плоть воплотившегося ради нас Спасителя. Об этом было сказано Израилю: «сделай Мне жертвенник из земли…» (Исх. 20:24). Сделать из земли жертвенник Богу, означает исповедовать веру в воплощение Бога - Спасителя. Наше служение этому жертвеннику принимается Богом только тогда, когда наше смирение положит на алтарь веры в Воплотившегося Господа все, чем мы обладаем. На этот жертвенник из земли мы кладем наши дары тогда, когда нашу веру в Воплощение Спасителя подкрепляем образом своей жизни. Есть еретики, которые вообще отрицают истинность Боговоплощения. Есть такие, которые искажают учение о Самом Божестве или не согласны с нами в учении о Его воплощении. Но есть и те, чье учение о Боговоплощении не отличается от нашего. Они подобны друзьям Иова, сидящим вместе с ним на одной земле. Друзья Иова, изображающие еретиков, описываются как сидящие с Иовом семь дней и семь ночей на земле потому, что они не отрицают таинство Боговоплощения. Но они не способны понять полноту Истины из-за пребывания в темноте невежества, причина которого не в их злом намерении, а в нежелании жить по Истине, а это глупо. Итак, сидеть вместе с блаженным Иовом на земле, означает верить вместе с Церковью в истинность воплощения Спасителя.

52. Когда мы молчим, то еретики ведут себя как друзья, а когда мы начинаем противоречить им, то становятся врагами. Порой они неистовствуют против нас кознями, порой преследуют нас только словами, иногда докучают нам при нашем молчании, иногда же, видя нас молчащими, также замолкают; но, будучи друзьями в молчании, становятся врагами, когда мы начинаем говорить. И по той причине, что блаженный Иов ничего им не говорил, справедливо прибавляется:

«…и никто не говорил ему ни слова…» (Иов. 2:13).

Итак, нашими врагами могут быть молчащие, если мы не позаботимся о том, чтобы они стали друзьями, исповедав истинную веру. Если же мы начнем говорить праведное, то сразу же станем жертвами оскорблений в их ответе; они тотчас же спешно вспоминают вражду и обрушиваются на нас со скорбным воплем, боясь, что голос говорящего истинное увлечет к Высшему сердца, омраченные бездною их неразумия и бесславия. И как противники любят нас, когда мы молчим, и ненавидят, когда мы начинаем говорить, так справедливо говорится о молчащем Иове: «…и никто не говорил ему ни слова…».

Иногда еретики вынуждены замолчать. Видя, подчас, что сердца верных бездеятельны и холодны, они своими речами сеют семена лжи. Но, когда видят, что сердца истинных христиан знают высокое, стремятся к возвращению в Небесное Отечество, страдают в трудах от этого изгнания, с тщательностью и осмотрительностью усмиряют свой язык, то, видя, что тщетны их слова для страдающих сердец, скоро замолкают. Почему справедливо сразу же после слов: «…и никто не говорил ему ни слова…», прибавляется причина молчания:

«…ибо видели, что страдание его весьма велико» (Иов. 2:13).

54. Когда сердце страдает из-за любви к Богу, тогда противник боится нам говорить нечто превратное. Ибо жестокая скорбь из-за любви к Богу стесняет наши сердца, поэтому противник боится внушать нам превратное без разбора, т.к. видит, что, терзая крепкий ум, не только не сможет увлечь его к противному, но, пожалуй, если ум вооружится на него, сам потеряет и тех, кем смог завладеть.

55. В Священном Писании иногда под образом хорошо внешне совершаемого показано творимое порочно, и наоборот. По крайней мере, некоторых из нас могут удивить сказанные слова, что добро, совершенное друзьями Иова, означает зло, творимое еретиками. Однако то, что в истории внешне представляется добродетелью, по внутреннему своему смыслу может являться грехом: как иногда некое совершенное дело в действительности является причиной осуждения, но в Писании оно скрыто под пророчеством о добродетели. Так, мы можем скорее объяснить это, приведя доказательство из Писания сразу для двух этих случаев. Какой же слушатель – не только из верных, но даже из самих неверующих, – не осудит всячески то, что царь Давид, прогуливаясь по крыше дворца, пожелал Вирсавию, жену Урии? Царь Давид уговаривает Урию, который только что возвратился из сражения идти домой омыть ноги. Но тот отвечает: «Ковчег Господа в шатрах, а я упокоюсь в доме моем?» (2 Цар. 11:11)[26]. И царь Давид принял его к своей трапезе и отдал ему послания, в соответствии с которыми он должен был быть убит. Чей же образ имеет царь Давид, прогуливающийся по крыше своего дворца, как не того, о ком написано: «На солнце поставил палатку свою» (Пс. 18:6)[27]? И что означает подчинить себе Вирсавию, если не то, чтобы применить к Себе в духовном смысле тот закон, буква которого дана плотскому народу? «Вирсавия» переводится как «седьмой колодец»; так, посредством познания закона при вмешательстве благодати Святого Духа нам доставляется совершенная мудрость. А Урия кого иного означает, как не иудейский народ? Имя же его в переводе значит «свет мой Бог». Итак, иудейский народ, сначала возвышенный тем, что принял знание закона, теперь просвещается светом Божиим. У сего Урии царь Давид отнял жену и подчинил ее себе, ибо так, «рукою сильного», как и переводится имя «Давид», Искупитель, явившийся во плоти, заставил закон говорить о Себе духовно, показав, что буква закона не принадлежит впредь иудейскому народу, но подчинена Христу, ибо закон предсказывал о Нем. То, что Давид повелевает Урии идти домой и омыть ноги, означает, что Воплощенный Господь в Своем пришествии заповедал иудейскому народу возвратиться к жизни по совести и омывать грехи потоками дел, понимать требования закона духовно и после жестокости заповедей прибегнуть к источнику крещения также, как Урия призывается идти к воде после своих трудов. Но Урия, вспомнив, что ковчег Господень находится в шатрах, ответил, что не может войти в свой дом. Все равно, как если бы иудейский народ прямо сказал: «Я вижу заповеди Божии в жертвоприношениях плотских вещей и не стремлюсь возвратиться к жизни по совести в духовном разуме». И всякий, кто понимает заповеди Божии, только когда они выражаются посредством жертвоприношений плотского, подобен сказавшему, что «ковчег находится в шатрах». Царь Давид призывает к трапезе того, кто не захотел возвратиться домой, изображая этим то, что, хотя иудейский народ и пренебрег возвращением к жительству по совести, Пришедший Искупитель все же дал ему духовные заповеди, говоря: «Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне» (Ин. 5:46). Итак, иудейский народ хранит закон, который почитает для себя святым, но которому, однако, не спешит верить. Именно по этой причине Урия посылается к Иоаву с письмами, по которым сам должен был умереть, ибо иудейский народ имеет закон, по которому и осуждается от Изобличающего. Всякий, кто сохраняет требования закона, но упорствует в нежелании посредством него достичь совершенства, этим сам сообщает о наказании, которым будет осужден. Какое же преступное дело может изображать деяние царя Давида, и какую чистую вещь – Урия? Или что более святого обретается в Давиде и что более неверного в Урии, когда первый совершил в своей жизни преступление, а в пророчестве это означает невинность, а последний невинностью жизни прообразует грех? Поэтому нельзя назвать несправедливым то толкование, в соответствии с которым изображаются дурные черты еретиков через то, что в друзьях Иова было добрыми чертами; ибо сила Священного Писания описывает прошедшее с тем, чтобы выразить грядущее и утверждает о действительности какой-нибудь вещи таким образом, что таинственное значение ее входит в противоречие с ней, и, наконец, осуждает совершенное деяние, чтобы таинственно побудить к совершению чего-либо иного.

НРАВСТВЕННЫЙ СМЫСЛ

56. Восполнив поочередным истолкованием таинство аллегории, мы должны скоро прикоснуться к смыслу нравственному.

Уму свойственно стремиться к исследованию скрытого, и если он долго удерживается в том, что ясно, то это препятствует его изучению еще невыясненного. Часто древний враг после того, как совершит нападение через искушения, оставляет нападения до времени; однако, не полагая конец своей злобе, но для того, чтобы после отступления вторгнуться неожиданно в сердца, сделавшиеся из-за этого спокойствия беспечными. Так, он повергает благословенного мужа в искушение и требует истязания тому, кого Высшее Божество, сохраняя, отдает ему, говоря:

«…вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2:6).

57. Иногда Бог оставляет нас, имея целью сохранить нас.

Искушение же, в действительности, становится спасением для души, когда она отказывается от согласия с ним. Язву, которая нанесена наслаждением, следует исцелять покаянием. Бог оставляет нас ради того, чтобы исцелить; и Он охраняет нас тем, что в попущенных обстоятельствах искушения открывает нам состояние нашей немощи. Так и диавол тотчас отошел от лица Господня и поразил принятого в свои руки Иова «…язвою ужаснейшею от пяты стопы до главы» (Иов. 2:7)[28]. Когда он получает позволение, то, начиная от самых малейших вещей, достигая до вершин, словно покрывает все тело ума язвами попущенных искушений. Однако же, он не достиг своими ударами до души, ибо внутреннее расположение праведного устояло, находясь глубже всех других мыслей. И оно устояло, несмотря на лишение Иова всех тех земных вещей, которыми он мог наслаждаться ранее, и устроение святой праведности не склонилось к осквернению через согласие на зло. Он остается непреклонным, несмотря на то, что испытанное прежде наслаждение оставляет глубокие следы в душе. Поэтому мы должны очищаться от этих следов наслаждений поспешным обращением к покаянию и испытанием себя; со строгой взыскательностью к себе очищать себя от того немощного, что выплеснется из разума. Поэтому справедливо тотчас прибавляется:

«Ибо осколком сосуда очищал гной…» (Иов. 2:8)[29].

58. «Осколком сосуда очищать проказу» означает очищать грех через осуждение себя и созерцание собственной бренности. Что же подразумевается под осколком сосуда как не строгость взыскания, а под проказой – не исхождение недозволенной мысли? Мы в нашем поражении «стираем проказу осколком сосуда», когда после осквернения недозволенным помышлением очищаем себя посредством сурового самоосуждения. Также осколок сосуда может быть понимаем, как бренность смертного естества. Тогда, очищать осколком сосуда проказу означает размышлять о конечности и бренности смертного естества и очищаться так от гнилости презренного наслаждения. Ибо, ведь когда кто-нибудь размыслит, что тело в скором времени возвратится в пыль, то скоро сможет победить то, чем ее бесстыдно борет плоть. Порочная мысль оказывает влияние на ум через искушение, и это подобно исхождению гноя из раны. «Гной» можно «очистить» скорее, если наш разум будет держаться в уме за помышление о бренности тела подобно тому, как Иов держал в руке осколок сосуда.

59. Не должно недооценивать порочные помыслы. Не должно считать малым и незначительным все то, что, хотя и не приводит к действию, но недозволенно вращается в уме. Вот почему наш Искупитель умоляет нас очищать гнойные язвы, говоря: «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:27-28). Так, гной очищается, когда греха нет не только в делах, но и в мыслях. Точно также было в случае с Иероваалом, когда он молотил пшеницу и увидел ангела и тотчас сварил для него агнца, положил на камень и возлил на него похлебку из мяса. Ангел же дотронулся до похлебки посохом и огнь, изошедший из камня, пожрал все это (см. Суд. 6:11 и далее). Что же иное может означать молочение пшеницы, если не отделение судом зерен добродетелей от соломы пороков? То же, что ангел явился во время совершения этого действия, означает, что Господь возвещает таинственное только тогда, когда люди с решимостью очищают себя от внешнего. Умерщвление Иероваалом агнца означает умерщвление всякого стремления нашей плоти. В образе возложения плоти на камень и возлияния на него похлебки кого иного означает камень, как не указанного ап. Павлом: «…камень же был Христос» (1 Кор. 10:4).

«Плоть полагаем на камень», когда распинаем наше тело по примеру Христову. «Похлебку же из мяса на него возливает» тот, кто, обратившись раз ко Христу, уничтожает в себе плотские помыслы. Поэтому, освобождение ума от плотских помыслов через откровение их подобно возлиянию жидкой похлебки из мяса. Ангел дотронулся до приношения посохом, обозначая этим, что сила Божественного Помощника не презирает нашего стремления. А исхождение огня из камня и поглощение в нем плоти и похлебки образует то, что всякий ум, к которому прикоснется Искупитель, сожжет свое сердце таким пламенем покаяния, что испепелит все недозволенное, присутствующее в нем делом и мыслью.

Итак, то, что в этом месте выражается образом возлияния похлебки, в другом месте Священного Писания изображается очищением проказы осколком сосуда. Ведь совершенный ум с искусностью наблюдает за тем, чтобы не только отвергаться от совершения порочного, но главным образом очищать все исходящее из него порочное мыслью. Однако, часто после победы над собой, начинается новая война, – ибо теперь враг хочет поразить ум победителя гордостью в том, что тот одолел нечистый помысел. Итак, необходимо побуждать ум к очищению, и это должно бдительно основывать на смирении.

Поэтому после слов, сказанных о святом муже: «Ибо осколком сосуда очищал гной…», тотчас верно прибавляется: «…сидя среди мерзостей».

60. Одержавший победу над искушением да соблюдает смирение.

«Сидеть среди мерзостей» означает мыслить о себе низко и смиренно. «Сидеть среди мерзостей» для нас означает в покаянии возвращать очи ума к совершенному нами недозволенному, и, взирая на лежащий перед нами навоз грехов, повергать туда же вниз все, что восстает в душе по гордости. «Сидит среди мерзостей» тот, кто с вниманием взирает на свою немощь и не надмевается теми благами, которые принял по милосердию Божию. Разве «не сидел словно среди мерзостей» в отношении себя Авраам, который сказал: «Буду ли я говорить с Господом, я, кто есмь пыль и пепел?» (Быт. 18:27)[30]. Мы видим, на какое место он ставил себя, оценивая себя словно пепел и пыль, хотя говорил с Богом. Если так презирал себя тот, кто достиг чести Божественного собеседования, то стоит всегда размышлять о том, какое наказание примут не стремящиеся достигнуть высшего и надмевающиеся из наималейшего. Ибо есть некоторые, кто, хоть и творит зло, мнит о себе многое. Они направляют свой ум на высокое и думают, что превосходят других в наградах за добродетель. Они отвращаются внутри себя от «мерзостей», которыми мы изображаем смирение, и устремляются к высотам гордости. И, таким образом, они подражают тому, кто первый надмился сам перед собой и пал в своем восхождении, подражают тому, кому оказалось недостаточно чести быть сотворенным Творцом, и кто сказал: «…взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой…» (Ис. 14:13). Поэтому и Вавилон, порочно прилепленный к сему первому гордецу, образующий множество разнообразных грешников, говорит: «Сижу на месте царицы и не вдова» (Ис. 47:8)[31].

Всякий, кто горд внутри, подобен диаволу, надмившемуся внутри себя. Отворачиваясь от своего бесславия, он оказывается еще более погруженным в него. Но также есть и те, кто не усердствуют в добродетели, но, видя, что другие совершают грех, оценивают себя лучшими в сравнении с ними. Но ведь не один и тот же грех владеет всеми сердцами! Одного улавливает гордость, другого повергает гнев; одного терзает алчность, другого разжигает любовь к роскоши. И очень часто случается, что тот, кем владычествует гордость, презирает пораженного гневом; и сам не скоро возжигаясь на гнев, осуждает устроенного на быстрое разгорячение и гордится перед ним словно по справедливости, не желая думать о пороке, который властвует над ним. Еще часто случается, что терзаемый алчностью наблюдает за тем, кто погружен в пропасть роскоши и, видя себя чуждым осквернению плотскими вещами, не обращает внимания на то, какими нечистотами умных пороков оскверняется сам: считая дурным в других то, чего не имеет в себе, пренебрегает исследованием того, что имеет в себе. И получается так, что пока ум увлекается к осуждению, он лишается света, который может доставить ему суд над собой, и чем больше он возносится над другими, тем более глубоким становится неведение вещей, принадлежащих ему самому.

61. Кто из совершенных сможет удержаться в смирении, уделяя внимание чужому греху? Искушение иногда поражает и внешне, и внутренне. Совершенно противоположно поступают те, кто желают подняться на высоты добродетелей: слыша о чужих грехах, они тотчас обращают сердце к собственным, и тем правильнее оказывается их суд о чужих [грехах], чем искреннее они оплакивают свои. По той причине, что всякий избранный должен принуждать себя к исследованию своей собственной немощи, и говорится справедливейшим образом, что святой муж в своем страдании «сел среди мерзостей». Так, только то самоуничижение является истинным, когда кто-либо оком, находящимся в постоянном внимании, тщательно взирает на то, какими нечистотами прегрешений он окружен. В свою очередь, нужно знать, что, хотя чаще ум терпит нападения на то, что в нем есть доброго, все же, иногда случается, что мы страдаем одновременно от нападений извне и изнутри утруждаемся от тяжести искушения, так что и плоть поражается ранами и ум наполняется склонением к плотскому.

Поэтому после [описания] стольких ран блаженного Иова прибавлены слова жены, убеждающей ко злу:

«Сказала ему жена его: «Доколе будешь пребывать в своей простоте? Прокляни Бога и умри» (Иов. 2:9)[32].

62. «Жена» Иова, убеждающая его совершить зло, означает плотский помысел, терзающий ум. Ибо часто, как мы сказали ранее, мы бываем сокрушены и ранами извне, и внутренне нас томит плотский помысел. Вот что означает рыдание пр. Иеремии, восклицающего: «Извне губит меч, и изнутри дома такова же смерть» (Плач. 1:20)[33]. «Извне губит меч», когда мы получаем внешние раны. А «изнутри дома такова же смерть», когда кто-либо, терпя раны извне, и изнутри имеет совесть свою запятнанной нечистотами искушений. Поэтому царь Давид говорит: «Сделались словно пыль пред лицом ветра и ангел Господень поражающий их» (Пс. 34:5)[34]. Тот, у кого в сердце дух искушения, поднимается словно пыль пред лицом ветра. И когда Божественная строгость поражает за это, что иное исполняется, как не этот образ поражения ангелом Господним?

63. Искушение испытывают как порочные, так и избранные. Сердца первых, будучи искушаемы, принимают искушение. Сердца же вторых, хотя и терпят искушение, противостоят ему. Ум первых бывает захвачен так, что они испытывают наслаждение от этого; и если даже в тот момент, когда происходит нападение, им это неприятно, то впоследствии приобретают приязнь к нему по своей склонности ко злу. Вторые же терпят нападки искушений, трудясь постоянно в противостоянии им, и если ум когда увлекается к наслаждению тем, что является содержанием искушения, тотчас оплакивают эту кражу, совершенную их тягой к наслаждению, и строгим взысканием порицают все, что замечают плотского, возникающего в себе. Поэтому справедливо тотчас прибавлено:

«…ты говоришь как одна из безумных: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...» (Иов. 2:10).

64. Необходимо следить, чтобы ум со всей строгостью отстранял от себя все то, что бесстыдно нашептывает ему плоть, чтобы она посредством грубых внушений не увлекла его к нетерпеливости и не рассеяла его потоками влечений с помощью лестных слов. Мужественная твердость, противостоящая прилогам скверного помысла, порицает стыдом легкомысленную чувствительность, говоря: «…ты говоришь как одна из безумных…». Ум, через созерцание полученных даров, осуждает нетерпение, рождаемое грубым помыслом, говоря: «…неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?...». Так, всякий, кто желает победить порок и взойти ступенями праведного устремления к непреходящим славам внутренних воздаяний, чем сильнее видит себя боримым полчищем пороков, тем крепче да опоясывается оружием добродетелей. И тем менее он устрашится нападений, чем сильнее будет укреплять свою грудь против всего, обрушивающегося на нее.

65. Часто, когда мы стараемся уберечься от опасности искушения, некоторые пороки скрываются под видом добродетелей и приходят к нам в ласковом образе. По исследовании же открывается, насколько они враждебны. Поэтому и друзья благословенного Иова приходят будто бы для утешения, но опускаются до оскорблений. Это есть образ пороков, которые, устраивая западню, принимают образ добродетелей и уязвляют нас своим враждебным вторжением. Так, часто неумеренный гнев хочет выглядеть справедливостью, а беспутное расточительство – милосердием. Часто неуправляемый страх хочет выглядеть смирением, а неразумная гордость – свободой. Друзья приходят для утешения, но доходят до слов порицания, так и пороки, принявшие обличие добродетелей, начинают ласково, но после, по своей враждебной природе, поражают нас своей грубостью. Поэтому точно сказано:

«…и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его» (Иов. 2:11).

66. Пороки «сошлись, чтобы идти» под внешним видом добродетелей, ибо есть некоторые вещи, которые словно объединяются против нас для совместного посещения: такие как гордость и гнев, расточительство и страх. Ибо гнев близок к гордости, а расточительство – страху. Поэтому «сошлись, чтобы идти» те вещи, которые объединены против нас в некоей логике зла. Однако, если мы будем познавать тяжесть нашего пленения, если будем в глубинах сердца болезновать любовью к вечному Отечеству, то пороки, ниспровергающие неправедно радующихся, не смогут победить нас, скорбящих о добре.

Почему справедливо прибавлено:

«И подняв глаза свои издали, они не узнали его…» (Иов. 2:12).

67. Пороки не могут «узнать» нас, когда мы пребываем в сокрушении сердца; и, напав на сердце, они со стыдом умолкают. Ибо вещи, которые словно «познали» нас, проникнув в нас, когда мы пребывали от них в радости, теперь не могут нас «узнать», потому что мы стали сопротивляться им, поскольку отражаем их нашей строгостью. Исконный наш враг, чем более увидит себя обнаруженным в этих вещах, тем более скрывает себя под видом высоких добродетелей. Поэтому и прибавлено:

«…и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу. И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей…» (Иов. 2:12-13).

68. Благочестие обозначается плачем, осторожность раздиранием одежд, рвение в делании – пылью на голове, смирение – сидением со страждущим. Иногда враг, замышляя козни, подражает благочестивому образу действий, дабы привести к безжалостному завершению. Это случается, когда человек допускает, что внутри него грех не предотвращается со всей строгостью, и этот грех, насколько не уничтожается здесь, настолько там будет сокрушаться в огне геенны. Иногда враг представляет нашим глазам образ осторожности и этим ввергает человека в силки неосторожности, – так бывает, когда по его наущению мы снисходим к своей немощи более необходимого, будто бы соблюдая осторожность, но этим неосторожно воздвигаем против самих себя нападения плоти. Иногда порок подражает ревности к добрым делам, но через это приносит суету трудов, – так бывает, когда кто-либо не может не пребывать в мире, но одновременно боится быть осужденным за бездеятельность. Иногда порок принимает на себя вид смирения, чтобы повредить пользе дела, – так бывает, когда противник, более чем нужно, убеждает некоторых людей, что они сами немощны и бесполезны, и те, считая себя недостойными, страшатся совершить вещи, которые могли бы доставить пользу ближним.

69. Те пороки, которые исконный враг скрывает под видом добродетелей, может выявить только искусная рука самоукорения. Ибо тот, кто внутренне «жестоко страдает», верно судит о том, что из внешних вещей стоит совершить, а от чего можно воздержаться. Итак, если в нас будет глубоко действовать добродетель самоукорения, то всякое движение порочного прилога умолкнет. Почему и прибавлено:

«…и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико» (Иов. 2:13).

70. Если сердце «страдает весьма велико», то язык пороков в нас умолкает. Ибо, когда человек устремится целиком к жизни в праведности, то соблазн на зло, предлагающий нечто избыточное, перестает иметь силу. И часто, обратившись с тщательным вниманием против искр пороков, мы самые пороки можем обратить на служение добродетелям. Некоторыми обладает гнев; но, подчинив его разуму, они обращают его на служение священной ревности. Некоторых воздвигает гордость, но они, преклонив дух страху Божию, обращают ее на защиту правды голосом собственного примера, свободного от словесного принуждения. Некоторых повергает долу неистовство плоти, но они, посвящая тело упражнению в делах благочестия, достигают плодов благочестия посредством того, в чем страдали от жала беззакония. Поэтому справедливо после стольких сражений благословенный Иов приносит молитву за своих друзей (см. Иов. 42:8). Ибо тех, от кого из-за искушений долго терпел как от своих врагов, Иов, благодаря жертвоприношению, опять сделал согражданами [Небесного Отечества]. Так и мы, обращая в добродетели разные порочные помыслы победой над ними, словно превращаем эти враждебные усилия искушений в сердца друзей, жертвой своего намерения.

Теперь да будет достаточным то, что мы рассмотрели в трех книгах троекратным образом [– в историческом, аллегорическом и в нравственном отношениях]. Ибо в начале этого труда мы, подобно дереву, растущему в утесненном положении, утвердили корень языка так, чтобы производить ветви толкования только там, где требуют свободные (т.е. неистолкованные) места.



[1] И отвечал сатана Господу и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, - благословит ли он Тебя?

[2] И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его.

[3] И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел [вне селения].

[4] Что же смотреть ходили вы? пророка? Да, говорю вам, и больше пророка.

[5] Ирода.

[6] И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри.

[7] не полагайся и на ровный путь; остерегайся даже детей твоих (Сир. 32:23).

[8] Берегитесь каждый своего друга, и не доверяйте ни одному из своих братьев…

[9] горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, - и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа.

[10] …Всех душ дома Иаковлева, перешедших [с Иаковом] в Египет, семьдесят [пять].

[11] На церковнославянском языке: Еда аще право принесл еси, право же не разделил еси, не согрешил ли еси?... Синодальный перевод: если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит…

[12] И отвечал сатана Господу и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, - благословит ли он Тебя?

[13] … «положим ядовитое дерево в пищу его и отторгнем его от земли живых…»

[14] Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею Иудеев плачущих, Сам восскорбел духом и возмутился

[15] И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его.

[16] И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею…

[17] Сила моя иссохла, как черепок.

[18] …и сел в пепел [вне селения].

[19] Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся.

[20] И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри.

[21] неужели Семей не умрет за то, что злословил помазанника Господня?

[22] что мне и вам, сыны Саруины, что вы делаетесь ныне мне наветниками?

[23] Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах.

[24] чтобы никто не поколебался в скорбях сих: ибо вы сами знаете, что так нам суждено.

[25] …не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры…

[26] ковчег [Божий] и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть и пить и спать со своею женою!...

[27] На церковнославянском языке: …в солнце положи селение свое (Пс. 18:5). Синодальный перевод: …Он поставил в них жилище солнцу (Пс. 18:5).

[28] …проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его.

[29] И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею…

[30] …вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел:

[31] …«я, - и другой подобной мне нет; не буду сидеть вдовою и не буду знать потери детей».

[32] И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри.

[33] …отвне обесчадил меня меч, а дома - как смерть.

[34] да будут они, как прах пред лицем ветра, и Ангел Господень да прогоняет их;


 

Добавить комментарий


Какая форма религиозного образования для детей, на Ваш взгляд, необходима?

Loading...

Сегодня

Суббота 20 октября 2018 / 7 октября 2018

Седмица 21-я по Пятидесятнице. Глас третий.

Мчч. Сергия и Вакха (290-303). Свт. Ионы, еп. Ханькоуского (Маньчжурия), прославленного в 1996 г. Новосщмч. пресв. Валентина (Свенцицкого), прот. Николая Казанского (1931). Сщмч. Николая персвитера (1942). Прп. Сергия Послушливого, Печерского, в Ближних пещерах (ок. XIII). Прп. Сергия Нуромского (Вологодского) (1412). Обретение мощей прп. Мартиниана Белоезерского (1514). Мчч. Иулиана пресвитера и Кесария диакона (I). Мц. Пелагии Тарсийской (290). Мч. Полихрония пресвитера (IV). Псково-Печерской иконы Божией Матери, именуемой Умиление (1524). Мчч. Евсевия пресвитера и Феликса, в Террацини. Свт. Дубтаха, архиеп. Армахского (513) (Кельт. и Брит.). Мц. Оситы Чичской (700) (Кельт. и Брит.). 99 отцов Критских (Греч.). Св. Леонтия губернатора (Греч.). Прп. Иосафа Мохеве чудотворца (1763) (Груз.).
Монастыри и храмы УПЦ Десятинный монастырь